Бесплатный фрагмент - Сказки из кармашка — 2

Домашний сыщик

Кот Борис — чёрный, с белым пятном на груди и жёлтыми глазами. Гордый, усатый, считает себя потомком древнеегипетских кошек. Носит воображаемое пальто с поднятым воротником и воображаемую шляпу. Обожает расследования.

Собака Жужа — маленькая, лохматая, рыжая, похожая на мочалку. Добрая, но очень громкая и импульсивная. Вечно всё портит, но от чистого сердца.

Любимая игрушка кота — мышь Пиу — серая, пищащая, на верёвочке. Молчаливая, но очень важная для следствия. Пропала при загадочных обстоятельствах.

Враг и подозреваемый — Пылесос Валерьевич — страшный, гудящий, стоящий в углу прихожей. Злодей в глазах Бориса, но на самом деле просто техника.

Вторник, полдень. В квартире раздался душераздирающий вопль.

— Пиу! Пиу нет! — завыл кот Борис, обшаривая носом каждый сантиметр дивана. — Моя любимая мышь пропала! Это не случайность. Это преступление!

Он спрыгнул на пол, заложил хвост за спину (вместо рук) и прищурился.

— Значит, так, Жужа. Ты последняя, кто видел Пиу. Рассказывай всё по порядку.

Собака Жужа вильнула задом, стукнула хвостом по тумбочке и радостно залаяла:

— Я видела! Видела! Она была на коврике! А потом пришёл ОН! Большой и жужжащий! И Пиу пропала! Может, он её съел? Может, он её всосал?!

— Всосал? — Борис выгнул спину. — Пылесос Валерьевич… Так и знал! Этот монстр давно на неё заглядывался! Жужа, охраняй периметр. Я иду на допрос.

Борис крадучись подошёл к углу прихожей, где мирно стоял пылесос. Кот принял позу следователя: лапы скрещены, усы грозно топорщатся.

— Пылесос Валерьевич! Вы обвиняетесь в похищении мыши Пиу. Признавайтесь!

Пылесос молчал. Он вообще всегда молчал, когда его не включали.

— Молчите? Тактика «отрицаю всё»? Не сработает! — Борис обошёл пылесос кругом. — Улики! Где улики?

Из-за угла высунулась мордачка Жужи.

— А может, он её не брал? Может, она под кроватью?

— Не мешай работать, Жужа! — отрезал сыщик. — Всё указывает на него. Во-первых, мотив: зависть к моей мыши. Во-вторых, он жужжит — значит, шумит, чтобы отвлечь внимание. В-третьих…

Борис засунул лапу под пылесос и вдруг нащупал что-то мягкое. Серое. С верёвочкой.

— Пиу!!! — заорал кот.

Он вытащил мышь. Та была чуть припорошена пылью, но совершенно цела.

Жужа запрыгала вокруг:

— Нашлась! Нашлась! А говорил, пылесос! А она просто закатилась!

Борис выпрямился, отряхнул усы и сделал вид, что так и задумано.

— Разумеется. Это я и предполагал с самого начала. Пылесос Валерьевич невиновен. Дело закрыто. Пиу вернулась к законному владельцу. Расследование окончено.

— Но ты же его обвинял! — не унималась Жужа.

— Это была оперативная игра, — важно сказал Борис, облизывая мышь. — Чтобы выманить настоящего… то есть настоящую… Кхм. В общем, ты свободна.

Кот улёгся на ковёр, положил мышь на лапы и довольно зажмурился.

— Урок сегодняшнего расследования, Жужа: преступник часто оказывается тем, на кого подумали первым. Но проверять нужно всё. Даже под пылесосом.

Жужа села рядом, свесила язык и спросила:

— А можно теперь я тоже буду сыщиком? А то я только лаять умею.

Борис вздохнул, похлопал её лапой:

— Будешь. На должности «Шумовое прикрытие». А пока… принеси-ка мне вон ту баночку с кормом. У сыщиков обед по расписанию.

С тех пор в квартире появилась традиция: каждый вторник Борис расследовал таинственное исчезновение какой-нибудь мелочи. Чаще всего всё находилось под диваном или в тапке хозяина. Но кот упорно составлял фотороботы, брал отпечатки лап (свои же) и торжественно закрывал дела. Потому что быть сыщиком — это не всегда находить. Это чувствовать, что ты нужен.

Лесной доктор

Ёжик Ерофей — маленький, колючий, в очках из травинок (чтобы выглядеть умнее). Не врач, но очень ответственный. Носит с собой рюкзачок из листа лопуха с «лекарствами» — ягодами, мхом и чистой водой.

Заяц Проша — длинноухий, с красным носом и влажными глазами. Чихает, кашляет, температура. Очень драматичный и боится всего на свете, особенно уколов.

Белка Стрелка — быстрая, болтливая, с рыжим хвостом-метёлкой. Знает все лесные новости и любит давать советы.

Старый Филин Филимон — мудрый, лохматый, живёт в дупле. Знает все лесные травы, но летать уже тяжело. Говорит басом и не любит суеты.

Утро выдалось холодным и сырым. Ерофей только что умылся росой и собирался позавтракать червячком, когда в кустах раздалось ужасное чихание.

— Апчхи! Апч-ххи-ххи! Ой-ой-ой!

Ёжик выглянул из-под коряги. На полянке сидел заяц Проша, обхватив голову лапами. Нос у него был красный, как калина, уши обвисли, и он трясся мелкой дрожью.

— Проша! — воскликнул Ерофей. — Ты чего такой?

— Ерофейка! — простонал заяц. — Я пропащий! У меня температура! Я кашляю! Я чихаю! Наверное, это воспаление хвоста! Или ангина лап! Или…

— Стоп! — строго сказал ёжик, поправляя очки. — Я сейчас всё осмотрю. Открой рот.

Проша открыл рот. Оттуда пахло морковкой.

— Язык покажи.

Заяц высунул язык — розовый, но с белым налётом.

— Понятно, — важно изрёк Ерофей, хотя ровным счётом ничего не понял. — Сиди здесь. Я сейчас.

Он развернулся и быстрым шагом (насколько позволяли короткие ножки) направился к дубу, где жил Филин Филимон. По дороге его перехватила Белка Стрелка.

— Ты куда? — застрекотала она. — К Филимону? Ой, я знаю! Это у Проши, наверное, лишай ушной! Или аллергия на сырость! Или…

— Стрелка, помолчи! — попросил Ерофей. — Мне нужен настоящий диагноз.

— Вот именно! — обиделась белка. — А я что, не диагноз?

Но ёжик уже карабкался на дуб.

Филимон сидел на ветке, щурил жёлтые глаза и слушал.

— Ну, выкладывай, — прогудел он. — Красный нос, налёт на языке, чихание?

— Да! — обрадовался ёжик. — Вы знаете! Скажите, что это?

— Это, милый Ерофей, называется «простудный насморк», — вздохнул Филин. — Травами лечится. Собери малиновый лист, сухой подорожник и каплю мёда. Заваришь. И никаких уколов не надо.

— А я… — Ерофей замялся. — А я даже диагноз поставить не мог. Я же не доктор.

— А кто сказал, что доктор — это тот, кто всё знает? — подмигнул Филимон. — Доктор — это тот, кто не бросает друга в беде. Лекарство я тебе дам. А остальное сделает забота.

Через полчаса Ерофей вернулся к Проше с рюкзачком, полным пахучих трав. Он налил в скорлупку грецкого ореха отвар, добавил мёду и подал зайцу.

— Пей.

Проша сморщился, выпил и вдруг улыбнулся.

— Знаешь… теплее стало. И нос дышит! Ерофей, ты настоящий лесной доктор!

— Я просто друг, — смутился ёжик.

Из кустов выскочила Стрелка с охапкой сухой травы.

— А я подстилку принесла! Чтобы Проша на сухом спал! И гриб! И ещё…

Филимон с дуба тихо ухнул:

— Вот видите. Лес лечит не лекарствами. Лес лечит тем, что кто-то обязательно придёт.

К вечеру Проша уже сидел на полянке, укутанный в прошлогодний лист лопуха, и пил малиновый чай. Ерофей сидел рядом, поправлял очки и чувствовал себя самым главным врачом на свете, хотя не сделал ни одного укола и не выписал ни одного рецепта.

Он просто был рядом. И этого оказалось достаточно.

— Ерофей, — прошептал заяц перед сном.

— М?

— А завтра ты научишь меня ставить градусник из травинки? Чтобы я сам мог… ну… если вдруг?

Ёжик улыбнулся.

— Научу. А теперь спи. Лесной доктор сказал: сон — лучшее лекарство.

И они уснули — ёжик, заяц, белка на ветке и старый филин. А лес тихонько шуршал над ними, как огромная зелёная аптека, в которой главное лекарство всегда под рукой. Это доброта.

Взгляд снизу

Божья коровка Клара — маленькая, красная, с семью точками на спинке. Носит воображаемую шляпку от дождя. Очень впечатлительная и романтичная.

Муравей Мураш — чёрный, быстрый, с длинными усиками. Практичный, вечно спешит, несёт на себе травинку. Скептик, но с добрым сердцем.

Капля дождя Тата — прозрачная, звонкая, живёт ровно три секунды, но успевает рассказать целую историю.

Старый Жук-Короед — ворчливый, коричневый, сидит под грибом. Считает, что раньше и дожди были лучше.

Началось всё с первой капли. Она упала прямо перед носом Клары, и божья коровка вздрогнула.

— Ах! — воскликнула она. — Небо плачет!

Следующая капля шлёпнулась на лист, под которым пряталась Клара, и разлетелась на тысячу маленьких солнышек.

— Не плачет, а поливает, — раздался строгий голос снизу. Мимо, таща на себе травинку в три раза больше себя, бежал муравей Мураш. — Клара, уходи под гриб! Сейчас ливанёт!

— Но это же красиво! — Клара подставила лапку под каплю. — Смотри, каждая капля как маленькое стеклянное сердечко!

— Сердечко, которое может смыть наш муравейник, — буркнул Мураш. — Ты вообще представляешь, каково это — быть маленьким во время дождя?

И тут дождь разошёлся не на шутку. Капли забарабанили по листьям как барабанщики. Мир вокруг стал огромным, звенящим и мокрым.

Клара и Мураш едва успели заскочить под большой подосиновик. Там уже сидел Старый Жук-Короед и ворчал:

— Молодёжь… Раньше дожди были тёплые и предсказуемые. А теперь — всё техника, глобальное потепление…

— Не слушай его, — шепнул Мураш Кларе. — Он при любой погоде ворчит.

Клара высунула голову из-под шляпки гриба и посмотрела вверх. Огромные листья деревьев превратились в зеленые небеса, по которым текли целые реки. Капли падали не спеша, будто парашютисты. В каждой капле отражался перевёрнутый мир — лес вверх ногами, трава как деревья, муравей как великан.

— Смотри, — прошептала Клара. — Если смотреть снизу, даже самая маленькая лужа похожа на море. А капля — на луну, которая решила упасть к нам в гости.

Мураш отставил свою травинку и нехотя тоже выглянул.

— Ладно… Красиво. Но мокро. И опасно. Одна капля весит как десять тебя!

Прямо перед ними на мох плюхнулась капля. И вдруг заговорила.

— Не обижайте капли! — зазвенела Тата. — Мы не враги! Мы просто хотим напоить землю. А потом уйти в ручейки, потом в реку, потом в небо и снова стать каплями. Это танец, понимаете? Вечный танец воды.

Клара замерла от восторга.

— Вы слышите? У каждой капли есть душа!

Мураш фыркнул, но промолчал. Потому что в звонком голосе Таты было что-то… необъяснимое.