Бесплатный фрагмент - Смерть в саду

Посвящается моей любимой маме.

Я благодарна тебе за безграничную поддержку и

всю ту любовь, которую ты даришь мне каждый день.

Глава 1

Где розы — там и тернии —

Таков закон судьбы.

Н. Некрасов

Часы только-только пробили шесть, когда в дверь вдруг очень настойчиво постучали. «Кому понадобилось будить меня в такую рань? — недовольно пробурчал Эдвард себе под нос. — Черт бы их побрал! Надеюсь, это нечто срочное…»

Молодой человек вполне мог провести в постели еще добрых полчаса, наслаждаясь спасительным сном (все-таки предыдущий вечер выдался бурным), но кому-то вздумалось лишить его этого удовольствия. После прошедшей ночи голова у Эдварда раскалывалась, во рту пересохло и страшно саднило в горле — можно было подумать, что вчера вместо пирога с курицей и отбивной он заказал в ресторане фунт песка, который впоследствии благополучно проглотил. Он не помнил в котором часу добрался до дома, не помнил, как разделся и лег спать. Судя по температуре в комнате, Эдвард, конечно же, забыл затопить камин, и потому теперь в квартире было зябко и сыро. «Хорошо, что я вчера вообще добрался до кровати», — с горькой усмешкой процедил он сквозь зубы. Эта мысль его немного позабавила, но тут же сменилась стыдом и сожалением. «Пора завязывать с выпивкой!» — в очередной раз решил Эд с твердым намерением сдержать данное себе слово.

Стоит заметить, что Эдвард Финч не позволял себе спиртного по будням, но вот на выходных был совсем не прочь пропустить стаканчик-другой в веселой компании. И тогда ему, как и любому молодому джентльмену в его возрасте, случалось перебрать лишнего. К собственной досаде, Финч попросту не мог отказать хорошему другу или приятелю в том, чтобы произнести очередной тост за здоровье королевы, прекрасных дам или великих поэтов современности.

Стук в дверь становился все более и более настойчивым. Можно было подумать, что незваный гость нисколько не сознавал, который сейчас час, как и то, что попросту неприлично являться домой к джентльмену в такую рань. Да к тому же столь бесцеремонно тарабанить в дверь! Большим усилием воли Эдвард наконец поднялся с постели и, кое-как натянув на себя серый шерстяной халат, направился к входной двери.

— Роб, какого черта? — громко зевая, спросил Эд, увидев на пороге друга. — Ты что, не знаешь, который сейчас час?

В ответ на свой вопрос он получил лишь самодовольную улыбку, которая могла означать лишь одно — Роберт Милтон что-то задумал. Но сейчас, будучи еще сонным и изрядно уставшим, Эдвард не желал вникать в его замыслы.

— Каким ветром тебя принесло ко мне в шесть утра? — проворчал он тем же недовольным тоном. — Голова у меня просто раскалывается, и я сейчас совершенно не в состоянии слушать твои излияния!

— Ты закончил свой монолог? — с укоризной в голосе спросил Роберт, переминаясь с ноги на ногу. У него была странная привычка немного подпрыгивать на месте, когда он был чем-то взволнован. — Если твой ответ «да», то я, пожалуй, предпочел бы пройти в гостиную.

Имея довольно приятную наружность, Роберт не слишком выделялся среди других молодых людей из мира искусства и поэзии. Одет он был слегка небрежно, волосы взъерошены, шляпа всегда немного набекрень. Одним словом — легкий «налет» богемы. Но именно его открытая улыбка и зеленые, чуть с хитрецой глаза выдавали в Роберте живой и непосредственный характер. Милтон привык все делать быстро: в нем кипела жажда жизни. Он всегда говорил с большим чувством и с удовольствием вступал в дискуссии. Невероятно легко заводил дружбу и также легко, без сожалений, рвал все связи.

Но сейчас ему пришлось поумерить свой пыл — сознавая, что его дорогой друг, мягко говоря, не в форме и плохо соображает, он заговорил медленно и как можно разборчивее, чтобы втолковать Эдварду чрезвычайную важность и спешность своей новости.

— Эдди, ты помнишь Питерса? Джейми Питерса? Я познакомил вас в прошлом месяце на дне рождения Филиппа. Ну, того самого, что встречается с моей кузиной Лиззи.

— Наверное, помню…, — рассеяно отозвался Эдвард. — Слушай, Роб, давай-ка без этих твоих любимых подробностей. У меня и без того каша в голове… После вчерашнего. Не тяни резину и переходи сразу к сути!

— Хорошо-хорошо, не горячись! Просто послушай меня внимательно. Итак, этот Питерс работает в «Дэйли Пост» вместе с Бобом Грином. Ну, а Боб Грин знает некоего Джона Гастингса…

— Ты что, черт тебя побери, издеваешься? — окончательно разозлился Эдвард. — Ты пришел сюда для того, чтобы рассказать кто с кем работает? Мне безразлично, скольких журналистов и писак ты знаешь! Я невыносимо хочу спать! — Эд вновь хмуро взглянул на часы. — Выкладывай сейчас же, в чем дело, пока я не выпроводил тебя на улицу! И на этот раз я не посмотрю на то, что ты мой друг!

— Не будь таким нетерпеливым, дружище! — с обидой в голосе отозвался Роберт. — Я лишь пытался до тебя донести, какими полезными порой могут оказаться мои знакомства. Стоило шепнуть одному из моих приятелей о твоих талантах сыщика, и слава о них разлетелась по всему Лондону! Ну, или почти по всему…

На этих словах терпение Эдварда лопнуло. Он, не церемонясь, схватил друга за рукав пальто и потащил его к выходу.

— Какой же ты грубый и невоспитанный человек, Финч! Никакого уважения к заботе и стараниям твоего доброго товарища! Я почти дошел до самой сути!

— Ну, и в чем же она заключается? — с нескрываемым раздражением спросил Эд.

— В общем, я нашел для тебя неплохое дельце. Да что уж я скромничаю! Настоящее дело! Исчезновение! — заговорщицки проговорил Милтон. — Ни улик, ни свидетелей! На первый взгляд, конечно. Я ничуть не сомневаюсь, что тебе не составит труда найти и то, и другое!

— Давай строго по делу, Роб! Выкладывай, кто клиент и кого нужно найти. А главное — сколько платят? Мне уже порядком надоело искать пропавших соседок и домашних питомцев за сущие гроши!

— Да-да, я прекрасно тебя понимаю, Эдди, — согласно закивал Роберт. — Но на сей раз все обстоит иначе! Это дело отличается от всех тех, за которые ты брался раньше. Как пить дать!

— Ладно, я жду подробностей.

— Как я уже говорил, Джейми Питерс рассказал о тебе Бобу Грину…

Эдвард громко прокашлялся, давая другу понять, что не намерен выслушивать всю историю с самого начала.

— Ах, да… Прости. Опустим ненужные детали. В общем, я узнал от надежного источника, что одному нотариусу с Флит Стрит срочно требуется сыщик. Его секретарша неделю назад бесследно исчезла.

— Что значит исчезла?

— А вот так! Просто взяла, да и не вышла на работу! И с того дня от нее ни слуху, ни духу. Словно в воду канула! Бедняга самостоятельно пытался ее разыскать, но тщетно. Ему порекомендовали тебя, как опытного детектива, — не скрывая своей радости заявил Роб. — Мой тебе совет — придерживайся легенды и не рассказывай нотариусу о своем реальном опыте. Ну, чтобы не портить впечатление.

— Что на счет оплаты? — строго спросил Финч.

— Вознаграждение будет достойным, если ты отыщешь любую ценную информацию о том, куда запропастилась эта девица.

Хмельной туман в голове Эдварда постепенно начинал рассеиваться. Рассказ друга обретал в его уме более четкие очертания. Быть может, на сей раз он сможет проявить свои детективные способности в полной мере. Ему определенно стоило попытаться.

— Пожалуй, дело может оказаться стоящим, — согласился Эдвард после недолгой паузы. — Думаю, я возьмусь за него.

— Думаешь? — искренне удивился Роберт. — Ты что, еще намереваешься над этим раздумывать? Берись! Однозначно! Я просто уверен, что это беспроигрышный вариант. Моя интуиция меня никогда не подводит — ты ведь сам не раз был тому свидетелем!

— А вот с этим утверждением я бы, пожалуй, поспорил…

— Давай-ка без насмешек и оскорблений, Эдди. Я преподнес тебе на блюдечке дело всей твоей жизни, а ты вздумал надо мной издеваться! — Милтон по-ребячески надул щеки и недовольно уставился на друга.

— Не будь таким занудой, Роб, — чуть мягче добавил Эдвард. — Спасибо тебе, конечно. Впрочем, ты все-таки мог прийти чуть попозже…

— Ты просто неблагодарный лентяй, Финч! — всплеснул руками Роберт. — Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо за то, что я разбудил тебя в шесть утра в понедельник двенадцатого сентября. Запомни эту дату, дружище! В таких делах каждая секунда дорога. Одевайся, да поживее, и бегом отправляйся в Сити! Сегодня ты должен быть на высоте. В первую очередь надо начать расследование, а все остальное как-нибудь сложится…

— Может, тебе самому взяться за это дельце, Робби? — шутливо заметил Эдвард. — Кажется, ты неплохо разбираешься в частном сыске.

— Вот значит как? — пробормотал Милтон себе под нос.

Он демонстративно поджал губы и, порывшись в карманах пальто, достал оттуда измятый клочок бумаги с адресом нотариуса.

— Я вижу, что вы, господин Финч, не способны в данный момент оценить ту невероятную услугу, которую я вам оказываю.

С этими словами он торжественно вручил бумажку с адресом своему «неблагодарному» товарищу. Театрально раскланявшись, Роберт покинул квартиру Эда, не проронив больше ни слова.

«Вот балбес!» — усмехнулся про себя Эдвард, когда входная дверь со звучным хлопком закрылась за его другом. Взглянув на адрес потенциального клиента, он тут же прикинул, сколько времени ему понадобится на дорогу. Решение было принято: молодого детектива ожидало возможно самое интересное дело за последние месяцы. По крайней мере, он сам очень на это надеялся.

Эдвард Финч, молодой мужчина двадцати восьми лет, поданный британской короны, выпускник факультета криминалистики лондонского университета, в данный момент своей жизни пытался преуспеть в роли частного сыщика, но, увы, дела его пока не шли в гору. Пожалуй, Эдварда можно было назвать новичком в этом бизнесе, хотя он и прослужил в агентстве мистера Смита почти три года. Бюро пожилого детектива не пользовалось особой популярностью среди состоятельных горожан, и потому не принесло Финчу ни значительного опыта, ни больших денег. После кончины владельца, покинувшего этот мир бездетным холостяком, его дело естественным образом перешло к его помощнику.

С тех пор, а скончался мистер Смит немногим более полугода назад, начинающий детектив Эдвард Финч использовал любые возможности для поиска потенциальных клиентов. И если для этого нужно было посещать шумные вечеринки и засиживаться там допоздна… Что ж, вероятно, старый добрый лондонский паб не самое худшее место для налаживания полезных связей. Тем более, что компанию Эдварду всегда был рад составить его давний приятель, лучший друг детства и юности — Роберт Милтон, журналист небольшой лондонской газеты, печатающей художественные очерки и обзоры на литературные новинки.

По правде говоря, эта работа была нужна Милтону лишь «для поддержки штанов», как он сам нередко выражался. Что же касается его истинного призвания (а у такой разносторонней и творческой личности, как Роберт, просто обязано иметься призвание), то с этим дела обстояли не слишком радужно. Молодой человек был частью модной в то время богемы и, как и многие его товарищи, мнил себя великим поэтом. Порой, пребывая в особо чувствительном настроении, он решал отвергнуть все материальное, и тогда в порыве истинного вдохновения отдавал свой небольшой заработок в какое-нибудь захудалое изданьице, которое соглашалось опубликовать его стихи за его же счет.

К несчастью, эти порывы чаще всего оборачивались глубоким разочарованием, так как успехов на литературном поприще, в самых возвышенных слоях его «атмосферы», Роберту, увы, достичь пока не удалось. И все же Милтон не терял надежд — это просто-напросто было не в его характере. Благодаря своему дару красноречия, легкому нраву и любви к безудержному веселью, он без усилий обзаводился друзьями и товарищами, и таким образом пробивал себе дорогу в высшее общество, дорогу к славе и будущему признанию.

Эти «выдающиеся» способности лучшего друга порой приносили свои плоды в нелегком поиске клиентов, пусть и реже, чем Эдварду того хотелось бы. Начинающий детектив, будучи чересчур самоуверенным, поначалу надеялся на быстрый успех, что вполне простительно в его возрасте. Тем не менее время показало, что частный сыск — дело сложное и тонкое, и блестящего ума и врожденной проницательности может быть недостаточно для того, чтобы убедить клиента в своей компетентности.

Увы, приятные вечера за кружкой пива в компании новых знакомых чаще всего заканчивались для Эдварда лишь похмельем и изрядно похудевшим кошельком. Всего пару раз ему удалось получить более или менее стоящие дела, да и то лишь потому, что его случайные собеседники умудрялись выпить чуть меньше, чем все остальные.

Так однажды Эдварду удалось взяться за расследование «таинственного» исчезновения некой миссис Партридж с Карнаби Стрит. Пожилая женщина оказалась соседкой господина Брауна, питавшего к ней весьма теплые чувства. Как только дама его сердца перестала появляться по утрам в своем саду, он тут же забил тревогу. Дело обещало стать вполне прибыльным и захватывающим, если бы очень скоро не выяснилось, что миссис Партридж всего-навсего отправилась навестить свою старшую дочь в Ливерпуль, а на обратном пути заскочила в гости к старой подруге. Мистер Браун был несказанно рад этой новости, а Эдвард, слегка разочарованный в столь легком разрешении дела, вновь погрузился в рутину поисков.

Затем детективу довелось участвовать в поисках пропавшего пуделя по кличке Принц. Безутешная хозяйка песика со слезами на глазах буквально умоляла Эдварда помочь ей. И, хотя в конце концов дело оказалось довольно прибыльным, особых умений сыщика от Эдварда оно все же не потребовало. К всеобщей радости, собачка оказалась крайне смышленым созданием: будучи предоставленным самому себе, Принц вполне недурно устроился неподалеку от мясной лавки в паре кварталов к югу от Гайд–Парка, где очень скоро нашелся живым и невредимым.

За последние неполные шесть месяцев Эдварду удалось разрешить еще несколько незначительных дел о кражах, пропавших сумочках, забытых друзьях и знакомых. Дни сменяли друг друга, а Финч по-прежнему ждал своего первого, по-настоящему серьезного дела.

Во времена своей юности Эд слыл талантливым, подающим большие надежды студентом. Конечно, если верить словам мистера Джексона, его преподавателя криминалистики из Западного Лондонского Университета. Эдвард Финч не сомневался в будущем успехе, пока не окунулся в реальность трудовых будней частного сыщика. Громких и скандальных происшествий случалось крайне мало. Если и происходили странные, загадочные убийства, коварные похищения или «ограбления века», ими занимались лучшие детективы города и сыщики из Скотленд-Ярда. Эдвард казался себе глупым юнцом в сравнении с мэтрами частного сыска. Конкуренция была довольно высока, и молодой детектив до сих пор числился в отстающих.

Глава 2

Утро выдалось довольно пасмурным. На влажных от дождя мостовых тут и там блестели лужи. Озорная детвора не упускала шанса порезвиться в мутной воде и мимоходом обдать брызгами прохожих.

Лондон просыпался: повсюду все еще сонные горожане ручейками тянулись кто на работу, кто на учебу, кто за горячим хлебом и булочками. Эдварду предстояло влиться в этот бесконечный людской поток и отправиться прямиком в Сити — именно там располагалась контора нотариуса, остро нуждавшегося в помощи детектива. Пешая прогулка длиною в час должна была помочь Эду избавиться от последствий похмелья и наконец-то обрести правильный рабочий настрой.

Выпив чашку чая вприкуску с вчерашним яичным сэндвичем, Финч быстро переоделся в свой «служебный» костюм: серые твидовые брюки и простого кроя черный шерстяной пиджак. Единственной яркой деталью в его образе был зеленый шарф в полоску, подаренный Эдварду на рождество его дорогой тетушкой.

Внимательно осмотрев себя в зеркале, Эд подумал, что ему, вероятно, стоило бы побриться — трехдневная щетина, как и покрасневшие глаза, придавала ему не слишком внушительный вид. И все же он был не уверен в том, что дело, которое его друг-недотепа Роберт так рьяно расхваливал часом ранее, в итоге может оказаться чем-то стоящим. И потому решение выдвигаться в путь было принято незамедлительно.

Эдвард небрежно пригладил непослушные вьющиеся волосы, надел свою лучшую шляпу (а их у него и было всего-то две, не считая летней, соломенной), и, не торопясь, вышел из дома в сырое лондонское утро.

Пешая прогулка до Сити оказалась довольно сносной: по крайней мере, у Финча наконец-то перестала болеть голова. Прохладный осенний воздух помог ему привести мысли в порядок и сосредоточиться на самом важном. Проходя мимо бесчисленных бакалейных лавочек и мелких магазинов, Эд без особого интереса разглядывал заставленные товарами витрины и мысленно выстраивал разговор с будущим клиентом.

Эдвард сразу решил, что с нотариусом станет вести себя сдержанно, может, даже немного надменно, дабы произвести на него впечатление опытного и бывалого детектива. Он, конечно же, прекрасно понимал, что образ, который во всех красках описали его потенциальному клиенту, увы, был далек от реальности. Роб, как никто другой, умел похвастаться талантами лучшего друга перед своими многочисленными знакомыми. В его увлекательных рассказах Эдвард Финч без труда раскрывал самые сложные преступные схемы, ловил опасных убийц, возвращал благородным дамам ожерелья из рубинов и бриллиантов стоимостью в сотни тысяч фунтов. И на вопрос о том, почему такой гениальный сыщик берет за свои услуги столь небольшое вознаграждение, Роберт ограничивался лишь похвалой небывалой скромности Эдварда и его искренней преданности профессии.

Пусть в этих историях было мало правды, все же в нужных обстоятельствах Эдвард умел произвести впечатление человека, серьезно относящегося к своей работе. По правде говоря, лишь некоторая горячность молодости и сложный характер детектива делали его продвижение по карьерной лестнице довольно сложным и медленным. Отсутствие настоящего опыта «в бою» не позволяло Финчу видеть сложившуюся картину чуть шире и смотреть в будущее в правильном направлении: новые дела, которые попадались ему и без того не слишком часто, казались ему незначительными или попросту быстро наскучивали. Потеряв интерес к делу, в котором он не видел большой перспективы, Эд снова погружался в пучину досады и уныния — в последние месяцы он все чаще задумывался о смене профессии. Ну, а в те дни, когда ему все-таки удавалось заняться частным сыском, он порой был не в силах скрыть от клиента своих истинных чувств: всем своим видом, хоть и не нарочно, он выказывал людям, ожидающим от него участия, некоторое пренебрежение, после чего к нему, разумеется, не обращались в дальнейшем.

Начинающий детектив старался учиться на своих ошибках, но с изрядным постоянством наступал на те же грабли. Однотипные дела тяготили его, нагоняли на него тоску. Эдвард не раз отыскивал потерянные вещи, давно забытых друзей и родственников; обличал банальные интрижки и раскрывал мелкие кражи, и все же, не смотря на легкий успех, не видел в таких делах большого смысла и ценности, и потому не очень-то и старался.

Погруженный в невеселые мысли, Эдвард Финч неспешно шагал по шумным улицам Лондона в надежде на то, что в этот раз, несмотря на весь его скепсис, ему, быть может, наконец-таки повезет.

На улице Флит Стрит располагалось множество «полезных» предприятий: нотариальные конторы, офисы брокеров и адвокатов, крупные отделения банков. Куда ни глянь, профессионалы своего дела всеми силами пытались помочь гражданам, несведущим в жизненных и финансовых вопросах, избавиться от насущных проблем, а заодно и от их сбережений.

Вывеска «Нотариальная контора Гудмана» разместилась над вторым этажом неприметного четырехэтажного здания. Судя по выцветшей краске и облупившимся буквам на ней, дела у нотариуса шли не лучшим образом. Эта догадка тут же подпортила Эдварду настроение, поскольку небогатый клиент, вероятнее всего, не сможет достойно оплатить его услуги. Вновь придется довольствоваться мелочью и тратить время зря. Совсем не на это рассчитывал сегодня Финч… Насупившись, он вошел в здание, поднялся по ступеням к приемной нотариуса и, стряхнув с пиджака дождевые капли, уверенно постучал.

— Проходите! Пожалуйста, проходите! — в ответ на стук послышался едва различимый мужской голос.

Секунду-другую детектив стоял в нерешительности, затем повернул ручку двери и осторожно заглянул внутрь. Ожидая увидеть в приемной секретаря, Эд уже было открыл рот для приветствия, но тут же осекся. То, что он увидел, окончательно выбило его из колеи.

«Ну и бардак!» — усмехнулся про себя Эдвард, аккуратно переставляя ноги между кипами бумаг, разбросанными в приемной по всему полу. Дверь в кабинет нотариуса была приоткрыта, и из-за нее доносились очень странные звуки.

— Минуточку, буквально минуточку! — вновь повторил мужской голос. — Прошу меня простить… Я скоро к вам выйду! Пожалуйста, располагайтесь в кресле или на диване. Как вам будет удобнее! — За этими словами последовали звуки прерывистого дыхания, больше походившего на кряхтение.

Эдвард, посмеявшись про себя над этой ситуацией, подумал, что ему в любом случае некуда торопиться, и потому было бы неплохо немного осмотреться. Окинув взглядом небольшую приемную, скорее похожую на склад макулатуры, он сделал для себя неутешительный вывод: в нотариальная контора определенно видала лучшие дни.

Стены в приемной были обклеены темно-зелеными обоями, в некоторых местах уже весьма потертыми, тяжелые пыльные портьеры на окнах остро нуждались в стирке. Стол секретаря, высокий стеллаж и практически весь пол были завалены разного рода документами, газетами и обрывками упаковочной бумаги. Что уж говорить про диван и кресло, которые также не избежали участи быть погребенными под бумажным хламом.

Поразмыслив с минуту-другую, Финч решил, что, скорее всего, здесь ему ловить нечего. Он уже было собрался ретироваться, но в этот самый момент дверь кабинета вдруг громко захлопнулась, и оттуда стали доноситься непонятные шаркающие звуки. Все это походило на какой-то глупый розыгрыш. «Никак Роб вновь вздумал надо мной шутки шутить!» — рассердился Эдвард. Подобное случалось прежде, но сейчас такого издевательства над собой Финч терпеть был вовсе не намерен.

Дверь кабинета внезапно открылась с препротивным скрипом, и на пороге показался мужчина лет пятидесяти, небольшого роста, тучный, с блестящей лысиной и неухоженными рыжими усами. Его серый, слегка помятый костюм несомненно помнил лучшие времена, а черные кожаные ботинки были давно не чищены.

Эдвард тут же подметил, что господин нотариус, вероятно, является любителем выпить: белки его маленьких глаз покраснели, лицо отекло, а кисти рук сотрясала мелкая дрожь. «Должно быть, сейчас он трезв, но точно выпивал вчера вечером. И похоже, что не только вчера…»

— Прошу меня простить, сэр! — слегка запинаясь, извинился мужчина. — Позвольте мне представиться. Эндрю Гудман, нотариус, — он протянул Эдварду руку для приветствия. — К вашим услугам.

Порывшись в кармане пиджака, нотариус вытащил оттуда несвежий платок и стер им капли пота с раскрасневшегося лица.

— Знаете, сегодня не утро, а просто напасть какая-то! — сказал он, всплеснув руками. — Только представьте себе: сначала я не мог открыть входную дверь, потом битый час искал важный документ, который лежал у меня буквально под носом! А в довершение всех моих бед шкаф в моем кабинете не выдержал и разверзся на меня бумажной лавиной! — Протараторив все это довольно сбивчиво, мистер Гудман поспешил к себе в кабинет, жестом приглашая Финча пройти за ним.

Комната, в которой нотариус принимал своих клиентов, мало чем отличалась от приемной. Неяркое освещение, пыльные шторы на окнах и повсюду ужасный беспорядок. На стене позади рабочего стола висел портрет человека, внешне очень похожего на Эндрю Гудмана — скорее всего, его отца или деда. Мужчина, изображенный на холсте, надо полагать, вел более здоровый образ жизни, чем его потомок, а в его взгляде читался острый ум и твердость характера.

В стене слева от двери Эдвард заметил сейф, не совсем удачно спрятанный за пышной портьерой. В правом углу комнаты стоял тот самый злосчастный шкаф, который подпортил утро нотариусу. Он определенно не мог вместить то количество документов, которое мистер Гудман безуспешно пытался в него запихнуть.

«Видимо, его пропавшая секретарша была для него на вес золота, — предположил Эд. — Если всего лишь через неделю ее отсутствия здесь творится такое, то не стоит и удивляться, что бедняга готов разориться на частного детектива».

Задумчиво бормоча что-то себе под нос, нотариус снова вытер лицо платком и тяжело опустился в кресло. Выудив из первого ящика стола маленький синий флакончик, мистер Гудман встряхнул его и сделал быстрый глоток его содержимого.

— Не подумайте ничего плохого, сэр… Это всего лишь травяная настойка, — поспешно объяснил Эндрю. — Я жутко не высыпаюсь в последнее время, и оттого мне бывает крайне трудно сосредоточиться. Это лекарство придает мне сил и помогает мне оставаться в рабочем состоянии по утрам.

— Меня это не касается, мистер Гудман, — излишне строгим тоном заметил Эд. — Я имею в виду то, что вы употребляете для… Кхм-Кхм… Хорошего настроения. Это, разумеется, ваше личное дело. Я вас не осуждаю.

Эндрю Гудман, услышав этот весьма неоднозначный комментарий от незнакомого молодого человека, тут же округлил глаза, в которых отразилось откровенное недоумение.

Эдвард же поспешил исправиться:

— Прошу прощения, мистер Гудман. Это утро и для меня выдалось… непростым. Но давайте пока забудем о наших личных неприятностях.

Голос детектива теперь звучал мягче и доброжелательнее. Первое, не самое хорошее впечатление было необходимо срочно исправлять.

— Мое имя Эдвард Финч. Я частный детектив. Мой хороший друг, Роберт Милтон, рассказал мне о вашей проблеме. Он дал мне понять, что ваше дело не терпит отлагательств.

Наконец, осознав, кто перед ним, нотариус приободрился. Он заметно расслабился и улыбнулся Эдварду по-детски искренне. Налив себе и детективу по стакану воды, он поудобнее устроился в кресле и заговорил с явным энтузиазмом:

— Мне так приятно с вами познакомиться, мистер Финч! Я вас ждал с большим нетерпением! Знаете, когда мисс Блэквуд пропала, я понятия не имел, как мне стоит поступить, что стоит предпринять и к кому лучше всего обратиться за помощью. Наверное, любой другой на моем месте отправился бы в полицию, но я, признаюсь вам честно, не хотел торопить события. Я убеждал себя, что Мэри скоро вернется, что ее отсутствие на работе — всего лишь маленькое недоразумение. Я подумал, что могу навредить ей и навлечь на нее неприятности, если стану докучать полицейским понапрасну.

Тогда я решил, что будет правильнее для начала посоветоваться с моим давним приятелем Энтони Брауном. Я всегда доверял его мнению: он не раз выручал меня в довольно сложных и неоднозначных ситуациях. Энтони — человек мудрый и рассудительный. К тому же у него имеется немало полезных связей. И потому, узнав о случившемся, он без раздумий предложил мне обратиться к частному детективу. К счастью, на примете у него была подходящая кандидатура. — Нотариус с довольной улыбкой кивнул в сторону Эдварда. — И вот вы здесь, мистер Финч. Теперь вы без труда отыщите мисс Блэквуд!

По правде говоря, Эдварду стало немного не по себе от того, что мистер Гудман был настолько уверен в успешном исходе дела. Он так и не услышал ни слова о том, что от него в действительности требуется. Было необходимо остудить пыл нотариуса, дабы его завышенные ожидания в конце концов не вышли Эдварду боком.

— Мистер Гудман, полагаю, нам необходимо сразу кое-что прояснить, — деловитым тоном начал Эд. — Видите ли, в наши дни внезапные и загадочные исчезновения крайне редки. Вполне вероятно, мисс Блэквуд просто сменила работу и место жительства, не посчитав необходимым известить вас о своем решении. Увы, столь легкомысленные особы нынче встречаются довольно часто.

— Исключено! — громогласно заявил нотариус.

— Хорошо-хорошо, — поторопился сказать Эдвард, пока мистер Гудман не начал оправдывать свою секретаршу. — Позвольте высказать еще несколько предположений, и уже тогда я выслушаю ваши возражения, мистер Гудман.

Нотариус кивнул, все еще хмурясь от возмущения, и Эдвард продолжил:

— Итак, вариант второй: у мисс Блэквуд внезапно появился поклонник, некто очень настойчивый и обворожительный до крайней степени. Из-за таких молодцов прекрасные барышни часто совершают необдуманные поступки. К примеру, поддаются на их уговоры, бросают все и вся и сбегают с ними на недельку-другую в Брайтон.

Прежде чем нотариус успел возразить, детектив поднял руку в примиряющем жесте и сказал нарочито громко:

— Вот вам еще вариант: у мисс Блэквуд внезапно обнаружилась бездетная пожилая тетушка, которая остро нуждается в ее заботе и помощи. И потому ваша секретарша бросила все свои дела и отправилась ухаживать за престарелой родственницей.

Это предположение Финча не вызвало у нотариуса прежнюю бурю эмоций. Он сосредоточенно вглядывался в лицо молодого человека, старательно взвешивая в уме предложенные ему варианты.

— Итак, учитывая все мною сказанное, — неторопливо заговорил детектив, стараясь донести свою мысль до Эндрю Гудмана, — я хотел бы попросить вас не тратить мое время зря и не строить слишком сложные предположения. Понимаю, что исчезновение мисс Блэквуд крайне вас взволновало. Но, прошу вас, мистер Гудман, для начала изложите мне подробно все сведения о вашей сотруднице, кратко и внятно. А именно обстоятельства ее приема на работу, размер назначенного ей жалования, известные вам факты о ее личной жизни. Если это возможно, расскажите мне о привычках и особенностях характера мисс Блэквуд, хотя бы в общих чертах. Но самое главное — назовите мне точную дату исчезновения мисс Блэквуд. И, конечно же, возможные на ваш взгляд причины случившегося.

Эдвард удовлетворенно кивнул самому себе и вытащил записную книжку из кармана брюк. Он выжидающе уставился на нотариуса и приготовился записывать. Тот, в свою очередь, глядел на Эдварда, приоткрыв рот от удивления. Мистер Гудман вовсе не ожидал такого напора и очень сурового тона от столь молодого человека. Несомненно, Эдварда ему описали, как опытного и талантливого сыщика. И это несмотря на то, что друг Эндрю Гудмана так и не смог припомнить конкретных громких дел, которые Финч успел раскрыть за свою карьеру. И все же он был вполне уверен в его безупречных рекомендациях.

Нотариус какое-то время сидел молча, пытаясь переварить услышанное. Со стороны могло показаться, что он борется сам с собой: его щеки раскраснелись, он нервно покусывал нижнюю губу и непрерывно вытирал лоб носовым платком. Наконец его замешательство сменилось отчаянием, которое тут же отразилось на его лице и в его голосе.

— Ах, мистер Финч! Вы просто не понимаете! Все, что вы сказали… Это… Это не относится к моей ситуации! Поймите, мисс Блэквуд не уехала к тетушке и не сбежала в Брайтон! Нет-нет! Мэри исчезла!

Эндрю повысил голос и привстал в своем кресле, не сумев усидеть на месте от накала эмоций.

— Мистер Финч, она и вправду исчезла! Знайте, я сам пытался найти ее — я отправился к ней домой, я побывал в кафе, где она каждое воскресенье пила кофе с подругой. Я даже спрашивал о мисс Блэквуд в магазине женского платья, где она недавно приобрела шейный платок из темно-синего шелка. Но никто ее не видел! Она как сквозь землю провалилась! Еще второго сентября мисс Блэквуд присутствовала на своем рабочем месте: она пребывала в прекрасном настроении, раскладывала документы по папкам и принимала звонки, а уже третьего числа она вдруг… пропала! Просто не вышла на работу и с тех пор не давала о себе знать! Вы можете себе такое представить?

Эдвард никак не ожидал столь пылкой речи от этого немного жалкого на вид мужчины, заседающего в мрачном «царстве» бумаг и пыли. Все подготовленные им заранее фразы, продуманный тон и манеры, надменный и насмешливый вид, теперь казались ему абсолютно неуместными.

«Бедняга-нотариус явно очень расстроен отсутствием этой таинственной Мэри Блэквуд, — подумал Эд. — Но он, очевидно, чего-то не договаривает. Редкий работодатель стал бы так сокрушаться из-за потери даже очень ценного сотрудника».

Финчу было необходимо расположить к себе Эндрю Гудмана, и потому он решил немного ему подыграть:

— Мистер Гудман, ваша обеспокоенность судьбой мисс Блэквуд мне совершенно понятна. Кроме того вы, должно быть, испытываете некоторые трудности в ведении документации в отсутствие секретарши. В наше время найти достойного работника оказывается делом очень и очень нелегким…

— Ах, это все такие пустяки! — слегка смутившись ответил Эндрю, окинув взглядом забитый бумагами шкаф.

— Так или иначе, вы совершенно справедливо переживаете за мисс Блэквуд. Особенно, учитывая тот факт, что она еще довольно молода, не так ли?

— Мисс Блэквуд немногим больше двадцати лет, — уверенно подтвердил нотариус.

— Разумеется…, — усмехнулся себе под нос Эдвард. — Что ж, мистер Гудман, сейчас я попрошу вас спокойно и вдумчиво, а главное, как можно более подробно рассказать мне о том, как и когда мисс Блэквуд поступила к вам на работу. Мне нужно знать, было ли в ней что-то, что показалось вам необычным. Быть может, вы заметили странности в ее поведении в дни, предшествующие ее исчезновению?

Все в лице и движениях мистера Гудмана указывало на то, что бедняге стоило немалых усилий взять себя в руки. Нотариус зашагал по комнате, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Наконец он заговорил:

— Мисс Мэри Блэквуд была принята мною на должность секретаря в начале августа. Я долго не мог найти подходящего работника после того, как мисс Бинкли покинула меня в связи с внезапным замужеством и отъездом в Ланкастер. В конторе царил полнейший хаос — примерно такой же, как сейчас. Я уже было отчаялся, как вдруг, в один прекрасный день на пороге моего кабинета появилась очаровательная молодая девушка — она интересовалась свободной вакансией. Скажу вам честно, мистер Финч, я был вне себя от радости и тут же решил нанять ее. Но я пришел в еще больший восторг, когда осознал, какой прекрасный секретарь мне достался!

Произнеся эту хвалебную речь, нотариус буквально просиял. На секунду Эдварду показалось, что его смешное круглое лицо с нелепо торчащими в стороны усами в какой-то степени может быть довольно приятным.

— Представьте себе, мистер Финч, что мисс Блэквуд в мгновенье ока навела здесь идеальный порядок! Я не успел оглянуться, как все эти кипы бумаг были разложены в алфавитном порядке!

— Мистер Гудман, вы взяли мисс Блэквуд на работу без чьих-либо рекомендаций? — поинтересовался Эд. — Вы знаете, кем был ее прежний наниматель?

— Это была ее первая должность, мистер Финч! — с восхищением воскликнул нотариус. — Видя, как блестяще Мэри выполняет свои обязанности, мне было нелегко поверить в то, что она до сих пор нигде не работала. То есть, мисс Блэквуд, конечно, сразу же призналась мне в том, что опыта у нее не так уж и много. Понимаете, прежде она недолгое время помогала вести дела своему родному дядюшке, который владел нотариальной конторой где-то в пригороде Лондона. Кроме этого, она нигде и никогда не работала. Разумеется, кого-то другого подобный факт вполне мог бы смутить…

— И вполне резонно, — сухо заметил Эдвард.

— Я хорошо разбираюсь в людях, мистер Финч, — твердо заявил Эндрю. — Мне хватило одного разговора с мисс Блэквуд, чтобы понять — эта девушка точно заслуживает моего доверия! Искренность и доброжелательность, которые она проявила во время нашей первой встречи, мгновенно меня подкупили. Не говоря уже о том, что я не переставал удивляться, как умело мисс Блэквуд справилась с поистине жутким беспорядком в моей конторе. Это несомненно заставило меня ценить ее еще больше!

— Мисс Блэквуд рассказывала вам что-нибудь о своей личной жизни? Откуда она родом, есть ли у нее живые родственники?

— Да-да, конечно. Правда, теперь я вряд ли смогу все вспомнить детально. Кажется, я упоминал ранее, что в последние месяцы я страдаю из-за проблем со сном: по ночам я бодрствую, а на работе частенько засыпаю… Увы, память стала совсем никчемной. Итак, о чем вы меня спросили? Ах, да! Подробности о личной жизни мисс Блэквуд… Ну, во-первых, мисс Блэквуд сказала мне, что она, к большому несчастью, стала сиротой еще в детстве — воспитал и вырастил ее родной дядя по материнской линии.

Когда он скончался, все его имущество и финансы перешли к его единственному сыну, и бедной девушке тут же указали на дверь. Тогда мисс Блэквуд была вынуждена отправиться в город на заработки. И случилось так, что именно мое объявление в газете она прочла первым. Без промедления она отправилась в Сити, чтобы пройти собеседование. Надо сказать, все сложилось как нельзя лучше для нас обоих. До нее здесь побывало немало желающих занять должность секретаря, но каждый раз, увидев весь этот бардак, они просто сбегали.

— Полагаю, количество бумаг на полу могло смутить некоторых кандидатов, — насмешливо заметил Эд.

Нотариус в ответ на ироничную реплику детектива лишь слегка нахмурился. Он продолжил довольно торжественным тоном:

— Думаю, выслушав мой рассказ, вы не станете отрицать, что способности мисс Блэквуд заслуживают уважения и восхищения. Сомнений в ее квалификации, как секретаря, у меня нет.

— Не стану с вами спорить, мистер Гудман. Хотя, признаюсь вам честно, меня поражает, что, будучи столь неопытной в работе, мисс Блэквуд без раздумий взялась за такую непростую задачу. Да, и к тому же, столь быстро и умело со всем справилась. По моему мнению, что-то здесь не совсем сходится…

— Глупости! — возразил Гудман. — Мэри Блэквуд — честная и трудолюбивая девушка! Она… Я хочу сказать… — Нотариус запнулся на полуслове, и его лицо зарделось. — Да она просто чудо! — на выдохе произнес Эндрю, словно ему уже очень давно хотелось с кем-нибудь поделиться своим истинным мнением о мисс Блэквуд.

— Мэри — чудесный секретарь! — продолжил он восторженно. — Мне совершенно не на что жаловаться! Все мои поручения мисс Блэквуд выполняла быстро и качественно. А ее почерк! О, мистер Финч, видели бы вы как аккуратно и красиво она пишет! Я давно не встречал такого безукоризненного почерка, это уж точно!

Искренний восторг и обожание, с которыми нотариус отзывался о Мэри Блэквуд, мог не заметить разве что глухой и слепой. А иметь дело с влюбленным мужчиной — это задача не из легких! Эдвард всегда чувствовал себя не в своей тарелке, когда ему приходилось разбираться в чьих-то чувствах и отношениях — как правило, в делах подобного рода добиться от клиента хоть сколько-нибудь непредвзятого мнения было практически невозможно. И это невероятно усложняло работу сыщика.

— Мистер Гудман, не сочтите за грубость… Но у меня создалось впечатление, что мисс Блэквуд является для вас кем-то большим, чем просто секретаршей. Судя по вашему рассказу, вы очень сильно к ней привязались…

После этих слов детектива нотариус не просто покраснел, но скорее стал похож на спелый помидор. Он залпом выпил два стакана воды, один за другим. Такое дерзкое предположение поставило бы в тупик любого добропорядочного джентльмена.

— Как я уже сказал, мисс Блэквуд — сирота, — попытался объяснить мистер Гудман чуть сдержаннее. — Разумеется, в чужом для нее городе ей были просто необходимы хорошие знакомые. Вполне естественно, что я пытался поддержать ее и в какой-то мере подставить ей дружеское плечо. Мы… То есть, я и мисс Блэквуд, обсуждали не только рабочие вопросы, но и книги, музыку, живопись и прочие приятные темы за чашечкой чая. В одном из таких разговоров Мэри обмолвилась о маленькой уютной кондитерской на Клайд-стрит, в которой, по ее словам, она бывает каждое воскресенье.

— Значит, именно там вы побывали во время своих поисков?

В ответ Гудман энергично закивал.

— Разве вам не показалось странным, что никто так ее и не вспомнил?

— Ничуть, — уверенно ответил Эндрю. — Дело в том, что мисс Блэквуд имеет довольно приятную внешность, но, вероятно, недостаточно броскую для того, чтобы окружающие выделили ее среди большинства молодых симпатичных девушек.

— И все же, мистер Гудман, не могли бы вы вкратце мне ее описать?

— Средний рост, серо-зеленые глаза, каштановые волосы, всегда собранные в элегантный пучок. Шляпка, пальто, изящные туфли — все серого цвета, но сшито по последней моде. Правда, я не слишком хорошо разбираюсь в подобных мелочах…

— Понимаю. Что ж, остается проверить, не видел ли мисс Блэквуд в последнее время кто-нибудь из ее соседей. Я полагаю, вы уже побывали у нее дома?

— Да, — с тяжелым вздохом ответил Эндрю. — Через два дня после исчезновения мисс Блэквуд я отправился по адресу, который она указала при приеме на работу. Но, увы, произошло нелепое недоразумение. Вместо общежития в том доме располагается типография какой-то мелкой газеты. Уверен, мисс Блэквуд просто ошиблась на одну или две цифры, когда записывала для меня адрес. Я, разумеется, попытался расспросить о Мэри жильцов двух соседних домов, но они оказались не слишком разговорчивыми. На этом мои поиски зашли в тупик.

— Мистер Гудман, я посмею предположить, что мисс Блэквуд была с вами не совсем честна…

— Я не стану сомневаться в правдивости слов Мэри! — с чувством возразил Эндрю. — Вы не знаете ее так, как знаю я!

— Вы правы, мистер Гудман. Тем не менее моя задача, как детектива, состоит в том, чтобы выслушать вас и составить примерный психологический портрет мисс Блэквуд. Но, не зная всей правды, мне будет нелегко решить, с какой стороны подойти к расследованию. Чтобы понять причину ее исчезновения, мне нужен хотя бы один подтвержденный факт из ее биографии. Но, похоже, что в данный момент мы располагаем весьма недостоверными сведениями о ее жизни.

Нотариус уже приготовился возразить Эдварду, вновь указав на его несправедливое отношение к его драгоценной работнице, но детектив успел предупредить очередную хвалебную оду мистера Гудмана.

— И все же несмотря на то, что шансов на успешное разрешение дела не так уж и много, вы настаиваете, чтобы я попытался отыскать мисс Блэквуд.

— Я должен знать, что с Мэри все в порядке, — с тревогой в голосе сказал Эндрю. — Иначе я не смогу жить дальше! Я просто не могу забыть о Мэри! Притвориться, будто ее никогда и не было. Я волнуюсь за нее, понимаете?

— В таком случае, мистер Гудман, вам стоит постараться вспомнить что-нибудь более весомое. Быть может, вы знаете имена и фамилии ее подруг или дальних родственников? Любые ее прежние контакты облегчат мне задачу.

Мистер Гудман согласно кивнул и торопливо набросал пару строк на клочке бумаги.

— Вот, — он протянул его детективу. — Здесь предполагаемый домашний адрес мисс Блэквуд, а также имя ее подруги, которую она как-то раз упомянула в разговоре. Еще я на всякий случай записал для вас важные даты: день, когда Мэри пришла устраиваться на работу, и день, когда она внезапно исчезла. Думаю, что это не будет лишним. — Мистер Гудман тяжело вздохнул. — К сожалению, это единственные более или менее точные сведения о мисс Блэквуд, которыми я располагаю.

— Список довольно небольшой, — с досадой заметил детектив. — Ну что ж, возможно, это мне пригодится. А сейчас, если вы не возражаете, я хотел бы обыскать приемную.

Осмотр рабочего стола девушки не занял у Эдварда много времени: аккуратно разобрав стопки бумаг, лежащих на его поверхности, он мельком их просмотрел. Как и ожидалось, среди них не оказалось ничего достойного внимания детектива. Тогда Финч обыскал один за другим все ящики стола, пролистал несколько блокнотов с фамилиями и адресами клиентов нотариуса.

Результатом поисков стало не слишком обнадеживающее, но довольно ожидаемое открытие: Мэри не оставила на рабочем месте ничего, что указывало бы на ее присутствие в конторе нотариуса. А это могло означать лишь одно — его секретарша вовсе не исчезала. Мисс Блэквуд намеренно забрала свои личные вещи, а значит, не собиралась сюда возвращаться. Подобный вывод явно бы не обрадовал Эндрю Гудмана и не принес бы самому детективу дохода. И потому он решил пока попридержать свое мнение и сделать вид, что действительно верит в опасения мнительного нотариуса.

Попрощавшись с мистером Гудманом и пообещав ему без отлагательств проверить все возможные зацепки, Эдвард покинул нотариальную контору. Но, не успел он пройти и десяти метров по сырой мостовой, как за его спиной послышались частые шаги.

— Мистер Финч! Мистер Финч! — прокричал ему в след нотариус. Запыхавшийся и раскрасневшийся, он часто глотал воздух: — Прошу прощения… Ох! Я уже было подумал, что не успею нагнать вас!

— Вы что-то от меня утаили? — без лишних любезностей спросил Гудмана детектив.

Эта нелепая игра в «вопрос-ответ» начинала действовать ему на нервы. Особенно, когда вместо ответа он получал сплошные отговорки и выдумки. Его резкий и недовольный тон заставил Эндрю смутиться.

— Знаете, я тут кое-что вспомнил, — растерянно проговорил нотариус.

Он опустил глаза в пол и посмотрел на свои туфли, которые теперь были покрыты мутными каплями дождя.

— Нет, не так… Я осознано не упомянул об одном факте, о котором все это время предпочитал не думать. И от того мне очень досадно.

— Я рад, что вы одумались, — равнодушно отозвался Эдвард.

— Я знаю, что вел себя незрело и глупо, — стыдливо сказал мистер Гудман. — Но мне совсем не хотелось порочить имя моей сотрудницы. Я ведь не до конца уверен… И все же…

— О, прошу вас! Говорите уже! — окончательно рассердился Финч.

Его безмерно раздражало то, как этот нерешительный человек все время бубнит и извиняется, будто провинившийся подросток, да к тому же всеми правдами и неправдами старается скрыть от него важную информацию.

Эндрю вытер лицо от пота и на одном дыхании выпалил:

— Я видел мисс Блэквуд с каким-то мужчиной!

На секунду Эдварду показалось, что собственные слова нотариуса причинили ему физический дискомфорт, тут же отразившийся у него на лице. Мужчина скривился, будто съел что-то горькое или несвежее, и, тяжело вздохнув, устало ссутулился. Наконец сообразив, с каким отчаянием в голосе он высказал свою мысль вслух, нотариус тут же поспешил добавить:

— Это произошло случайно, конечно же… Не подумайте, что я следил за мисс Блэквуд. Ничего подобного!

— Разумеется, вы увидели их случайно, — с нескрываемой улыбкой согласился детектив.

— Да, совершенно случайно. То есть, я хотел сказать… — Эндрю запнулся, но постарался унять дрожь в голосе. — В общем, все случилось как-то вечером: рабочий день уже закончился, и мисс Блэквуд как обычно собиралась пойти домой. Мы попрощались, и Мэри ушла, а мне пришлось еще немного задержаться в конторе, чтобы завершить кое-какие дела. Спустя полчаса я вышел на улицу: погода была отличная, и потому я решил прогуляться в сторону парка, чтобы немного размять ноги. Но, пройдя несколько кварталов, я вдруг вспомнил, что не запер кабинет на ключ и, разумеется, тут же поспешил вернуться.

— Что же случилось потом?

— Выяснилось, что я зря потратил время и силы. Дверь оказалась заперта. Я ведь уже говорил, что память стала меня подводить… Итак, убедившись, что все находится в надлежащем порядке, я направился к выходу. Но, проходя мимо окна, выходящего в проулок за нашим зданием, я случайно заметил мисс Блэквуд внизу у черного входа в компании какого-то отвратительного типа!

Такое описание постороннего мужчины рассмешило Эдварда. Нотариус явно приревновал девушку к незнакомцу.

Мистер Гудман понял, как прозвучали его слова, и потому поспешил объясниться:

— Я назвал его отвратительным типом, потому что он был одет, как оборванец. И поверьте мне, я ничуть не преувеличиваю! На нем были старые помятые штаны, черная поношенная кепка, грязные ботинки и абсолютно нелепый красный пиджак. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, к какому слою общества принадлежит этот человек. Увидеть такого, как он, рядом с мисс Блэквуд стало для меня настоящим шоком!

На лице нотариуса снова застыло выражение искреннего отвращения. Мысль о том, что его добропорядочная секретарша могла опуститься до общения с таким субъектом, была ему крайне неприятна.

— И чем же они занимались, позвольте узнать?

— Они просто беседовали, — уверенно сказал Эндрю. — А вы, позвольте узнать, о чем подумали?

— Я всего лишь хотел уточнить…, — примирительным тоном добавил Эд, видя, что нотариус разошелся не на шутку.

— Их беседа, я почти уверен, велась на повышенных тонах, — заверил Эдварда мистер Гудман. — Судя по резким и грубым жестам того мерзкого типа, а также по его озлобленной гримасе, он был чем-то очень недоволен. Он, не переставая, размахивал руками и, выпучив глаза, что-то кричал Мэри прямо в лицо! Невозможно описать словами, каким ужасным и омерзительным был этот тип!

— И это все? — уточнил Эдвард, не скрывая своего разочарования. — Мисс Блэквуд просто стояла там, под вашим окном, и слушала вопли этого странного типа? Или она тоже о чем-то с ним спорила?

— Нет-нет! Мисс Блэквуд, как и полагается настоящей молодой леди, оставалась невозмутимой и не реагировала на выпады этого проходимца. Знаете, мистер Финч, в какой-то момент он даже схватил ее за плечо и начал трясти с такой силой, что я уже было собрался бежать вниз и звать на помощь полицейских… — Нотариус покачал головой, будто укоряя себя самого в трусости и бездействии. — Но продлилось это не долго… Я имею ввиду их разговор. Тот жуткий тип внезапно отпустил Мэри и как будто даже немного успокоился. Не знаю, как именно мисс Блэквуд удалось его утихомирить. Я видел лишь, как она взяла его за руку и стала что-то вкрадчиво ему объяснять, стоя к нему почти вплотную. Что ж… Откровенно говоря, тут мои нервы не выдержали, и я все-таки решился приоткрыть окно, в надежде услышать их разговор. Но, к сожалению, мне не удалось разобрать почти ни слова.

— И все же вы что-то услышали? — с надеждой спросил детектив.

— Наверное, да… В большинстве своем какие-то общие фразы, и то лишь частично. Но я точно слышал, как Мэри говорила о встрече с кем-то вечером во вторник. И вроде бы она упомянула причал. А тот мерзкий тип назвал имя — Джек. Просто Джек, без фамилии. Он сказал: «Найди веселого Джека».

— «Веселого Джека»? — искренне удивился Эд. — А вот это уже интересно…

Внимательно выслушав весьма странный, но занятный рассказ своего нового клиента, детектив сделал простой вывод: в этом деле вопросов хоть отбавляй, а вот ответы теперь предстоит искать, не пойми где и не пойми у кого. Сплошные загадки и никакой конкретики. В первую очередь Эдварду предстояло разобраться в том, что из всего сказанного Гудманом было правдой, а что бедняга-нотариус лишь вообразил, будучи оскорбленным в своих высоких чувствах.

— Надеюсь, эта информация будет вам хоть чуточку полезной, мистер Финч, — с некоторым облегчением в голосе сказал Эндрю. — Я еще раз прошу у вас прощения за то, что не сразу сообщил вам об этом вопиющем случае. Безусловно, все это может оказаться лишь глупым недоразумением. Я почти уверен, что этот тип — какой-то бродяга или обнищавший родственник Мэри, приехавший из провинции, чтобы ее шантажировать. Он, разумеется, знает, что мисс Блэквуд — сирота, и за нее будет некому заступиться. Он каким-то образом выяснил, где Мэри работает, и не постеснялся прийти сюда и требовать от нее денег или еще чего похуже… Мне даже страшно подумать!

— Все может быть, — согласился Эдвард. — Но давайте не будем торопиться с выводами, мистер Гудман. Я сообщу вам, как только что-нибудь выясню о местонахождении мисс Блэквуд. Всего вам хорошего!

Оставив нотариуса стоять в одиночестве посреди улицы, растерянного и смущенного, Эдвард погрузился в раздумья и, как и прежде, пешком отправился домой.

Глава 3

Контора частного сыска Эдварда Финча располагалась на первом этаже трехэтажного дома по маленькой улочке Брун-стрит, в десяти минутах ходьбы от Ливерпульской железнодорожной станции. В этом районе Лондона всегда было шумно и людно. Нескончаемые потоки пассажиров стекались к вокзалу по Ливерпуль-Стрит, усеянной многочисленными киосками, закусочными и магазинами.

Эдвард вот уже пару лет снимал однокомнатную квартиру этажом выше. Надо сказать, что это простое холостяцкое жилище вполне соответствовало его скромным требованиям. Соседа сверху, пожилого джентльмена — мистера Уильямса, Эд видел довольно редко. Он знал лишь то, что мужчина являлся отставным майором. При встрече тот ограничивался парой дежурных фраз: «Доброе утро, мистер Финч!», «Погода нынче совсем испортилась, вы не находите?» «Кажется, завтра вновь пойдет дождь…» и тому подобное.

Эдвард был крайне рад тому, что в этом доме он был лишен назойливого общества какой-нибудь взбалмошной соседки из числа тех, что вечно умудряются поймать вас на лестничной площадке, для того чтобы обсудить с вами последние слухи и сплетни. А порой им даже удается уговорить вас зайти на чашечку чая, после чего вы, уж поверье, никогда от них не отвертитесь. Финч знал об этом не понаслышке.

Когда не стало мистера Смита, бывшего владельца конторы и наставника Эдварда, Финч получил все права на его бизнес. Их финансовые дела и прежде оставляли желать лучшего, но теперь новые клиенты практически не появлялись. Редкие, случайные заработки помогали молодому сыщику оставаться на плаву, но развитию его предприятия они, увы, не способствовали. Денег всегда не хватало: Эдвард старался что-то подкопить, но пока не мог позволить себе даже сменить вывеску над входом в контору. Надпись на ней продолжала гласить: «Мистер Артур Смит. Частный сыск».

Этим утром Эдвард проснулся раньше обычного. Последние два дня выдались для него довольно непростыми. Расследование, которое поручил ему мистер Гудман, все еще не сдвинулось с мертвой точки. Все факты, предоставленные нотариусом, упорно расходились с действительностью.

Сразу после завтрака Эд спустился в кабинет, чтобы вновь просмотреть свои записи и «разложить по полочкам» все, что он-таки сумел разузнать за прошедшие два дня. Немного подкрепившись тостами с маслом и абрикосовым джемом, от направился в контору, прихватив с собой кофейник и пачку сигарет.

Большое окно напротив входа в кабинет пропускало довольно много света, что отчасти скрашивало унылую обстановку комнаты. Стены внутри были обшиты деревянными панелями темно-синего оттенка, а вся мебель — рабочий стол, пара стульев, книжный шкаф, зеркало в старинной оправе и громоздкое кресло в викторианском стиле выглядели немного потрепанными.

Обстановка этой комнаты досталась Эдварду от мистера Смита вместе с самой конторой. Пожилой детектив при жизни не слишком обращал внимание на свой внешний вид. Он не был женат, и после пятидесяти обзавелся несколькими лишними фунтами и внушительной лысиной. Одевался он очень непритязательно — не считал нужным тратить свои деньги и время на гардероб. В какой-то момент он и вовсе перестал замечать, что клиенты поглядывают на него как-то брезгливо, порой даже с жалостью и снисхождением. Мистер Смит нередко принимал посетителей в своей конторе и, тем не менее, не видел необходимости в том, чтобы немного освежить обстановку или тщательнее следить за порядком.

Теперь, когда Артура Смита не стало, Эдвард постарался очистить контору от бесполезного хлама — от папок с бумагами, старых записных книжек, пособий по различным методикам частного сыска, часть из которых написал сам Смит. Эд оставил в комнате лишь самую необходимую мебель и некоторую канцелярию, которую сам использовал в работе. Сделавшись почти пустым, кабинет как будто осиротел без прежнего, довольно неряшливого хозяина. Эдвард не привнес в обстановку этой комнаты ничего, кроме антикварных настенных часов, подаренных ему отцом, а также миниатюрной репродукции французского художника, которую он сам купил на блошином рынке два года назад, поддавшись на уговоры болтушки-продавщицы.

Сейчас Эдвард Финч разглядывал эту не слишком умело нарисованную картину и обдумывал свои дальнейшие действия. Закурив сигарету и налив себе чашку кофе, он принялся листать свои немногочисленные заметки. Достоверной информации о мисс Мэри Блэквуд Эдварду найти так и не удалось. Раз за разом проговаривая про себя рассказ нотариуса, детектив безуспешно пытался обнаружить в нем какую-нибудь зацепку, нечто важное, что он мог случайно упустить из виду.

Однако, наверняка Эдварду было ясно лишь одно: мистер Гудман всей душой верил в ту историю, что сам ему поведал. Увы, мисс Блэквуд пришлась по душе бедняге-нотариусу, вопреки ее очевидной лжи и притворству, которые тот изо всех сил старался не замечать. Он по-прежнему воспринимал Мэри через призму своих восторженных чувств, и даже неприятный случай с подозрительным незнакомцем под окнами его конторы не разуверил влюбленного простофилю в добродетели дамы его сердца.

Эдвард же, свободный от губительной для ума привязанности, с легкостью уверился в собственном предположении — все, что наговорила Гудману его секретарша, оказалось чистейшим вымыслом. Мэри Блэквуд никогда не бывала в кафе на Клайд-Стрит — по крайней мере, она точно не являлась их постоянной клиенткой. Никто из работников этого заведения не смог вспомнить девушку, похожую на Мэри. Управляющий с уверенностью заявил, что хорошо знает в лицо всех постоянных посетителей, особенно тех, кто наведывается в кафе каждые выходные.

В типографии, находящейся по «домашнему» адресу, указанному самой Мэри, также никогда не слышали о некой мисс Блэквуд. Фамилия и имя ее предполагаемой подруги нисколько не помогли Эдварду, и все расследование в конечном счете свелось к игре в шарады.

Ни у одного, даже самого бесталанного сыщика, в такой ситуации не осталось бы ни единого сомнения в том, что вся биография Мэри была абсолютной выдумкой. Проверить, являлась ли мисс Блэквуд на самом деле сиротой, увы, не представлялось возможным. Так же, как и подтвердить историю о ее родном дядюшке-нотариусе, имени и адреса которого никто не знал.

Следуя простой логике, Эдвард Финч выдвинул две наиболее правдоподобные версии. Первая версия: Мэри Блэквуд на самом деле была самозванкой и, вероятнее всего, обычной воровкой, для которой место в нотариальной конторе служило прикрытием для более крупных делишек. Возможно, она добывала сведения для третьих лиц о богатых и недавно почивших жителях Лондона. Контора Гудмана послужила бы идеальным местом для подобной аферы.

И вторая версия, чуть менее правдоподобная, чем первая, но все же вполне рабочая… Бедный нотариус, Эндрю Гудман, от одиночества или, быть может, банального пьянства попросту тронулся умом. На самом деле он мог выдумать Мэри Блэквуд, чтобы привнести немного разнообразия в свою безрадостную жизнь.

Эдвард Финч слыхал о подобном случае: женщина, потерявшая мужа в Первой мировой войне, от горя лишилась рассудка и начала утверждать, что ее супруг в действительности вернулся домой. Она подолгу ждала его у окна, будто бы он вот-вот возвратится с работы, накрывала стол для двоих и каждый день оставляла на стуле чистую одежду для своего супруга.

Быть может, и бедолага-нотариус вдруг решил, что в его жизни кто-то появился. Он представил себе Мэри так четко и ясно, что сам поверил в ее существование. Если бы все действительно оказалось так просто, Эдвард, возможно, сумел бы вытрясти из нотариуса оплату за свои, пусть и не увенчавшиеся успехом, поиски, а затем с легкостью забыл бы об этом деле раз и навсегда.

Увы, настойчивости Эндрю Гудмана можно было только позавидовать: за два прошедших дня он уже трижды присылал Эдварду записки с посыльным. Нотариус передал ему имена всех своих клиентов, с которыми успела поработать Мэри. Побеседовав с несколькими из них, Эдвард убедился в том, что мисс Блэквуд действительно существует и выглядит именно так, как описал ее мистер Гудман. А значит, лишь первая версия, выдвинутая детективом, оставалась рабочей.

С любым другим клиентом Эдвард бы не церемонился. Но вот в чем состояла загвоздка — назвать Мэри воровкой означало бы «упереться головой в стену»: Эндрю ни за что на свете не поверил бы в ее непорядочность, даже если бы Эдвард сунул ему под нос неопровержимые доказательства этого факта.

Что же оставалось детективу в таком случае? Он не мог просто взять и бросить это дело лишь только потому, что считал нотариуса взбалмошным и не совсем здравомыслящим человеком. Задаток был у него на руках, и терять хорошие деньги казалось несомненной глупостью. Мэри Блэквуд определенно была «темной лошадкой», но без весомых улик все доводы Эдварда оставались пустым звуком.

Потому Финч решил, что ему пришла пора проверить свою самую смелую догадку. Странная история с «типом в красном пиджаке» была вполне похожа на правду, хотя и слегка «приукрашенную». Гудман не был уверен в том, что услышал, и, тем не менее, упомянул несколько интересных деталей, которые заставили Эдварда задуматься.

Близкое общение мисс Блэквуд с подозрительным типом, похожим на бродягу или бандита с большой дороги, наводило на мысль о том, что дражайшая секретарша мистера Гудмана сама давно вращается в криминальных кругах. Ее короткая фраза — «встреча вечером во вторник», определенно намекала на близкое знакомство этих двоих. Кроме того, Мэри упомянула «причал», что можно было легко связать с Лондонским портом. Оставалось лишь имя «веселый Джек», которое, вероятно, могло оказаться названием захудалой портовой пивнушки.

«Не сомневаюсь, мисс Блэквуд и тот заправский бандюга условились о встрече на пристани или, быть может, в „Веселом Джеке“ во вторник вечером, — сказал себе Эдвард. — Стоит туда наведаться и все хорошенько разузнать. Кто-то из местных наверняка видел или знает этих двоих. Пара шиллингов развяжет им языки. И все же мне стоит соблюдать осторожность. Одному Богу известно, что эта за птица такая — Мэри Блэквуд. Если мне повезет, я не вляпаюсь в неприятности и выясню о ней что-то, что заставит Гудмана успокоиться. Остается лишь надеяться, что „тип в красном“ всего лишь местный карманник или какой-то мелкий спекулянт. Все-таки мне совсем не хочется рисковать своей жизнью из-за какой-то ушлой девицы, которую я и в глаза не видывал!»

Приняв окончательное решение, Эдвард нехотя встал из-за стола и затушил сигарету. «Надо же, красный пиджак! Вот же нелепость!» — усмехнулся он про себя. Эд неторопливо поднялся к себе, чтобы собраться в дорогу.

Уже несколько часов к ряду Эдвард Финч бродил по портовым улочкам, пристаням и злачным заведениям. Близился вечер: солнце клонилось к горизонту, а небо постепенно затягивали тяжелые осенние тучи. «Сейчас, наверное, польет», — подумал Эдвард, сворачивая с мостовой в узенький проулок. Здесь всюду шныряли крысы, тут и там валялись обрывки газет, гниющие объедки, осколки пивных бутылок; облезлые коты бросались ему под ноги. «Пора отсюда выбираться, — твердо решил Эд, с опаской оглядываясь по сторонам. — От этих „пейзажей“ мне как-то не по себе».

Молодой детектив полдня провел среди грязных портовых построек, расспрашивая местных о Мэри Блэквуд. Он даже пару раз упомянул «человека в красном пиджаке», но никто не смог или не захотел припомнить кого-либо, подходящего под их описание. Эдвард потратил уйму времени понапрасну и был вынужден возвращаться ни с чем.

Сумерки уже опустились на Лондон, когда детектив наконец вышел на плохо освещенную речную пристань. Справа от себя он заметил небольшую группу пьяных моряков, которые, кажется, весьма неплохо проводили время. Это веселое сборище было окутано плотной пеленой дыма от сигарет. Матросы перекрикивали друг друга, бранились на чем свет стоит и мерзко гоготали. Проходя мимо этих бравых ребят, Эдвард постарался не привлекать к себе лишнего внимания. Но все же он не мог не услышать, как один из этих пьянчуг прохрипел:

— Да! Вчера вечером я видел этого ублюдка в «Веселом Джеке». Паршивцу подбили глаз! Ха! Вот такой синячище на всю его тупую рожу! — Сказав это, моряк разразился безудержным и безобразным хохотом.

Несмотря на большую вероятность быть по меньшей мере избитым, Эдвард Финч не мог не пойти на риск. Поэтому он набрался храбрости, подошел к гудящей компании моряков и, прокашлявшись, произнес самым серьезным тоном следующее:

— Джентльмены! Прошу прощения, что побеспокоил вас. Я вижу, вы ведете приятную беседу. Не хочу ее прерывать, но…

— Это что еще за гусь? — резко перебил его один из матросов.

Высокий мужчина с уродливым беззубым оскалом и выпученными глазами смотрел на детектива с нескрываемым презрением. Он явно был самым отъявленным негодяем из этой разношерстной компашки.

— Ты что, какой-нибудь актеришка? Или милостыню вздумал просить? А ну-ка, убирайся отсюда, пока я тебе физиономию не начистил!

Эдвард уставился на этого отвратительного забулдыгу, не сразу найдя, что ему ответить. Тем временем, вдоволь насмеявшись над этой блестящей, по их мнению, репликой, моряки продолжили свою «беседу», быстро позабыв о присутствии Эдварда.

Немного осмелев, детектив снова прервал их:

— Прошу прощения, господа, — сказал он, как можно громче. — Я не актер и не попрошайка. Я представитель закона! Так что попрошу слушать, когда я к вам обращаюсь!

После такого заявления моряки разом замолчали и тупо уставились на детектива. Надо сказать, что Эдвард тут же стушевался, мгновенно осознав, что явно сказал лишнее. Разумеется, у него не было при себе ни настоящего, ни фальшивого значка, чтобы подтвердить свои слова. Зато имелся пистолет на случай, если придется защищаться от таких «случайных» знакомых.

— Дело вот в чем, господа…, — не слишком уверенно продолжил Эд. — Я проходил мимо и краем уха услышал, как один из вас упомянул «Веселого Джека». Я как раз должен был встретиться там со своим давним приятелем, но так и не смог отыскать это место. Никто из тех, кого я спрашивал, не смог объяснить мне, где находится это заведение.

Один из матросов, тот, что был старше остальных, с подозрением спросил:

— А что такому, как ты, делать в этом пабе?

— Да вы на него только посмотрите! Он, поди, пират! — с усмешкой брякнул другой. — Вон какой смелый! Весь так и трясется!

— Пират так пират! Ха! — гаркнул высокий матрос в синей шапке. — Точь-в-точь как его приятель, веселый Джек!

От очередной остро́ты беззубого моряка его товарищи вновь покатились со смеху. Увы, громкое заявление Эдварда о том, что он является представителем правопорядка, не возымело на них ни малейшего эффекта. Эта шайка пьянчуг и бездельников не воспринимала его всерьез. Детективу оставалось лишь одно — попробовать с ними договориться.

— Я дам десять шиллингов тому, кто расскажет мне, как найти этот паб, — объявил он уверенно.

Услышав такое щедрое предложение, матросы быстро переглянулись между собой. Кто-то все еще продолжал хохотать, другие же подозрительно уставились на Эдварда. Самый старший из них, толстый моряк в черной шапке, с длинной седой бородой и шрамом на всю правую щеку, прорычал:

— Вали-ка ты отсюда, сынок, пока цел! Если будешь и дальше надоедать приличным людям, мы живо научим тебя хорошим манерам!

Вся компания снова разразилась громовым хохотом. Каждый матрос отпустил несколько пошлых комментариев на счет Эдварда, не стесняясь в выражениях. Детективу не оставалось ничего другого, как только бросить эту глупую затею и отправиться восвояси. Он уже успел свернуть в соседний переулок, как вдруг чья-то тяжелая рука опустилась ему на плечо. Эдвард машинально выхватил из кобуры свой пистолет и, круто развернувшись, направил дуло в сторону нападавшего.

— Эй, эй, сынок, не горячись! Я всего лишь старый моряк, который хочет немножко подзаработать!

— Кто ты такой и что тебе нужно? — переведя дух, но, не опустив оружия, спросил Эдвард.

— Я Бобби, просто Бобби, — ухмыльнулся незнакомец. — Да это же я только что спас тебя от этих пьянчуг! Ну и спектакль ты нам устроил! «Я представитель закона! Прошу прощения! Я дам вам десять шиллингов!» Ха! Ха! Ха! — кривляясь и передразнивая Эдварда, моряк покатывался со смеху.

— Но ведь это именно ты велел мне убираться, пока не пересчитал все мои кости! И ты называешь это спасением?

— Да если бы я не прогнал тебя, сейчас бы ты уже лежал где-нибудь в подворотне с разбитым носом, без денег и уж точно без этой твоей славной игрушки, — Бобби указал пальцем на пистолет.

— Зачем ты за мной увязался? ­­– прорычал в ответ Эдвард.

— Я же сказал! Бобби — всего лишь бедный моряк и просто хочет немного подзаработать.

— И, видимо, Бобби не горит большим желанием делиться со своими товарищами? — догадался детектив.

— Что правда, то правда. Эти мерзавцы пропьют все до последнего пенни! А мне… Ну… В общем, мне нужно кое-что прикупить. Так, по мелочи. Вот ты и нарисовался очень кстати, — Бобби лукаво подмигнул Эдварду. — Так уж и быть — я провожу тебя к «Веселому Джеку» за символическую сумму в три фунта.

— В три фунта? — поразился такой наглости Эд. — Но я предлагал десять шиллингов! Скажи на милость, зачем мне столько тебе платить? Ты, быть может, возьмешь эти деньги, ткнешь меня ножом в бок и смоешься. Почему я должен тебе верить?

— Ты предлагал десять шиллингов, не зная, о чем просишь, — объяснил ему моряк. — Если хочешь узнать, где находится «Веселый Джек», плати сверху! Ты ведь даже не догадываешься, что это за место, так ведь? — Старик причмокнул языком, и его лицо растянулось в противной улыбке.

— Ну, и что это, по-твоему, за место? — с деланным недоверием спросил Эдвард.

— Ааа, так я тебе и сказал! По правде говоря, туда мало кого пускают: в основном только «своих». Мне с трудом верится, что ты один из таких.

— Так ты отведешь меня туда или нет? — окончательно разозлился Финч.

— А как же, отведу прямо сейчас! Но! — Моряк ткнул Эдварда пальцем в грудь и изобразил предельную серьезность. — Половину суммы вперед. Если не хочешь, дело твое… Будешь и дальше блуждать по этим закоулкам, пока не найдешь приключений на свою голову.

Эдвард, выслушав сомнительное предложение старого матроса, решил с минуту поразмыслить. Он прикинул все за и против. «С одной стороны, самостоятельно я никогда не найду прокля́тый паб, это мне совершенно ясно. Я, разумеется, получу хорошую оплату за любую достоверную информацию о Мэри Блэквуд. И сумма моего вознаграждения возросла бы еще больше, если бы я сумел найти девушку. Ну, а с другой стороны встает резонный вопрос — стоит ли рисковать своим здоровьем, а, может, даже и жизнью, ради нескольких десятков фунтов? Наверняка этот пропойца заведет меня в самый темный угол заднего двора какой-нибудь пивнушки и там ограбит. И, дай Бог, если этим все ограничится».

И все же этот старый моряк был единственным человеком, готовым помочь Эдварду в его поисках. Самодовольный пройдоха уже потирал руки, уверенный в том, что Эд не сможет отказаться и пойдет на сделку. Страх отступал на второе место, и на первый план выходило природное любопытство детектива, заставляя его забыть о всякой осторожности. Эдвард сейчас впервые ощутил тот азарт, который обычно испытывает человек, вставший на путь открытия чьей-то тайны. Теперь ему самому хотелось разобраться в этом запутанном деле, тем более что он наконец-таки нащупал первую реальную «нить», ведущую к исчезнувшей девушке.

— Держи, — Эдвард протянул моряку деньги. — Это половина суммы. Остальное получишь, когда мы доберемся до места. Как далеко отсюда находится этот паб?

— Совсем рядом. Я бы сказал, буквально шагов десять. — Вытерев вспотевший лоб своей грязной шапкой и нахлобучив ее обратно на голову, Бобби едко заметил: — «Веселый Джек» все это время был под самым твоим носом, сынок.

Сказав это, пьяный матрос проковылял мимо Эдварда вдоль улочки и жестом пригласил пойти за собой. Прямо за углом, в нескольких шагах от них стояли большие бочки, заполненные старым хламом и мусором. В переулке было довольно темно: различить, что именно находилось перед ними на расстоянии более метра не представлялось возможным. Единственный газовый фонарь, горящий тускло и лениво, остался далеко позади.

— Вот за этими бочками в правом углу ты увидишь черную дверь. Постучи. И, если повезет, тебя впустят. — Моряк протянул Эдварду свою грязную ручищу и с усмешкой добавил: — Или, если не повезет…

— Что там внутри… на самом деле? — с опаской уточнил Эд. — Паб или притон какой-то? Место сборищ всякого преступного сброда?

— Ха, все тебе расскажи! Ты, сынок, слишком любопытен. Смотри, как бы тебе за это не досталось! Давай-ка сюда вторую половину! — Старик схватил Эдварда за рукав и притянул к себе, так что они очутились почти нос к носу. — Вздумал меня надуть, молодчик? Мне пора идти по своим делам. Ну, что сказал? Поживее!

Эдвард нехотя отдал пьянчуге-матросу оставшуюся сумму. Тот быстро пересчитал свою добычу и поспешил скрыться.

«Вот так незадача, — сокрушался про себя Финч, рассматривая деревянную черную дверь, покрытую грязными разводами и потеками ржавчины. — Во что я вообще ввязался? Черт бы тебя побрал, Роберт Милтон! Ты подложил мне настоящую свинью!»

Ветер в проулке завывал, как раненный зверь, а дождь с каждой минутой становился все настойчивее. Вокруг не было ни души. От этого жуткого места у Эдварда по спине побежали противные мурашки. «Пожалуй, стоит найти гостиницу где-нибудь поблизости, а завтра при свете дня вновь отыскать дверь. Это будет разумнее, чем ломиться в нее посреди ночи», — решил для себя детектив. Эдвард оглянулся по сторонам, стараясь запомнить этот участок улицы. Грязные коробки, бочки с мусором и старый безногий стул — вот все, что сейчас можно было различить в темноте. Детектив взял за ориентир деревянную телегу, наполовину разобранную на дрова и брошенную неподалеку. Пройдя вниз по мостовой и повернув направо, он увидел на здании вывеску «Черная лошадь» и устремился в ее сторону в поисках ночлега.

Глава 4

Прошло два дня, прежде чем Эдвард собрался навестить нотариуса. Пришла пора рассказать мистеру Гудману все, что ему удалось выяснить. Финч уже стоял на пороге своей квартиры, готовясь отправиться в Сити, когда неожиданно в дверь громко постучали. Разумеется, нежданным гостем вновь оказался Роберт Милтон. Как обычно веселый и жизнерадостный, он с искренней улыбкой взирал на приятеля.

— Как ты поживаешь, дружище? — воскликнул Роб, тряся Эдварда за руку. Не дожидаясь приглашения, он вошел внутрь и прямиком отправился к столику с напитками.

— Знаешь, я еще вчера хотел к тебе заскочить, но Уильям позвал меня на поэтический вечер. И я, конечно же, не смог отказаться от такого заманчивого предложения. — Плеснув себе в стакан виски, Роберт небрежно бросил на стул свое пальто и шляпу, и удобно устроился в большом кресле, раскурив сигарету.

— Есть какие-то новости на счет той девицы из Сити? — с той же непоколебимой жизнерадостностью поинтересовался Роб. — Ты уже напал на след похитителей?

Стоит сказать, что Милтон по своей природе не был проницательным или чересчур внимательным человеком, особенно, когда дело касалось настроения окружающих его людей. Он выказывал участие лишь в тех редких случаях, когда проявленный им интерес мог принести ему некую пользу или выгоду.

Как правило, Эдвард мирился с этим не самым приятным качеством лучшего друга и чаще всего просто-напросто объяснял тому строго и по существу, что хорошо, а что плохо. Иногда ему даже казалось, что он и вовсе имеет дело с маленьким ребенком — таким нечувствительным и прямолинейным порой бывал Роберт. Вот и сегодня, Милтон в очередной раз упустил из виду, в каком настроении пребывал его лучший друг. Хмурое, даже жесткое выражение лица Эдварда любому указало бы на то, что он весьма и весьма недоволен происходящим.

— Скажи-ка, Эдди, что я просто молодец! — продолжал подначивать его Роберт. — Вон какое дельце я тебе раздобыл! Ах, эти полезные и приятные знакомства! Порой я сам удивляюсь, как же мне это все-таки удается! — Милтон с удовольствием выдыхал клубы сигаретного дыма и без зазрения совести осыпал себя комплиментами.

Эдвард молча слушал бахвальство Роберта: он прекрасно знал характер своего друга, и потому решил дать ему возможность как следует выговориться, прежде чем заговорить самому. Он, не произнося ни слова, подошел к окну и стал наблюдать за каплями дождя, лениво стекавшими по стеклу.

— Да что же ты молчишь как рыба? — наконец возмутился Роб. — Неужели ты уже умудрился провалить свое первое серьезное дело? Ох, Эдди! Я был о тебе более высокого мнения! Ты тогда так лихо нашел ту старушку! Как ее там? Миссис Робинсон или миссис Томпсон? Теперь это уже, конечно, неважно! — Он театрально махнул рукой, словно отгонял от себя навязчивую мысль. — В этот раз тебе нужно было всего-то найти молоденькую девицу, и только. А что ты? У тебя на лице написано, что все пошло прахом. Мне не верится, что ты упустил такой шанс, Эдди…

— Если ты закончил свой монолог, — наконец перебил его Эдвард, — то я, пожалуй, сделаю тебе огромное одолжение и расскажу все, что случилось со мной за последние два долгих и утомительных дня. И, надо сказать, все по твоей милости, как ты только что сам мне напомнил.

— По моей милости? — искренне удивился Роб. — А при чем тут вообще я?

— Ты нашел мне самого бестолкового клиента в Лондоне! А к нему в придачу — самое запутанное и бессмысленное дело, какое можно было только придумать! К тому же, весьма опасное для жизни.

— Да брось, Эдди! Не может быть, чтобы все было настолько плохо! — Роберт подскочил с кресла, не в силах усидеть на месте от волнения. — Скажи, ту секретаршу действительно похитили? Не может быть! Так я и думал!

Милтон зашагал по комнате взад и вперед, обдумывая все варианты развития событий и, само собой, проговаривая их вслух.

— Бьюсь об заклад, ты раскрыл заговор итальянских мафиози или нашего правительства, и теперь они тебя повсюду ищут, так? Оттого ты не отвечаешь на телефонные звонки и сидишь тут в полной темноте? Нет? Тогда… Ага, постой, дай мне угадать! — Роберт нахмурился и притворился, что усиленно думает. — Наверное, та девица оказалась принцессой какой-то маленькой европейской страны. Она сбежала от договорного брака в Лондон и на время устроилась секретаршей к самому обычному нотариусу, чтобы попробовать настоящую жизнь на вкус и найти свою единственную любовь. И вот теперь она сбежала с каким-нибудь красавцем-контрабандистом или охотником за сокровищами в Африку? Нет, подожди… В Америку?

— Хватит валять дурака, Роберт Милтон! — не выдержав этого потока бессмыслицы, прорычал Эд. — Если ты сейчас же не угомонишься и не замолчишь, я раз и навсегда перестану с тобой разговаривать! Учти, я больше не скажу тебе ни слова, и ты не узнаешь, что со мной приключилось на самом деле. Так и будешь гадать до конца своих дней!

Резкие слова Финча остудили пыл Роберта. Эдвард умел приструнить друга, и в этот раз его угроза оказалась более чем эффективной. Чтобы не раздражать Эда и дальше, Роб вновь опустился в кресло и постарался выглядеть серьезным.

— Валяй! Я буду слушать тебя молча, — уверил друга Роб. — Клянусь! Рот на замок.

— Ты просто невыносим! — устало вздохнул Эд. — Ладно, я все тебе расскажу, но только по дороге. Вставай, мы уходим.

— И куда же мы пойдем? — поинтересовался Роб. — На улице моросит дождь, там сыро и холодно. А тут так уютно и тепло… Любые разговоры лучше вести за чашечкой горячего чая, ты не находишь?

— Не в этот раз. Я должен отчитаться перед мистером Гудманом о проделанной работе.

Роберт лениво потянулся в кресле.

— Ну что ж, тогда идем. Я все равно собирался прогуляться до центра. Раз уж нам с тобой по пути…

По дороге в Сити Эдвард описал Роберту все, что произошло с ним накануне во всех деталях и подробностях. Рассказ друга вызвал у Милтона бурю эмоций.

— И ты заплатил этому моряку три фунта? — удивился Роб. — За то, что он просто завел тебя за угол? Ха! Какой же ты, оказывается, недотепа, Эд! Тебе стоило самому еще чуток поискать, и не пришлось бы выкладывать кругленькую сумму прожженному пьянице.

— Много ты в этом понимаешь! — парировал Эдвард. — Ты на моем месте давно бы уже наложил в штаны от страха. К тому же, там было так темно, что хоть глаз выколи. Да и при дневном свете это место мог отыскать лишь тот, кто уже там побывал.

— Почему же?

— А ты дослушай меня до конца, и поймешь почему. Бросай свою привычку перебивать меня после каждого слова.

— Прости, — извинился Милтон. — Я просто поверить не могу, что все это случилось с тобой! Столько злоключений, и все из-за какой-то девицы!

— Итак, я снял комнату в гостинице «Черная лошадь», — продолжил свой рассказ Финч. — Местечко, мягко говоря, не первый класс, но одну ночь провести можно. Утром я обнаружил, что мои окна выходят прямо в тот самый проулок с заветной черной дверью, на которую мне указал старый пропойца. Я немного поразмыслил и сделал вывод, что лучшего всего мне снять эту комнату еще на день и понаблюдать за теми, кто будет входить внутрь. Я спустился вниз, оплатил номер и решил немного подкрепиться, заказал яичницу с кровяной колбасой, тосты и кофе, и стал ждать, когда мне принесут завтрак. Как вдруг я заметил в углу старую деревянную вывеску, прибитую к стене проржавевшими гвоздями. Робби, как ты думаешь, что было написано на той вывеске?

— Неужели «Веселый Джек»?

— Вот именно! Нужно ли говорить, что я пришел в настоящий восторг! Сразу подумал: «Вот это везение! Наконец-то первая реальная зацепка!» Честно говоря, я почти не надеялся, что сумею отыскать что-то за той дверью. Мне казалось, что пройдоха-моряк просто решил нажиться на мне, привел меня в самый жуткий и вонючий угол в этом районе и содрал с меня за это круглую сумму. Была-не была, подумал я, и вот мое терпение было вознаграждено.

Но теперь, видя перед собой эту вывеску, я ощутил прилив веры и сил. Я подозвал к себе официантку и попытался ее расспросить о «Веселом Джеке». Но, к моему большому разочарованию, она ничего не знала.

«Простите, сэр! Я здесь совсем недавно, — ответила мне девушка. — Вам лучше спросить об этом у Билла, нашего повара. Он здесь с самого открытия и наверняка знает, что она значит. Если пожелаете, я попробую что-нибудь у него разузнать».

Я поблагодарил официантку и сказал ей, что буду крайне ей признателен за любую информацию и, разумеется, в долгу не останусь. Она ненадолго исчезла на кухне, а затем вернулась с моим завтраком.

— Мисс, вам удалось что-нибудь выяснить о вывеске? — вновь спросил я.

— Ах, да! Билл сказал, что прежде она висела на соседнем здании. Кажется, там располагался паб. Лет двадцать назад. Он сказал, место то славилось дурной славой. Там вечно творились какие-то жуткие вещи: бандиты устраивали драки, то и дело неподалеку от паба находили бездыханные тела. Но с годами все как-то поутихло. Моряки перестали туда приходить, уж не знаю почему, и через некоторое время заведение просто закрылось.

— А вы, случайно, не знаете, куда ведет старая черная дверь на заднем дворе дома на углу?

— Дверь, сэр? Какая дверь?

— Мне достаточно хорошо ее видно из окна моей комнаты. Такая массивная черная дверь, вся в потеках краски и ржавчины. Там вокруг еще много разного хлама и мусора.

При упоминании черной двери официантка заметно смутилась. Ей, очевидно, не хотелось говорить на эту тему, и мне лично это показалось немного подозрительным. Я решил, что она наверняка что-то знает, но отчего-то предпочитает молчать.

— Сэр, я вряд ли смогу вам еще чем-то помочь. В том здании несколько дверей. А что внутри… Я туда не хожу и вам не советую. — С таким вот предостережением девушка поспешно удалилась из-за зала.

— И что было потом? — с нетерпением спросил Роб. — Ты решил допросить повара?

— Нет, я не стал никого допрашивать. Откровенно говоря, местные жители довольно своеобразны и не слишком расположены к общению. Это я отлично уяснил для себя еще предыдущим вечером. И все-таки я решил остаться и понаблюдать за той злосчастной дверью. Я подумал, что не стоит мне расспрашивать о ней везде и всюду и привлекать к себе лишнее внимание.

— И ты пошел проверить что за ней кроется? — с придыханием спросил Роб.

— Нет, я вернулся к себе в комнату, поставил кресло напротив окна, заказал в номер чай и стал ждать, пока кто-нибудь не зайдет или не выйдет оттуда.

— Ох, Эдвард! Говори же, что случилось потом! Ну, не тяни! — умолял друга Милтон. — Кого ты увидел? Я ведь просто сгораю от любопытства!

— А-а, каково тебе теперь, Робби? Нравится, когда другие ходят вокруг да около? Никого тебе не напоминает? — Эдвард с хитрой ухмылкой взглянул на Роберта.

Милтон, разумеется, прекрасно понял, кого Финч имеет в виду. Он хотел было возразить другу, но решил, что на сей раз умнее будет просто промолчать.

— То-то же! — довольно сказал Эд. — Итак, на чем я остановился? Ах, да! На этот раз удача была на моей стороне. Я попал в десятку! К таинственной черной двери подошел человек.

— Неужели тот самый тип, что беседовал с Мэри у конторы нотариуса?

— Именно он, тип в красном пиджаке. Он вышел из-за угла и, оглядываясь по сторонам, подошел к двери, открыл ее своим ключом и спокойненько вошел внутрь.

— И что же сделал ты, Эдди?

— Я решил подождать и посмотреть, что случится дальше. Прошло немногим больше получаса, а я уже не мог усидеть на месте. Я понял, что, если сейчас его упущу, то уже никогда не раскрою это дело. И потому я решился…

— Ты пошел и постучал в дверь? — ужаснулся Милтон.

— Не совсем так… Я собрался подкараулить его у двери, спрятавшись за бочками с мусором. Я рассудил так: если он меня заметит и нападет первым, я успею сбежать. Или, наоборот, я сумею застать его врасплох, и он во всем сознается.

— Я просто поражаюсь тебе, Эдвард Финч, — всплеснул руками Роберт. — Не думал я, что ты и в самом деле такой смельчак!

— Пойми, Роб, мне было просто необходимо выяснить все прямо «здесь и сейчас». Дело вовсе не в смелости.

— Что же произошло потом?

— Я прождал за этими грязными бочками еще где-то минут сорок. Когда дверь отворилась, оттуда вышли двое мужчин: человек в красном пиджаке и еще один, одетый во все черное. Я почему-то не сообразил, что «тип в красном» мог быть в пабе не один. Я постарался не поддаваться панике и как можно старательнее спрятался в своем укрытии. Объект моего наблюдения оказался мужчиной среднего возраста, тщедушным на вид, ростом ниже меня дюймов на семь, с впалыми щеками и серым цветом лица. Второго я разглядел не слишком хорошо. Они прошли вдоль улицы и свернули там, где это сделал я предыдущим вечером.

— И ты последовал за ними?

— Да, как только эти двое скрылись из вида, я выскочил из-за бочек и пустился за ними вслед. Я старался отставать ровно настолько, насколько это расстояние позволяло мне оставаться незамеченным и при том не терять их из поля зрения. Пройдя два квартала, эта парочка разделилась. Верзила в черном направился в сторону пристани, а «тип в красном» скрылся в толпе.

— Как же ты сумел вновь найти его?

— Ну, я решил не тратить попусту силы и время: погоня навряд ли бы что-то дала мне в такой ситуации. Я рассудил, что вернуться и снова подкараулить его у двери будет самым верным и, вероятно, безопасным решением. Я уже немного приноровился и вполне мог преподнести ему небольшой сюрприз, ведь этот тип совсем не ожидал меня там увидеть. Мистер Гудман не ограничивал меня во времени, и я был волен следить за ним столько, сколько сам бы счел нужным. Поэтому, чуть погодя, я отправился обратно той же дорогой, намереваясь вновь воспользоваться своим укрытием. Каково же было мое удивление, когда я столкнулся лицом к лицу с типом в красном пиджаке прямо у тех самых бочек.

— Невероятно! Должно быть, он добрался туда обходным путем!

— И я так подумал. Наверное, мне не нужно тебе объяснять, что мы оба не были готовы к подобной встрече. Нам обоим понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, как действовать дальше. Этот мерзавец как-то сразу догадался, что я пришел именно «по его душу». Быть может, он заметил меня раньше или мой взгляд в ту секунду выдал мои намерения…

В общем, увидев меня, он резко сорвался с места и пустился наутек. Ты, Робби, прекрасно знаешь, что бегаю я довольно неплохо. Небольшой рывок, и вот я уже повалил его на землю. Этот мерзкий тип попытался вытащить из кармана нож, но я живо скрутил ему руки и обездвижил его. Мне, конечно, повезло, что он был гораздо слабее и меньше меня. В противном случае я рисковал разжиться парочкой дыр в животе. Осознав, что он все-таки попался и не может пошевелиться, «тип в красном» стал кричать, как оглашенный, и брыкаться, что было мочи.

— На помощь! Убивают! Спасите! Кто-нибудь! — вопил он, словно помешанный.

— Успокойся и прекрати так орать! — сказал я. — Никто тебя не убивает. Ты сам только что попытался проткнуть меня ножом!

— Кто ты такой? Что тебе, черт возьми, от меня нужно?

— Если ты сейчас же не замолчишь, я засуну кляп тебе в рот и надену на тебя наручники! — прорычал я в ответ.

— Ты фараон?

— Нет, но наручники у меня всегда при себе. На случай, если такой негодяй, как ты, начнет угрожать мне ножом.

«Тип в красном» перестал дергаться и на секунду затих, видимо, обдумывая свои дальнейшие слова и действия.

— Я тебя искал, — объяснил ему я.

— На кой черт я тебе сдался? Я вижу тебя впервые в жизни!

— Я должен задать тебе пару вопросов об одной нашей общей знакомой — мисс Блэквуд. Мэри Блэквуд. Тебе это имя о чем-нибудь говорит?

— Никогда его не слышал!

Я, разумеется, ожидал подобного ответа. Этот бандит явно не собирался выкладывать мне всю правду за просто так.

— Я заплачу тебе за любую информацию о Мэри, — пообещал я. — Но при условии, если ты будешь вести себя спокойно и перестанешь на меня бросаться, словно дикое животное.

— Зачем тебе понадобилась эта Мэри? — не унимался «тип в красном».

— Ее ищет один влиятельный человек, — коротко объяснил я. — Мэри — его близкая подруга, и он уже давно не получал от нее никаких вестей. Он очень этим обеспокоен и хотел бы убедиться, что с ней все в порядке.

— А при чем тут вообще я? Мне до этого нет никакого дела!

— Этот человек, мой клиент, видел тебя и Мэри вместе: вы оживленно беседовали и показались ему довольно близкими знакомыми. Твой внешний облик сразу бросился ему в глаза, и он хорошо тебя запомнил. Если ты и дальше будешь отпираться, я буду вынужден сдать тебя в полицию. Там из тебя выбьют всю необходимую информацию, можешь не сомневаться!

Мое последнее обещание произвело на этого человека сильное впечатление. Он сразу же изменился в лице: упоминание блюстителей закона на него подействовало так, как я и рассчитывал.

— Ладно! Я обещаю не дергаться и рассказать тебе все, что знаю о Мэри. Только убери от меня свои руки! И купи мне выпить! После таких крепких «объятий» мне не помешает опрокинуть рюмку-другую.

Я наконец ослабил хватку и освободил этого проходимца, а затем предложил ему пройти в гостиницу, чтобы все подробно обсудить.

Глава 5

Когда молодые люди добрались до конторы мистера Гудмана, Эдвард почти закончил свой рассказ.

— Что же этот тип в красном пиджаке все-таки тебе рассказал, Эдди? — допытывался у друга Милтон. — Вы выпили по одной, и он запросто выложил тебе все свои тайны? Признайся, ты уже знаешь, куда на самом деле запропастилась Мэри Блэквуд! Ох, надеюсь, с ней ничего такого не случилось, — с неподдельным беспокойством в голосе заметил Роберт.

От одной мысли о трагическом исходе этого дела его буквально передернуло. Роб не был особенно труслив, но, когда речь заходила о настоящих жестоких преступлениях, их разговор с Эдвардом заканчивался, едва начавшись.

— К сожалению, друг мой, это все, что я пока могу тебе рассказать. То, что этот тип сообщил мне, отныне профессиональная тайна. Если бы дело уже было раскрыто, я не стал бы ничего от тебя утаивать. Но, увы, мне предстоит еще немало работы. Как ни странно, теперь передо мной гораздо больше вопросов, чем было вначале. И потому сейчас я вынужден покинуть тебя. Меня ожидает мистер Гудман.

Эдвард пожал руку Роберта и ободряюще похлопал его по плечу.

— Спасибо, что выслушал меня, Робби. Мне действительно было необходимо с кем-то поделиться, прежде чем сообщить плохие новости бедняге нотариусу. Прощай!

Детектив, не дожидаясь ответа друга, поспешно перешел дорогу и направился к зданию нотариальной конторы. А Роберт остался стоять на тротуаре как вкопанный, размышляя о том, как его лучший друг Эдвард Финч, всю жизнь молча слушавший его излияния, истории, стихи и сочинения, вот так легко, на самом интересном месте, оборвал свой рассказ и просто ушел по своим делам. Роб был весьма озадачен этим событием и весь остаток дня так или иначе возвращался к их с Эдвардом разговору.

Тем временем детектив поднялся по лестнице на второй этаж офисного здания и постучал в дверь приемной нотариуса, но, по понятной причине, не дождался ответа и вошел без приглашения. За прошедшие дни беспорядок в конторе только усилился. Количество стопок с бумагами выросло, что указывало на еще большее отчаяние, которому поддавался мистер Гудман.

Не прошло и минуты, как из-за двери кабинета показалась голова нотариуса.

— Ах, это вы, мистер Финч! Проходите, проходите… Я прошу прощения за этот жуткий беспорядок. У меня столько дел, что я не справляюсь с ними в одиночку!

«На счет беспорядка он точно подметил», — усмехнулся про себя Эдвард. Заглянув в кабинет нотариуса, он убедился в том, что ситуация значительно ухудшилась. Вокруг царил настоящий хаос, отражающий внутреннее состояние бедняги Эндрю. Злосчастный шкаф окончательно сдал свои позиции и теперь упорно отказывался вмещать в себя папки с бумагами. Потому нотариус просто складировал все на столе.

Мистер Гудман на сей раз не стал устраиваться в кресле, чтобы выслушать гостя. Напротив, он предложил Эдварду присесть, а сам стал усердно рыться в документах, разложенных по столу.

— Кажется, вы что-то потеряли? — полюбопытствовал Эдвард. — Возможно, я мог бы вам чем-то помочь?

— О, не утруждайте себя, мистер Финч! Дело в том, что мне очень срочно нужно найти один крайне важный документ — завещание весьма значимого клиента. По правде говоря, моего последнего крупного клиента. Я уже сбился с ног, пытаясь отыскать это проклятое завещание! Но его решительно нигде нет!

«Вряд ли в этом бардаке вообще можно что-либо найти», — усмехнулся про себя Эдвард.

— Я хотел сообщить вам, мистер Гудман, что мои поиски увенчались успехом, если можно так выразиться. В общем, мне удалось кое-что разузнать о мисс Блэквуд. Думаю, вас это заинтересует, но, вероятно, не слишком обрадует.

Эдвард много раз обдумывал, с чего именно ему стоит начать этот не самый приятный разговор — всегда нелегко разочаровывать таких наивных и простодушных людей, как Эндрю Гудман. Кажется, своей суровой правдой вы разрушаете их тщательно выстроенную реальность, которая оберегает их от страданий, а значит, вы эти страдания им приносите. Словно черный ворон на своем хвосте, сегодня детектив принес с собой недобрые вести. Эдвард искренне беспокоился за душевное состояние нотариуса и надеялся как-то смягчить удар. Только все еще не знал, как это сделать.

— Я непременно выслушаю вас, мистер Финч, — пробубнил нотариус, не вполне уловив смысл сказанного Эдвардом. — Вот только поищу завещание во-о-он в той папке. А затем я смогу уделить вам все свое внимание. — Он одарил детектива любезной улыбкой и указал ему на столик подле окна. — Я только что заварил отличный чай. Прошу вас, мистер Финч, угощайтесь: сахар, сливки, бисквитное печенье — все в вашем распоряжении. — С этими словами Эндрю повернулся к Эдварду спиной и снова принялся копаться в бесчисленных документах.

Детектив молча подошел к столику, налил себе чашку чая, положил туда две ложки сахара, добавил сливок и, сделав большой глоток ароматного напитка, поморщился. Чай оказался совершенно холодным!

«Да уж. Спасибо вам за угощение, мистер Гудман, — ухмыльнулся про себя Эдвард. — Уж лучше я выпью стакан холодной воды». Финчу ничего не оставалась, как только сидеть и ждать, когда нотариус наконец освободится. А пока он мог все еще раз хорошенько обдумать и решить, какие подробности поведать Эндрю, а какие стоит пока попридержать.

Надо признать, что история, рассказанная детективу типом в красном пиджаке, нуждалась в некоторой «обработке»: выложить все, как на духу, не представлялось возможным, не задев чувств несчастного влюбленного. Цель у Эдварда была одна — поймать Гудмана на крючок и попытаться еще немножко подзаработать. Кто-то скажет, что эту цель нельзя назвать благородной, и будет совершенно прав. Вот только загадка исчезновения Мэри Блэквуд по-прежнему оставалась нераскрытой. Но теперь и самому Эдварду хотелось отыскать девушку и завершить это странное дело с триумфом, как и подобает блестящему сыщику.

Когда детектив и его новый знакомец зашли в гостиницу «Черная лошадь», они сразу привлекли к себе любопытные взгляды посетителей. Эдвард тут же сообразил, что «типа в красном» наверняка знают многие из присутствующих. Войдя в бар, детектив заказал для него бутылку самой дешевой и крепкой выпивки в заведении, а для себя попросил кружку эля.

— Пожалуй, начнем, — первым заговорил Эдвард. — Как тебя зовут и каким образом ты связан с Мэри Блэквуд?

— Эй, дружок, а ну-ка притормози! — с гнусной ухмылкой ответил мужчина. — Я же сказал — для начала мне нужно промочить горло. Ты меня здорово приложил об землю там, в переулке. Дай мне прийти в себя, и тогда я…

— Знаешь что, дружок? — резко перебил его Эд. — Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока ты вновь обретаешь «душевное равновесие». Ты не девчонка, так что не лей слезы! Ты в полном порядке — отдышался, и хватит! Отвечай на мои вопросы, или не будет тебе никакой выпивки и никаких денег. Тебе все ясно?

— Эй, полегче, красавчик! — с мерзкой улыбкой прохрипел «тип в красном».

Он противно облизнул губы, когда рядом с ним поставили бутылку спиртного.

— Я тебя отлично понял. Не горячись! Хорошо? Все сейчас будет.

Эдвард сделал глоток холодного эля и стал ждать, пока этот проходимец заговорит. Тот тем временем один за другим опрокинул два стакана крепкого пойла. Громко отрыгнув и вытерев рот замусоленным рукавом, он по-хозяйски развалился на стуле.

— Значит так… Зовут меня Марвин. Марвин Джонс. Всю свою жизнь я прожил в этой дыре и здесь и умру. Вот так-то! А чем я живу, тебя не касается!

— Плевать я хотел, что ты проворачиваешь под покровом темноты в этом Богом забытом месте, — с презрением ответил детектив. — Выкладывай, все, что ты знаешь о девушке по имени Мэри Блэквуд!

— Что ж… — «Тип в красном» отхлебнул еще крепкого, а затем довольно улыбнулся своим собственным мыслям. — Такую девицу я не встречал. Ага! Не знаю такой.

Услышав его ответ, Эдвард ощутил, как кровь «закипает» в его жилах. Он понял, что этот самодовольный паршивец попросту над ним издевается. Марвин заметил, что щеки Эдварда раскраснелись, а во взгляде промелькнул огонек ярости. Чтобы предупредить вспышку его гнева, мужчина поспешил добавить:

— Давай только без рук! Не нужно кидаться на меня с кулаками. На сегодня с меня достаточно! Погоди, сейчас я все тебе объясню. Только дай мне сначала закурить…

Эдвард нехотя протянул Марвину сигарету и спички.

— Так-то лучше, — с довольным выражением проговорил Джонс. — Знаешь, дружок… Тебе бы стоило поучиться лучше понимать людей и не торопиться с выводами. Я сказал тебе, что не знаю Мэри Блэквуд, — ухмыльнувшись, повторил Марвин. — Но, — он высоко поднял указательный палец, — я знаю Нэнси Блэк.

— Кто это?

— По сути, это одна и та же девушка. Скажем так: Нэнси Блэк — моя кузина по матери, а Мэри Блэквуд — всего лишь одна из ее личин.

— Одна из…? — удивился детектив. — То есть она…

— Да! По правде говоря, я уже сбился со счету. Всех теперь и не припомню. Кэти, Анна, была еще, кажется, Патрисия. Я называл ее просто Пэтти. Она всегда просила меня запоминать ее новые имена, но я никогда по-настоящему и не старался — слишком часто, по-моему, она их меняла. Вот поэтому-то я не сразу сообразил, о ком шла речь, когда ты спросил меня о Мэри Блэквуд.

Марвин с немалым удовольствием выпустил изо рта табачный дым Эдварду прямо в лицо и посмотрел на него так дерзко, словно сумел обойти детектива в его же игре.

— Знаешь, Нэнси любит выбирать себе имена и фамилии. Иногда она оставляет свое имя лишь частично, например, как в этот раз — Блэквуд. Звучит благородно, это уж точно. Была она разок и Блэкуотер. Но тогда у нее что-то пошло не по плану…

— И что же пошло у нее не плану? Чем Мэри на самом деле занимается? — поинтересовался Эдвард. — Или, правильнее сказать, Нэнси? Для чего эти манипуляции с именами?

— Все довольно просто: Нэнси прикидывается сироткой и втирается в доверие к богатым джентльменам. Короче говоря, разводит их на деньги. Моя кузина — девчонка симпатичная и весьма неглупая. Нэнси всегда умеет подать себя, так сказать, под нужным соусом, проявить с выгодной стороны, понимаешь? Ну, а лучше всего ей удается заговаривать зубы простодушным дурочкам, падким на смазливых молодых девиц.

— Значит, твоя кузина называется выдуманным именем и врет про себя и свою жизнь, чтобы вытянуть у обеспеченных господ деньги? Она их шантажирует?

— Бывало и так. Но чаще Нэнси просто жила в их домах: ела, спала, хорошо одевалась. Они ее содержали, а она скрашивала их унылые будни своей компанией. Разумеется, при условии, что ей попадался какой-нибудь одинокий старичок или потерявший надежду холостяк, или безутешный вдовец. Выбирай, кого хочешь. В худшем случае, Нэнси устраивалась на самую заурядную работу к какому-нибудь наивному и непопулярному среди дам мужичку среднего возраста, с приличным таким багажом проблем в личной жизни и, разумеется, с увесистым кошельком. Ну, и…, — Марвин скорчил довольную рожу, — на «выходе» она всегда умудряется прихватить с собой что-нибудь ценное…

— Получается, Нэнси не только самозванка и иждивенка, но еще и воровка?

— Насколько я знаю, моя кузина поступает умнее. Она проворачивает какие-то сложные схемы, чтобы никто не мог поймать ее с поличным, а после ее внезапного исчезновения за ней не потянулась бы ненужная «ниточка». Она неплохо разбирается в финансах и всяких там бумажных делах. Банковские переводы, ставки или что-то в этом роде. Я никогда ее не расспрашивал о деталях. Мне это не интересно. Голова у меня варит не в ту сторону…

— Хочешь сказать, что Нэнси из раза в раз удавалось проворачивать свои аферы и никто так и не понял, что это ее рук дело? Никто ни разу не подал на нее заявление в полицию или не объявил ее в розыск?

— В том то и дело. Девчонка даст фору самому искусному мошеннику. Никто бы не доказал, что Нэнси могла быть замешана. А, может, некоторые просто струсили и постыдились обращаться к фараонам. Какая-то девица обводит вокруг пальца умудренных жизнью старцев, да так, что они в упор того не замечают. Сразу поползут слухи, люди будут задавать неудобные вопросы… — Марвин с гадкой ухмылкой закивал головой. — Да, моя Нэнси — настоящая профессионалка. Она проделывает свои фокусы чисто и без свидетелей, и, понятное дело, берет по чуть-чуть. Так, чтобы спохватились не сразу.

«То, о чем говорит этот подлец, имеет смысл, — размышлял тем временем Эдвард. — Но только не в случае с мистером Гудманом. Его нотариальная контора, очевидно, видала лучшие дни. Да и сам он ни богат, ни красив, ни знаменит. Вряд ли такой бедолага, как Эндрю Гудман, мог привлечь такую изобретательную мошенницу, как Нэнси. Он, конечно же, легкая добыча и вообще просто мечта афериста. Но для чего конкретно он был ей нужен?»

— Изменилось ли поведение Нэнси в последнее время? — уточнил Эдвард. — Может быть, она вела себя странно или казалась немного взвинченной? Готовилась сыграть по-крупному?

— Ничего такого я не заметил, — буркнул в ответ Марвин.

— Ее последней целью стал человек, совершенно не подходящий под описанный тобой типаж, — просто объяснил детектив. — Я не думаю, что это совпадение или недоразумение. Такие, как мисс Блэк, не тратят времени зря.

— Согласен. Я тоже слегка удивился, когда Нэнси устроилась в контору к этому тюфяку-нотариусу. Помню, я тогда сказал ей: «Нэнс, ну взгляни на него — жалкий, потный, вечно причитающий старикан. Зачем он тебе сдался? Он гол как сокол. Что с него взять?»

— И что же мисс Блэк на это ответила?

— Нэнси сказала, что решила сделать паузу: видите ли, она подустала от постоянного бегства. Ей захотелось ненадолго осесть на одном месте, чтобы продумать свои дальнейшие планы. Она сказала, что этот толстяк ей хорошо платит, работка непыльная, и пока ее все устраивает.

— Тогда по какой причине твоя кузина вдруг так внезапно исчезла? — с недоверием спросил Финч. — О чем вы говорили с ней в тот вечер на заднем дворе нотариальной конторы?

Детектив внимательно всмотрелся в лицо Марвина, в надежде уловить волнение или беспокойство.

— Нэнси куда-то собиралась, не так ли? ­– догадался Эдвард. — И тем вечером она рассказала тебе о своих планах?

— Нет! Она ничегошеньки мне не сказала, — небрежно бросил в ответ Марвин.

Финч, безусловно, видел насквозь этого негодяя и понимал, что тот водит его за нос. Он уже собирался пригрозить Марвину, припугнуть его хорошенько, чтобы узнать наконец-то всю правду. Но Джонс уже дошел до кондиции: несколько стаканов спиртного сделали свое дело, и его порядком развезло. Эдвард решил сменить тон и разыграть роль полицейского. Именно таких ребят подобные Джонсу боятся больше всего.

— В тот вечер ты видел Нэнси в последний раз, не правда ли?

— Да, в последний. После я был слишком занят своими делами…

— Значит, твой с ней разговор на повышенных тонах остается единственной весомой уликой в деле о ее исчезновении. В Скотленд-Ярде это примут к сведению. Тем более, есть надежный свидетель…

— Какой-какой разговор? — тут же оживился Марвин. Алкогольный дурман на время рассеялся и взгляд Джонса немного прояснился.

— Ваша с ней встреча является достаточным основанием для того, чтобы ты стал главным подозреваемым…

— Подозреваемым в чем? — ужаснулся Марвин.

— Ну, знаешь ли… Молодая девушка ни с того, ни с сего пропадает, не оставляя работодателю, который ее очень ценит, ни записки, ни заявления об увольнении. Ты, дружок, ее единственный близкий человек. Только ты знаешь всю ее подноготную. Итак, Нэнси решает отойти от дел, а ты заявляешься к ней на работу и начинаешь скандалить, распускать руки…

— Я?! — поразился Джонс. — Да я бы никогда! Чтобы я распускал руки?! Я просто потряс ее легонько за плечо. Напомнил, кто ей помог, когда она приехала сюда без гроша в кармане!

— Значит, все-таки деньги…, — ухмыльнувшись, подытожил Эдвард.

— Брось, парень! Что ты пытаешься на меня повесить? Убийство? Похищение? Ведь это просто бред!

— А по-моему, вполне жизнеспособная теория.

В глазах Джонса наконец отразился неподдельный страх за свою шкуру.

— Послушай, друг! — со всей серьезностью, на которую он был сейчас способен, произнес Марвин. — В тот вечер я пришел просить у Нэнси денег. Это правда. Я не раз брал у нее взаймы, но всегда возвращал ей все, до пенни!

Эдвард в ответ лишь недоверчиво фыркнул.

— Ладно-ладно, я не всегда возвращал долги, но ее это вполне устраивало. Все-таки у Нэнси водились деньги, чего нельзя сказать про меня. Я неделями живу впроголодь!

— Ждешь, что я тебя пожалею? — съязвил Эдвард.

— Нужна мне твоя жалость! — прохрипел Марвин, допивая последние капли алкоголя из стакана. Он залез пальцем внутрь, поболтал им по донышку, а затем облизал.

От этого его жеста Финчу сделалось противно. Ну и паршивый же свидетель ему

попался. Хуже некуда!

— Вы с Нэнси поспорили из-за денег, и ты решил ей отомстить?

— Да нет же! Говорю тебе, я пришел, как обычно, за небольшой суммой, которую Нэнси пообещала мне пару недель назад. Я немного выпил и слушал ее в пол уха. Когда она сказала, что пока у нее нет нужной суммы, я немного перегнул палку и наорал на нее. Она как-никак мне сестра, пусть и двоюродная, и должна выполнять свои обещания.

— Что ты сделал, когда Нэнси тебе отказала?

— Я тряхнул ее, напомнил ей, кто я и что могу…

— И что же ты можешь, Марвин Джонс? — с любопытством спросил детектив.

— Да я просто хотел ее припугнуть! Сказал же тебе, я был пьян, нес всякую чушь. Я лишь надеялся получить от нее свои деньги.

— Что было дальше? Нэнси сумела тебя урезонить?

— В общем-то да, — согласился Джонс. — Она что-то бормотала о каких-то важных документах… Какие-то дубликаты или нечто вроде того… Тьфу! Ни черта я не помню! Я не вспоминал об этом с того самого вечера! Нэнси сказала, что прямо сейчас не может дать мне ни гроша, но уже очень скоро она разживется не маленькой суммой и тогда, разумеется, поделится со мной.

— И ты ей поверил?

— А что еще мне оставалось делать? Я не хотел рисковать и устраивать сцену. В том районе полно фараонов, а у меня и так достаточно приводов.

— Не сомневаюсь, — хохотнул Эдвард.

— Смейся-смейся, — с презрением проговорил Марвин, оглядываясь в поисках официанта.

— Полагаю, Нэнси назначила тебе встречу для передачи денег?

— Ты уже все сам пронюхал, чертова ищейка! — окончательно рассвирепел Марвин.

Он ударил пустым стаканом по столу и разбил его на мелкие кусочки. На его ладони показались капли крови, и он тут же прижал к ране рукав пиджака.

— Не бузи! — рявкнул на него Эд. — Вот, — он протянул ему носовой платок. — Перевяжи. И лучше продолжай говорить. Мое терпение на исходе.

Джонс исподлобья взглянул на детектива, но принял платок.

— Да, она предложила мне встретиться вечером во вторник на южном пирсе, — проговорил он сквозь зубы.

— Почему Нэнси в вашем разговоре упомянула этот паб, «Веселый Джек»? Что в нем особенного?

От этих слов Эдварда Марвин стал неестественно бледным. Он опустил глаза в пол и начал глупо и нервно посмеиваться.

— Ты совсем спятил, дружок? — зло спросил Финч. — Кажется, ты пропил последние остатки рассудка. Говори, что это за чертов паб и чем ты там занимаешься?

— Ха! Думаешь, подкинешь мне пару монет, и я выложу тебе все свои секреты как на духу? Вот еще! Зови своих фараонов, и мы посмотрим, что ты тогда узнаешь!

Эдвард молча допил свой эль и поднялся из-за барной стойки.

— Сейчас я уйду, и ты не получишь от меня ни пенни, — с каменным выражением лица сказал детектив. — Можешь кричать мне вслед, пока не сорвешь связки, можешь кидаться на меня с кулаками или вновь попытать счастье со своим перочинным ножиком, но только учти, что уже сегодня ты и все, кто решит оказать тебе содействие, окажетесь за решеткой. Я ясно выражаюсь?

Марвин Джонс поежился и огляделся по сторонам. В баре этой захудалой гостиницы, помимо детектива и его самого, сидели еще трое человек, один из которых мирно дремал за своим столиком. Навряд ли кто-то из этих мужчин бросился бы вырывать мерзкого пьянчужку из цепких рук высокого и сильного молодого человека, уж очень похожего на служителя порядка.

Решив, что игра не стоит свеч, Марвин сдался и наконец ответил на вопрос детектива:

— «Веселый Джек» — простая пивнушка. Но вход туда строго по приглашениям. И не спрашивай меня больше о том, чем я там занимаюсь. Всем, чем захочу! Вот так! А если уж тебе так интересно, можешь сам сходить и поглядеть. Только потом не зови свою мамочку или фараона. Когда ребята увидят твою лоснящуюся от паршивого благородства рожу…, — Марвин звучно сплюнул на пол. — От тебя за милю несет праведностью, прямо как от монашки… Ха-ха! — Тип в «красном» покатился со смеху, но резкая боль в раненной ладони заставила его заткнуться.

— Ты хочешь знать о Нэнси? — продолжил он чуть тише. — Ну так слушай! Моя кузина там никогда не бывала! Женщинам там делать нечего! Я сказал ей, что буду выпивать в «Веселом Джеке» с друзьями. И что она должна явиться на пирс до наступления сумерек. Вот и все! Вот тебе вся правда, дружок!

— Но ты так и не встретился с ней, я прав? — догадался Эдвард.

— Ага!

Джонс откинулся на спинку стула и внимательно осмотрел рану на руке. Он взял пустую бутылку и попытался вытрясти из нее хотя бы пару капель алкоголя себе на ладонь.

— Черт бы тебя побрал, парень! — выругался Марвин. — Из-за тебя у меня шрам останется!

— Что случилось с Нэнси? — настойчиво продолжал Эдвард. — Почему она не пришла на встречу?

— А кто же ее знает?! — фыркнул Марвин. — Бабы, они такие: говорят одно, а делают другое. Ты что, баб не знаешь? Наверняка и подходить к ним боишься! Слишком воспитанный! Тьфу! — он смачно сплюнул на пол, выражая свое презрение.

Детектив с трудом сдерживал гнев. Он с силой схватился за край стола, отчего суставы пальцев пронзила резкая боль. Ему так сильно хотелось врезать этому ублюдку по роже! Но допрос нужно было закончить, во что бы то не стало.

— И ты не попытался разыскать кузину? — сквозь зубы процедил Эд. — Неужто разжился деньгами в другом месте?

— Не пытался и не буду! — прорычал Марвин. — Я прождал битый час на чертовой пристани, но она так и не явилась. Через пару дней я снова отправился в ту контору, думал, Нэнси меня обманула, оставила все себе. Мне позарез нужны были деньги, и я был очень на нее зол. Но, как оказалось, Нэнси там не появлялась уже несколько дней.

— Хочешь сказать, на том ты и успокоился? — не поверил Финч. — Ты не пошел к Нэнси домой, не стал расспрашивать о ней ее знакомых?

— Нет у нее никаких знакомых, кроме тех, кого она за нос водит! — выпалил Марвин. — Сегодня один, завтра другой. Понятия не имею, чем живет Нэнс изо дня в день. Мы видимся редко. Я знаю, что иногда она снимает комнаты в общежитиях, но где именно — ума не приложу. Словом, я не стал ломать себе голову — решил, что она меня кинула, и дело с концом.

Сказав это, Марвин подозвал к себе официанта и попросил бутылку дешевого рома. Пьяный, осунувшийся, в своем перепачканном нелепом пиджаке, он выглядел попросту жалким.

— Ты, дружок, пойми одно, — с трудом пролепетал Джонс. — Если Нэнси не хочет, чтобы ее нашли, значит, даже самой искусной ищейке в мире ее не отыскать. Девчонка мастерски заметает следы.

— У тебя есть соображения на счет того, куда Нэнси могла уехать?

— Черт ее знает! — огрызнулся Марвин. — Нэнси — взбалмошная девчонка. Всегда была такой, сколько ее помню. Сама себе на уме, все время что-то придумывает и планирует — не сидится ей на месте, и все тут. Кто может сказать, что в нее вдруг вселилось? Мне всегда казалось, что она что-то недоговаривает, держит в уме какой-то козырь. Видимо, деньжата приплыли хорошие, и она рванула куда-нибудь подальше, к морю. Или вообще за границу. Может, боялась, что на сей раз ее загребут?

— Думаешь, в этот раз она провернула нечто серьезное?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Марвин. — Взгляд у Нэнс в тот вечер был какой-то странный. Хитрый, что ли… Будто она к чему-то готовилась. Понимаешь, о чем я?

— Есть в ее жизни кто-то близкий, с кем она могла уехать? — продолжал допытываться детектив.

— Да хоть с самим чертом! — прыснул со смеху Марвин. — Ты тут торчишь, вопросы свои задаешь, а Нэнси, поди, уже давно смылась в Шотландию или Ирландию. А может даже в Америку! И сидит теперь где-нибудь в номере дорогущего отеля да потягивает винцо вприкуску с устрицами. Она такая — любит красиво пожить!

Допрашивать Джонса дальше показалось Эдварду пустой затеей. Теперь он знал «типа в красном пиджаке» в лицо; знал, как его зовут и где его искать. Даже если этот проходимец надумает смыться, никогда не поздно обратиться в полицию и выслать на него ориентировку во все полицейские участки Великобритании.

Детектив молча надел шляпу, бросил Джонсу несколько банкнот, полученных им у нотариуса и, не прощаясь, направился к выходу.

— Знаешь, дружок! — крикнул ему вдогонку Джонс. — Ты все-таки не такой тупой увалень, как все эти фараоны. Надо отдать тебе должное. Припугнул ты меня знатно.

Марвин с трудом поднялся со стула и, шатаясь, заковылял прямиком к Эдварду.

— Сегодня твой счастливый день, дружок. Ага! — Он сделал большой глоток рома прямо из бутылки. — Знаешь, я уважаю твою настойчивость. Тебе ведь платят за работу, да? А-а… Вот это правильно! Отрабатывай свои деньги. И чтобы тебе задачку облегчить или, может, наоборот… — Марвин вновь глотнул рома и звучно отрыгнул. — Я тебе поведаю вот что… Ты ведь на все пойдешь ради правды, да? Точно, ты такой! Борец за справедливость! Вот ты кто…

— Не тяни резину, — прикрикнул на него Эд. К его горлу подступала тошнота от омерзительного запаха, исходящего от этого прожженного пьяницы.

— Я тут вспомнил одну интересную детальку, — с выражением протянул Марвин. — Кажется, как-то раз Нэнси упомянула местечко, под названием Роуз Гарденз или… Роуз Хилл… Нет! Роуз Мэнор! Вроде бы так. Она болтала без умолку, а я, как всегда, пропустил все мимо ушей. Так-то, дружок. Беги скорей проверять — может, Нэнси теперь живет там.

Марвин Джонс, несомненно, был отпетым вруном и мошенником, и вполне мог попросту придумать добрую половину своего рассказа. И все же история жизни его кузины практически идеально вписывалась в теорию детектива: молодая привлекательная девушка, искусная аферистка, обманывает нотариуса и под прикрытием работы секретаршей проделывает свои «черные делишки». Вот только какие? И почему она так внезапно исчезает, не оставив записки даже своему кузену, по сути единственному родному человеку в ее жизни.

Джонс, разумеется, еще тот подонок… Но Эдвард все же отчего-то сомневался, что такой трусливый и мелочный человек, как Джонс, способен на продуманное и хладнокровное убийство. Он вполне мог встретиться с Мэри во вторник вечером у причала, забрать причитающуюся ему сумму, а затем утопить девушку, тем самым лишив себя постоянного притока денег. К чему рубить сук, на котором сидишь? Никакой логики в таком поступке не было. Как и в том, что Нэнси Блэк выбрала своей целью беднягу Гудмана — стареющего, не слишком симпатичного мужчину, к тому же без лишнего гроша в кармане. Именно этот факт волновал Эдварда больше всего. И, кроме мистера Гудмана, пролить свет на эту загадку было некому.

Закончив перебирать бумаги, Эндрю Гудман, увы, не нашел нужного ему документа. Он разочарованно вздохнул и, бормоча себе под нос что-то невнятное, плюхнулся в кресло, совсем обессилев от тщетных поисков.

— Что ж, мистер Финч… Теперь я готов вас выслушать, — с натянутой улыбкой обратился нотариус к детективу. — Еще раз прошу прощения за то, что заставил вас так долго ждать. Видите ли, сложилась довольно щекотливая ситуация… Мне необходимо как можно скорее найти одно завещание. На меня возложили большую ответственность, а я подвел своих клиентов!

Мистер Гудман с выражением крайней досады воздел руки к небу, словно его могли услышать там наверху и, возможно, как-нибудь ему помочь.

— Помощь Мэри мне бы сейчас так пригодилась!

— Да-а…, — задумчиво протянул Эдвард. — Как раз об этом…

Детектив старался как можно осторожней подбирать слова. Он вкратце изложил нотариусу факты, которые ему удалось выяснить в ходе расследования, опустив некоторые неприятные подробности в этой истории. Эдвард обрисовал мистеру Гудману истинный портрет Мэри Блэквуд, рассказав о том, чем она занималась и кем была на самом деле. Финч также упомянул о ее признании своему кузену в том, что она считала себя вполне счастливой в последний месяц работы в конторе и была уверена, что наконец-таки может ненадолго осесть и пожить обычной жизнью. Именно этот приятный факт, а не рассказ о криминальном прошлом Мэри Блэквуд, произвел на нотариуса неизгладимое впечатление.

Все сказанное Эдвардом ранее перестало иметь для него какое-либо значение. В его мозгу сложилась четкая картина: «Мэри была довольна своей жизнью, работая в его конторе. Девушка буквально переродилась, а потом вдруг ни с того, ни с сего исчезла. Должно быть, кто-то вероломно вырвал Мэри из рук Эндрю Гудмана! Возможно, бывший поклонник или человек, давно желавший ей зла».

Мистер Гудман и слышать ничего не желал о Марвине и о том, что Мэри Блэквуд была вовсе не Мэри, а Нэнси Блэк, и что вообще человек она никудышный, как ни крути. Все, чего он хотел и о чем умолял Эдварда, так это во что бы то ни стало отыскать девушку, и сделать это было необходимо как можно скорее.

— Я приложу все свои усилия, чтобы найти мисс Блэквуд, — пообещал детектив. — Но хочу вас предупредить, мистер Гудман, что шансов на успех очень мало. У меня есть всего одна зацепка, и я сейчас же собираюсь ее проверить. Но мне не хотелось бы обнадеживать вас понапрасну.

— Я верю в вас, мой дорогой друг! — расчувствовался нотариус. — Вы проделали такую огромную работу за столь короткий промежуток времени! А главное, вы дали мне надежду! Еще не все потеряно, не так ли? Прошу вас, не отказывайте мне, мистер Финч!

Эдвард постарался принять очень серьезный вид: настала пора проверить, как сильно мистер Гудман жаждет вновь увидеться со своей незаменимой секретаршей. Финч, конечно, понимал, что обсуждение финансового вопроса заставит нотариуса изрядно понервничать. Любовь, как правило, обходится людям очень недешево…

— Как я уже говорил ранее, — деловым тоном начал Эдвард, — занимаясь этим расследованием, пару раз я буквально находился на волосок от гибели. Эти обстоятельства значительно повышают ставки, если вы понимаете, о чем я… — Он недвусмысленно кивнул мистеру Гудману. — Возросшие риски, а также непредвиденные расходы в виде взяток подозрительным личностям вынуждают меня просить вас увеличить сумму моего вознаграждения. В противном случае, я не вижу возможности продолжить работу.

— Я покрою все ваши расходы, мистер Финч! — уверил детектива Эндрю. — Я заплачу вам столько, сколько вы скажете! Только прошу вас — найдите Мэри! Я не останусь в долгу!

— Ну что ж…, — словно все еще раздумывая, протянул Эд. — Тогда все в полном порядке. Думаю, еще один чек на ту же сумму вполне сгодится.

Взяв расчет за проделанную работу, к которому Гудман добавил очередной аванс, а также небольшой «запас» на мелкие расходы, Эдвард покинул контору нотариуса, вполне довольный собой.

Настроение у него было на удивление приподнятое. Финч наконец сделал небольшой, но уверенный шажок в своем первом серьезном расследовании. И все же впереди его ожидало еще немало трудностей.

Искать встречи с Марвином Джонсом более не имело смысла. К тому же Эдварду вовсе не хотелось вновь шататься по грязным портовым улочкам: запах перегара, гниющего мусора и рыбьих потрохов будто въелся в одежду, а из головы никак не шла проклятая черная дверь. Несмотря на неугасаемое любопытство, Эд прекрасно понимал, что ни за что на свете не отправился бы проверять этот паб, даже в сопровождении парочки полицейских.

Сейчас перед детективом стояла иная задача — более сложная и требующая от него совсем других навыков. Эдвард не имел опыта в общении с богатыми господами из высших слоев лондонского общества. Да, ему случалось помогать престарелым дамам, потерявшим своих обожаемых питомцев во время прогулки, но на этом его опыт исчерпывался. Роуз Мэнор — поместье, которое упоминала в разговоре с Марвином его кузина Нэнси, принадлежало неким Далтонам, как Эдвард уже успел выяснить чуть раньше. Именно туда и стоило отправиться первым делом.

Детектив был уже в паре кварталов от конторы нотариуса, как вдруг в его голове созрело неожиданное предположение. Он сорвался с места и почти бегом пустился обратно. Эдвард ворвался в кабинет Эндрю без стука, словно вихрь, и чуть не сбил опешившего нотариуса с ног.

— Мистер Гудман, — запыхавшись, пробормотал Эд, — простите, что я вот так бесцеремонно сюда… влетел. Не могли бы вы сказать мне, чем ценно то завещание, что вы так некстати потеряли? Я понимаю, любое завещание — это важный документ, — поспешно добавил Эдвард. — Но здесь дело особенное, я прав?

— Мой самый ценный клиент, к моему величайшему сожалению, недавно скончался, — с неподдельной грустью объяснил Эндрю. — Случилось это… Как бы мне лучше выразиться… При не вполне обычных обстоятельствах. Разумеется, этим вопросом занимаются соответствующие органы. Как раз от них я и получил запрос на обнародование завещания. В любой другом случае это случилось бы после похорон усопшего. Но, так как ситуация довольно непростая, я обязан выполнить предписание и отправить его для проверки на подлинность. ­– Гудман повесил голову и тяжело вздохнул. — Ума не приложу, куда оно запропастилось! Чертова бумажка! — сердито воскликнул нотариус. — Их тут сотни, сотни! — Эндрю оглядел свой кабинет взглядом полным отчаяния. — Мне кажется, я просто сойду с ума, если не найду помощника. Если не найду Мэри… — Он присел на край рабочего стола и прикрыл лицо ладонями. — Но самое ужасное случится, если я все-таки не найду это проклятое завещание! Для меня все может закончиться очень скверно.

— Мистер Гудман, скажите, вы только сейчас обнаружили его пропажу, или это произошло раньше? — уточнил Эдвард.

— Признаюсь вам честно, мистер Финч… Я знал о его пропаже с прошлой среды. Именно тогда мой клиент, упокой Господь его душу, уведомил меня о том, что собирается приехать в контору и переписать свое завещание. Он должен был заехать сюда на следующий же день рано утром. Но, как вы сами уже догадались, он не явился.

Разумеется, я решил подготовиться к его приезду. Я открыл сейф, чтобы достать завещание — все самые важные документы я храню именно там. Но, к моему ужасу, в сейфе его не оказалось! Только представьте себе мое отчаяние! Когда я понял, как дорого мне обойдется моя беспечность, я, не раздумывая, перевернул все вверх дном: и в кабинете, и в приемной. Результат вы можете наблюдать воочию. Но все без толку!

После того, как я узнал о случившемся несчастье, я было подумал, что еще сумею отыскать документ — у меня будет немного времени до похорон, и я обязательно найду завещание. Но тут в дело вмешалась полиция… Боюсь, теперь мне не удастся выкрутиться из этой передряги.

— Я полагал, что второй экземпляр завещания должна быть на руках у его составителя, — заметил Финч.

— В том-то и вся беда — второй экземпляр тоже пропал! — всплеснул руками нотариус. — Его искали по всему дому, но тщетно! Ох, все это просто какой-то кошмарный сон! — с горечью воскликнул Эндрю. — Сначала исчезла Мэри, теперь завещание Чарльза Далтона! За что мне это? За что?

У нотариуса совсем сдали нервы, и он, не удержавшись на ногах, с размаху упал в свое кресло, да так, что деревянные ножки опасно скрипнули.

— Вашего клиента звали Чарльз Далтон? — не веря своим ушам, переспросил Эдвард. — Тот самый Чарльз Далтон, который владеет поместьем Роуз Мэнор?

— Да, тот самый, — подтвердил мистер Гудман. — Ох, я же не должен был никому рассказывать! Ведь это часть следственной тайны! Меня же предупреждали! — Эндрю совсем сник. — Теперь у меня будут большие неприятности, мистер Финч! Будто бы их и без того было мало…

— Не стоит так сокрушаться, мистер Гудман — успокоил его детектив. — Я никому не выдам наш маленький секрет. Можете быть в этом уверены. Тем более, что эта информация является для меня очень ценной и, весьма вероятно, поможет мне в моих поисках. Не исключаю, что я уже очень скоро смогу рассказать вам, куда пропала Мэри Блэквуд.

Глава 6

То, что Эдвард узнал от незадачливого нотариуса, дало ему пищу для размышлений. Внезапное исчезновение Мэри Блэквуд, трагическая гибель Чарльза Далтона, владельца поместья Роуз Мэнор, а также последующая пропажа его завещания определенно не являлись случайностями — в этом детектив не сомневался. Вот только как именно эти события могли быть связаны, ему еще предстояло выяснить. Дело обрастало новыми подробностями, которые требовали уточнений, причем немедленных, так сказать, по «горячим следам».

Информация о смерти мистера Далтона тщательно скрывалась представителями полиции. Эдварду пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить своего приятеля Сэма Ридли, работника Скотленд-Ярда, поделиться с ним секретными сведениями. Сэм очень долго сопротивлялся, аргументируя свой отказ тем, что дело о гибели Чарльза Далтона крайне непростое и вполне может наделать в прессе много ненужной шумихи.

— Ты же понимаешь, Эд, это конфиденциальная информация, — объяснил Эдварду Сэм, когда тот навестил друга сразу же после встречи с нотариусом. — Я не могу вот так просто взять и выложить тебе все, что знаю. Я действительно хотел бы помочь! Но, если кто-то вдруг прознает, что именно я рассказал тебе подробности этого расследования, меня могут уволить. И в этом случае я еще легко отделаюсь. Утечка данных из нашего департамента — дело нешуточное.

— Да брось, Сэм! Мне-то ты можешь верить! — уговаривал друга Эдвард. — Я хотя бы раз в жизни проговорился? Нет, ни разу! Я буду нем как рыба, клянусь! То, что я узнаю от тебя, останется строго между нами. Все, о чем я прошу, это любые, пусть даже самые незначительные подробности в деле Далтона, которые смогут помочь мне понять ситуацию в целом. Ну же, Сэмми! — Эдвард похлопал приятеля по плечу. — Расскажи мне все, что удалось выяснить твоим ребятам: какие улики на месте преступления они обнаружили? Что дали им показания свидетелей? И вообще, складывается ли картина преступления воедино, или в деле есть нечто подозрительное, что наводит их на мысль, скажем, о заговоре или чем-то большем, чем просто убийство из ненависти?

Видя, что друг колеблется, Эдвард продолжил настаивать:

— Сэм Ридли, не заставляй меня и дальше тебя упрашивать! Это становится просто смешно, ей богу! С меня причитается.

Сэм еще какое-то время обдумывал, стоит ли поддаваться на уговоры приятеля. Он знал Эдварда достаточно долго и достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в его порядочности. Эдвард ни разу в жизни не выдал Сэма, что бы тот не сделал или не выболтал ему по неосторожности.

— Хорошо, Эдди. Твоя взяла, — наконец согласился Сэм. — Я расскажу тебе только то, что слышал от одного из ребят, побывавшем на месте преступления. Но только учти, что в этом деле могут быть иные подробности, которые посчитали нужным скрыть от простых полицейских. Там что-то нечисто, вот что я тебе скажу. Сдается мне, инспектор провозится с Далтонами не одну неделю…

— Выкладывай все, в чем сколько-нибудь уверен, Сэмми.

— Хорошо… Итак, во-первых, тебе надо знать, что Чарльз Далтон, вероятно, был весьма «важной птицей» при жизни, и потому вся информация, касающаяся его самого и его семьи, строго охраняется от любопытных ушей. Так что не пытайся расспрашивать других ребят из отдела — впустую потратишь время.

— Он что, был каким-нибудь политиком или влиятельным общественным деятелем? — уточнил Эд. — Неужели в этом деле замешано правительство?

— Насколько я знаю, нет. Этот тип был очень богат и, видимо, имел связи в среде представителей власти. Скотленд-Ярд, конечно же, не исключение. В день, когда нам стало известно о его гибели, все вдруг очень сильно засуетились. Наш шеф лично позаботился о том, чтобы на место преступления выехали его лучшие следователи. Он назначил главным инспектора Харриса. Я повидал разных следователей, но этот просто настоящий «бульдог», скажу я тебе. Если вцепится в дело, то его уже не оторвать.

— Сэмми, расскажи наконец, что им удалось обнаружить на месте убийства?

— В общем, так… Чарльз Далтон был убит в саду своего поместья около шести вечера в среду, седьмого сентября. На месте преступления, к большому разочарованию Харриса, не оказалось весомых улик — по крайней мере, орудия убийства найти так и не удалось. Причина смерти — кровопотеря от удара по голове, нанесенного предположительно с помощью тяжелого тупого предмета, может быть, камня или чего-то похожего по весу и форме. Удар был очень сильным: били с размаху или, возможно, в состоянии аффекта. Мужчина или женщина — тут вопрос остается открытым. Мистер Далтон умер довольно быстро от обильной кровопотери из рассеченной раны на затылке. Старик не смог позвать на помощь, а значит, убийца подошел к жертве со спины, оставшись незамеченным.

— Как обстоят дела с допросом свидетелей? Кто-то из жильцов дома успел увидеть убийцу или, быть может, они кого-то подозревают?

— Как я понял, инспектор довольно долго опрашивал родственников мистера Далтона. Многие из них, в особенности дамы, пришли в настоящий шок от случившегося и, понятное дело, не смогли рассказать полиции ничего внятного или полезного. Судя по их словам, в доме в тот вечер не было посторонних, что, в свою очередь, намекает на…

— На то, что это вполне мог сделать кто-то из его родных, — подытожил Эдвард.

— Такую версию нельзя исключить. И все же они, так или иначе, подтвердили алиби друг друга. Что, опять же, на мой взгляд, кажется довольно подозрительным.

— Думаешь, они в сговоре?

— Знаешь, Эдди, я уже ничему не удивлюсь. Я всякое повидал за время службы в отделе расследований… В общем, свидетелей убийства в конце концов так и не нашлось. Возле тела обнаружили садовые инструменты со следами крови мистера Далтона. Но ни один из них не подходил на роль орудия преступления. Видимо, от удара кровь брызнула в стороны и попала на то, что старик держал поблизости — в этот момент он копался в земле рядом с кустом роз. Специалисты собрали и проверили отпечатки пальцев на всем, что находилось в саду и было достаточно тяжелым, чтобы нанести подобную рану. Желаемых результатов это, увы, не дало, так же, как и обыск спален остальных жильцов Роуз Мэнор.

Вот тут-то следствие и зашло в тупик. Члены семьи мистера Далтона, как и его слуги, твердо убеждены в том, что его убил посторонний человек, некто, тайно пробравшийся на территорию поместья, а затем, сделав свое грязное дело, скрывшийся так же незаметно, как и появился. Из их показаний можно сделать вывод, что Чарльз Далтон был любим своими родными и уважаем прислугой. Ни у одного из них не было повода убивать этого джентльмена, да еще и с такой жестокостью.

— Все это дурно пахнет, — сделал вывод детектив. — Ни улик, ни свидетелей, а главное, ни у кого из его родных, единственных людей, оказавшихся в самой непосредственной близости от места преступления, нет мотива для убийства. Не слишком ли ладно?

— Может и так, — согласился Сэм. — Вот только не думаю, что ты, Эдди, сумел бы выведать у них что-то новенькое. Они и с инспектором не слишком торопились делиться подробностями своей жизни. Эти люди довольно скрытны и навряд ли пустят в свой дом частного детектива. В особенности, если за кем-то из них имеется грешок. Думаю, будет лучше еще раз допросить этого бестолкового нотариуса. Если ты прижмешь его, как следует, я уверен, он выболтает тебе нечто важное. По правде говоря, история с пропавшим завещанием мне ой-как не нравится… Все, что ты успел выяснить у того «типа в красном», указывает на то, что Гудман явно пригрел на своей груди змею. Эту… Как ее там…

— Мэри Блэквуд, — напомнил ему Эдвард.

— Да, ее самую, — согласился Сэм. ­– Мне кажется, тебе следует сдать Гудмана полиции. Дело примет дурной оборот, если в эту историю вмешается посторонний, обладающий нужными нам сведениями и при этом скрывающий их от следствия. То есть ты, дружище! ­– Ридли ободряюще потрепал Финча по плечу. — Эдди, не хуже меня знаешь, в какое бешенство придет наш начальник, если кому-то удастся распутать это дело прежде него самого. Да и я теперь, получается, твой сообщник и утаиваю важную информацию. Не к добру это все, вот увидишь!

— Эй-эй, попридержи коней, Сэмми! Не стоит так торопиться с выводами! Мы все еще не знаем, связана ли секретарша нотариуса с пропавшим завещанием Далтона и его убийством. Пока это всего лишь мои догадки. Если я сейчас же обращусь в Скотленд-Ярд и отдам им все свои наработки, они либо высмеют меня и оставят все, как есть, но тогда я уже вряд ли смогу вернуться к этому делу. Или они возьмут все, что я сумел накопать, и набросятся на Гудмана и на всех, кто знал мистера Далтона, и попросту их запугают. Как, впрочем, и всегда, они пойдут напролом, сметая всех и вся на своем пути. Без обид, но работать аккуратно вы не умете.

— Ох, Эдди! Признайся, ты просто хочешь оказаться первым. Ты не можешь уступить это дело нам, потому что считаешь себя лучше остальных.

— Ну, уж получше некоторых из твоих коллег, — со смехом ответил Эдвард. — Ты не бойся, Сэмми. Я буду вести себя предельно осторожно, чтобы рыбка не сорвалась с крючка. А ты пока не торопись идти к шефу и закладывать меня и Гудмана. Все еще может обернуться совсем по-другому…

Попрощавшись с Сэмом Ридли, Эдвард отправился прямиком к себе домой, чтобы сегодня лечь пораньше — ему было просто необходимо хорошенько отдохнуть и набраться сил, прежде чем ехать в Роуз Мэнор завтра утром. На этот раз перед ним стояла непростая задача, и оттого азарт разгорался в нем все сильнее. Пришла пора заняться частным сыском по-настоящему!

Глава 7

Оливия Далтон неторопливым шагом гуляла по великолепному саду поместья Роуз Мэнор, который больше ста лет назад разбил вокруг своего дома ее прапрадед — Роберт Далтон. Границу поместья обрамляла пышная живая изгородь, а от ворот к главному входу вела аллея величественных дубов. У самого дома начинался обширный цветник — результат десятков лет тщательной селекции и упорного труда лучших садовников графства. В саду Далтонов цвели удивительной красоты гортензии, камелии, яркие ирисы, дикий виноград оплетал ограду и стены дома. В центре сада, прямо под окнами своего кабинета, Роберт Далтон приказал высадить несколько редких сортов роз, которые продолжали цвести круглый год. Впоследствии эти розы стали главной гордостью семьи.

Стоит отметить, что день нынче выдался на удивление теплым. Такая чудесная безветренная погода, как сегодня, была редкостью для второй половины сентября. За все утро не выпало ни капли дождя, а небо оставалось безоблачным до самого обеда.

Оливия всеми силами старалась сосредоточиться на прогулке, и потому с особой внимательностью изучала окружающую ее природу. Некоторые деревья уже сменили летнюю окраску на осеннюю — рыжую и пурпурно-красную, другие — вечнозеленые, по-прежнему хвастливо выставляли на показ свои ветви, покрытые сочной зеленью листвы.

Кусты роз в их саду росли повсюду и сейчас все еще пышно цвели и благоухали, напоминая всем вокруг о своем особом статусе в этом доме. Газоны, прежде бережно постриженные, теперь порядком заросли по причине отсутствия заботливой руки садовника. Пешеходная дорожка, вымощенная серым камнем, ведущая от главного входа через весь сад, сейчас выглядела довольно неряшливо — вот уже почти неделю ее не подметали, и потому она вся была усыпана опавшей листвой и мелкими лепестками чайных роз, которые так любил Чарльз Далтон. При мысли о нем на глазах Оливии вновь выступили слезы. «Всего неделя прошла с того момента, как его не стало, — с горечью подумала девушка, — а кажется, будто целая вечность!»

После случившейся трагедии поместье Роуз Мэнор словно осиротело и утратило свой стержень, свою сущность. Члены семьи Далтон, каждый из которых по-своему переживал горе, старались избегать друг друга. Им вдруг стало нелегко подолгу находиться в одной комнате: любые разговоры, так или иначе, приводили к обсуждениям их нелегкого положения. Потеря кормильца подкосила семейный бизнес и внесла раздор в их узкий семейный круг. Все они были потрясены и напуганы не только убийством мистера Далтона, но и тем, что последовало за ним: тщательный обыск поместья, долгий и мучительный допрос инспектором, бесконечные и многозначительные намеки с его стороны, а также арест их садовника Джонсона. И, хотя беднягу впоследствии отпустили, сняв с него все подозрения, допрос в полиции негативно сказался как на физическом здоровье пожилого мужчины, так и на его психическом состоянии. Сославшись на болезнь, он в тот же день попросил расчет и больше не появлялся в Роуз Мэнор. Теперь прекрасный сад Далтонов прибывал в унынии и беспорядке, зеркально отражая внутреннее состояние жильцов поместья.

Внимание Оливии привлек высокий раскидистый клен, под которым золотисто-красным ковром рассыпалась его резная листва. Девушка подошла ближе, взяла в руки охапку кленовых листьев и вдохнула их пряный запах. Ах, как бы ей хотелось хоть на минуту забыть о случившемся! Представить, что Чарльз просто уехал по делам и уже очень скоро вернется…

Тоска и тревога, снедавшие сердце Оливии, отныне стали ее постоянными спутниками. Девушка не только тяжело переживала смерть родного деда, но и невероятно беспокоилась о том, как это событие может сказаться на их семье. Больше всего ее тревожила тетушка Кэтрин, родная сестра ее матери — всегда жизнерадостная и внимательная к другим, после гибели мистера Далтона она стала не похожа на себя саму. «Бедняжка Кэтрин, — с грустью думала Оливия о своей тетушке, — бродит по дому, словно приведение, и с того самого вечера едва ли с кем-то разговаривала. Может быть, у нее помутился рассудок? Говорят, такое иногда случается с пожилыми дамами… Боже, лишь бы она помнила о том, что сейчас я и Гарри нуждаемся в ней, как никогда прежде! Неужели я одна это понимаю?»

Оливия уже не первый день задавалась этим вопросом. После смерти Чарльза ее родственники будто замкнулись в себе — каждый предпочел справляться с болью поодиночке. Но только не Оливия: девушке было просто необходимо живое общение, человеческое тепло и сострадание, чтобы пережить потерю деда. Она чувствовала, что вот-вот поддастся отчаянию и так же, как и все остальные, закроется от мира и станет оплакивать Чарльза до тех пор, пока сердце ее совсем не онемеет. Единственным, что сдерживало Оливию от окончательного и бесповоротного погружения в омут тоски и уныния, была надежда на то, что в ее жизни все-таки появится человек, который сможет разделить с ней боль утраты или, по крайней мере, тот, кто не останется безразличным к ее страданиям.

Оливия Далтон с раннего детства была открытой и общительной девочкой: она обладала живым и непосредственным характером, любила шумные и веселые компании и легко заводила новых друзей. Но, несмотря на это, отношения между ней и некоторыми ее родственниками не всегда складывались просто и однозначно.

Редкие беседы с дядей Гарри бывали оживленными и интересными, хотя частенько перерастали в споры и дискуссии. Он, конечно, больше поучал Оливию, чем по-настоящему спорил с ней, и это возмущало ее и уязвляло ее девичье самолюбие. В свои неполные девятнадцать лет она считала себя более сведущей во многих академических вопросах, и особенно в вопросах искусства. Именно этот предмет чаще всего становился причиной их с Гарри разногласий.

Со своим отцом, Мэтью Далтоном, Оливия никогда не была особенно близка, и их нечастые разговоры больше походили на обмен простыми любезностями: «Хорошо ли тебе сегодня спалось?», «Как твои успехи в учебе?» и тому подобные банальные фразы. Лишь иногда, хорошенько выпив, отец мог по-настоящему с ней разоткровенничаться. Тогда он подолгу рассказывал дочери истории о ее покойной матери Беатрис, о том, какой она была красивой, умной и элегантной женщиной; о том, как они познакомились и как счастливы были вместе. Лишь в эти редкие моменты Оливии удавалось прикоснуться к образу матери, которую она сама, увы, не успела запомнить.

Из всей своей семьи у Оливии сложились очень близкие и теплые отношения лишь с ее дедом. Несмотря на огромную разницу в возрасте, они всегда понимали друг друга с полуслова. Чарльз сумел привить внучке любовь к искусству и живописи, к чему напрасно пытался привлечь своего старшего сына Мэтью. Мистер Далтон вложил немало времени и денег в образование Оливии, и потому возлагал на нее огромные надежды, будучи уверенным в том, что именно она продолжит его дело. Вопреки мелким разногласиям, какие порой случаются у молодежи с их старшими родственниками, Чарльз Далтон лучше всех понимал Оливию. Он старался не обращать внимания на ее вечно меняющееся настроение и незначительные капризы.

«Чарльз был не только моим дедом, но и моим лучшим другом, — с грустью вспоминала о нем Оливия. — Он был единственным человеком, воспринимавшим меня всерьез. А теперь… Теперь я осталась совершенно одна в этом огромном доме. Все разбежались по своим углам, и никому нет до меня никакого дела! Лишь милый Ричард обо мне не забывает… Но совсем скоро и он вылетит из гнезда: закончит учебу и укатит куда-нибудь далеко-далеко! Например, в Америку, о которой он уже прожужжал мне все уши. И что же я тогда буду делать?»