Бесплатный фрагмент - Скрип колеса. Тайные знаки

КНИГА ПЕРВАЯ

Автор: элина су эн лин (псевдоним Забниной Нины Викторовны)

Дата: 2.07.2026

Скрип колеса

I. Маленькая Галина и лавочки в церкви

Всё это началось тридцать лет назад. Я была в церкви, и к нам пришла девочка-цыганочка, лет десяти, наверное, в то время. Она так внимательно слушала. Я что-то ей рассказывала про церковь, о Боге — я не помню уже подробностей. И уже я смотрю, время прошло довольно много, а она всё сидит и не уходит. Я говорю: «Мама твоя, может, потеряла тебя уже давно? Иди скажи маме, а потом, может, ещё придёшь». Потом она мне говорит: «А у тебя есть сказки?». Я говорю: «Да, дома. Я могу тебе их привезти в следующий раз. А где ты живёшь?». Она говорит: «Вот здесь, в переулке недалеко от церкви». Девочка мне показалась с очень чистой душой. Она крикнула мне на прощание: «Приезжай к нам на Пасху, у нас всегда для тебя двери открыты!». Потом, когда я приехала в следующий раз со сказками, то пошла в этот дом, чтобы передать их. Вышли сначала Галя и Валя. Я говорю: «А где Марина у вас?» — забыла со среды, как девочку-то зовут, перепутала имя. Они выводят мне Марию, свою взрослую старшую сестру: «Какую, говорят, тебе? Эту, что ли?». Мне прямо спокойно было как-то. Да нет, говорю, она маленькая! Они: «А-а, так это Галя, её дочка!» И тогда эта Галя маленькая вышла. Я ей сказки отдала, и эта Галя маленькая уже вела себя как гостеприимная хозяйка: завела меня в дом, усадила чаю выпить. В этом почтенном семействе совместное чаепитие после долгой, чинной церковной службы было нерушимым и главным ритуалом. На столе всегда дымился горячий чайник. И тут бабушка её была — мама Марии, Галины и Валентины. Тётя Шура, глава семейства, оказывается, боголюбивая была, и хотя не ходила в церковь, но одно упоминание вызывало в ней чувства уважения. Гости в этом доме были обычным делом. Мне предложили чаю, и тётя Шура, хозяйка дома, сочувственно предложила: — Ночуй у нас, тебе же там неудобно на лавках. Я спокойно приняла эти сочувственные слова, прихлебывая горячий чай. А спустя время, когда завершилась очередная вечерняя служба, и мы вновь собрались за столом за традиционным тихим чаепитием, Галина сидела в сторонке. Это она постелила постель. А потом тётя Шура сказала: — Дочка, иди там тебе постелили. Я была немного удивлена и спросила: — Это она тебе говорит? Галя ответила: — Да нет, тебе. Вот так сначала я была гостьей внучки, потом тёти Шуры, а впоследствии и сестры все три стали мне тоже близкими не в меньшей степени.

II. ЭХ ТЫ, ПРОПУСТИЛА ВСЕ УЖЕ…

Историй, не вошедших в первоначальные хроники, оставалось еще великое множество, и одна из них особенно дорога моему сердцу, ибо раскрывает всю лёгкость и задор девичьего характера моих названых сестёр. Стоял тихий вечер. Время неумолимо приближалось к десяти часам, в комнатах уже погасили свет, а высокие деревянные ворота были надёжно заперты на ночь. Мы с тётей Шурой уже легли по своим местам в спальне, однако мне не спалось. Тётя Шура негромко, полусонным голосом заметила в темноте: — Ушли Валя с Галей в баню… Наверно, у сестры двоюродной там и останутся ночевать. Вдруг со двора донёсся глухой шум, а следом — сестры перемахнули через забор и постучали в дверь. Тётя Шура поднялась и впустила их, после чего чистые, свежие сестры, успевшие остыть, пока шли по прохладной ночной улице, проследовали на просторную кухню. Слышны были их негромкие приглушенные голоса. Они пришли и расположились на кухне. Мне интересно было, что они там делают. Нашла предлог, думаю — пойду хоть водички попью. Я бесшумно вышла из спальни и заглянула на просторную кухню. За столом при неярком свете сидели Валя и Галя. Они вовсе не собирались спать — они сидели и ждали именно меня. Валентина устремила на меня свой взор и с неподражаемым, добродушным упреком изрекла: — Эх ты, пропустила всё уже… Она имела в виду, что мне давно следовало выйти к ним, а я зачем-то чинно лежала в спальне. Я слегка улыбнулась, прошла в глубь кухни и присела на диван. На душе стало невыразимо тепло от понимания того, что девчонки точно так же, как и я, всем сердцем желали этого ночного разговора перед сном. Обрадовавшись моему появлению, сестры тут же вовсю принялись за дело: они стали увлеченно, в четыре руки показывать мне какие-то удивительные весёлые фокусы, на ходу разбирая и объясняя их секреты. Мы были полностью поглощены этим занятием, и среди ночной тишины просторной кухни вновь воцарился дух нашей чистой, искренней и неординарной дружбы.

III. КАК ВАЛЯ ОСТАЛАСЬ БЕЗ СЛАДКОГО

Они жили в небольшом переулке недалеко от церкви, в превосходном, добротном бревенчатом доме, который был надёжно укрыт высокими деревянными воротами. Раз в неделю я приезжала в эти края издалека: аккурат к субботней вечерней службе, после чего ночевала у них, чтобы наутро явиться на утреннюю. Я, как сейчас вспоминаю, похожа была на электронную бабушку Рэя Брэдбери, которая хранила в своей памяти все дорогие моменты нашей жизни. В этом доме жили три сестры, и шутки всех троих всегда были неординарными — в этом вы впоследствии убедитесь. Старшая, Мария, больше была похожа на русскую: русые волосы, синие глаза, и её шутки тоже всегда были удачными. Средняя, Валентина, была воплощением статной цыганской грации. Младшая, Галя, была красива как индийская кинозвезда, смелая и ловкая. Все в нашей компании никогда не упускали случая посмеяться. В один из летних дней, когда в переулке стояла жара, мы с Галей пошли в киоск за мелкими покупками. Валентина и Мария остались на дорожке возле дома. Валентина стояла, прислонившись к деревянной створке, точь-в-точь как восточная принцесса на отдыхе. Едва мы с Галей вернулись из магазина и подошли к ним, как нарисовался какой-то молодой парень. Выразив желание угостить Валентину, он обратился к ней: — Девушка, можно вас угостить? — Можно, — ответила она. Юноша опустил руку и с величайшей аккуратностью, медленно передал ей мороженое. Коротко передал и тут же скрылся из виду. И вот, едва Валентина взяла его, как откуда ни возьмись, не торопясь, подходит собака. И так же медленно, но ловко и нежно забирает мороженое, и была такова. Грациозно ушла. Мороженого Валентине не досталось, но зато мы были обеспечены хорошим настроением на весь день.

IV. Скрипка лиса И СТЕПИСТКА ИЗ ЦЫГАНСКИХ СТЕПЕЙ

Пока Галя была не замужем, она заботилась обо мне как о ребёнке. Стоило мне приехать, мы первым делом садились пить чай, и только потом, когда дорожная усталость отступала, она объявляла план на день: — Знаешь что будем сегодня делать? Дрова рубить, потом пойдём за водой, в магазин, и я буду готовить борщ. Работы по дому всегда хватало на целый день. Когда они завели тесто, по радио из магнитолы как раз запел Игорь Саруханов. Мы прислушивались к припеву и поначалу искренне недоумевали: ну какая ещё «скрипка-лиса»? Что за странный образ? И только потом, хорошенько вслушавшись, мы наконец поняли, что там поётся про обычный «скрип колеса». Слушая этот надрывный мотив, я повернулась к Вале и полушутя заметила: — Я у вас тут, наверное, как пятое колесо в телеге… А Валя посмотрела на меня и серьёзно, с особенным теплом ответила: — Не лишнее, а чётвёртое. Недостающее как раз. В один из летних дней, когда в переулке стояла жара, мы купили мороженое втроём: Галя, Валя и я. И пока мы шли по дорожке, Валентина бесцеремонно попробовала лакомство из Галиной порции, тут же заметила, что у младшей сестры оно вышло гораздо вкуснее, и шутя обругала её: — Ну ты и шустряга! Когда они заводили тесто, то находили там какую-то волосинку и просили меня: «Убери её, пожалуйста, бережно». Вот так я со всей деликатностью участвовала в процессе. Целый день был занят работой по дому, и только вечером мы выходили во двор дома. Вверху над нами было синее звёздное небо. Галя очень похоже изображала, кто как поёт: Лайму Вайкуле, Татьяна Буланову, Тамару Гвердцители. Валя не ревновала, а может и да, но я не замечала. Ей просто было скучно, что мы на улице, а она дома. Она только изредка выходила и вежливо, с заботой звала нас: — Что вы на улице-то, идите в дом. А один раз и Валя присоединилась к нашему концерту после работы. Валя была в зеленом драповом пальто. Галя — в чёрной плюшевой шубке и платке. И все были в калошах. Галя пробовала танцевать, но Валя тут же посетовала и заметила: — Эх, не умеем мы… Вот мать у нас — степистка, чечётку здорово умеет танцевать.

V. ПРАЗДНИЧНЫЙ САЛАТ И СЕМЕЧКИ НА ПЕЧУРОЧКЕ

Недавно я ходила в церковь на престольный праздник. Там, среди прочих праздничных угощений, мне довелось отведать великолепный фруктовый салат: сочные сливки, клубника, апельсины, яблоки и бананы. Когда после службы я пришла к цыганам, то просто упомянула, как сходила на службу, и рассказала, что там был вот такой салат из фруктов. Валентина тут же по-хозяйски заявила: — Вот сегодня мы его как раз и приготовим. Средняя Валентина всегда у нас была за главную. Характер у неё был волевой, она даже старшей сестрой Марией бывало руководила. Мы собрались и вышли на улицу, чтобы пойти на рынок как раз за фруктами. Но стоило нам встать у ограды, как выяснилось, что мы забыли дома то ли сумку, то ли кошелёк. Валентине самой идти обратно в дом явно не хотелось. Она повернулась к младшей сестре и ласково говорит: — Галечка, иди там на печурочке возьми и принеси нам. Галя послушно сходила, принесла. После этого мы накупили всего необходимого и дома сделали этот великолепный фруктовый салат. Вот тут-то и наступило время настоящего общего восхищения. Поели мы, а вечером вышли в ограду отдохнуть. Мы с Галей на чём-то сидели, сейчас уже и не помню, а Валя устроилась напротив нас, сидела в двух шагах. Валя держала в руках бумажный кулёчек с семечками и аккуратненько их щёлкала. Тут Галя и припомнила сестре дневной случай у ограды, когда та посылала её в дом. Галя тоже ласково и заманчиво Вале говорит: — Иди к нам, дай нам семечек. А Валентина в ответ только аккуратненько головой машет — нет, мол, не пойду.

VI. НЕКАЗИСТЫЕ МАНТЫ И ВЕРНОСТЬ МАРИИ

В этом семействе, надобно сказать, было две Галины. Старшая — младшая из трёх сестёр, о которой я уже сказывала, и маленькая Галина — взрослая дочка Марии. Она и в те благословенные дни была уже взрослой девушкой, полноправной участницей наших девичьих посиделок. В один из моих субботних визитов я приехала к Марии в гости. День клонился к вечеру, и в доме вовсю затевалось большое застолье. Валентина и Галя меньшая собрали вещи и ушли в баню, а мы с Марией остались на хозяйстве — на её долю выпало приготовление мантов. Надо признаться, до того самого дня я манты никогда в жизни сама не лепила. Это был мой первый опыт. И как я ни старалась, как ни выверяла движения, манты мои выходили, мягко говоря, не совсем казистыми: получились они где больше, а где меньше. Мяса-то там было совершенно нормально, но сами по себе они вышли такими скромными, ученическими. Гнядя на эти свои кулинарные шедевры, я испытывала стыд и неловкость за собственную неумелость. Было чуточку переживательно за то, как мы сядем за стол, ведь Валентина всегда всё критиковала, и я была уверена, что мои неказистые манты не укроются от её зоркого и требовательного взгляда. До этого случая Мария как-то тихо, с особенной серьёзностью говорила мне: «Я всегда за тебя». И вот наступил момент застолья. Валентина и Галя меньшая вернулись из бани, чистые, отдохнувшие, и вся наша компания расселась по местам. Мария раздала горячие порции мантов. И надо же было такому случиться, что именно Валентине достались мои самые первые, неказистые изделия. Валентина устремила взор на свою тарелку, поддела вилкой один из моих странных мантов и с удивлением спросила: — Что это они у вас такие?..Я внутренне напряглась, а про себя так и думала, что Мария сейчас скажет, что это я делала. Но Мария проявила настоящую подружескую солидарность. Она ответила совершенно свободно, легко и непринуждённо: — Вот такие и всё. Я облегчённо вздохнула, что данный инцидент закончился неожиданно благополучно, с благодарностью подруженьке моей Марии.

VII. ОСТРОТА ОЩУЩЕНИЙ ЗА ШЕСТЬСОТ РУБЛЕЙ