Бесплатный фрагмент - Солнце для свечи

1 Свет в окне

Поздним вечером девушка возвращалась домой. Пегая лошадь шагала неспешно по лесной чаще, и у наездницы, несмотря на сильное желание свалиться в кровать, не было никакого желания её подгонять.

Медленная прогулка помогала заземлиться.

После тяжёлого дня именно тишина и размеренность возвращали спокойное дыхание.

В темноте любой звук кажется громче. Лёгкая поступь копыт не мешала слышать ночной лес. Уханье сов, стрёкот сверчков, далёкий плеск ручья — удивительная лесная симфония убаюкивала и, странным образом, лечила.

Девушка вдыхала холодный, влажный воздух и наслаждалась кромешной темнотой.

Плохая видимость не пугала, ведь дорога до дома была выучена наизусть.

Меллори закрыла глаза и отпустила поводья. Выпрямилась, вдохнула поглубже и впервые за день позволила себе по-настоящему расслабиться.

Она улыбнулась своим мыслям. Зная, что совсем скоро деревья расступятся, Меллори предвкушала, как Звёздочка вывезет её к озёрной поляне. Ещё с утра было заметно, что вода высока, а значит ночное зрелище обещало быть воистину волшебным.

Звёзды отразятся в глади так ярко, что захватит дух. В этом будет что-то мистическое — будто небо спустилось вниз, и теперь любой случайный странник может погулять прямо среди звёзд.

Словно в другом мире. Не настоящем. Не реальном.

Но иллюзия разрушится слишком быстро. Дальше тропинка пройдёт вдоль скал, сделает поворот, и за пушистыми деревьями покажется дом.

Её единственный дом.

Тёмный, холодный, чужой.

Меллори жила там уже много лет, но последнее время всё чаще не хотела возвращаться.

Ей иногда хотелось безрассудства — просто, в один прекрасный день взять и повернуть в другую сторону.

И больше не вернуться.

Но каждый раз, словно привязанная, она снова шла по той же тропинке.

Наверное поэтому детские представления о другом мире так манили её.

В глубине души она мечтала о том, чтобы случайно в него провалиться. Мол, это не она сбежала, а так вышло. Она, честно, старалась жить как правильно, но увы, манящий волшебный мир звёзд утащил её.

Меллори фыркнула своим мыслям. Одно то, что она не меняет путь, а совершенно неподобающе, можно сказать, пакостно, протаптывает один единственный — уже говорит о многом.

А ведь всего три года назад всё было совершенно иначе.

Смерть бабушки сказалась на Меллори гораздо сильнее, чем она думала в начале.

Пропала не только собеседница, наставница и подруга, но вместе с ней из дома ушло тепло и ощущение, что тебя кто-то ждёт.

И может быть, также исчезла и крошечная капля контроля, из-за которой мысли о побеге не стали казаться чем-то не правильным.

А пока они не успели оформиться в полноценный план, Меллори честно старалась поддерживать привычный образ жизни. Она продолжала работать, держать дом в чистоте. И со всей уверенностью могла заявить, что всё в её жизни идёт так, как должно.

Но так было только снаружи. Ведь в душе царили апатия, уныние и безнадёга.

Все действия: будь то сбор трав для приготовления целебных настоек, или лечение новых пациентов, или хотя бы наведение чистоты — уже не приносили былой радости или восторга после своего завершения.

Всё было будто…

по инерции?

Меллори казалось, что она просто повторяет заученные движения, фразы, которые с каждым своим разом будто имеют меньше смысла. Меньше значимости.

Словно барахтаясь в вязком болоте, она тщетно била руками и ногами, пытаясь плыть как раньше, но всё равно чувствовала, что идёт ко дну.

Может, если бы с ней барахтался кто-то ещё, ей было бы чуточку легче?

Меллори не хватало кого-то рядом.

Кого-то, кто бы выслушал рассказ о неожиданном курьёзном случае, произошедшем во время работы. Кого-то, кто хохотал бы с ней до колик в животе таких сильных, что пришлось бы делать целебную настойку, чтобы их успокоить.

А может быть, в обычный скучный день, этот кто-то разделил бы с ней кружку горячего чая и просто был рядом, оказывая поддержку одним своим присутствием.

Она поёжилась от окружающего холода, и тёплая сцена у камина ускользнула из воображения.

Утром, уже выходя из дома, Меллори в последний момент решила взять плащ — как оказалось, верное решение. Даже думать не хотелось, каково было бы сейчас ехать в одной лишь тонкой рубашке и лёгких льняных брючках цвета хвои.

Наверняка одиночество навалилось бы с удвоенной силой.

Погода будто специально добавляла ощущений: ветер пробирал до костей даже сквозь плотную ткань. В отчаянии, Меллори протянула руку к капюшону, зацепилась пальцами за ленточку в волосах и в тот же миг почувствовала как стало ненамного теплее.

Упругие кудри рассыпались по плечам, образуя дополнительный слой под капюшоном.

Воистину насмешка природы.

Каштановые волосы Меллори в летние дни почти всегда были аккуратно собраны, чтобы девушка не закипела от жары. Однако и в холодное время они не приносили никакого удовлетворения.

Звёздочка продолжала идти, не обращая внимания ни на холод глухой чаши, ни на ёрзанье хозяйки в попытках согреться. Лошадь лишь выпускала облачка пара из ноздрей и изредка фыркала.

Меллори укуталась в плащ сильнее, выпрямилась и снова закрыла глаза, сосредоточиваясь на спокойствии.

Сдавленность в висках постепенно отступала. Мысли возвращались в привычный ритм.

Конечно, общения с людьми ей хотелось. Ей нравилось работать и Меллори даже надеялась когда-нибудь встретить «своего» человека.

Если бы не одно крошечное «но».

Звёздочка резко остановилась.

Так не вовремя расслабленная наездница дёрнулась вперёд, но, распахнув глаза, в последний момент ухватилась за переднюю луку седла и чуть не врезалась в стремительно задранную шею.

Вглядываясь в окружающую темноту, Меллори вслепую пыталась нащупать поводья. Она явственно ощущала напряжение любимицы и искала взглядом то, что смогло бы взволновать обычно спокойную лошадь.

Но любые усилия были бесполезны. Сквозь пушистые ветви не пробивался даже свет звёзд.

Хоть щурься, хоть, наоборот, выпучивай глаза — лучше видно не станет.

Но был ещё один способ.

Который она не хотела применять после тяжёлого дня.

Однако, деваться было некуда, поэтому Меллори собрала оставшиеся силы и напряглась, пытаясь различить чужие эмоции.

Абсолютная тишина.

— Шшшш, — очень тихо, на уровне шелеста листвы, прошептала она, погладив Звёздочку по шее.

Если во тьме враг — облегчать ему задачу, привлекая внимание громкой речью, она не собиралась.

Сдержанно, без резких движений, Меллори перехватила поводья и пришпорила лошадь.

Она была наездницей с твёрдой рукой и большим опытом за плечами, поэтому Звёздочка, не взирая на страх, повиновалась.

Не позволяя больше лошади проявить трусливую натуру и чутьё, Меллори уверенно погнала её вдоль скал. Она продолжала вглядываться в ночь, пытаясь уловить малейшие доказательства присутствия чужака, но до самого поворота ничего не почувствовала.

И только когда дом показался на виду, Меллори поняла, что лошадь боялась не зря.

В окнах горел свет.

2 Ночной гость

Сердце Меллори пропустило удар.

За все годы жизни в глуши, случайно к ней не забредал ни один человек. И даже если это вдруг случилось впервые и её нашли, то стал бы враг разжигать камин, чтобы пошёл дым из трубы? Или, может быть, расставил горящие свечи для создания особой атмосферы?

Конечно нет. Значит, в доме мог быть только один человек. И если он ещё не вышел на крыльцо, услышав стук копыт — дела у него плохи.

Меллори пришпорила лошадь.

Тревога… боль… предвкушение…

Старые, знакомые, практически родные эмоции коснулись замёрзших внутренностей и Меллори улыбнулась. Не незнакомец.

Потому что эмоции чужаков ведут себя иначе. Они, словно мерзкие слизняки, прилипают к собственным чувствам и порой даже ощущаются как свои, приводя в замешательство.

Из-за этого Меллори не любила знакомиться.

Но увы, вся жизнь состоит из череды разных встреч, поэтому ей приходилось искать способы справиться, чтобы выживать.

Ведь кроме неприятных ощущений присутствовала и настоящая угроза — особенно, если незнакомцев было много.

В избытке, эмоции имели неприятную особенность бороться за своё место: они давили, душили и менялись каждую секунду, закручивая эмпата в кипящий водоворот.

В памяти Меллори были ещё свежи воспоминания о том дне, когда она попала в палатку раненых, но бодрствующих людей.

От плотности боли и страха, у неё почти сразу потемнело в глазах, зашумело в ушах, а потом и вовсе исчезло ощущение тела.

Полная тьма. Вакуум.

Тогда рядом ещё была бабушка — единственная, кто знал её тайну, и только это спасло.

Теперь же, одна, Меллори стала осторожнее вдвойне.

Остановив лошадь у крыльца, она взяла сумку и без лишних раздумий вошла в дом.

Гость оказался в кресле, непривычно повёрнутом к камину. Меллори бросила быстрый взгляд вокруг — остальная мебель стояла как обычно.

Подходя ближе, она отчётливо представляла широкое, загорелое и улыбчивое лицо, которое озарит радость, едва она покажется в поле зрения, и уже предвкушала эмоцию.

Честер всегда чувствовал слишком ярко. Любая его эмоция была такой удивительно насыщенной, что поначалу это тянуло эмпата, как мотылька на огонёк, но когда пламя становилось ярче…

Скорее всего это было ещё одной причиной, почему общение с братом стало дозированным.

Меллори обошла кресло и замерла:

Укутанный в плед до самого подбородка, бледный брат полулежал, следя за пламенем из-под полуопущенных ресниц.

Болезненно серый и осунувшийся, он поднял уставшие красные глаза на движение:

— Привет, — вымученно улыбнулся Честер.

…Радость… боль… изнеможение…

Слабые эмоции, будто лёгкая дымка, исчезали ещё до того, как коснутся эмпата.

— Привет. — Меллори аккуратно подошла ближе и убрала мокрую чёлку, чтобы легонько коснуться губами лба. — Выглядишь не очень.

— Чувствую себя также, — он попытался усмехнуться.

Меллори с улыбкой кивнула, встречаясь взглядом. Они оба знали, что она знает, что он чувствует.

Девушка открыла сумку.

— Не нужно, Мелл. — Он проследил взглядом за её руками. — Меня уже подлатали.

Девушка нахмурилась, встречаясь взглядом с парнем.

Кто?

— Там, под пледом… — Он поморщился, устраиваясь удобнее, — Одна неприятная рана, её тоже можешь не…

Честер мощно зевнул, а Меллори убрала найденную склянку, размышляя.

— У тебя здесь много… — Не в состоянии договорить, он уронил голову на бок и громогласно захрапел.

Меллори замерла.

Чего у неё много? Лекарств? Снадобий? Трав?

Но чтобы ими воспользоваться, необходимо обладать хоть какими-либо знаниями. И если ей не изменяет память — их у Честера не было.

Она стояла перед креслом, обдумывая следующие действия. Развернуть плед, чтобы проверить перевязку? А стоит ли тревожить понапрасну? А если не напрасно?

Храп постепенно сменился на мирное сопение и Меллори приняла решение. Она отставила сумку и приблизилась к креслу. Сейчас она аккуратно, одним глазком, всего лишь чтобы убедиться…

— С ним всё хорошо, — разрезал тишину мужской голос.

Она подпрыгнула и с огромными глазами повернулась к источнику звука.

Зловещая тёмная фигура облокотилась бедром о дверной косяк, скрестив руки на груди и почти полностью закрыв собой путь к отступлению.

— Не самая лучшая реакция, для того, кто живёт один, — усмехнулся низкий голос.

Сердце девушки стучало как ненормальное, грозясь выскочить из груди.

Краем глаза она уже приметила кочергу, но та, как на зло казалась слишком далеко.

Надо добраться до сумки. Там есть ножи.

— Сюда незнакомцы обычно не заезжают, не на ком было потренироваться. — Девушка выпрямила спину и сглотнула, строя в голове план. — Кто вы?

— Я друг твоего… — Человек сделал неопределённый жест рукой в сторону Честера.

— Брата. — Меллори наклонилась к сумке, поднимая её к груди.

— Неожиданно. — Он сделал шаг на свет, попутно расстёгивая на себе плащ. — Родного?

Едва тёмная ткань оказалась снята — Меллори мысленно застонала. В глаза сразу бросились куча маленьких ножей на груди и два огромных кривых клинка у бёдер.

Даже если она ухитрится достать сейчас свои для сбора трав, то это будет бой, как если бы травоядное решило сразиться с хищником.

Она окинула взглядом незнакомца в поиске слабых мест, но вместо этого опешила от странности его наряда.

Мужчина был полностью закрыт одеждой. Весь, от пяток до макушки замотан в тёмную ткань.

Бегло пробегаясь по его силуэту, Меллори не могла контролировать свои мысли по поводу увиденного и невольно тормозила на особенно интересных местах.

Подтянутый и стройный, мужчина оказался с ярко-выраженным рельефом мышц, которые вдобавок выгодно подчеркнул мелкими ремешками, вьющимися по всему телу.

Мерзавец не мог не знать насколько эффектно выглядит.

Конечно, наверняка он скажет, что это лишь фиксация одежды, не более, но Меллори чувствовала исходящую уверенность от осанки и ухмылочки на тонких губах.

Ведь заметил, как его рассматривают.

Меллори мысленно решила, что он похож на лучника. И будь это действительно так, тогда в ближнем бою у неё появится слабый шанс.

На побег.

Она слегка наклонила голову в сторону, пытаясь разглядеть колчан или лук за спиной. Но ни того, ни другого там не оказалось.

Если этот тип привык к ближнему бою, то шансов нет. Судя по комплекции — он очень изворотливый. Стремительный. И опасный.

А значит, надо продолжать разговор.

— Названным, — невозмутимо продолжила она, засовывая руку в сумку.

Мысленно отчитав себя за глупость, Меллори попыталась вернуться к поиску слабых мест. Ведь какая разница как именно выглядит твой убийца?

Она попыталась сосредоточиться: везде ткань и ремешки, на руках кожаные перчатки, на ногах сапоги. Да даже лицо…

Брови Меллори поднялись сами по себе.

Мужчина, обтянутый тканью, словно второй кожей, так постыдно подчёркивающей его достоинства, предпочёл скрыть лицо маской. И не простой.

Меллори больше не могла себя винить за откровенный интерес. Она даже решила, что если этот человек неудачник на поле боя, то жив до сих пор именно благодаря своей внешности. Его противник просто слишком долго был в ступоре, чтобы остаться невредимым.

Ведь сколько бы раз Меллори не встречала людей, желающих сохранить анонимность — у всех, абсолютно всегда, были открыты глаза.

Очевидно, чтобы что-то видеть.

Но сегодня перед ней предстал особый случай, которому зрение, вероятно, вовсе не требовалось, ведь его причудливая, треугольной формы маска закрывала целиком всё от лба до кончика носа. Собеседнику оставалось довольствоваться лишь гладко выбритым светлым подбородком и ровной линией губ.

Конструкция сильно напоминала забрало.

Однако, если у рыцарей использовался металл, то здесь его не было. А может и был, но только для формы, ведь сама маска была выполнена из такой же ткани как и весь костюм.

Меллори мысленно покачала головой — этот человек был излишне зациклен на сохранении анонимности. Даже его волосы были спрятаны под капюшоном.

Пауза в разговоре затянулась, а незнакомец продолжал стоять на пути, скрестив мускулистые руки на груди.

Меллори приподняла бровь — интересно, он её видит? Или слеп и ориентируется только на звук?

— Это ты его перевязал? — она кивнула в сторону Честера и попутно нащупала нож в сумке.

Слепой, обезображенный или калека — ей по большому счёту всё равно от кого защищаться. Но едва её пальцы бесшумно коснулись рукояти ножа — по лицу мужчины поползла улыбка.

В непредсказуемости таилась самая большая опасность. Атмосфера в доме становилась всё более напряжённой, а чутьё Меллори подсказывало, что что-то с ним не так.

— Да, я нашёл несколько склянок и ткань. — Он качнул носом маски в сторону кухни, не отводя лицо от девушки. — Честера ранили недалеко отсюда и когда его лошадь понесло, я и представить не мог, что она вывезет нас сюда.

Он позволил Меллори обдумать сказанное и продолжил:

— Но это ерунда, ведь венцом моего удивления станет тот момент, когда после спасения брата, его сестра воткнёт в меня нож.

Он говорил спокойно, абсолютно буднично, будто и не было никакой тайны в грядущем. Меллори не сразу поняла смысл слов, а когда поняла — её глаза сузились. Парень издал смешок.

— Ты опасный незнакомец, — негромко произнесла она в своё оправдание.

Её рука, сжимающая рукоять, напряглась.

— Правильно, — он кивнул. — Поэтому надо вступить в неравный бой.

— Ты меня не знаешь, — Меллори намекала на свои непредсказуемые таланты убийцы.

— Верно, — дипломатично заметил он. — Но я знаю себя.

Гад звучал слишком убедительно. Особенно наряду с тем, что скрытых талантов убийцы у Меллори никогда не было.

Чутьё продолжало кричать об опасности, но девушка всегда руководствовалась разумом.

Этот человек знает и помог Честеру. Будь он маньяком, то вряд ли говорил бы с ней до сих пор.

Меллори окинула взглядом мощный мускулистый торс.

Кого она обманывает? Ей никогда не успеть нанести удар первой.

Она вытащила пустую руку из сумки.

— Как ты понял, что это нож? — устало спросила она, отставляя вещь в сторону и мысленно капитулируя.

День был слишком изматывающим и Меллори хотела скорее его закончить.

— Размер, — пожал плечами мужчина. — На самом деле не знал, но будь это вилкой, то мне бы стоило держаться от тебя подальше. Как от сумасшедшей.

Девушка иронично усмехнулась. Она была зла на себя за слабость.

— Перья тоже бывают острыми, — парировала Меллори.

— О, так мне всё-таки стоит тебя бояться? — беззлобно улыбнулся он.

На первый взгляд мужчина был опасен. Непредсказуем из-за своей неординарной внешности.

Но сейчас, стоило ему улыбнуться, как она почувствовала интерес. Захотелось узнать его лучше.

И потрясающе красивая улыбка не имела к этому никакого отношения.

— Если ты посторонишься, то я заварю чай.

— Я только за. — Он поднял обе руки в сдающемся жесте и повернулся боком, вместо того, чтобы отойти совсем.

Он проверял её? Собирается она ударить исподтишка или нет?

Меллори не собиралась. Она была очень голодна и сильно устала. Всё её измученное тело умоляло поверить и поскорее лечь спать. Поэтому, закатив глаза, она просто протиснулась мимо крупного торса.

Случайно заметив, что когда очнётся Честер, то из-за габаритов гостей, в избушке не останется свободного места.

А пока она копошилась в другом конце комнаты, который скромно называла кухней, мужчина в маске подошёл к мирно сопящему Честеру и приложил запястье ко лбу. Следящая за ним краем глаза Меллори, хмыкнула — сквозь перчатку он температуру почувствовать не мог, а снимать перед ней, судя по всему, не собирался.

Параноик.

— Как он? — Она высыпала заварку в чайник и окинула взглядом свои лекарства. — Вижу, ты нашёл всё необходимое.

— Лучше. — Маска отошёл от Честера и сел на диван, наблюдая за девушкой. — Мне помогло то, что всё подписано.

Она фыркнула:

— Даже для этого нужны знания.

Девушка поставила чайник на столик возле него и расставила кружки. Мужчина молча наблюдал, пока она возвращалась на кухню.

— Значит повезло, что меня самого несколько раз лечили, — заметил он.

— Ага. — Меллори кромсала бутерброды на скорую руку, используя вяленую крольчатину, сыр и зелень.

Глубоко внутри она злилась на себя за то, что обладая умением вкусно готовить и зная множество рецептов, именно тогда, когда обленилась, к ней заявились гости.

К сожалению, когда живёшь один, ты не сильно переживаешь о том, насколько убрано в доме и что ты сегодня будешь есть.

И конечно, можно было бы обойтись простым чаем, но если она сама сейчас не поужинает, то желудок устроит громкий бунт.

Мужчина молчал и на удивление, атмосфера в доме перестала быть напряжённой или гнетущей. Мерное сопение Честера, запах свежесваренного чая, негромкий треск поленьев в камине — всё создавало тихий уют.

И он был гораздо предпочтительней, чем если бы Меллори сейчас сама разжигала дрова и сидела в одиночестве.

Она поставила тарелку с бутербродами и села в соседнее от дивана кресло. Гость неспешно выпрямился и протянул ручищу в кожаной перчатке к крошечному чайнику с цветочками, чтобы разлить кипяток по таким же милым кружечкам.

Меллори сжала губы, сдерживая улыбку — он выглядел также нелепо, как дракон в кукольном домике.

Сам же дракон, судя по расслабленному виду, дискомфорта не испытывал. Он взял свою кружку и откинулся на спинку дивана, мягко улыбаясь.

Всё было слишком спокойно. Подозрительно тихо.

Меллори тряхнула головой, отгоняя зудящее чутьё. Ей первые за долгое время хотелось находиться именно здесь и сейчас, а потому она не собиралась упускать момент:

— Как тебя зовут? — Она потянулась за бутербродом, глядя на собеседника.

— В казарме меня называют Лис. — Он тоже взял себе порцию.

— Но это не настоящее имя? — Она сделала первый укус.

— Нет.

Долгожданная еда попала внутрь и Меллори не успела заметить, как бутерброд исчез целиком. Она взяла ещё один.

— Мне кажется, — Она сделала глоток чая, смело рассматривая конструкцию на его лице. — что «Коршун» тебе подошло бы больше.

Сделавший было глоток Лис, неожиданно фыркнул в кружку и, окатив маску несколькими каплями, засмеялся.

— К сожалению, — сквозь смех проговорил он, вытирая капли запястьем. — Тебя рядом не было, чтобы подсказать.

— Жаль, — улыбнулась девушка, немного гордая тем, что вызвала такую реакцию. — Моё упущение.

— Вот уж действительно, — с улыбкой пробормотал Лис, вгрызаясь белоснежными зубами в бутерброд.

Сквозь полуопущенные ресницы Меллори продолжала наблюдать за ним. Её удивляло то, что стоило обменяться всего парой фраз, он стал ощущался совсем другим. Как старым знакомым.

— Не удобнее будет, если ты всё это снимешь? — Она оторвала губы от кружки и сделала неопределённый жест рукой, охватывая и маску и перчатки разом.

— Быстро. — Лис снова укусил бутерброд.

Мужчина не говорил с едой во рту, а потому повисла тишина. Вместо этого он продолжал жевать и наслаждаться растущим удивлением на лице девушки.

— Быстро? — недоумённо переспросила она, когда пауза сильно затянулась.

— Меня ещё никогда не пытались раздеть так скоро после знакомства, — самодовольно произнёс он, и Меллори издала удивлённый смешок.

Она набрала в грудь воздуха, чтобы дать колкий ответ на наглость абсурдного предположения, как он продолжил:

— Мы слишком недолго знакомы, а я знаешь ли, не из таких, — он говорил быстро, и грудь Меллори понемногу сдувалась. — Да и ты меня всё-таки убить хотела, а от того мне немного неловко. И знаешь, — он заговорщицки понизил голос и наклонился над столом, поманив её к себе.

Меллори, ведомая интересом, с удовольствием подчинилась, приблизившись.

— У тебя совсем рядом спит брат, — прошептал он, указав пальцем на спинку кресла Честера.

Не сдержавшись, Меллори громко рассмеялась и Лис расхохотался вместе с ней.

Их смех был счастливым, заливистым, и Меллори почувствовала как напряжение всего дня выходит из неё полностью.

Давно она себя не чувствовала так хорошо, а этот парень, кем бы он не был, стал глотком свежего воздуха среди однообразия жизни.

Меллори не хотела думать о том, что будет, когда он уедет. Она не собиралась заранее портить вечер.

Она вытерла выступившие от смеха слёзы и всё ещё хихикая, спрятала лицо в кружке.

— Ты не сказала как тебя зовут, — Лис широко улыбался, смотря на неё.

— Меллоринда. — Она поставила кружку на стол и посмотрела на маску: — для друзей Мелл или Меллори, можешь называть так.

— У тебя очень красивое имя, Меллоринда, — с улыбкой кивнул он.

— Спасибо, — кивнула она в ответ, почувствовав жар на щеках. — Расскажешь, откуда вы едете?

— Неподалеку есть деревня, местные называют её Сизый холм. — Лис поставил кружку на стол и отмахнулся: — Ничего интересного, лучше Честер тебе завтра сам всё расскажет.

Меллори кивнула. Вероятно, Лис не хотел раскрывать больше положенного.

Он заметил её замешательство:

— Честно. Обычная, скучная вылазка по приказу, — уверял он. — Но с довольно интересным финалом, — кивнул на неё. — Язык не повернётся назвать его плохим.

Меллори снова почувствовала, как от похвалы печёт лицо и поднялась на ноги. К сожалению вечер пора заканчивать, ведь они все устали.

Она бросила взгляд на кресло, где мирно спал Честер. Лис поднялся следом, безошибочно разгадав её мысли:

— Я могу его перенести.

Меллори подняла бровь, рассматривая парня.

Несмотря на то, что Лис был в хорошей форме, ему вряд ли удастся далеко утащить Честера, не надорвавшись.

Её брат был шире, крупнее и, если так можно сказать, квадратнее этого парня. Да, он был немного ниже, но весил точно больше. Лис был… изящен, тогда как Честер был воплощением грубой силы.

— На диван? — Она нехотя кивнула на мебель рядом с ними. В конце концов Лис сможет их придвинуть друг к дружке и перевалить тело.

— Значит на диван.

— Стой. — Она протянула руку, чтобы задержать уходящего к креслу парня, но он замер и девушка остановила руку на середине пути. — Сначала я постелю.

Стоя вполоборота он кивнул, решая подождать её здесь, но Меллори не двигалась. Надо было ещё кое-что сказать.

Она собралась с духом и начала:

— Раз ты раздеваться не планируешь… то есть при мне… — Её щеки вспыхнули от нелепости выбранной формулировки и она сморщилась. — Наверху есть ещё одна комната… она закрывается изнутри.

Боги, она надеялась, что он понял.

— Спасибо, Меллоринда, — ответил мягкий баритон.

— Хорошо, — она собралась сбежать, — я сейчас всё приготовлю и тогда…

— А я расседлаю наших лошадей.

— Я совсем забыла, — охнула Меллори, переводя взгляд на тёмное окно, в котором из-за тьмы на улице отчётливо отражались только их фигуры, стоящие рядом. — А твоя… — она перевела взгляд с отражения на настоящего человека. — Тоже ещё под седлом?

Что-то не так.

— Да. — Он сделал шаг ближе к девушке: — Я ехал прямо за тобой.

Слишком тихо.

— Ты был в лесу? — она невольно понизила голос.

— Да. — он сделал ещё один шаг, оказываясь совсем близко.

Опасно.

Разум девушки кричал. Инстинкты сигналили о том, что самое время бить и бежать, но сердце…

Сердце колотилось от его близости. Оно верило, что Лис не причинит вреда.

Лёгкий разговор и его смех за ужином — всё это нельзя подделать. Ведь эмоции…

У Меллори округлились глаза.

А были ли эмоции?

— Почему… — Она была взбудоражена внезапностью предположения, пытаясь вслушаться. Услышать. — Я ничего не чувствую…

Тишина.

Девушка была напряжена как струна, пытаясь понять почему — почему она ничего не слышит?

Стоя на расстоянии вытянутой руки от живого человека, который улыбался, смеялся и говорил сегодня с ней — она не ощущала от него абсолютно ни-че-го.

Вот почему было тихо. Все чувства были только её собственные.

— Меллоринда, — вкрадчиво начал он, понижая баритон до шёпота: — мы знакомы не дольше часа. Что ты хочешь почувствовать?

Девушка молча подняла глаза на чёрную маску.

Она растерянно смотрела на мужчину перед собой, и, как никогда, отчётливо понимала, что он солдат королевской гвардии.

Того самого короля, главной целью которого было уничтожение существ.

В том числе и эмпатов.

Меллори сглотнула и повела плечом, пытаясь придать этому движению максимально беззаботный вид.

Не было ни единого шанса, что Лис не понял, что на самом деле она имела в виду. Но, вероятно, давал ей шанс? Мол, обмани меня и мы про это забудем?

Она не знала откуда такое благородство — из-за Честера или он тоже наслаждался их разговором, но решила подыграть:

— Думаешь, ещё рано?

По лицу Лиса медленно расползлась улыбка:

— Потерпи пару дней.

Не выходя из роли, Меллори нехотя кивнула, будто испытывать (в человеческом понимании) чувства к незнакомцу в первый же день, для неё было обычным делом и без лишних слов, двинулась на второй этаж.

3 Завтрак

В доме пахло луком и жареным мясом. Масло шкворчало, заполняя кухню приятным звуком, и Меллори на секунду прикрыла глаза, вдыхая аромат.

Как давно она не готовила настоящую еду.

Что ей мешало? Одиночество?

Конечно же у плиты она стояла часто, но в основном только ради того, чтобы приготовить очередное снадобье. И поэтому редкие моменты спокойного домашнего быта — когда мясо ароматно зажаривается, а рядом лежит доска с остаточным запахом специй, были для неё особенно ценны.

— Доброе утро, — раздался из-за спины хриплый голос.

Погрузившаяся в тишину Меллори, вздрогнула и обернулась. Сзади оказался бледный как мел, укутанный в плед Честер.

— Тебе не стоило вставать. — Девушка уменьшила огонь и подхватила таз с водой. — Я как раз собиралась тебя осмотреть.

— Может позже? Я шёл на запах. — Он изобразил страдальца. — Помучаешь меня сытым.

— Потерпишь. Разматывайся.

Честер нехотя вернулся к своему дивану и, скривившись, сбросил на него плед. Меллори оценивающим взглядом пробежалась по ровным бинтам, идущим через всё тело и взяла нож.

Она подлезла лезвием под тугую перевязку и когда бинты начали отходить от кожи с тихим хрустом, Честер втянул воздух сквозь зубы.

— Не дёргайся.

— Да я не дёргаюсь, просто… руки у тебя ледяные!

— Терпи, герой. — Она улыбнулась краем губ, сосредоточенно работая. — Расскажешь что произошло?

— Мятежники, — Честер поморщился. — Напали, когда проходили по одной из деревень. День превратился в мясорубку.

— Так серьёзно? — она нахмурилась.

— Да. Какой-то свежий набор. Меня ранил новичок.

— Ну хоть кости целы, — Меллори вздохнула и промокнула рану настоем.

— Повезло, — буркнул он, зажмурившись.

Запах целебных трав медленно распространялся по комнате, смешиваясь с ароматами еды, образуя интересный тандем. Меллори продолжала сосредоточенно работать, под звук редких вздохов раненого.

— Хорошо заживает, — Она очистила кожу вокруг и теперь могла видеть аккуратно ищущий шов, начинающийся под рукой и заканчивающийся около позвоночника. — Твой друг постарался.

— По части лечения он настоящий псих. Напичкал меня, наверное, половиной той стены, — буркнул Честер, качнув головой в сторону полок с лекарствами.

Меллори негромко посмеялась.

— Как индейку, ей-богу, — продолжал жаловаться брат. — Я надеялся поговорить с тобой, познакомить вас. И что в итоге?

— Уснул, громогласно захрапев.

— Вот именно, — он фыркнул. — А ведь, если бы не снотворное, то тебе не пришлось бы пугать человека пером.

Меллори ахнула и Честер захихикал.

— Там был нож! Просто маленький! — возмутилась она, смачивая тряпочку в растворе. — И вообще, откуда ты знаешь? Ты же спал!

— Ты не первая за утро, кто меня мучает, — пожал здоровой стороной он. — И на будущее: против Лиса даже топор вряд ли поможет. Очень умелый засранец.

— Я тоже так решила, и выбрала, что лучше будем дружить.

Честер издал что-то между смешком и хмыканьем.

— Не надейся, ему с женщинами не до дружбы.

Меллори покачала головой, решив оставить своё мнение при себе.

Да, вероятно, вчера происходил лёгкий флирт. Ну и что? Всё было в разумных пределах. Как перчинка к блюду. Не заметная, но интригующая.

— Я его с утра не видела, думала ещё спит. — она аккуратно приложила тряпочку ко шву.

— Какой там. — Честер выпустил воздух сквозь зубы и опустил голову. — Ты видела его обмундирование? Он встаёт раньше всех, чтобы одеться и ложится позже, чтобы раздеться. Ведь упаси боже, увидеть кому-то бледную задницу! — покачал головой брат. — Я его в лес отправил.

— Может у него есть причины, — дипломатично заметила она. — Зачем в лес?

— Нууу… — протянул он. — Учитывая обстоятельства, я появлюсь у тебя не скоро, и так как сам сейчас не в состоянии… — Он снова сморщился, когда сестра начала затягивать бинты. — Рассказал ему о твоей маленькой проблеме.

— Она не маленькая, — фыркнула она, затягивая ткань сильнее.

Большая или нет — проблема действительно была.

Хоть Меллори и воспринимала себя как человека серьёзного и разумного; Целителя, который тщательно изучал травничество, не боялся ни вида кровоточащих ран, ни страшных запахов от полуразложившихся останков, того, кто никогда не отлынивал от грязной работы, берясь за самые неприятные увечья, ведь если было что спасти, то она прикладывала все свои усилия, окунаясь в работу с холодной головой.

Так было до тех пор, пока дело касалось человека.

Слабость таилась в разделке животных.

Может быть от того, что она собиралась их убить, а не спасти или вылечить. А может быть от того, что пушистики в принципе воспринимались как нечто невинное. Ответа на это у Меллори не было, ведь на счёт мяса она всегда была уверена, что это важная составляющая рациона.

Вот только… когда то лежит уже отдельно от тушки.

Честер пытался помочь ей справиться. Те дни, белки округи закрасили в календаре чёрным.

Однако, сколько бы брат не пытался, сколько бы не объяснял — Меллори абсолютно одинаково, независимо от количества попыток, выворачивало наизнанку.

В конце-концов, махнув рукой и смирившись, Честер пообещал приезжать в гости чаще, чтобы забивать ледник провизией.

— То есть теперь. — Она почти закончила с перевязкой, под аккомпанемент вздрагиваний и оханья брата. — Мне тебя не ждать в гости до осени?

— Если не дольше, — выдохнул он.

— Почему ты так думаешь? Гвардия не отпускает?

Она отошла, с удовлетворением рассматривая работу.

— Ваши указания, целитель-сестра? — Придерживая больной бок, Честер поднялся с дивана.

— Сегодня тяжелее ложки ничего не поднимать, — пожала плечами она и двинулась на кухню. — А после обеда снова в кровать.

Честер прокряхтел что-то невразумительное и пошёл к столу. Он отодвинул себе стул и с видом великомученика, придерживая рукой больное место, плюхнулся, издав громкий выдох облегчения. Меллори закатила глаза — какой талант пропадает.

— Сейчас все на нервах, — изрёк он, положив обе руки на стол. — Народ шепчется, что королева снова беременна. А это значит, что скоро снова начнётся охота.

— Ты уже заранее поставил крест на этом ребенке? — Она постучала деревянной лопаткой по краю сковородки и неодобрительно покачала головой.

— Не только я, — усмехнулся Честер. — Все так думают.

— Чушь какая-то… — пробормотала Меллори, возвращаясь к грязным бинтам.

На самом деле, она не раз слышала истории о том, что у королевы никак не получается потомство. Это была целая печальная повесть о горе одной женщины, и баллада о страданиях всего королевства. Потому что каждый раз, когда беременность королевы прерывалась — её муж начинал жаждать крови.

И если слухи не врали, то именно по этой причине начался геноцид существ.

— Снова начнёт вымещать зло на всех, обходя сыночка.

— Я в это не верю. — Меллори собрала всё в одну кучу, и заметила темную фигуру в дверях: — привет, хорошая работа, — она улыбнулась Лису, показав на Честера.

Лис кивнул и бесшумно зашёл в комнату. Его движения были плавными, но будто напряжёнными.

— Всё в порядке? — Меллори проследила за ним с недоумением. — Садись, сейчас будем обедать.

— Да, хорошо. — Лис кивнул Честеру в приветствии: — я всё сделал.

— Отлично, — Честер улыбнулся сестре: — ты ещё какое-то время не умрёшь от голода.

Меллори закатила глаза и подхватила тазик с грязной водой, оставшийся после перевязки. Лис тут же оказался рядом, забирая тяжёлую посудину.

— Спасибо, — улыбнулась она. — И за мясо тоже.

— Мне не сложно. — Лис улыбнулся в ответ, не двигаясь с места.

За окном пекло солнце, на кухне смешались уютные ароматы еды и трав, а от его крупного тела будто исходило ещё большее тепло.

— Тебе не жарко? — Меллори неосознанно понизила голос.

На лице Лиса расцвела лукавая улыбка и он, наклонившись ближе, пророкотал:

— Всё ещё хочешь меня раздеть?

Она опешила на секунду, но улыбнулась, не отводя взгляда, собираясь ответить, как где-то за спиной застонал Честер:

— Хотя бы не при мне! Вы оба отвратительны.

Меллори прыснула и легонько толкнула Лиса в грудь, чтобы отошёл. Парень усмехнулся и, с сияющей улыбкой, понёс тазик на улицу. Она проводила гостя взглядом и направилась на кухню.

— Эй, я тебя ещё раз предупреждаю… — начал нравоучения Честер.

— Какой ты невежливый, — хлестнула полотенцем брата Меллори.

— Ай! — Он сжался в комок. — Да подумаешь! Я сколько тебе кролов забивал! Не слышу причитающиеся дифирамбы!

— Ты мой брат. — Она пошла на кухню и взялась за котелок с едой. — А значит несёшь за меня ответственность.

Честер застонал.

— Не все братья такие, знаешь ли.

Меллори сузила глаза, встречаясь с невинным видом. Она поняла, что он возвращается к сплетням вокруг королевской семьи.

— О чём говорите? — Лис вернулся в дом и убрал пустой таз на антресоль. Удивительно наблюдательно. Именно там он всегда и стоял.

— Честер распространяет гадкие слухи. — Меллори выложила мясо и овощи в глиняную миску, залила бульоном, и над блюдом тут же поднялся горячий и ароматный пар.

У всех в комнате потекли слюнки.

— Это не слухи, — не сдавался брат.

— Да с чего ты взял! — она открыла шкафчик с посудой и Лис снова оказался рядом. — Кто-то один придумал мерзость, а ты повторяешь!

— Я считаю, что эти слухи не беспочвенны. — Честер с трудом скрестил руки на груди, изрядно поморщившись. — Как ещё ты объяснишь то, что именно существа попали под гнев короля?

— Ну точно не из-за собственного сына! — Меллори аккуратно складывала тарелки в руки парня, но внутри кипела от негодования.

Первый брак Нордвинна Раэлдора четвёртого — нынешнего короля, был совершён по договорённости с Северными землями, предводителем которых уже много лет является верховный эльф — Селирион Эльдарэйн.

По слухам, сам король, на тот момент ещё принц, был не особо рад жене эльфийке, и поэтому, после того как та родила ему сына, а затем скоропалительно скончалась — очень быстро женился на своей первой любви — нынешней королеве Розалии. Сына, к слову, даже при живой жене называть следующим, пятым Нордвинном, он не стал.

И вот уже много лет по всему королевству распространяется гадкий слух, что принц Арестос — негодяй и убийца, сеет смуту в собственной семье и даже каким-то образом влияет на беременности собственной мачехи.

В отместку за мать. Имя. Или ещё что-нибудь, что может придумать праздный, деревенский ум.

— Звучит логично, — вступил в разговор Лис, расставляя посуду на столе — Он единственное существо, от которого король открыто не может избавиться, а потому и отыгрывается на остальных.

— Да ну вас. — Меллори отвернулась к чайнику, собираясь наполнить его заваркой.

— Я говорю тоже самое. Мелл, ты его не знаешь, но мы все слышали…

— А ты знаешь? — Она резко повернулась, рассыпая чаинки и заставляя брата замолчать на полуслове: — Ты не говорил с ним, не узнавал его! Нельзя просто так взять и поставить клеймо. Особенно, приписывая такие мерзости. Как, по-твоему, он мог повлиять на беременность?

— Подсыпал что-нибудь, — пожал плечами брат.

— Почему ты его защищаешь? Мнение, что Арестос жесток, повсеместно, и передаётся из уст в уста уже лет десять, если не больше.

— Вот именно. — Меллори залила кипятком заварку. — Никто не разобрался, зато посудачить и посплетничать…

— Мелл, очнись! Он рубил головы своей же страже! Одним махом! — Честер издал характерный свист и изобразил удар меча.

— Может у него были причины, — пробормотала девушка, усаживаясь за стол.

Мужчины дружно рассмеялись. Лис взял её тарелку и встал, чтобы наложить еду. Больше терпеть было невозможно — запах манил и гипнотизировал. И как только у Честера появилась еда, он с удовольствием втянул над ней воздух и моментально сменил тон на более дружелюбный, обращаясь к Лису:

— Вообще мы начали с другого. Я говорил Меллори, что до зимы вряд ли смогу к ней приехать.

— Скорее всего, — кивнул ему Лис. Он вышел из-за стола и подошёл к хлебнице, о которой в пылу ссоры Меллори напрочь забыла. — Мы здесь-то оказались случайно, хоть и были неподалёку.

— К чёрту такую случайность, — поморщился Честер, указывая на рану. — Но да, Облако ещё помнит эти земли, вот и поскакал домой.

— Почему так долго? — Меллори поблагодарила Лиса и взяла предложенный хлеб. — Существа защищаются?

— Неа, не существа. Сейчас у нас появились другие проблемы. — Честер показал два пальца: — охотники и мятежники.

Меллори сунула ложку в рот и стрельнула взглядом в брата. Тот подмигнул.

Тема мятежников всегда имела для них особый смысл. Ведь именно благодаря им они сейчас живы.

Это не было какой-то грандиозной историей про спасение. Нет. Всего лишь работа, обеспечивающая необходимыми средствами двух сирот. Сложная, долгая и упорная работа Честера в рядах оппозиции.

На протяжении многих лет и до сих пор, он шпионил и доносил информацию до нужных лиц.

Из-за этого брат оказался в королевской гвардии и только из-за этого, в свои двадцать шесть дослужился до Лейтенанта.

Ну и конечно же он полностью разделял взгляды оппозиции, выступающей против истребления существ.

— Про мятежников я слышала, — попыталась уйти с неудобной темы Меллори. Она не знала взгляды Лиса, хотя вербовка внутри замка входила в задачи Честера. — А охотники?

— А охотники сделали крутой финт. — Лис протянул руку к пальцам Честера и соединил их вместе.

— Они объединились? — округлила глаза Меллори и посмотрела на брата.

Если всё было так, то, казалось, что это очень хороший поворот. Больше людей — больше шансов на победу.

— Планируют, — улыбнулся брат.

Он разделял её радость, но не проявлял открыто, что значило лишь то, что Лис в тайну посвящён не был. Но зная Честера, ненадолго.

На этой ноте, неспособные больше игнорировать урчание в желудках, все принялись за ароматное рагу, попутно нахваливая кулинарные способности Меллори.

4 Болото

Она отчаянно желала убраться из дома.

К сожалению с последнего тяжёлого рабочего дня, наполненного кучей разных эмоций, эмпату толком отдохнуть пока не удалось, а учитывая то, каким активным был даже полуживой Честер, она решила, что выход всего один — побег.

Поэтому, спешно натянув походные брюки и сапоги, Меллори схватила сумку и рванула к дверям.

— А я всё думал, надолго ли тебя хватит, — произнёс брат где-то за спиной.

Уже схватившаяся за дверную ручку девушка, разжала ладонь и виновато повернулась. Честер выглядел очень самодовольно. Он стоял возле книжного шкафа и ухмылялся.

— Да ладно тебе, — махнул рукой. — На самом деле я удивлён, сколько ты вообще с нами просидела.

Обида… любовь… грусть…

— Чес… — Она сделала шаг к нему.

— Мелл, я шучу. Я же понимаю, эмоциональный я, новый знакомый Лис и всё такое, — он покрутил рукой в воздухе, — Я его, кстати, отправил тебе дров наколоть.

Будто в подтверждение, за стенами дома раздался глухой удар топора.

— Спасибо, — робко произнесла девушка.

— Не за что, — он старался на неё не смотреть. — Если честно, не понимаю как ты справляешься одна.

— Ко мне же приезжаешь ты. — Меллори снова приблизилась к брату.

Воодушевление…

— Заботишься обо мне.

Гордость…

— Мне этого всегда хватало, Чес, — с улыбкой закончила она, внимательно следя за его настроением.

Смущение… любовь… радость…

— Да ну тебя, — он снова попытался отмахнуться, но встретился взглядом с улыбкой сестры и едва сдержал собственную. — Ты такая подлиза.

Меллори рассмеялась, когда он всё-таки не сдержался и улыбнулся в ответ.

— Можно тебя обнять? — заискивающе глядя в глаза, спросила она.

Честер театрально закатил глаза, как будто ему были чужды любые нежности, но руки всё равно развёл очень широко. Меллори с радостью сделала ещё пару шагов вперёд и прильнула к такому родному, внешне суровому, но по-прежнему наивному мальчишке.

— Я люблю тебя, Чес, — прошептала она, положив подбородок ему на плечо. — Когда-нибудь я обязательно научусь находиться рядом с людьми чуточку дольше.

Он ничего не ответил, только чуть сильнее сжал её в своих объятиях и после этого сразу отпустил.

Тоска… любовь… вина…

Последняя эмоция заставила девушку нахмуриться, но следующая фраза всё прояснила:

— Беги давай, — Честер кивнул на дверь и вздохнул: — Научишься, когда сможешь жить открыто.

Брат мучился от вины, потому что не мог изменить ход войны и остановить преследование. Он хотел одного — чтобы существ оставили в покое и позволили жить рядом с людьми.

Меллори оставалось только качать головой — бесполезно просить перестать винить себя. Она не помнила сколько раз говорила, что он лишь крошечная деталь в огромном плане. Близость сестры-существа настолько затмевала здравый смысл, что Честер всё время чувствовал чрезмерную ответственность за происходящее.

Она могла только сменить тему:

— Кстати, а он, — Меллори кивнула на ту стену, из-за которой доносился звук топора. — Как относится к нам?

— К вам не могу точно сказать, но наших, — Честер сделал большие глаза и указал на себя пальцем, имея ввиду мятежников. — Он ещё ни одного не убил. Я следил.

Меллори кивнула.

Значит Лис либо был вовсе против убийств, либо поддерживал взгляды оппозиции.

И в душе она надеялась на второе.

***

Едва девушка отошла от дома — жизнь заиграла новыми красками.

Тёплый ветер задул в лицо, наполнил лёгкие чистым лесным воздухом, а солнышко принялось активно припекать.

Желая работать под его лучами, она решила не заезжать в холодную чащу, а собрать травы у озера, затопившего почти всю поляну, оставив для неё жалкие клочки зелени.

За работой, Меллори с головой ушла в мысли о брате — о человеке, не смотря на внешнюю мужественность, нежном и ранимом внутри.

Сущность сестры внезапно проявилась в восемь лет, и Честер, будучи ненамного старше, искренне недоумевал, почему та, которая всегда была рядом, внезапно стала корчиться от боли и плакать, стоило ему только приблизиться. Из-за этого он паниковал настолько сильно, что Меллори не могла связать двух слов, ощущая, как голова раскалывается надвое.

Повезло только то, что уже тогда они познакомились с бабушкой. Мудрая женщина, почувствовав неладное, насильно утащила Честера из дома на несколько дней, оставив девочку одну.

В ту неделю Меллори было страшно, голодно, но тихо.

И именно это чувство до сих пор перевешивает все остальные потребности.

Меллори дёрнула зелёный пышный побег и отряхнула от воды, взметая брызги. Она балансировала на скользкой кочке в нескольких шагах от суши, а потому старалась действовать очень аккуратно.

Она усмехнулась воспоминаниям: много лет спустя Честер признался, что бабушка тогда решила, будто Меллори умирает, и поспешила увести парня — на всякий случай, чтобы не травмировать.

«Ох, знала бы ты, что этот мальчик видел потом», — покачала головой девушка и, услышав рядом громкие чавкающие звуки, выпрямилась.

Рядом, с упоением, стоя по щиколотку в грязи, Звёздочка погружала морду наполовину в мутную жижу, чтобы достать со дна сладкие стебли. Её ноздри то и дело издавали булькающий, почти непристойный звук, но лошадь, как свинтус со стажем, сдаваться не собиралась.

— Это точно лошадь?

Голос Лиса прозвучал так близко, что Меллори подпрыгнула и с визгом соскользнула с кочки. Глина под ногами предательски поехала и она зажмурилась, ожидая неминуемую встречу с грязью.

Вдруг — рывок.

Лис поймал её за руку и с силой дёрнул вверх.

Он успел схватить и вторую, и на короткую долю секунды всё выглядело правильно. А потом снова нет.

Меллори дёрнулась слишком резко. Рука, мокрая от травы, выскользнула. Она рванулась перехватиться иначе, но ладонь сорвалась, нога поехала, и время ускорилось.

Она пронеслась под Лисом с отчётливым «вжух», а он, всё ещё цеплявшийся за её руки, мгновенно сложился пополам и свернулся в тугой клубок.

Вскрик.

Шлепок.

Брызги.

Пытаясь осознать, что только что произошло, Меллори выпустила воздух из лёгких и продолжила лежать, таращась в облака. Её грудь высоко вздымалась, пытаясь унять бешеное сердцебиение и восстановить дыхание.

— Это было… — ошарашено начал Лис. Он тоже не торопился вставать. — Неожиданно.

Она прочистила горло. Пульс всё ещё стучал где-то в ушах.

— Тебе надо перестать ко мне подкрадываться, — прохрипела она и попыталась приподняться. — Пока мы оба живы.

Как только рука Лиса, погребённая где-то под её поясницей, почувствовала свободу, он подтолкнул Меллори, пытаясь помочь. На что девушка фыркнула, села на корточки и со скрипом выпрямилась, разминая ушибленный бок. Она обернулась на парня, продолжающего лежать в грязи и вздохнула, протянув руку помощи.

Лис не реагировал почти минуту, а потом аккуратно показал пальцем на её жест:

— Ты решила отомстить?

— Думаешь я такая мелочная? — она помахала грязной пятернёй, поторапливая.

— Ладно, — он приподнялся на руках, уперевшись ими в землю, — Хорошо… Ну допустим…

Лис коснулся руки Меллори, но веса она не почувствовала. Лёгкое рукопожатие — не более, тогда как сам, напрягшись, оттолкнулся ногами от грязи и чётко, одним прыжком, поставил их ровно под собой.

Он выпрямился — практически вырос над Меллори и она открыла рот в немом возмущении.

Их руки оставались сцеплёнными.

— Обычно я очень способный, — он попытался улыбнуться.

Внезапно рядом громко заржала Звёздочка и пара синхронно повернулась.

Морда лошади была покрыта грязью, комьями сползая по шее вниз и шлепками падая на землю. Она стучала передними копытами, поднимая ещё больше брызг, будто то, как искупалась хозяйка её воодушевило.

— Даже моя свинья тебе не верит, — пробормотала Меллори, представляя как будет всё отмывать, и вдруг почувствовала как рука задрожала.

Она недоумённо опустила взгляд, прослеживая за источником тряски и перевела взгляд на Лиса.

Он, весь в пятнах, продолжал держать её грязную руку и безуспешно пытался сдержаться. Его плечи подрагивали, а плотно сжатые губы выглядели так, будто ещё немного и он взорвётся.

Меллори хихикнула.

И это стало спусковым крючком. Двое взрослых людей, покрытых грязью, синхронно расхохотались, распугав птиц в округе и согнулись, продолжая держаться за руки.

Про себя Меллори подумала, что с Лисом рано или поздно ей обязательно придётся сделать ту самую настойку.

***

— И вот тогда он решил доказать всем, что может разжечь пламя в любую погоду. Он взял бурдюк с маслом и…

— О нет.

— О да, — широко улыбался Лис. — Облил горячие угли.

Меллори заливалась хохотом, слушая очередной рассказ про прозвище сослуживца, пока он, стоя в воде, отмывал от грязи её лошадь, а заодно и свой костюм.

Как она и предполагала — Лис оказался очень внимательным. Ещё во время охоты он услышал отдалённое журчание ручья, и после приключения на озере, настоял на том, чтобы вместе к нему пойти.

Сама Меллори так далеко в лес не заходила хоть и жила в нём. Адекватно оценивая силы, она понимала, что если заблудится, то искать будет некому.

Лис закончил мыть Звёздочку, в уплату за свою оплошность, звонко шлёпнув по крупу, отправляя на берег.

— Так он получил кличку «Фитиль», навсегда оставив брови в том лесу.

Сидя на тёплом камне на берегу, Меллори ахнула, прикрывая рот рукой и тут же снова рассмеялась. От историй Лиса у неё уже болели щёки.

— Наши новобранцы многие имена слышат впервые только на построении от главнокомандующего, — улыбался Лис. — Ведь даже Капитан обращается по прозвищам.

— Кошмар, — она обхватила ладонями пылающие щёки, пытаясь успокоиться.

— Я ответил на вопрос? О, кстати, у нас ещё «Волчок» есть!

— Да, — кивнула Меллори. — Я поняла, что твоё имя никого во взводе не смущает.

Он зачерпнул горсть воды и продолжил:

— Совсем недавно к нам пришёл новобранец, который до одури боялся существ. А именно оборотней. Сам по себе щуплый и мелкий парнишка, каждый раз выпытывал у Честера или у второго заместителя, будет ли рейд на существ. Ну, а после, отчаянно дрожал.

Лис смыл с ткани на плече последние следы грязи и двинулся на сушу.

— И твоему брату настолько надоел этот мальчонка, что подговорил товарищей его разыграть. — Лис устроился на камне рядом с Меллори и продолжил: — И когда тот отправился спать, они подкрались к палатке и начали хором выть.

Она округлила глаза от удивления, немного смещаясь в сторону, чтобы дать Лису больше места.

— Ты представляешь? Тишина. Ночь. Все, кроме дежурного, спят и вдруг вой. Да ещё и так близко. У любого первая мысль — напали, сожрали дежурного и сейчас покусают остальных. И что думаешь, он сделал?

Меллори подогнула под себя ногу, с удовольствием слушая рассказчика.

— Убежал?

Лис хитро улыбнулся.

— Ну же, я уже дал подсказку.

Она хлопала глазами, глядя на парня рядом, и не находила ответа. Все его истории звучали как песни — незнакомо, интересно и окутывая атмосферой лёгкости.

Меллори была настолько очарована новым собеседником, что без задней мысли наслаждалась этим днём.

Совершенно не задумываясь.

Она улыбнулась и пожала плечами.

— Ой ладно, — Лис шутливо покачал головой, улавливая её состояние. — Новобранец завыл тоже.

Меллори удивлённо округлила глаза. Лис широко улыбнулся и развёл руками.

— Стоит ли говорить, что Честер расхохотался с этого первым, разрушив всю страшную атмосферу?

Она рассмеялась и он облокотился на руки, скрещивая между собой ноги, продолжая:

— С того дня во взводе его называют Волчком, — цокнул языком. — Вот только новый зверь, которого мы ещё не нашли, доложил главнокомандующему на «слишком реалистичный вой», и тот затаскал Волчка по проверкам. Пытаясь выявить сущность.

Меллори нахмурилась:

— Новый зверь?

Красивые зубы Лиса снова сверкнули в улыбке, будто он ждал этого вопроса.

— Крыса, — ухмыляясь произнёс он, и Меллори прыснула.

Она покачала головой в притворном осуждении и Лис внезапно развернулся к ней всем корпусом, укладывая руки на колени, как ученик.

— Расскажи о себе.

— Что рассказать? — Меллори округлила глаза от резкой смены темы, и недоумевающе уставилась в маску.

На секунду ей даже почудилось, что она может видеть глаза.

— Всё что угодно: о тебе, о Честере, о бабушке, о которой вы говорили. Где ваши родители?

— Эмм… — она замешкалась.

— Я понял, что ты существо, но неужели эмпат?

Он так увлечённо расспрашивал, не скрывая очевидного интереса, что Меллори внезапно стало страшно. Мало того, что название своей сущности она почти никогда не произносила вслух, так и «существо» говорилось исключительно шёпотом, если и вовсе не заменялось мимикой, в виде округления глаз или подмигиваний.

А тут незнакомец, которому она за раз должна всё выложить?

— Я не… — она подбирала слова, чтобы попытаться объяснить свою позицию. — Мы с тобой знакомы один день.

— Ты сказала «чувствую» уже через час. — Он развёл руками и улыбнулся. — Целый день, Меллоринда!

Он ещё посмеивался, но она больше не любовалась его белыми зубами со слегка заострёнными клыками и лишь усиленно думала как сбежать. От веселья не осталось и следа, и Меллори теперь лишь мечтала поскорее убраться отсюда, спрятаться в своём доме и навсегда закрыться от внешнего мира.

— Я тебя не знаю, — негромко начала она свой побег. — Ты прячешь внешность, не говоришь имя, а из рассказов я услышала только…

— Согласен, — перебил её неуверенное бормотание Лис. — А если я скажу, что ты меня уже видела? И может быть даже сможешь вспомнить?

Меллори моргнула.

Разговор внезапно снова стал интересным, да и день показался не полностью провальным.

— Но! — Он поднял палец вверх, заметив реакцию. — У меня есть небольшое условие. Всё очень просто, называется «История за историю».

— Эмм… Я тебе, а ты мне?

— Именно, — кивнул Лис. — И для твоего спокойствия, я начну первый.

Он наслаждался общением как в самом начале, и буквально транслировал это всем своим видом, не обращая внимания на её метания. Не зная куда деть глаза, Меллори окинула взглядом чёрный костюм и посмотрела на пасущуюся неподалёку Звёздочку, вместе с гнедым конём Лиса.

Предложение было заманчиво не только тайной загадочного парня, но и тем, что она тоже имела к ней отношение. И, положа руку на сердце, Меллори слишком наслаждалась его обществом, чтобы хотеть всё прекратить.

Тем более он уже знал её тайну. Какая теперь разница.

— Ладно, — собравшись с духом, кивнула она. — Надеюсь я не пожалею об этом и твоя история будет на самом деле интересной.

Лис рассмеялся.

Но по мере рассказа, смешного в нём оказывалось всё меньше.

***

Он родился в большой обеспеченной семье и рос самым обычным «тепличным» мальчиком.

Его никогда не занимали домашней работой, не развлекали играми и вообще не особо интересовались его жизнью.

Поэтому Лис рос одиночкой: много читал, наблюдал за окружающими и даже немного увлекался искусством.

Так было до тех пор, пока ему не исполнилось четырнадцать и родители внезапно не решили, что сын должен стать «настоящим» мужчиной.

Лис, даже будучи подростком отметил, что выбор возраста неоднозначен: человек ещё не сформировался как личность, но уже перешагнул то время, когда из него легко можно было что-то вылепить.

Однако, спорить не стал и через некоторое время прибыл на Юг, в учебный лагерь для будущих солдат, расположенный недалеко от Эдерата.

Главнокомандующий уже тогда составлял планы захвата, поэтому такое размещение лагерей было оправдано военной стратегией.

Лису же было совсем не до войны между королевствами, в то время, когда у него началась своя собственная.

Проходя обучение, которое далось неимоверно тяжело не только из-за физических способностей, но и особых условий для него, как для богатенького сына, он каждый день думал о том, чтобы сбежать.

И каждый раз возвращаясь в казарму, он тихо скулил в подушку, душа слёзы боли и жалости к самому себе, но уже утром, не смотря ни на что, возвращался к несению службы.

Как настоящий мужчина.

Он был один в своих страданиях. Так вышло, что никто не любил тех, кто провёл детство в достатке, а потому, как только начались унижения от старших, остальные их с радостью поддержали.

Так Лис стал изгоем.

А потом началась настоящая война.

Южане стали первыми, кого уничтожил Норден и надо отдать должное — стояли насмерть.

Даже после смерти своего короля, они создавали коалиции, держа оборону и даже нападая в ответ. Люди и существа Эдерата сражались плечом к плечу, а потому командованием Нордена было принято решение убивать всех без разбора.

Армия несла серьёзные потери. В то время король Нордвинн уже успел проредить своё королевство геноцидом существ, а потому даже молодых, ещё не обученных солдат, бросали в самое пекло.

К тому моменту Лис был силён только в теории, ведь всю практику был занят нападками своих же.

Он был вымотан от недоеданий и увечий, от унижений и тоски, а также глубоко травмирован осознанием ужаса, творящегося вокруг.

Для него всё было словно в тумане.

Огонь, крики, боль.

Лис помнил дни, когда руки были по локоть в чужой крови, и тогда казалось, что он не отмоется уже никогда.

В какой-то момент, он решил, что будет всего лишь делать вид, что расправляется с врагом — эдакий бунт против командования.

Но оказалось, что старшие следили за своими подопечными.

А за ним особенно.

Та ночь стала переломной.

Самооценку Лиса растоптали и уничтожили.

Над ним издевались так, как он никогда бы не пожелал ни одному своему врагу.

Старшие уничтожили даже крошечную надежду на то, что парень найдет с кем-то общий язык, а уж о получении авторитета он мог и вовсе забыть.

Лагерь будто был нацелен на него, ломая морально и физически — уничтожая само желание жить, чтобы потом, недееспособного, выкинуть к врагам на съедение.

Так в конечном счёте и произошло.

И всё бы получилось, если бы не одно но.

Лис был немного крепче остальных.

А потому, вместо того, чтобы умереть сразу — попал в полевой госпиталь.

Но не в общую палату, а туда, куда заходить уже никто не видел смысла. В самую безнадежную часть, где последние дни доживали умирающие.

Тот момент для не окрепшей психики подростка стал последней каплей. Моральный дух был уничтожен ещё в казарме, а в окружении боли, страданий, вони и стонов, Лис ещё никогда он так явственно не ощущал собственное одиночество.

Он чувствовал себя брошенным.

Бесполезным.

Слабым.

Лис тонул в безысходности и страдая, даже смог смириться с тем, что закончит своё существование именно так.

Абсолютно заслуженно.

Умерев на грязной соломе.

Он был слишком вымотан, чтобы продолжать борьбу с судьбой. А потому просто закрыл глаза, позволяя тьме себя поглотить.

Но судьба приготовила ещё один сюрприз, и из небытия его выдернул отвратительный лекарственный запах и чьё-то настырное вмешательство.

Полуживой парень открыл в темноте глаза и даже испугался. Он решил, что ослеп, ведь, как оказалось позже, буйные кудрявые волосы почти полностью закрыли собой обзор на звёзды, которые можно было разглядеть сквозь дыры в брезенте.

Волосы переместились, и перед лицом парня оказались два больших, блестящих глаза.

— Агхммм…. — Он не успел открыть рот, как тёплая ладошка его накрыла.

Чужое прикосновение — мягкое и нежное, обожгло его. Оно было не правильным. Противоестественным настолько, что растерянный Лис не удержался и скосил глаза на чужую руку, чтобы удостовериться в её реальности.

— Тшшш! Молчи! — яростно зашептала обладательница больших глаз, и сильнее надавила ему на рот. — Ни звука! Понял?

Насколько позволяли силы и чужой вес, парень кивнул.

— Хорошо. Потому что если ты что-то выкинешь, то нас поймают и я не смогу тебе помочь. — Глядя очень пристально, она тоже кивнула и медленно убрала руку от его рта. — Сейчас я тебя осмотрю, возможно будет немного больно, потерпи, хорошо?

Лис снова зачарованно кивнул.

Он, всё ещё ошарашенный, наблюдал за незнакомкой. Теперь, когда она перестала прожигать взглядом и он смог отвести глаза — Лис попытался её рассмотреть.

Совсем девочка, даже младше него, худощавая, сидела возле грязной лежанки на холодной земле и увлечённо что-то смешивала. Она выглядела уверенной, добавляя разные листочки и шевеля губами, что-то про себя повторяя.

— Сейчас я дам тебе воды и дубовый отвар, — обратилась она. — Сначала открой рот. — Девочка встала на четвереньки и поднесла ложку к его губам. Лис безоговорочно подчинился, исполняя приказ. — Молодец, теперь возьми воду. Сможешь сам?

Как настоящий мужчина, пытаясь не ударить в грязь лицом, он поднял сильно дрожащую руку к кружке. На лице девочки мелькнуло понимание вперемешку с жалостью.

— Выглядит очень хорошо.

Она подползла к нему и приземлилась на его лежанку. Настолько близко, что от запаха свежести и чистоты, у Лиса немного закружилась голова. И пока находился в блаженной дезориентации — девочка прижалась к нему и внезапно обняла.

Он тогда не понял, что она всего лишь помогала ему сесть.

И до сих пор, в самые непростые для себя времена, Лис вспоминает этот момент и немного жалеет, что не успел им насладиться.

— Я тебе совсем немного помогу, — прошептала она.

Девочка единственная, кто была рядом. Придерживала его, всеми отверженного, беспокоясь и контролируя такую мелочь, как питьё воды.

Она была капелькой добра в бочке со злом. Крошкой надежды в непроглядной дыре. Маленькой свечой — тёплой и яркой, дарящей своё тепло и свет лишь ему одному.

Лис начал пить и она улыбнулась. Так искренне, будто он сделал что-то особенное.

Он смотрел ей в глаза и жадно глотал всё до последней капли. Он готов был довериться ей. Выпить всё, что она ему даст.

И даже если признается, что где-то есть яд — ради тепла он готов будет выпить и его.

Такого внимания и заботы Лис не получал даже в стенах родного дома, а за нескончаемый период боли, унижений и страданий, его душа и вовсе стала похожа на оголённый нерв.

Вода из рук целительницы оказалась не простой. Успокаивающим волшебством она разлилась по внутренностям и притупила агонию разума, вместе с ощущениями тела. Лис был рад отдаться новому чувству, сулящему спокойствие, но вместе с ним испытывал сожаление, чувствуя, что видит маленькую целительницу первый и последний раз.

Часть его хотела остаться в этом моменте навсегда.

Забыв о том, что их окружает, он готов был научился жить в такой позе, лишь бы пребывать в невесомости сознания. В окружении заботы и тепла человека, которому он не был безразличен.

— Рано они тебя списали, ты ещё поборешься, — в её голосе была мягкость.

Девочка ласково гладила его по голове, облегчая отхождение ко сну, пока Лис терял связь с реальностью. Но внезапно остановилась.

Парень, почти отключившийся, был готов, словно маленький ребенок, надуть губы от потери, как тихий шепот, заставил на секунду напрячь слух:

— Я тоже думала, что проще умереть. А потом поняла… Им же этого и хочется, верно? Чтобы мы сдались. — Она сделала вдох возле его уха и продолжила: — Не давай им то, чего они хотят. Ведь если все хорошие просто лягут и умрут, то кто тогда останется?

Как только эхо этих важных слов отзвучало — Лис погрузился в сон.

5 История за историю

— Твоя очередь, — как ни в чём не бывало произнёс Лис.

Он выглядел так, будто не вывалил на неё страшную историю жизни. Будто та не была чем-то особенным, странным, и так мог жить каждый второй мальчишка.

За время рассказа они успели переместиться на огромном камне, и теперь сидели напротив друг друга, скрестив ноги.

Меллори сглотнула и ошарашено покачала головой.

— Лис… Это же… Сколько лет прошло…

— Не считал, — нарочито беззаботно пожал плечами он. — Восемь, десять, не знаю. Я прибыл в лагерь, как уже сказал, когда мне было четырнадцать, а в госпиталь попал только через пару лет.

Парень вел себя достаточно легко, но внимательной к чувствам Меллори, бросилась в глаза внезапная скованность и резкость движений. Будто он желал казаться тем, для кого эта история всего лишь пережиток прошлого.

То, о чём не стоит вспоминать.

То, что не оставило отпечаток.

— Эй, не отлынивай, я хочу узнать про… — начал Лис. — Ох!

Меллори сжала его в объятиях, не дав договорить предложение. Она была так сильно потрясена, так расстроена, что не могла смотреть, как он продолжает храбриться.

Подумать только!

Человек, носящий маску на лице, собирался носить маску ещё и внутри, скрывая свою боль от окружающих.

Эмпат этого не допустит.

Она крепче прижалась к его груди, прислушиваясь, как быстро забилось сердце.

— Не надо, — негромко произнесла она. — Не закрывайся.

— Да я…

— Ты помнишь слишком хорошо, чтобы оно было не важным. Тот момент… Он стал особенным?

Лис не отвечал почти минуту и Меллори смирилась. Она продолжала крепко держать его, пытаясь справиться с той информацией, что он обрушил.

Она и подумать не могла, что у кого-то из её тайных пациентов была такая сложная и страшная судьба.

Ей стало безумно жаль того мальчика.

— Я тогда уже пару лет училась в академии Эдерата, — тихо заговорила она в его грудь. — Война не сразу началась в столице, поэтому у меня оставался шанс доучиться. Многие уехали, но несколько преподавателей остались. Студенты с замиранием сердца следили за новостями, и каждый раз, когда с карты исчезало очередное поселение — нас становилось меньше.

Лис под ней мерно дышал, прислушиваясь, и Меллори продолжила:

— Я была младше других, а потому меня почти не воспринимали в серьёз. Кроме того, чтобы сдать экзамен, надо было знать и уметь гораздо больше, чем предлагала Академия в военное время. — Она сделала тяжёлый вдох. — Тогда-то бабушка и предложила тренироваться на солдатах.

Лис продолжал молчать, а Меллори закусила губу от тяжести нахлынувших воспоминаний.

— Это не должно было стать актом доброй воли. Люди должны были восприниматься не более, чем тренировочные мешки. — Она прижалась к нему сильнее и зажмурилась. — Каждый вечер бабушка ругала меня. Она настаивала на том, что все эти люди — злобные убийцы и им ничего не будет стоить выпотрошить меня, как только узнают лучше.

Руки Лиса ожили и аккуратно обхватили девушку, наконец-то прижимая её в ответ. Меллори шмыгнула носом.

— Я ничего не могла поделать со своей эмпатией. Я чувствовала боль, страх, отчаяние и каждую ночь в госпитале это разбивало мне сердце. — Она покачала головой, ненароком вытирая выступившие слёзы о костюм Лиса. — Мне надо было становиться жёстче. Надо было учиться абстрагироваться и всё такое, поэтому даже если я и могла сделать для тебя что-то большее, то я не сделала это нарочно, потому что…

— Стой, подожди, большее? — Лис оторвал её от себя за плечи и заглянул в слегка покрасневшие глаза.

— Да, я ведь могла вытащить тебя, увезти или…

— Нет-нет-нет, — он усмехнулся, — ты просто не можешь быть сейчас серьёзной.

— Почему?

— Меллоринда, ты спасла меня. — Он легонько встряхнул её. — Слышишь? Ты спасла мне жизнь! Я думал, что умру, что сгину прямо там, что не заслуживаю жить, как внушали мне остальные.

— Но я могла…

— Нет же! Ты была гораздо меньше и младше меня, и ты сделала то, что не собирался делать ни один взрослый. Ты сделала больше них всех! — Он снова улыбнулся, пытаясь заразить её своим настроем. — Но самое главное было даже не это! В тот день я буквально переродился. Твои наивные, смелые слова вернули во мне тягу к жизни. Веру в себя.

Меллори смотрела широкими глазами на улыбающегося парня, пока тот продолжал держать её в вытянутых руках.

— Ты спасла меня, маленькая целительница, — тепло произнёс он. — И я хочу сказать тебе спасибо.

Он прижал её к себе и Меллори с удовольствием поддалась, крепко обнимая в ответ. Ей в миг стало так тепло, уютно и хорошо, что она не торопилась разрывать такие нужные объятия. Лис тоже не спешил.

— Если я уже видела тебя, — тихонько начала она. — То может и не стоит скрываться? Если маленькая девочка спокойно отнеслась к свежим ранам, то взрослые люди как-нибудь переживут зажившие?

Лис рассмеялся и снова оторвал её от себя. В этот раз он отпустил руки сразу же и шутливо пригрозил пальцем:

— Эта попытка меня раздеть кажется самой удачной из всех предыдущих. — Он скрестил руки на груди. — Но от своей истории тебе всё равно не отделаться.

Меллори устало вздохнула и покачала головой — вот же упёртый тип.

***

Своих родителей Меллори помнит совсем плохо.

Она знает, что они жили на окраине Нордена, в одном из объединённых домов. Семья Честера жила по соседству.

Каждое утро родители Меллори уезжали в замок — отец работал тренером гвардии, а мама целителем в госпитале.

Мать Честера тоже уезжала — она была старшей горничной в замке и Меллори до сих с ужасом вспоминает её строгие уроки этикета. Сам же Честер предпочитал урокам этикету тренировки с отцом Меллори, корча из себя настоящего солдата.

Его же отец был кузнецом — настоящим мастером своего дела, однако сын подобным талантом не блистал.

В то время люди и существа жили бок о бок и поэтому дружба двух семей не была чем-то необычным.

Когда всё произошло, Меллори едва исполнилось шесть.

Существа внезапно стали угрозой и первыми под удар попали самые известные — а именно те, что работали в замке.

Благодаря маме Честера, подслушавшей роковой разговор, у них было время на то, чтобы собрать вещи, но, к сожалению, на побег уже не хватило.

Меллори, как прилежная девочка сидела на верхнем этаже, где ей и сказали быть, в то время как Честер смылся почти сразу, желая участвовать в сборах.

И из того вечера она помнит лишь внезапный мамин крик, резкий шум и в тот момент, когда испуганная девочка встала, чтобы пойти вниз, в комнату ворвался Честер. С огромными от страха глазами, не говоря ни слова, он схватил Меллори за руку и бросился в окно.

Они бежали по тёмным крышам, по грязным закоулкам, собрали все окольные пути, какие только встретили, прежде чем покинули пределы города, скрываясь в первом же пролеске. Их ноги болели, лёгкие горели, сами дети задыхались от страха и нехватки воздуха, но не останавливались до тех пор, пока шум города не исчез вовсе.

Той осенью начались их странствия. Они жили где попало, ели что попало, передвигались тоже, как попало. Честер был главным. С первого дня он водрузил на себя ответственность за их безопасность и жизни.

Они кочевали по деревням. Случалось, что добрые люди могли их приютить у себя, но чаще приходилось справляться самим.

В местах, где они жили, их принимали за брата с сестрой, даже несмотря на то, что Честер всегда и до сих пор остаётся растрёпанным брюнетом с тёмными глазами, а Меллори кудрявой шатенкой с ярко-зелёными. Они не спорили, и со временем даже сами стали так представляться, ведь ближе друг друга у них всё равно никого больше не было.

Они приспосабливались. Честер ловил дичь — Меллори продавала её на рынке. Ночевали в чужих сараях или конюшнях.

Брат всегда был мудрее и старше, и именно он строил планы. А холодными зимними вечерами, когда выходить на улицу в их одежде было смерти подобно, с удовольствием делился ими с сестрой.

Честер мечтал найти такое место, где бы смог укрыть её, чтобы уберечь от опасности. Но чем дольше они странствовали, и чем больше он проводил время с другими — тем сильнее трансформировалось его желание.

Теперь брат хотел спрятать её не для безопасности, а, скорее, чтобы избавиться, освободив себя для «действительно важных дел».

Самым тяжёлым периодом стал тот, когда Честер начал подолгу уезжать. Ответственный и общительный, он быстро привлёк к себе внимание и мигом получил работу. Не сложную, но разъездную. И Меллори часто стала оставаться одна.

Поэтому когда Честер нашёл бабушку, девочка была по-настоящему счастлива, цепляясь за возможность. Она думала, что всё станет как раньше: дом, полноценная семья и лучший друг, который был бы рядом.

Но чудо не произошло.

Бабка-травница жила отшельником в том самом доме, где сейчас живет Меллори и среди ближайших деревень слыла сумасшедшей. Как оказалось позже, мыслила старушка слишком нестандартно, поэтому люди по большей части предпочитали её избегать.

Она предложила детям кров, в обмен на труд и помощь. А когда началась метель и никто не мог покинуть дом, вдруг решила, что хочет передать Меллори своё мастерство, научив доставать пользу из самых неожиданных ингредиентов.

Когда проснулась сущность, Меллори и Честер отдалились ещё сильнее. Брат понимал, что сестра избегает его не просто так, но всё равно обижался и сбегал при первой возможности, хватаясь за любую работу.

Старая травница, надо отдать ей должное, пока Честера не было, эмпата короне не выдала. То ли на самом деле привязалась к девочке, то ли мысленно жила в тех днях, когда существа не были врагами. А может быть просто не хотела возвращаться к одиночеству.

После очередного задания, Честер принёс сестре билет на поступление в академию целителей и Меллори, будучи гордой и упрямой по натуре, собиралась порвать его, но снова вмешалась бабушка, чья выгода была в том, что она поедет тоже. А Честера — в том, что отправит сестру подальше, обеспечив надзирателем.

И до самой встречи в родных краях, они никак не поддерживали между собой связь.

***

— Честер жил тут? — Лис слушал, положив подбородок на свою руку, уперев ту в ногу.

— Нет, я встретила его в незнакомой деревне через год после возвращения — случайно.

Меллори откинулась на руки, переводя взгляд на мирно плывущие облака:

— Я тогда сильно испугалась. Два здоровяка нашли меня на рынке, и сумбурно начали объяснять, что их товарища ранили и нужна срочная помощь. Меня на тот момент уже знали в той деревне, как неплохого целителя.

— Ты всегда такая доверчивая?

— Я же эмпат. — Она перевела взгляд на его маску. — Злой умысел или хитрость от меня бы не утаились.

— Точно, — Лис усмехнулся.

— И вот привезли они меня в какой-то сарай, вокруг которого толпилось много людей в тёмных одеждах. — Меллори улыбнулась воспоминаниям. — Я единственная была в ярко-жёлтом сарафане. Будто не пряталась.

— Что ты чувствовала?

— Эмпатия очень странная штука. Иногда мне бывает плохо от одного человека, чувства которого между собой не дружат, а иногда и целая толпа кажется терпимой, если испытывает одно и то же. Те люди… — Меллори пыталась умолчать о том, что это были мятежники. — Они были…

— С одинаковыми эмоциями, я понял. — Лис выпрямился, а затем наклонился вперёд. Его заинтересованность была очевидна даже без чувств. — Но ведь мы не можем испытывать, допустим, страх одинаково?

Меллори хмыкнула — очень проницательно.

— Нет. Эмоции имеют… как бы это назвать… эхо.

— Эхо?

— Ну если, допустим, Честер будет в панике, а ты насторожен, то я почувствую общий страх, который будет с разными оттенками, — она отмахнулась. — Я сама не до конца разобралась, поэтому не могу объяснить.

— Во сколько лет проявилась твоя сущность? Неужели не было желания узнать её лучше?

Меллори снова хмыкнула — чёртов исследователь.

— Не было возможности, — пожала плечами она. — Однако, в чём я точно уверена, так это в том, что совершенно не люблю знакомиться с новыми людьми.

— О, это намёк, чтобы я заткнулся?

— Нет-нет, — она помахала руками, — хотя…

Лис рассмеялся и Меллори засмеялась вместе с ним.

— На самом деле, я хотела сказать про липкость.

— Липкость?

— О да, новый человек и его первые эмоции. Их я ощущаю как огромного мерзкого слизняка, который кинули мне в лицо, или вылили на голову мёд, или… — она сморщилась, вспоминая ощущения. — Потом они лезут к тебе, пытаются навязаться, и в какой-то момент ты теряешься, действительно ли ты любишь жену того парня или нет.

Лис расхохотался.

— И как долго ты это ощущаешь?

— Абсолютно по-разному. Иногда час, иногда два. Однажды я думала, что сошла с ума, когда целые сутки испытывала радость.

Лис покачал головой, ещё посмеиваясь, а Меллори снова откинула голову, наблюдая за облаками. Ей было так тихо, спокойно и приятно разговаривать с этим человеком, что становилось абсолютно всё равно, какой он под костюмом.

Меллори хотела общаться с ним вечно.

— Почему я тебя не чувствую? — спросила она, глядя в небо.

И когда ответа не последовало, девушка нехотя вернула голову в исходное положение, чтобы увидеть, что так застопорило Лиса.

Этот хищник принял комично развратную позу, выставив одну ногу и уперевшись локтем в колено.

— Ты бы хотела меня почувствовать?

Меллори с досадой застонала и он снова расхохотался. Качая головой от его глупых шуток, девушка перевернулась на четвереньки, чтобы аккуратно спуститься с валуна.

— Эй, я бы помог! — Лис легко спрыгнул на землю, пытаясь подхватить её, но Меллори резво опустила ноги, лишая такой возможности. — Ну вот. Тебе не нравятся мои шутки?

— Они просто… — она всплеснула руками. — Нас наверняка уже заждался Честер. Да и твой костюм…

— Высох.

— Не мог так быстро.

— Мог. В этом его прелесть. Ты разве не заметила, какой он приятный, когда меня обнимала?

Меллори решила не отвечать. Ну его.

И шутки у него дурацкие. Какие-то слишком мальчишечьи. Как будто ему пятнадцать, а не тридцать. Хотя, наверное, это она загнула.

— Лис, сколько тебе лет?

Он театрально схватился за сердце.

— Как тонко! Как филигранно! Ещё никто и никогда таким образом не намекал, что я веду себя не по возрасту.

Они шли вдоль затопленной дорожки, пока Лис кривлялся, а Меллори вела себя как взрослая, пытаясь не уподобляться подростковому юмору и флирту.

Однако, несмотря на внешнюю чопорность — она была счастлива. Она искренне наслаждалась обществом парня, дурачеством и… да… его флирт заставлял её сердце биться немного чаще.

А что, если он не шутит?

— Книги, кстати, я могу посмотреть в замке. Наверняка какие-то остались.

Меллори улыбнулась, не поворачивая головы:

— Ты приедешь ко мне ещё раз?

— Хотелось бы, — он усмехнулся и тут же продолжил: — Ты не рассказала, где в итоге встретила Честера. Это он был ранен?

Меллори почувствовала, как запылали щёки.

Лис хотел к ней приехать снова. Она ему понравилась!

— Нет, его товарищ. Честер увидел меня и предложил отвезти, тем самым сделав шаг к перемирию. — Меллори покачала головой, — Не то, чтобы мы вообще ссорились.

— Сколько вы не виделись?

— Шесть лет.

Меллори увидела маячивший впереди дом и внезапно загрустила. Их уединение подходило к концу. Может быть им удастся побыть вдвоём ещё и завтра?

Ей надо будет за ночь придумать повод.

Она продолжила рассказ:

— Он выглядел как бродячий кот. Отрастил густую бороду, и в свой двадцать один год выглядел точь-в-точь как его отец. — Пара дошла до дома и, не сговариваясь, двинулась к сараю, чтобы привязать лошадей. — После этого он прожил с нами ещё пару лет, пока не ушёл служить королю. Год мы с бабушкой жили вдвоём, а потом она умерла.

Меллори замолчала, снимая уздечку с лошади, как почувствовала аккуратное касание на плече. Она обернулась, удивлёнными глазами глядя на, внезапно оказавшегося слишком близко, Лиса.

— Мне жаль, — произнёс он.

Слова о бабушке ещё звучали на краю сознания, как старая, давно пережитая рана, но тело, живущее здесь и сейчас, требовало другого…

Лицо Лиса было так близко, а губы совсем рядом и, на секунду Меллори даже решила, что он сейчас её поцелует.

В его словах не было скорби.

Он подошёл для другого.

Она чувствовала это. Готовилась к этому. Хотела этого, и даже слегка привстала на цыпочки.

— Ах вот вы где! — раздался громкий и очень неприятный в данную секунду голос брата. — Я почти начал переживать!

— Всё хорошо, мамочка!

— Да не за тебя, придурок.

Парни дружно расхохотались, Лис отпустил её плечо и Меллори поняла, что момент упущен.

— Я тут нашёл очень интересную вещицу… — ухмылялся Честер, доставая из-за спины бутылку с настойкой. — И не одну… Девочка стала совсем взрослой?

Меллори улыбнулась — он нашёл одну из бутылок, подаренную в счёт оплаты. Таких, действительно, было не мало. Но, к сожалению, далеко не все хорошие.

— Я одинокая девушка в лесу, — легко пожала плечами она. — Развлекаюсь как могу.

— Ради моего спокойствия, больше о своих развлечениях не рассказывай.

— Замётано! — Меллори демонстративно подмигнула Лису.

Честер поперхнулся и она захихикала.

— Всё! — Он резко развернулся на пятках. — Жду вас в доме!

Всё ещё хихикающая Меллори, проводила взглядом брата и повернулась к своему спутнику. Тот, без единой эмоции, стоял на месте как истукан и молчал. Ей это показалось странным.

— Ой да брось, не так уж это и ужасно, — Девушка взяла его за руку и переплела пальцы. Но реакции не последовало, и она сразу отпустила, убрав улыбку с лица: — Расслабься, я шучу. Пошли за стол.

И больше не взглянув на парня, она пошла за братом.

6 Прощание

Меллори сразу ушла наверх, в свою комнату. И пока переодевалась, думала над странной реакцией парня.

Он же первый начал шутки на грани с флиртом! А когда она ответила — так отреагировал. Испугался? Или поверил?

Хотя слово «поверил» не было подходящим, ведь нельзя сказать, что Меллори на самом деле шутила. Опьянённая общением, близостью и удачным моментом — она лишь хотела продлить этот миг, растянуть его, и, может быть, вытянуть во что-то большее.

Ей было жаль несостоявшийся поцелуй.

Ведь это был он, правильно?

У Меллори не было опыта отношений; да, в деревнях было много симпатичных парней, и она видела, что они обращают на неё внимание.

Но все были другими…

«Ну конечно» — мысленно фыркнула девушка, надевая платье и проводя руками по плотно обтянутой фигуре.

Лис был первым, кто узнал её тайну. И не отверг. Не испугался. Да и Меллори чувствовала себя с ним так, как до этого не чувствовала ни с кем другим.

Если это не начало большой и чистой любви — то она не знала, чем ещё это могло быть!

Преисполненная решимости всё выяснить, она чуть сильнее, чем нужно, хлопнула дверью шкафа и пошла вниз.

Страх… тревога… забота…

— Честер, ты хочешь мне что-то сказать? — Она вошла на кухню и поймала восхищённый взгляд брата. Лис рядом изучал бутылку, облокотившись бедром о столешницу.

— Вау, прекрасно выглядишь, — Честер взял её за руку и прокрутил вокруг себя. — Это ради нас?

— Первое, что попалось в шкафу, — отмахнулась Меллори и встала напротив Лиса, облокотившись руками о спинку стула. В такой позе её декольте смотрелось особенно красиво. Не обращая на него внимание, она снова обратилась к Честеру: — Итак, ты хочешь сказать мне, что…

— Завтра утром мы уедем, — так и не глянув на неё произнёс Лис, и Меллори резко повернулась, не скрывая удивление:

— Завтра? Но он же ещё… — она показала рукой на бинт Честера.

— Я почти здоров…

— Нет! Это слишком оп…

— Опаснее будет остаться здесь! — повысил голос Честер.

— Ты за меня беспокоишься, Чес, я…

— Нет же! Вернее да, но в данный момент… — он бессильно всплеснул руками. — Мелл, нас, скорее всего, уже разыскивают.

— В первый день считали живых, во второй мертвых. Ну а третий… — Лис с хлопком выдернул пробку из бутылки. — Ух ты, крепкое.

— Запишут в дезертиры. — Честер снял рагу с огня и поставил на стол. — Потом начнут прочёсывать лес и найдут тебя.

Они слаженно кивали словам друг друга и девушке ничего не оставалось как согласиться. Она обречённо плюхнулась на стул; Честер тут же поставил перед ней стакан и ободряюще потрепал по голове:

— Я обещаю, что постараюсь приехать как можно скорее.

Она надеялась услышать подобное и от Лиса, но тот молча разлил напиток по стаканам и сел за стол.

И несмотря на внезапное опустошение в душе, Меллори постаралась провести остаток вечера с удовольствием. Честер в этом сильно помогал: он то и дело что-то рассказывал, втягивая в свои истории. Лис пытался сохранить внезапно появившуюся холодность и дистанцию ко всему происходящему, но Честер заболтал и его, активно вовлекая.

Он нарочно травил байки таким образом, чтобы Лис, судя по голосу, закатывал глаза и поправлял его, незаметно для самого себя начиная рассказывать всё с самого начала.

И когда атмосфера изменилась на более спокойную, лёгкую и дружескую, в ход пошло всё — начиная от погоды и заканчивая лучшими местами, где растут грибы.

Потягивая вино и краем уха слушая рассуждения Честера о ловле зайцев, Меллори снова попыталась разобраться, что с Лисом не так.

Что изменилось?

Она видела, что ему нравится с ней общаться. Он тянулся к ней и душой и телом, искренне веселясь и наслаждаясь. Меллори фыркала, закатывала глаза, делала серьёзный вид — но они оба знали, что это просто реакция. Ей тоже нравился Лис.

И вот, как только она это показала, пошутив с ним на равных — он закрылся.

Захлопнулся.

Будто она случайно перешагнула какую-то черту. Будто дальше идти было нельзя, и как бы он не хотел обратного, понимал, что надо её оттолкнуть. Остановить.

Меллори вздохнула и сделала большой глоток сладкой жидкости. И поморщилась — подумать только, сидит и ищет то, чего нет. Может же она просто не понравиться? Вероятно, Лис остановил её, чтобы всё не зашло слишком далеко.

Она незаметно скосила взгляд на стеклянную дверь серванта: в той отразилась девушка двадцати лет, с блестящими волнистыми волосами шоколадного цвета, аккуратным носиком и яркими зелёными глазами. Довольно милая.

В силу своего скромного воспитания Меллори не могла во всеуслышанье назвать себя красавицей, но по её не самому скромному мнению, никого симпатичней на своём пути ещё не встретила. Единственное, что, в её понимании, могло не понравиться Лису — дурацкие веснушки, проявляющиеся сразу, как только выглядывает солнце.

— Вам надо приехать зимой… — задумчиво протянула Меллори.

— Точно! Вот и я говорю, зайца лучше выследить….

И фигура у неё хорошая. Она среднего роста, не коротышка и не слишком высокая. Пышных форм, как у дочки пекаря не имеет, но всё в меру.

Меллори до сих пор всегда была уверена в себе, а потому хотела разобраться в чём причина столь резкой перемены.

Девушка сделала ещё глоток и затуманенным взглядом посмотрела на Лиса. Жаль что она без рыцарского забрала — так они были бы на равных. Может он тоже её рассматривает?

Она отодвинула пустой стакан Честеру и тот, не отвлекаясь от монолога, наполнил его. Меллори кивнула, возвращая внимание Лису: не-а, вряд ли он вообще сейчас смотрит на неё, вон как слушает… о чём там? Всё ещё зайцы?

Да и вообще, почему она вдруг ищет проблему в себе? Подумаешь, отверг какой-то неизвестный человек в костюме. Да, единственный с кем она болтала и веселилась. Да, первый кому доверилась. Да, они прекрасно провели время вместе, а когда остались наедине в сарае, он подошёл так близко. Этот таинственный мужчина, с красивыми мускулами, выделяющимися даже из под одежды…

Меллори закусила губу. Такие мысли до добра не доведут.

— Ого сколько уже! Если мы хотим выехать раньше, то пора расходиться, — Честер поднялся и сгрузил пустые тарелки в мойку, указав на них. — Мел, ты не против?

— Оставляй, — она пьяно пожала плечами. — Мне завтра никуда не надо. — Хмыкнула и сделала мощный глоток, допивая остатки жидкости. — Как и в любой другой день.

Грусть… вина… сочувствие…

— Чес, убери это, — она сморщилась и помахала рукой так, будто отгоняла дурной запах, а не эмоции брата. — У меня всё прекрасно! Я живу в удовольствие! Выезжаю на рынок, работаю, в деревне меня знают, любят — всё отлично!

Судя по поджатым губам — Честер не поверил. Он подошёл к сестре и обнял за плечи, сжав в медвежьих объятиях.

— Спокойной ночи, сестрёнка, — пробормотал он и, понизив голос, добавил: — Я обязательно разберусь с этим.

Меллори похлопала брата по плечу и через мгновение он отошёл, а потом и вовсе пошёл на выход из дома.

То, что так хотела Меллори, произошло. Они с Лисом остались вдвоём. Она поднялась.

— Ты уже не хочешь везти мне книгу, да? — сразу пошла в наступление.

Опьяневшая и разозлённая на него за странные сигналы, а на себя, за то, что сама себе придумала страдания — она не собиралась ходить вокруг да около.

— Я бы с радостью это сделал, Меллоринда, — негромко ответил он, поднимаясь следом.

— Но есть «но», верно?

— Да. Есть.

Они стояли рядом, но Лис всё равно был слишком далёк. Он снова был отстранённым, холодным и, как и полагается незнакомцу, чужим.

Меллори хотелось накричать на него. Хотелось узнать почему. Почему он себя так с ней ведёт? Почему вдруг стал таким?

Больше всего её раздражало — никогда бы не подумала — то, что она не слышала его эмоций. А потому не могла понять. Он обижен, разозлён, разочарован? В какой момент всё сломалось? Где она оступилась? Меллори прокручивала в голове весь их разговор и не понимала. В упор не видела места, где всё внезапно изменилось.

Она снова посмотрела на него: маска, ничего не выражающие тонкие, ровные губы и отсутствие эмоций.

Бесполезно.

Как общение с камнем.

— Доброй ночи, Лис, — выдохнула она.

Она развернулась, чтобы уйти, но медлила, чтобы дать ему время её остановить. Но даже если парень этого и хотел — он ничего не предпринял.

— Спокойной ночи, Меллоринда, — глухо произнёс он, и она, наконец, заставила себя уйти.

Измученная мыслями и переживаниями, девушка поднялась на второй этаж и без сил опустилась на кровать. Она мечтала об отдыхе, надеялась на быстрый сон, но, как бы не ворочалась, тот не шёл. Ещё долго она прокручивала в мыслях предыдущий день и также долго пыталась найти оправдание.

В конце-концов, окончательно себя измотав, она сомкнула глаза, проваливаясь в долгожданную темноту.

Из которой её выдернул чей-то навязчивый стук в дверь.

Меллори перевернулась на кровати и схватившись за голову, застонала. Рассветное солнце полностью осветило комнату, заставляя её накрыть голову подушкой.

— Звучит как крик о помощи. — Вошёл причина её ночных страданий и бессонницы. И преодолев расстояние до кровати, протянул стакан воды. — Как ты?

— Там, — она показала на комод с выставленными сверху бутыльками. — С чёрной пробкой.

Он подошёл к комоду и безошибочно выдернул нужное зелье, тут же возвращаясь обратно. Она убрала подушку в сторону и села, пытаясь удержать голову на месте.

— Что это?

— Спорыш. — Меллори вылила бутылёк в воду и прихлопнув стакан ладошкой, взболтала. — Зачем ты здесь?

Она выпила стакан пахучей жидкости одним махом и обратила внимание на Лиса — тот протянул руку, чтобы помочь встать. Смешной. Меллори хмыкнула и поднялась, проигнорировав жест.

— Честер собирается уехать не попрощавшись, я пришёл тебя разбудить. — Лис сжал пустую ладонь, с характерным скрипом кожи.

Меллори проигнорировала и это, двинувшись в сторону умывальника.

— Мне надо пять минут, задержи его пожалуйста.

Движение Лиса она заметила боковым зрением. Парень попытался положить ей руку на плечо, но Меллори, будучи готовой и более того, ожидающей хоть каких-то действий, выбросила свою ладонь чтобы отбить жест и повернула голову:

— Пять минут и я внизу.

Лис вздохнул и едва она шевельнулась — в два шага обогнал и встал перед ней, преграждая путь.

— Может вернёмся к тактике игнорирования? — Она скрестила руки на груди.

— Я тебя не игнорировал.

— Разве? Что произошло, когда мы вернулись с озера?

— Меллори… Я понимаю, ты обижена…

— Нет, — она громко фыркнула. — Какой смысл обижаться на того, кому до тебя нет никакого дела?

— Мне есть дело.

— О, да? Правда что ли? — притворно округлила глаза она и вздохнула: — Уйди с дороги, Лис. Мне надо попрощаться с Честером.

— Без меня не уедет, — отмахнулся он. — Меллоринда, я очень сложный человек, с большим багажом проблем.

— Как скажешь. Проваливай. — Она легко его обошла, подходя к раковине.

Он не успокаивался — едва она оказалась за спиной, лёгким движением крутанул себя и её, и вот они уже снова стоят друг на против друга. Меллори едва не зарычала.

— Послушай, — успокаивающе начал он. — Я понимаю, что тебе бы не хотелось к своим добавлять ещё и чужие, но… Если ты позволишь… Я буду очень счастлив… В общем, я бы очень хотел быть твоим другом.

Она опешила так сильно, что рот непроизвольно открылся.

— Другом?!

— Да, я знаю, я не лучший человек, да и шутки, ты считаешь у меня дурацкие, но… Я просто… — он вздохнул и ущипнул себя за переносицу.

Огромными глазами она смотрела на то, как этот мужчина перед ней отчаянно подбирал слова. То есть всё это время он «дружил»? А она, глупая затворница, не поняла?

— Я надеялся провести здесь ещё один день, но Честер прав и нам пора возвращаться. Но, если позволишь, я бы хотел вернуться, ведь… — он взял её за руку. — Мне очень давно нигде не было так хорошо, как здесь с тобой.

У Меллори отвисла челюсть.

— В общем. — Он отпустил руку и неловко сжал свой затылок в смущении. — Пять минут, да?

Пребывая в шоке, Меллори кивнула, а Лис неловко прокашлялся и улыбнувшись краем губ, поспешно покинул комнату.

И через некоторое время, девушка, которая только что чуть не сломала голову мыслями о парне, собранная и, немного успокоившаяся, спустилась вниз.

За то время, что она была одна, она решила расставить свои приоритеты правильно:

Попрощаться с Честером, проводить гостей и дать Лису положительный ответ. Потому что за то время, пока его не будет, она успеет привести свои чувства в порядок, остыть и сможет вновь насладиться их общением уже без раздражающих факторов.

Она держала в голове то, что ей тоже давно не было так хорошо.

Честера она нашла на улице — он запрягал лошадь недалеко от крыльца.

— Не успел? — усмехнулась Меллори, приближаясь.

— Если бы не Лис, то был бы на пол пути, — хохотнул брат, распахивая объятия.

— Значит в следующий раз проснёшься раньше. — Она тепло к нему прижалась, и по чувствам тут же пробежалась трепетная нежность, вместе с тревогой. — Как ты?

— Отлично. — Он отстранился и демонстративно нагнулся в один и другой бок, слегка поморщившись. — Спасибо, что приютила.

Меллори улыбалась, глядя на то, как он привязывает вещи к седлу.

— Я переживаю за тебя. — Честер затянул ремень и встретился с ней взглядом. — Всё идёт к войне. Последняя стычка была серьёзней чем раньше. Пожалуйста, не посещай новые места и никому не говори кто ты есть.

— Чес…

— Пообещай. Мы сейчас, скорее всего, пойдём на север, Король считает, что иные народы бегут в горные земли. — Брат задумался. — Я хоть и общаюсь с кхм…, но весь план всё равно не знаю. Твоя задача переждать. Справишься?

— Да я и так…

— Меллоринда.

— Справлюсь, — вздохнула она. — Будь осторожен.

— За меня не переживай, — он самодовольно усмехнулся. — Опыт есть.

— Ага, на боку теперь нарисован.

— Не язви, что со мной может случиться? — Он легонько толкнул её в плечо. — Сейчас кое-кто объединится, придумают что да как, а потом все дружненько кааак дадим отпор. Может быть даже до войны не дойдет, — он понизил голос до шёпота: — Проберёмся тихонечко в покои короля, потом его сыночка и… — Он сделал жест, будто откручивает голову.

— Фу.

— На войне все средства хороши, сестрёнка. — Он вскочил в седло. — Но, так уж и быть, учитывая твои нежные чувства к Арестосу, я привезу тебе его живым.

— Какой же ты болван. — Меллори шлёпнула его по ноге и он расхохотался.

— Лис нас тут решил до вечера задержать, судя по всему.

— Пойду посмотрю в доме.

Меллори вошла в дом и обнаружила его на кухне, стоящим лицом к ней и облокотившись о столешницу.

— Попрощались?

— Да, спасибо. — Она подошла ближе.

— Значит, нежные чувства к Арестосу? — беззлобно улыбнулся он и Меллори хмыкнула:

— Ага, мечтаю из глуши сразу выбиться в королевы. — Она остановилась рядом. — Знаешь, перешагнуть все эти ненужные этапы.

Лис рассмеялся и она рассмеялась вместе с ним. Ей снова было хорошо.

— Жаль, мне здесь нравится, — улыбаясь, он обвёл головой её избушку. — Пока ты не стала королевой, можно я буду иногда приезжать?

Сердце Меллори готово было выскочить из груди. Она кивнула.

— Мне было безумно приятно познакомиться, Меллори, — он взял её руку и поднёс к губам, нежно коснувшись. — До встречи.

— Надеюсь, ты будешь приезжать чаще, чем Честер. — Улыбалась она, опуская, но не расцепляя руки. На её щеках можно было пожарить яичницу.

Лис неспешно оттолкнулся бедрами и пошёл к двери, ведя её за собой.

— Подожди, — она остановилась, робко посмотрев на него снизу вверх. — Скажи мне, без шуток, почему моя… кхм… эмпатия тебя не слышит?

— Ну, — Лис улыбнулся и легко пожал плечами. — Некоторые люди десятилетиями учатся закрывать свой разум от посторонних…

Меллори кивнула, удовлетворившись ответом, и собиралась сделать шаг, как он её остановил, добавив:

— Мне повезло больше. Ведь существам эта наука дается намного проще.

Меллори споткнулась и Лис широко улыбнулся, оголяя белоснежные зубы, с немного заострёнными верхними клыками. Она чуть не ахнула.

А потому остаток прощания прошёл как в тумане.

— Ну где ты ходишь? Я планировал выехать два часа назад!

Её мысли были полностью поглощены размышлениями какое он существо. Она пыталась сравнить всё, что знала о нём со своими знаниями из книг, но не могла прийти к единому мнению.

— Зато с сестрой попрощался, неизвестно когда приедешь теперь.

Друид? Болотник? Эльф? Точно не оборотень, те наверняка здоровые и лохматые. Так, кто ещё есть….

Точно не нимфа, там вроде только девушки. Вот только… как они тогда размножаются?

Радость… предвкушение… симпатия…

Меллори резко вздрогнула. Чужак!

Чужие эмоции внезапно окатили её липкой, едкой волной и она начала судорожно смотреть по сторонам. Но замерла, случайно натыкаясь на Лиса. Он сидел в странной напряжённой позе, опустив голову так, будто разглядывал седло.

Её брови взлетели.

Это… его эмоции?

Честер развернул коня в сторону леса и проезжая, хлопнул Лиса по плечу, который дёрнулся обрывая поток.

Он поднял голову на Меллори и самодовольно ухмыльнулся, подтверждая догадку.

Она не могла оставить последнее слово за ним.

Поэтому сморщилась так, будто зашла в сельский туалет.

Лис расхохотался и рванул за товарищем.

7 Работа

Несмотря на обещание Честеру не посещать новые места, Меллори оказалась там уже через месяц.

Она просто не могла проигнорировать очередной зов о помощи, а потому открыла для себя ещё одно рабочее место.

К сожалению, она давно поняла, что не всегда может оказать экстренную помощь. На её памяти был всего один такой раз, когда кому-то повезло и он пострадал именно во время её приезда. Поэтому в основе её целительской работы было лишь следить за состоянием своих постоянных пациентов. Чаще всего беременных женщин и тех, у кого были старые раны, залатанные самим пострадавшим, либо необразованным товарищем.

Меллори понимала, что обладая обширными знаниями, она делает слишком мало. И это угнетало.

Но также она знала, что не сможет жить среди людей. Постоянная тревога о собственной безопасности, а также чужие эмоции и возможность позвать её в любое время дня и ночи — были вполне приемлемы для обычного человека, но, к сожалению, не для эмпата.

— Я всё правильно делаю, целитель?

Меллори оторвалась от мыслей и обратила внимание на работу своей ученицы. Та, держа бинт в руках, робко улыбалась, пока слабая обмотка медленно скатывалась на лицо другого ученика.

— Тебе надо перестать бояться, — Меллори снова перевела взгляд на окно, провожая взглядом одинокий осенний листок. — В следующий раз делай туже. Меняйтесь.

Пока студенты за её спиной копошились, меняясь местами и разматываясь от неловкой перевязки, Меллори мысленно отдалялась.

Когда она поняла, что делает недостаточно, то решила, что в её положении, идеальным выходом будет возможность делиться знаниями. Натолкнула на мысли, одна очень бойкая девочка, которая однажды рвалась помочь, и без конца что-то спрашивала. И хоть в тот день у эмпата чуть не раскололась голова — в последствии она была благодарна подсказке.

Ведь это так просто! Ей всего лишь оставалось найти активных ребят, которые хотят, но не имеют возможности получить достойное образование.

Да, конечно же, Меллори тоже не могла уложить программу нескольких лет в один год, но основное, что чаще всего может пригодиться деревенскому целителю — вполне.

— Я закончил, — нервно произнёс голос за спиной.

Она повернулась, чтобы проверить. У двух ребят перед ней сегодня был сложный экзамен по перевязке головы и Дина, судя по всему его не прошла, что же касается Морта…

Меллори подошла и двумя пальцами обхватила край бинта.

Страх… страх… страх…

Она хмыкнула. Разница этих двоих поражала. Девчушка была излишне самоуверенной, но при этом не справлялась с такими вещами, где эта эмоция могла стать помощницей. У парня же, в основном все эмоции заглушал ужас граничащий с паникой, однако он умело брал себя в руки, когда было необходимо, и в итоге отлично справлялся.

Меллори лениво проверяла натяжение, с интересом прислушиваясь к его внутренней истерике. Ей было даже интересно насколько далеко он может в ней зайти.

Что он сделает в крайней точке? Расплачется и выбежит? А может быть наоборот — разозлится?

Она отпустила тряпичную ленту и посмотрела на дрожащие руки, сжавшиеся в кулаки.

Ладно. Жаль будет потерять его талант.

— Отличная работа, Морт, — улыбнулась она и прикоснулась к его плечу. — Ты очень способный.

— Спасибо! — на громком выдохе произнёс он.

— Дина, следующее занятие мы начнём с тебя. — Меллори убрала руки за спину и снова отошла от ребят. — Собирайте вещи и отправляйтесь на отдых.

Студенты начали быстрое копошение, и вместе с их благодарностями за урок, атмосфера в комнате потеряла вязкость.

Впереди были выходные дни, а потому предвкушение, радость, лёгкая досада (от Дины очевидно) наводнили маленькое помещение и от этого Меллори стало грустно.

Во время своих уроков она старалась не думать о том, как будет добираться домой. А когда уроки заканчивались — тоска наваливалась с удвоенной силой.

Холод и темнота за окном не сулили весёлую поездку. А одиноко стоящий в лесу дом — интересные выходные.

Снова одна.

Хоть лошадь в избушку затаскивай, чтобы не было так пусто.

Может завести кота?

— Пойдёмте? — подошла Дина, протягивая её сумку.

Меллори отрешённо угукнула и двинулась на улицу вместе с ребятами.

Девушки ждали, пока Морт закроет их вечерний класс, который в остальное время был пекарней его отца, а мысли продолжали блуждать.

В последние дни, когда становилось особенно холодно по вечерам, Меллори всё чаще вспоминала Лиса. Их общий смех на большом и тёплом камне, обещание дружбы на уютной кухне.

Вот было бы здорово, если бы она приехала сейчас домой — а там он. Ждёт с горячим чаем у зажжённого камина.

Если так случится — она станет самой счастливой.

— Целитель… — негромко начала Дина, пока они с Мортом провожали её к Звёздочке. — У вас всё хорошо? Вы сегодня…

Страх… страх… страх…

У Меллори началось жжение в висках и она поморщилась.

— Целительница! Целительница! — громкий крик разрезал тишину, объясняя реакцию эмпата.

Пересекая улицу, к ним бежал мальчик лет восьми, размахивая руками так, будто Меллори убегала.

— Что случилось? — Она машинально потёрла висок, хоть это никогда и не помогало.

— Там! Там моя мама! Ей надо…. — Мальчик задыхался от быстрого бега и слёз. Он не мог выдавить внятных звуков, и усердно тыкал пальцем в один из домов неподалёку.

Как бы ей не хотелось всех бросить в данную минуту и умчаться восвояси, Меллори не могла ни с кем так поступить. Хоть она совсем и не рассчитывала сегодня работать после заката — судьба решила распорядиться иначе.

Меллори знала этого мальчишку — его мама была на пятом месяце беременности, а потому регулярно осматривалась.

— Бегом за мной. — Меллори вскочила на Звёздочку и протянула парню руку. Тот ухватился и забрался сзади, крепко прижавшись к спине.

Она пустила лошадь вскачь, ощущая как дрожит пассажир и чувствуя волны ужаса. Повезло, что мальчик уже был ей знаком, иначе бы заразилась страхом, обрекая на провал всю дальнейшую работу.

Что же случилось с его мамой? Срок не малый и если дело в нём, то целителя ждёт очень долгая и сложная ночь.

Хоть бы женщина просто подвернула лодыжку.

Лошадь вбежала в настежь распахнутую ограду и Меллори спрыгнула, хватая сумку.

— Жди здесь. — Она встретилась глазами с мальчиком. — Морту скажешь, чтобы шёл за мной.

Тот испуганно кивнул.

Страх… страх… стыд…

Меллори покачала головой, отгоняя чужие эмоции и забежала в тёмный дом. Она миновала коридор, и, не задумываясь об отсутствии света, двигалась в направлении самой большой комнаты.

Волнение… предвкушение…

Чужие эмоции прилипли к рецепторам и девушка едва не зарычала. В висках уже жгло, адреналин зашкаливал и если там не окажется чего-то невероятно страшного, то она сожжёт тут всё к чертям.

Сзади послышался шум и эмоции Морта — парень ворвался в тёмный дом и сразу свалил скамейку с обувью.

Меллори не стала останавливаться и толкнула дверь. Эмоций вокруг было слишком много. Липкие, неприятные и какие-то странные. Будто чего-то ждали. Девушка почувствовала, как её замутило и постаралась проглотить подступивший к горлу комок.

Да что же там такое? Пострадавшего уже отпевают всей деревней?

Дверь скрипнула и показалась кровать с женщиной. В пламени единственной свечи видны были только бледные пальцы, судорожно натягивающие одеяло до подбородка и огромные блестящие глаза.

Страх… страх… стыд…

Опять стыд?! Да что с вами такое!

Меллори собралась сделать шаг, как чуть не споткнулась — дорогу внезапно преградил высокий мужчина.

— Вы целитель? — Его чёрные глаза смотрели прямо на Меллори, подбежавший сзади Морт его не интересовал.

— Да, — сквозь зубы произнесла она.

Головная боль разгоралась и Меллори готова была проклясть всех вокруг. Страх мальчика говорил о том, что как минимум у кого-то должно не хватать конечности.

— Давно вы целитель? — спокойно спросил мужчина.

Она скрипнула зубами.

— Давно.

Будто они совсем никуда не торопились! Будто не было всей этой паники!

— Насколько давно?

Меллори закипела — да он издевается! Расспрашивает так, будто она не единственный целитель в округе! Опыт ему подавай! Корчит из себя важного! Стоит тут такой в чёрном камзоле, ухоженный…

Стоп.

Откуда камзол?

Эта семья одевается беднее. Как и вся деревня. Да как и все деревни в округе. Что греха таить, у самой Меллори в шкафу дорогих нарядов было раз два и обчёлся.

— Меееел… — проблеял сзади Морт, размазывая по её чувствам свой страх.

— Ответьте же мне, я не могу подпустить неопытного целителя к своей жене.

Камзол говорил снисходительно, вальяжно, с явным ощущением собственного превосходства. Не было ни единого шанса, что он её отпустит. Сердце сжалось от страха.

— Жене ли? — Меллори расправила плечи и уставилась в чёрные глаза. Проигрывать так с достоинством: — Больше десяти лет.

Губы мужчины медленно растянулись в улыбке.

Ра… дость…

— Прекрасный срок.

Это не ошибка. Надежды на спасение нет.

Меллори больше почувствовала, чем увидела, как за спиной выросла ещё одна фигура.

— Прошу Вас последовать за нами, — ядовито произнёс черноглазый. — Нам просто необходима Ваша помощь.

Узел напряжения внезапно разжался и Меллори почувствовала странное облегчение.

Она попалась.

Но если смотреть правде в глаза — рано или поздно это должно было случиться. Невозможно же прятаться всю жизнь, верно?

Однако, в висках ещё жгло, на голову накатывала боль, а потому она даже не планировала сопротивляться, согласная на что угодно, чтобы этот вечер скорей закончился.

И, не говоря никому не слова, Меллори кивнула камзолу и развернулась к выходу.

Неизвестный мужчина, словно немой конвоир, пошёл за ней. Он не торопил, не глумился, и даже его эмоции были приглушены лёгкой усталостью.

Перед самой дверью, Меллори на секунду обернулась, бросив взгляд на женщину, к которой так спешила. Та, испытывающая дикий стыд, огромными от страха глазами смотрела на мужчину в камзоле, который остался в комнате и теперь, словно хищник, сверлил её взглядом.

Она переступила порог и вышла на улицу. Меллори никогда не была бойцом. Даже если сейчас решится выхватить клинок у сопровождающего здоровяка, то он сможет запросто вернуть себе преимущество, единожды стукнув её кулаком по голове.

За что больная голова сейчас точно «спасибо» не скажет.

А выйдя во двор, Меллори порадовалась, что не успела совершить опрометчивых поступков, ведь там казалось теперь слишком людно. Звёздочка стояла привязанная к огромному рыжему коню за верёвку, рядом с которым стоял мужчина, держащий бледную, как смерть, Дину за запястье.

Ещё один бугай стоял у ворот, изредка выглядывая на улицу.

Едва Меллори оказалась в поле видимости — как все взгляды устремились на неё, и она с силой зажмурилась, как от яркого света.

Слишком много незнакомцев. Меллори пыталась остановиться, чтобы отдышаться, но конвоир, не оценив заминки, подтолкнул, чтобы шла дальше.

Удивление, волнение, усталость, радость, страх, надежда, бессилие — двор превратился в мешанину из эмоций и Меллори готова была закричать. Зажмурив от боли глаза, она впилась собственными ногтями себе в ладони, пытаясь сохранить ощущение тела. Вернуть себя.

Сопровождающий довёл до Звёздочки и снова подтолкнул. Обессилевшая, уставшая, измученная девушка готова была сделать всё, что угодно, а потому сесть в седло сейчас для неё было прекрасной возможностью отдышаться.

Она поставила ногу в стремя и послышался голос камзола:

— Эта не подходит, отпускай, — командовал он, выходя во двор. — Так, а пацана зачем взяли?

Меллори с трудом забралась в седло, а услышав слова, прищурилась, пытаясь разглядеть. В ней шевельнулась робкая надежда.

Но камзол смотрел не на неё, а на Дину.

— Я думал его тоже, — пробасил охранник Меллори, кивая на Морта.

— Нет, он не нужен, — отмахнулся черноглазый и посмотрел на Морта: — Кыш.

— Сэр, а её почему? — Мужчина держащий Дину, отпускать её не планировал.

— Маленькая ещё, сколько тебе, пятнадцать? — Камзол резво вскочил на чёрного коня, глядя теперь на всех сверху вниз.

— Четырнадцать, сэр, — пробормотала Дина, глядя в землю.

— Тем более. Отпускай.

— Но она выглядит старше.

— Фу, Герт, чтоб я больше от тебя этого не слышал. Она же ребенок, — главный сморщился и бугай возле Дины залился краской:

— Да я не то….

— А продолжаешь держать как будто то, — небрежно бросил он и мужчина убрал руки так быстро, будто обжёгся.

То что камзол был главным — не было никаких сомнений. Он общался высокомерно, так, будто его слова истина и оспаривать её не было никакого смысла.

— А Вам, — он подъехал к Меллори и приторно улыбнулся. — Я настоятельно рекомендую меня слушаться, а то чего доброго, могу и разозлиться. — Как только он договорил последнее слово, его улыбка исчезла, как будто её никогда не было и обернулся к другим: — Так, а мелкий где?

— Смылся, как только заехали!

— Отлично, — клацнул напряжённой челюстью камзол и тут же крикнул на весь двор: — А чего стоим то? В замок хотите к зиме добраться?

Во дворе поднялась суматоха. Мужчины резво повскакивали в сёдла и Меллори даже пискнуть не успела, как Звёздочка, будучи привязанной, рванула следом за ними.

И девушка, расфокусированно глядя в гриву своей любимицы, отчаянно восстанавливающая дыхание и пытающаяся разобраться со своими и чужими эмоциями, пытаясь отделить их друг от друга, внезапно поймала себя на абсурдной, а оттого забавной мысли о том, что, вероятно, покупка кота снова откладывается.

8 Лагерь

Большую часть пути Меллори пыталась выровнять дыхание и не сойти с ума от количества незнакомцев вокруг. К счастью, эти люди оказались не такими активными как Честер, и в основном испытывали приглушённые эмоции, плавно перетекающие в общую усталость.

Вскоре у неё получилось немного привыкнуть и головная боль сменилась сильным жжением в висках. Оно тоже было не приятным, но в таких условиях, Меллори собиралась перетерпеть.

Похитители уже давно оставили за спиной дорогу к её дому и скакали вдоль опушки тёмного леса, пока девушка невидящим взглядом провожала проплывающие мимо деревья. За болью от чужих эмоций, Меллори собиралась отыскать собственные. Что вообще она чувствует?

Тоску по дому? Сожаление о том, что её поймали?

Или может быть корит ли себя за то, что именно сегодня оказалась не в том месте и не в то время?

Однозначного ответа не было.

Ведь стоило вспомнить одинокий вечер в полутёмной избушке и представить грядущие выходные, которые она проведёт за книгой или по локоть в траве, пополняя запасы ингредиентов — как желание оказаться там моментально исчезало.

Конечно, Меллори, как здравомыслящий человек должна переживать за своё будущее и бояться похитителей, но…

Иногда она представляла как её схватят. Как правило её связывали, бросали в темницу и пытали, пытаясь выведать где прячутся остальные и кто с ней заодно. И всё это, только в том случае, если не убивали сразу же.

Каждый раз, в различных вариациях плена её везли в темницу злые люди. Они говорили гадости. Насмехались. Глумились. Иногда даже с их зубов капала кровь.

Сегодня происходило что-то не правильное.

Эти люди казались обычными. Абсолютно. Всю дорогу они ехали молча, не общаясь ни с ней, ни даже между собой. Вопреки всем разумным представлениям о злодеях — от этих мужчин хорошо пахло и выглядели они в целом опрятно. Да, немного небрежно, но не хуже обычных странников, вымотанных дорогой.

Даже ночь сегодня была тихой и необычайно тёплой.

Меллори посмотрела на мужчину в камзоле, желая хотя бы в нём увидеть угрозу. Но и тот, потеряв антураж тёмного дома и напуганных жителей — стал обычным.

Он не мчался впереди с грудью колесом. С виду простой парень — пропустил вперёд себя одного из здоровяков, а сам ехал глубоко задумавшись, даже немного ссутулясь. Меллори смотрела на него достаточно долго, прежде чем обнаружила, что он оказался довольно привлекательным. Кудрявый шатен, почти как она, но с короткими волосами. Внешне не старше Честера.

Она бросила взгляд на остальных и убедилась, что мужчина в камзоле выглядел моложе своих товарищей. А раз он уже главный, то, вероятно, опасен и непредсказуем, а всё остальное лишь умело замаскированное…

Шатен внезапно зевнул и у Меллори от удивления взметнулись брови.

Совсем не по-злодейски.

— Скажи честно, ты заблудился? — обратился он к ведущему колонны.

— Скоро уже, Тобиас, вот здесь было….

— О, — он выпрямился в седле и потянулся. — Узнаю эту фразу, в прошлый раз она ничем хорошим не кончилась.

По колонне прокатились смешки.

— Нашёл! — Замыкающий всадник показал на фонари вдали.

— Тебя спасли, Рохан, — ухмыльнулся камзол.

Ведущий всадник насупился и повернул в сторону огней. Колонна двинулась следом.

— Слава короне, а то я всю задницу отсидел.

— Герт, корона и задница не должны быть в одном предложении.

По колонне снова прокатилась волна смешков.

— Тогда слава королю, жопа уже квадратная.

Все уже открыто начали смеяться и даже Тобиас еле сдерживал улыбку.

— Ваш гогот слышен всему лесу! — На встречу вышел человек с фонарём. — Успешно?

— Да, нашли.

Тобиас спéшился, отдал поводья и пошёл рядом с человеком, что-то обсуждая вполголоса. Остальные продолжили путь верхом, направляясь к большой поваленной ветке, где уже стояла пара лошадей. Меллори с интересом оглядывала небольшой лагерь: четыре палатки, костёр, брёвна, полевая кухня — всё, как на иллюстрациях из книжек, обещающих уют, интересные истории и какую-то особенную атмосферу.

Как жаль, что она не часть их группы, а всего лишь пленница.

Её охранник подвёл Звёздочку к ветке и начал привязывать.

— И… — протянула она, подбирая слова. — Много нашли таких как я?

Она продолжала сидеть верхом, взирая на здоровяка, которого назвали Гертом. Тот, даже стоя на земле казался с ней вровень. Меллори уже собиралась повторить вопрос, но мужчина вдруг посмотрел на неё, будто не понял, что вопрос ему.

— Если бы, столько критериев, — отмахнулся, возвращая взгляд к узлам. Затем сам себе усмехнулся и добавил: — Радуйся, ты одна на весь лагерь.

Крошечный проблеск веселья коснулся рецепторов Меллори и тут же исчез, утонув в кромешной усталости.

— Совсем не страшно? — нахмурился Герт, не получив реакции.

— А ты пугал?

Мужчина фыркнул и с улыбкой продолжил привязывать свою лошадь.

— Так, слезай и пойдём покажу где спать будешь. — Подошёл Тобиас. — Ты чего ржёшь?

— Девчонка интересная попалась.

— Смотри, чтоб жена не узнала. И про увлечение малолетками тоже. — Тобиас жестом показал Меллори следовать за ним.

— Тобиас!

Не обращая внимание на залившегося краской и одновременно побледневшего Герта, командир развернулся и пошёл в сторону палаток. Он не собирался тащить Меллори волоком, но его приказной тон не позволил девушке самовольничать. А потому она покорно шла следом, пока он делал вид, что её и вовсе нет. Пока не остановился у самой маленькой палатки и отодвинул полог:

— Твой дом на ближайшие дни. Если надо отойти, — он хмыкнул и кивнул на деревья.

— В туалет?

— Туда, — он издал ещё один странный звук и закашлялся. — То позовёшь того, кто будет дежурить.

Стоя снаружи, он сделал резкий приглашающий жест и Меллори повиновалась, слегка пригнувшись, чтобы пройти внутрь. Она ожидала, что Тобиас зайдёт следом, но тот остался на месте. Девушка обернулась и их взгляды встретились. Он не шелохнулся. Меллори развела руками:

— Даже не свяжешь?

Командир хмыкнул, не сумев сдержать смешок.

— Ты и правда интересная, — протянул он. — Могу связать, если хорошо попросишь.

Меллори закатила глаза — ну не так она ожидала свою поимку!

— Просыпаемся рано, в твоих интересах лечь сразу, как объявят отбой, — продолжил, как ни в чём не бывало он. — Ужин через пять минут.

Не дожидаясь ответа, Тобиас дёрнул ленту, и полог палатки закрылся прямо перед лицом удивлённой девушки.

Ужин? Сон? Раз уж похищение такое, то и домой за вещами могли заехать.

Покачав головой, Меллори оторвала взгляд от брезента и осмотрелась. Перед ней была самая обычная палатка.

Она опустилась на матрас и провела ладонью по одеялу — мягкое. В голове крутились странные мысли.

Может эти люди хотят её съесть? Честер рассказывал, что если зверь перед смертью боится, то мясо будет не вкусное.

Но вопреки всему происходящему, Меллори не чувствовала угрозу.

Единственной загадкой, за которую ещё можно было зацепиться, был Тобиас, ведь его эмоции были практически не слышны. Однако, если вспомнить подобный опыт — прошлый человек без чувств, на деле оказался одним из самых интересных людей, которые ей встречались.

Меллори грустно усмехнулась, вспомнив Лиса.

Она скучала.

Интересно, где он сейчас. Что бы он сделал, если бы узнал о том, что её поймали?

Меллори взяла маленькую подушку в виде валика и прижала к себе, продолжая предаваться мечтам. Ей бы хотелось, чтобы Лис её спас. Ворвался бы сейчас в этот лагерь и…

Она нахмурилась.

И что бы он сделал? Убил всех? Тобиаса, Герта, Рохана и остальных?

Но Меллори не желала им смерти. Возможно, позже она поменяет свое мнение, но сейчас, если уж быть честной — ей было интересно, что произойдёт дальше. Они пока не сделали ничего плохого и лишь собираются отвезти её в замок.

Меллори вздохнула — замок тоже не казался страшным, ведь там она когда-то гуляла с папой.

За палаткой послышались шаги и на дальней стене показалась тень:

— Выходи на ужин.

Всё, что Меллори знала о похищениях или взятиях в плен, никак не вязалось с этим днём. Даже сейчас её вежливо позвали, а не вытащили за волосы или кинули железную миску под дверь.

Меллори вышла на улицу и пошла в сторону костра, где собрались остальные. Брёвна у него уже оказались заполнены и она сбавила шаг, решая где ей сесть.

Выбор делать не пришлось, увидев её, разговаривающий с Гертом Тобиас, похлопал рукой по месту рядом с собой. И Меллори снова подчинилась.

— Мясо ешь? — Перед лицом внезапно возникла тарелка с ароматным блюдом, от которого моментально свело голодный желудок и потекли слюнки.

С трудом оторвав глаза от еды, Меллори проследила за рукой, которая её протягивала. Незнакомый парень улыбнулся. Она пробормотала благодарность и взяла тарелку.

— Мясо не едят только психи и Рохан, — произнёс ещё один незнакомец с другой стороны костра.

— Ха-ха, придурок, — Рохан шутку не оценил. — Что с тобой, морда?

Меллори держала тарелку в руках как священный сосуд. Её ноздри заполнились невероятным ароматом, но разум отчаянно сражался с чувством голода. Она не ела почти весь день. Хотят ли её отравить? С их стороны было бы глупо столько ждать, ведь могли убить ещё в деревне. Она стрельнула глазами на большой котёл из которого всем накладывали еду.

Если подсыпали яд туда — отравятся все.

Меллори взяла ложку, и тут же вспомнила, что не видела откуда ей принесли именно эту тарелку.

Подавив стон разочарования, она убрала ложку обратно.

Меллори планировала вежливо отказаться или положить тарелку на колени и сидеть, пока не закончится ужин, но боковым зрением заметила движение Тобиаса и едва не подпрыгнула. Командир стремительно вонзил свою ложку прямо в центр её порции и забрав непомерно большое количество мяса и бобов сунул себе в рот.

Меллори зачарованно смотрела как он жуёт, а когда проглотил — неосознанно повторила, сглотнув выработавшуюся слюну.

— Жить будешь, — твёрдо произнёс он, встретившись с ней взглядом.

— Как долго? — не задумываясь, понизила голос Меллори.

— Зависит от тебя. — Его ноздри слегка раздулись от негодования. — Ешь.

Большего ей было и не надо. Весь мир сузился до краёв одной тарелки и Меллори еле сдержалась, чтобы не проглотить её целиком. А как только первый кусочек попал в рот, едва не застонала.

Потому что — О Боги, как же вкусно!

Нежнейшее, сочное мясо, мягчайшие бобы — их повар настоящий колдун. Если бы её сейчас отравили, то она бы умерла счастливой. Она уплетала за обе щёки, пока вокруг велись негромкие разговоры, в которых мужчины легко подначивали друг друга и смеялись.

— Ваш ужин сопротивлялся!

Чем быстрее пустела тарелка, тем чётче звучали окружающие звуки. И уже через несколько минут Меллори была сыта, обогрета костром и чувствовала лёгкую сонливость. Она блаженно улыбнулась — в палатке её ждет уютная мягкая кроватка…

— Не слушайте его, — смеялся парень, который дал ей еду. — Он погнался за кабаном и чуть не снёс многолетнее дерево своей каменной башкой.

Мужчины засмеялись и Меллори подняла взгляд. Напротив сидел юноша, примерно её возраста, с большой ссадиной на лице. Рана показалась свежей, хоть сквозь огонь разглядеть лучше не получалось.

— Давно не ела? — Тобиас проследил, как она собирает хлебом остатки по краям, надеясь, что никто не заметит.

— Только завтракала. — Она отложила ложку и подняла взгляд. — Работы было много.

— Ключевое слово «было». — Он расслабленно вытянул ноги к огню. — Мы твой отпуск.

Меллори выдавила улыбку.

— Везучий маленький засранец! Как раз когда нашли девчонку.

Вышеуказанная девчонка подняла растерянный взгляд и успела заметить как к ней идёт Рохан.

— Можно Вас на минутку? Осмотреть одного великовозрастного балбеса?

— Да, конечно. — Меллори отставила тарелку на бревно, обтёрла внезапно вспотевшие ладони о брюки и пошла за опасным, но вежливым мужчиной.

— Посмотрите профессиональным взглядом, Вам не кажется это… — Он указал жестом на товарища, пытаясь придумать слово.

— Всё, кончилась вежливость.

— Я твою рожу цензурно обозвать не могу.

Пока они препирались, Меллори наклонилась к сидящему. Как она и предполагала ссадина оказалась свежая. Более того — шла от лба до виска, опасно задевая глаз. И теперь его кровавый уголок смотрелся совсем не хорошо. Она выпрямилась:

— Мне надо помыть руки.

Герт поднялся с бревна и кивнул идти за ним. Они прошли мимо палаток и оказались у большой бочки с ковшом.

— Дождевая подойдет? — он дождался кивка и взял ковш. — Мыло слева. Я буду лить.

Пока здоровенный и спокойный Герт медленно лил воду ей на руки, Меллори ненароком его разглядывала.

Высокий и широкоплечий, на вид едва старше тридцати, но слово «опыт» было почти выгравировано у него на лбу. Ещё у привязи Меллори заметила странный цвет волос, и теперь, в отбликах костра поняла почему ей так показалось. В обычной жизни Герт мог бы быть ярким брюнетом. Но в этой, его прическа казалась серой, из-за огромного количества седых волос.

Закончив мыть руки, они вернулись назад, Герт на бревно, Меллори к парню с ссадиной.

— Ты врезался в дерево? — она спросила негромко, но вокруг захихикали.

— По касательной — кора, ветка, сук. Не знаю. — Он смотрел на неё в упор, пока Меллори пыталась оттянуть здоровую кожу. — Я промывал.

— Вижу… — пробормотала она, приблизившись, чтобы рассмотреть. — Не до конца…

Рана выглядела не страшно, но воспалённо. Меллори выпрямилась:

— Остались небольшие кусочки коры.

— Как-то же глаза обычно справляются, может ему надо поплакать? Харвин, рассказать тебе грустную историю?

— Рохан, иди нахрен, дай умному человеку сказать.

— Харвин? — Меллори решила остановить этих шутников и снова обратила внимание на себя.

— Да, мэм.

— Если ничего не сделать, то ты можешь перестать видеть.

Страх! Страх! Страх!

Меллори зажмурилась так, будто её приложили мешком. Его эмоция была другой, совсем не такой, как у остальных.

Пока она пыталась справиться с накатившей головной болью, страх Харвина становился громче и многогранней. Теперь парень боялся не только за собственный глаз, но и страшился её реакции.

Меллори сделала глубокий, успокаивающий вдох, кипя внутри от злости.

Уж лучше бы его чувства были слизняком!

Ей было бы привычней ощутить их размазанными по рецепторам, вместо того, чтобы утихомирить этот бешеный мяч, колотящийся внутри черепной коробки.

— Харвин, — она открыла глаза и выдавила улыбку, похожую на оскал, чтобы его успокоить. — Всё хорошо. Ты не потеряешь зрение, если мы сейчас начнём вмешательство.

— Вмешательство? — повторил он.

Страх! Страх! Страх!

Меллори едва не зарычала — ей надо немедленно успокоить парня!

Атака мяча продолжалась, в то время как внешне, Харвин всего лишь смотрел на девушку своими невинными голубыми глазами. Он был не таким крупным как остальные, и в целом создавал впечатление наивного мальчишки.

— Да, Харвин. Если ты доверишься мне, то я тебе помогу.

— Конечно, — на выдохе произнёс он.

…Надежда?

— Делайте всё, что нужно.

Надежда! Радость! Надежда!

Меллори сдержала порыв схватиться за голову. Если все эмоции Харвина ощущались именно так, то ей необходимо придумать как именно стабилизировать парня, чтобы он не расколотил её череп на мелкие кусочки.

— Я очень постараюсь действовать аккуратно и сделаю всё, что от меня зависит, чтобы избежать неприятных и болезненных ощущений.

— Да, мэм. Я готов. — Голубые глаза преданно уставились на неё.

— Хорошо, — она помассировала висок и обернулась на притихших мужчин. — Можно попросить кого-нибудь о помощи?

— Да! Говори, что делать!

— Конечно!

Мгновенно перед ней оказались все, кто всего секунду назад отдыхал или готовился ко сну, и Меллори растерялась, чуть не забыв о боли. С солдатами на службе она не сталкивалась, но если их исполнительность выглядит вот так, то, возможно, она сможет пережить этот вечер?

— Рохан, к седлу моей лошади пристёгнута большая сумка, принеси её пожалуйста.

Рохан тут же развернулся и ушёл к лошадям.

— Герт, мне потребуется ведро чистой воды.

— Понял.

— Ты, — она указала пальцем в невысокого коренастого шатена. — Где у вас стоит удобная палатка, чтобы влезло три-четыре человека?

— Меня зовут Вальдус, мэм! Палатка Харвина сгодится, я полагаю.

— Хорошо, Вальдус, помоги пожалуйста Харвину разместиться лёжа, мне нужен будет доступ со стороны головы.

— Будет сделано. Пойдём дружище.

— Ты…

— Повар, мэм. Донован.

Колдун оказался довольно милым.

— Донован, у тебя чудесная еда. — Меллори тепло улыбнулась, и парень поперхнулся.

— С-спасибо? — По его скулам побежал румянец.

— Донован, мне нужен нож, такой, чтобы я могла раздавить и порезать.

— Понял, уже несу.

Ну чтож, теперь она познакомилась со всем лагерем. Меллори развернулась, чтобы пойти в сторону палатки Харвина, как споткнулась, наткнувшись на взгляд чёрных глаз. Тобиас медленно поднялся, продолжая пронизывать её и отряхнул брюки.

— Не тушуйся, командирша. Что от меня надо?

Меллори закусила нижнюю губу. Одна просьба действительно была, но казалась такой абсурдной, что девушка её специально не озвучивала. Но если Тобиас просит…

— Может быть яркий свет?

— Ночью? — он рассмеялся, а затем неожиданно добавил: — проще простого. Иди.

Меллори чудом не показала удивление и в очередной раз подчинилась.

Пытаясь подавить дрожь от эмоций Харвина, она шла сжимая и разжимая кулаки и нарочно отвлекала себя другими мыслями, чтобы в дальнейшем, заменить обычную эмпатию на сосредоточенность.

В особенно сложные дни такой приём прекрасно работал, но к сожалению, Меллори не могла использовать его слишком часто. Концентрация, необходимая для того, чтобы перебороть чужую навязчивость была слишком хрупка и если дать слабину, могла лопнуть как мыльный пузырь.

И тогда будет срыв.

А если Меллори ещё надеется, что её похитили не из-за сущности, то должна приложить все усилия, чтобы его не допустить.

Она зашла в палатку, где разлёгся Харвин. Парень смеялся с Вальдусом и чувствовал себя так, будто его сейчас будут щекотать, а не лечить.

— Подушку под шею. Вальдус, будешь мне помогать. — Она села к ним на пол и смех мгновенно стих. — Держи вот так, чтобы не мог дёрнуться.

После демонстрации Харвин нервно сглотнул, а Вальдус наигранно зло посмеялся.

Рохан занёс сумку в палатку и поставил рядом, Меллори тут же начала выкладывать содержимое, ощущая нарастающий страх.

— Тшшш, — успокаивающее проговорила она. — Здесь далеко не всё для тебя. Ты разве не знал, что нужное всегда находится в самом низу?

Харвин издал робкий смешок.

Появился Герт и поставил ведро у изголовья матраса. Он лихо присвистнул, едва глянув на железные инструменты и Меллори тут же на него недобро зыркнула.

— Не смог выбрать. — Донован плюхнулся рядом, разложив на земле целый кожаный кофр, забитый клинками и ножами разных размеров.

Теперь чуть не присвистнула Меллори.

— Парни, обещаю, я больше не буду жаловаться на скуку, — тоненьким голосом произнёс Харвин, и Меллори неосознанно положила руку ему на плечо, успокаивающе сжав.

Собственное сердце билось как птица, готовое поддаться чужому страху и она изо всех сил старалась сдержать зарождающуюся дрожь в пальцах. Надо сосредоточиться. Отключиться от происходящего.

Есть только она, её знания и Харвин.

Взяв крупный квадратный нож, Меллори нарезала ингредиенты. Отмерив на весах, она пододвинула крошечную свечу с нагревательной установкой и ссыпала измельчённую зелень в воду.

Раздавила лист глазодёра, нарезала побег ночной циверны и, немного подумав, достала два листа болотной лилии — один размяла руками, а второй протянула раненому:

— Жуй.

Харвин покорно открыл рот, принимая кувшинку. Углубившись в работу, Меллори не заметила как подошёл Тобиас, а остальные устроились в ногах пациента, наблюдая за работой.

Эмпат прислушалась — из-за ненавязчивых касаний, её пациент успокоился, и теперь в палатке царил лишь слабый интерес. В глубине души, Меллори была несказанно рада такому долгому дню. Будь незнакомцы не такими уставшими — было бы сложней.

Конечно, легко всё равно не будет, ведь она тоже устала. Но деваться было некуда, а потому Меллори решила абстрагироваться от происходящего, полностью полагаясь на опыт.

Заметив очередное волнение, Меллори ласково потрепала Харвина по голове и взялась за ступку с ингредиентами.

Ей было всё равно, что подумает Вальдус, который давно был на изготовке держать голову друга, и всё равно на мнение командира, до сих пор стоящего на ногах и взирающего на происходящее сверху вниз. Ей необходимо было эмоционально уравновесить Харвина.

Ингредиенты отправились на весы, потом в мисочку. Лишнее Меллори стряхнула на ткань и зачерпнула воды, ополоснув руки.

— Свет? — она подняла голову.

— По команде. — Тобиас показал большую чёрную свечу.

Меллори кивнула и достала большой, ещё свежий лист папоротника. Прилагая небольшие усилия она сжимала и ломала до тех пор, пока тот не развалился. Скинув влажную массу в жестяную миску, она взяла пинцет.

— Давай.

Вальдус нервно обхватил голову Харвина и Меллори тут же на него шикнула, заставив ослабить хватку. Нельзя допускать панику.

Тут же, с оглушающим треском над ней загорелось белоснежное пламя и вокруг послышались возгласы.

Харвин вздрогнул.

— Тшшш. Смотри на меня, — она мысленно проклинала всё вокруг.

— Я в порядке, я в порядке, — судорожно повторял он.

— Всё хорошо. — Она положила руку ему на висок и аккуратно оттеснила глазное яблоко. Харвин издал жалобный писк. — Ты большой молодец.

Свеча над головой притихла и стала издавать слабое шуршание.

Вальдус держал уверенно, за что Меллори была благодарна. Любое неловкое движение могло стать фатальным.

— Тобиас, — шепнула она, зная, что её отлично слышно. — Ближе, пожалуйста.

Яркий свет тут же озарил рану с нужного ракурса и Меллори увидела мелкие повреждения.

— Тут совсем немного, — успокаивающе говорила она Харвину, который начал дрожать. — Ну-ну-ну, ты же так хорошо справляешься.

В палатке царила гробовая тишина, нарушаемая лишь её мягкими словами и звуком свечи Тобиаса. Абстрагировавшись, Меллори не слышала ничего, продолжая сосредоточенно работать.

Она не видела себя со стороны, но склонившаяся над раненым девушка, озаряемая падающим белоснежным светом смотрелась слишком необыкновенно, чтобы быть правдой, а её успокаивающая речь воспринималась мужчинами как домашняя ласка, по которой успел истосковаться каждый.

Сама того не ведая, своей нежностью Меллори смогла коснуться и согреть струны души каждого в этой палатке.

— Как дети малые, — разрушил уютную тишину непробиваемый Тобиас. — Огонёк увидели.

— Не только огонек, — Донован зачарованно покачал головой. — Не будь таким чёрствым, командир.

— Давно баб не видели, — в ответ фыркнул тот.

Продолжая тихо подбадривать Харвина, Меллори достала последний крошечный кусочек коры и наконец позволила себе моргнуть. Усталось и тяжесть минувшего дня давали о себе знать и такая сосредоточенная работа далась ей с большим трудом.

— Потерпи ещё немножко, мы почти закончили.

— Глаз сохнет.

— Знаю, знаю, сейчас мы его смочим, потерпи пожалуйста.

Она обмакнула пальцы в нагретый на свече раствор, собирая небольшое количество жидкости и аккуратным движением погладила уголок глаза, пуская лекарство внутрь. Харвин зашипел.

— Закрывай. — Она нависала над парнем и когда он подчинился, коснулась Вальдуса, слегка сжав.

Вальдус ослабил захват и убрал руки, понимая без лишних слов.

Меллори потянулась к размоченному папоротнику и зачерпнув небольшое количество, положила прохладную массу на закрытое веко, заставив парня вздрогнуть от неожиданности.

— Голова кружится?

— Мммм… немного.

— Перевязывать я тебя не буду, постарайся уснуть. За ночь компресс свалится сам. — она погладила его по волосам цвета пшеницы и когда он согласно кивнул, выпрямилась, устало выдохнув.

И сразу наткнулась на кучу взглядов, разрушающих иллюзию. Тут же вернулся и шум — треск свечи, шорох ветра и даже кроткие фразы среди наблюдающих.

Реальность навалилась внезапно. Заигравшись в командиршу, целительницу и великого эмпата, контролирующего других, она упустила крошечную деталь.

Она всё ещё пленница.

— Молодец. — Тобиас протянул руку, помогая подняться. — Быстро, аккуратно.

Меллори вложила пальцы в его ладонь и робко улыбнулась, принимая помощь. Свеча продолжала гореть, роняя белоснежное пламя и Меллори невольно залюбовалась. Свет сиял и таял, он ложился на неё, на Харвина и на самого Тобиаса…

У которого оказались очень красивые черты. А глаза на самом деле не были чёрными, как ей показалось в начале, а тёмно-тёмно карими, с крошечными красноватыми вкраплениями.

Сигнальный огонь фонтанировал яркими искрами, образуя вокруг себя невероятной красоты магию, от которой захватывало дух. Не удивительно, что на неё так смотрели.

— Спасибо за помощь, — она с трудом оторвала взгляд от волшебного света и улыбнулась.

— Иди отдыхай, — Тобиас кивнул на дверь, где все уже потихоньку поднимались разминая спины и затекшие от сидения поясницы.

— Но… — она показала на разложенную сумку.

— Уберём, — Тобиас перевёл взгляд на Герта и тот кивнул в подтверждение.

— Спасибо.

Приняв такое своевременное предложение Меллори поспешила тактично убраться. Она ещё раз всем робко улыбнулась, прежде чем выскочить на свежий воздух. Быстрым шагом она преодолела расстояние до своей палатки и оглянулась — за ней никто не шёл.

Недолго думая, Меллори сиганула в кусты.

Эмоции, накопленные за день кипели, бурлили и она знала, что срыв близок. Она чувствовала как страх Харвина подбирался к глотке и в отчаянии зажала рот рукой, пытаясь предотвратить неминуемое.

Она бежала по лесу со всех ног, прежде чем увидела огромное дерево и из последних сил прыгнула за него, приземляясь в мох.

И в отчаянии разрыдалась.

Словно маленькая и потерянная девочка, Меллори взвыла от чужой боли. Её руки нещадно тряслись от страха, тело сковало оцепенение и девушке ничего не оставалось как продолжать выпускать наружу всё пережитое за день.

Её разум отключился и Меллори вжалась спиной в дерево, отдаваясь истошному крику.

В такие моменты Меллори ненавидела эмпатию.

Сущность делала её слабой. Не собранной. Не контролирующей.

Она могла сколько угодно притворяться профессиональной и хладнокровной, но правда рано или поздно всё равно выбиралась наружу. И если её передержать — приходилось не сладко.

Приступы продолжались. После крика Меллори снова вернулась к плачу, а после него к истерике. Она сучила ногами, вспарывая мох каблуками и захлёбывалась в агонии. Как раненое животное, молодая девушка свалилась на бок, утопая лицом в землю и продолжала скулить.

Эмпатия не жалела. Она напоминала всё пережитое, всё, что Меллори собиралась благополучно забыть в конце дня, как делала всегда. Но, к сожалению, всему есть предел. В том числе и выдержке.

Дрожа, Меллори продолжала судорожно всхлипывать, пока внезапно не ощутила пустоту. Эмоции покинули её. Свои, чужие — все. Голова опустела.

Наступила абсолютная тишина. Как будто из бочки вылили содержимое.

Девушка упёрлась лбом в мох, натыкаясь носом на веточку и поморщилась, перекатываясь на спину. Её мокрое лицо было обращено к небу и единственное, чего ей сейчас хотелось — закрыть глаза и проспать вечность.

Мысли медленно возвращались. Меллори открыла глаза, лениво размышляя о том, что если останется здесь — её сожрут дикие звери.

Она закрыла глаза. И пусть. У неё больше нет желания терпеть свою эмпатию.

Перед мысленным взором предстало лицо Тобиаса и Меллори поджала губы. Если он найдет её раньше, то может поступить хуже, чем не разумные звери.

Меллори досадливо застонала и села. Сколько она уже здесь? Командир наверняка решит, что она сбежала.

Собрав последние силы, она поднялась на ноги, разбирая дорогу обратно к лагерю.

Она продиралась сквозь колючие ветви, которые до этого не замечала и пыталась привести себя в порядок.

Слегка дезориентированная, она добралась до последнего куста и не сдержала судорожный выдох.

Возле палатки, скрестив руки за спиной, стоял Тобиас.

Она шагнула к нему.

Уди… в… ление…

— Как погуляла? — Он окинул её тёмным взглядом.

— Хорошо. — Меллори говорила спокойно, пытаясь унять сердцебиение.

— Когда я говорил, что мы рано встаём, я имел в виду именно это. Иди спать, завтра и так всем будет тяжело. — Он развернулся в сторону костра.

Он сделал всего шаг, а у Меллори все мысли будто вихрем пронеслись, возвращая к реальности.

Он не против? Ей разрешено гулять? Тогда почему удивился? Так он злодей или нет?

Их группа ловит существ?

— Как вы переправляете тех, кого ловите? — окликнула его Меллори и Тобиас остановился. — Я хочу сказать, что… не все же ездят верхом.

Он повернулся с нечитаемым выражением лица. Эмоций, как бы Меллори не прислушивалась, тоже не было.

— В телеге.

Она судорожно придумывала причину, зачем задала такой очевидный вопрос с ловушкой, как вдруг вспомнила про операцию.

— Завтра посадите туда Харвина, ему нельзя в седло.

— Это всё? — Он продолжал стоять перед ней, держа руки за спиной.

Меллори уже собиралась ответить, как вдруг решила, что нет. Не всё. Она провела сложную операцию и заслужила пару ответов. В конце-концов, они же могли проникнуться к ней хоть толикой симпатии, после того, что видели?

— Для чего я вам? — испытала удачу она.

— Нам нужен опытный целитель. — Тобиас повёл плечом, будто вопрос его разочаровал. — В замке расскажут.

— А если я не хочу?

— Вернём домой.

Меллори скептически вскинула бровь.

— Тебя насильно никто не тащит, — сдержанно произнёс Тобиас.

— Но… — она пыталась вспомнить моменты, когда её заставляли или принуждали. — Мою лошадь привязали.

— В целях безопасности.

— То есть я сейчас могу уйти?

Тобиас внезапно поморщился и сжал переносицу двумя пальцами. У Меллори в памяти что-то щёлкнуло, напоминая, что она уже видела этот жест.

— Сейчас нет. — выдохнул он.

— Ха, — фыркнула она и двинулась к палатке. И, переступив порог, добавила: — Что и требовалось доказать.

И с видом победительницы задёрнула полог, закрываясь от внешнего мира.

Вот только победила ли она?

9 Брод

— Зачем нам туда заезжать?

— Помнишь булочную, с зелёной крышей?

— Ну.

— Там делают шикарный хлеб.

— Серьёзно? Ты хочешь сделать идиотский крюк ради булки хлеба?

— Я бы купил несколько…

— Ох, дайте мне сил! — Тобиас возвёл глаза к небу: — Хочешь, езжай. Возьми кого-нибудь с собой, кто также как и ты домой не торопится и едьте вдвоём.

— Я бы поехал, братишка, но я в телеге. — Харвин развёл руками в стороны.

Они скакали уже часа четыре, час из которых Тобиас убил на спор с Вальдусом.

Вставала группа действительно очень рано и всю дорогу Меллори клевала носом. Герт, к лошади которого была привязана Звёздочка, периодически будил целительницу.

Солдаты же, в отличие от неё, были полны сил и запала на дурацкие споры. Что там за хлеб такой, если Вальдус готов потратить лишний день пути? Меллори зевнула.

— Сегодня уснёшь раньше.

— Это вряд ли, режим так просто не сломать.

— Если бы я тебя не ловил, ты бы уснула в траве ещё в самом начале пути.

Меллори округлила глаза и залилась краской. Так вот почему она всё ещё держится. А она то решила, что ей помогли невероятные таланты наездницы. Она робко поблагодарила рассмеявшегося Герта.

— Мы все через это проходили. В нашей работе самое поганое не раны, — подмигнул он. — А ранние подъёмы.

Солнце перевалило уже за полдень и группа всадников проходила мимо очередной деревни. Меллори провожала взглядом небольшие разноцветные домики, невольно сравнивая с теми местами, которые уже посещала.

В целом, если не вспоминать о том, что она идёт не по своей воле, а ещё о том, что ей не помешало бы хорошенько помыться, то путешествием можно было бы насладиться. Тёплое солнце, безветренная погода, ржание лошадей и дружеские подначки — располагали к хорошему настроению.

Группа свернула с натоптанной дороги и Меллори с удивлением обнаружила впереди бурную реку.

— Привал? — с надеждой в голосе спросила она, почувствовав как после этих слов заныла поясница.

— Ага, — буркнул Герт, подняв ладонь как козырёк. — После реки.

— Что? Мы пойдем через неё?

Даже издалека было слышно реку. Она казалась бурной, с сильным, быстрым течением и большими камнями на берегу. И в целом, выглядела опасно.

— Холодно же. — Всё ещё сонная Меллори, пригревшаяся на солнышке, не могла представить, что сейчас полезет в воду.

— Не боись, сейчас Тобиас найдёт мель, — пробормотал Герт, не спуская глаз с командира. — Посмотри справа! — крикнул он, и девушка рядом подпрыгнула от неожиданности.

— Отвали! — раздалось в ответ.

— Ой, извини, — хохотнул Герт, глядя на Меллори. — Зато после ручья отдохнём.

— Ура, — зевнула она. — А сколько до замка ехать?

— До твоей деревни мы были в дороге около месяца… — Герт негромко прикидывал, на что Меллори в ужасе вытаращила глаза. Он рассмеялся. — В этот раз мы поедем напрямую, поэтому не больше недели.

Она покачала головой. Неделя в седле тоже не казалась маленьким сроком. Герт же легко пожал плечами, возвращая своё внимание Тобиасу.

На берегу стоял гомон, телега с Харвином подъехала к самой воде и всадники перекладывали к нему вещи, которые не хотели намочить. Меллори бросила взгляд на сумку и тоже принялась её отвязывать.

— Чем занимается ваша… эм…. Команда? — обратилась она к своему охраннику.

— Нас называют специальным отрядом. У нас… скажем так, специфические задания.

— Например ловить целителей?

— Например да. Или выслеживать другие народы. Разные в общем, — Герт легко улыбнулся девушке.

— Ты имеешь в виду существ? — она дождалась кивка и спросила: — А что потом?

— Согласно приказу.

Сердце сделало неровный удар и Меллори поёжилась. Она слышала слова и чувствовала эмоции. Но они совершенно не подходили друг к другу. Герт говорил страшные вещи, но в его душе царило спокойствие, удовольствие и некое удовлетворение. И всё это было доступно, только если заглянуть под томительное ожидание, преобладающее на данным момент. Ведь убийца хотел скорее оказаться дома.

Герт спрыгнул с лошади и принялся закатывать штаны до колена:

— Слезай и снимай сапоги.

Меллори соскользнула со спины Звёздочки и наклонилась, чтобы повторить за ним, как к ним верхом подъехал Тобиас.

— Как твоя лошадь относится к воде? — спросил он, и Меллори на секунду растерялась:

— Эммм… нормально.

— Вы с ней ходили в брод?

Она отрицательно мотнула головой.

— А большие лужи?

— Эмм… Когда дороги размывало, считается?

— Нет, — отрезал Тобиас и повернулся к её спутнику. — Надо проверить.

Герт без слов отсалютовал командиру и вскочив на своего коня, притянул Звёздочку ближе. Меллори в последний момент успела схватить свою сумку, снимая с седла.

— Не расстаёшься с ней? — в глазах Тобиаса была насмешка.

— Конечно нет! — она округлила глаза.

Командир покачал головой, будто она была какой-то обычной девкой, берегущей свои шмотки, а не серьёзным целителем, который, между прочим, вчера спас его товарища!

— Сапоги надень, — не глядя на её негодующее лицо приказал Тобиас.

— Герт сказал…

— Носки сними, сапоги надень, — медленно повторил он, встречаясь с ней взглядом. — Если твою лошадь понесёт или она встанет посреди реки, то тебе надо будет спешиться в воду, — пояснял он так, словно перед ним был капризный и глупый ребенок. — На дне мелкие и острые камни.

Меллори фыркнула. Ему осталось только добавить «будет бо-бо».

— Но они будут мокрые, — не сдавалась она.

Тобиас вздохнул и ущипнул себя пальцами за переносицу. Ему явно не нравилось долго с ней общаться.

— Высушишь у костра, после реки сделаем привал, — он бросил взгляд на неё и отвернулся в сторону Герта, давая понять, что разговор окончен.

Меллори вздохнула и натянула сапог на голую ногу. Она подняла взгляд на свою лошадь, которая нервничала, но по большей части относилась спокойно к высокому уровню воды, пока её водил за собой конь Герта. Закончив с обувью, она выпрямилась, замечая, как всадник идёт обратно.

— Перейдёт, но, возможно, не без сюрпризов. — Герт подвёл Звёздочку к Меллори, обращаясь к Тобиасу.

— Хорошо. — Тобиас кивнул и повернулся к остальным. — Переходим крýгом, повозку и целителя в центр.

— Я опять в телегу? — Харвин остановился рядом, с сапогом в руке.

— А ты уже вылечился?

— Я здоров!

— Харвин… — Тобиас сделал глубокий вдох. — Тебе нельзя верхом.

— Но в телеге трясёт сильнее!

— Так. Всё. Все вопросы к своему целителю! — Тобиас направился к воде. — Обсудите по дороге! — прикрикнул через плечо, обрывая начавшиеся возражения.

Харвин обиженно замолчал и полез обратно. Носки он тоже снял, оставив на ногах только сапоги.

Сидя в скрипучей конструкции, которая того и гляди поплывёт как корабль, Меллори была рада погрузиться в лекцию о разнице колебаний между лошадью и колёсами, а ещё о вреде тряски для повреждённого глаза. Харвин молчал и она не была против, если он не слушал вовсе — болтовня отвлекала её саму от холодной воды, просачивающейся на дно телеги и ледяных брызг, летящих от других всадников.

Звёздочка, как и предполагал Герт, едва только вода коснулась живота, начала метаться и взбрыкивать, пытаясь вернуться на безопасный берег и ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы удержать поводья и не нарваться на укус.

Наконец отряд выбрался на берег.

— Привал три часа, — произнёс Тобиас, прищурившись в сторону деревни, что осталась позади.

Меллори выбралась из телеги мокрая, помятая, но целая. Ведь разреши ей Тобиас скакать на своей лошади — искупалась бы целиком.

Мужчины отряда, напротив, будто приняли бодрящий душ. Они громко разговаривали, разбирая вещи, и смеялись, подначивая друг друга. И, глядя на них, Меллори испытывала странное воодушевление — будто нет ничего невозможного. Со всем можно справиться. Всё можно пережить.

Продолжая стоять возле телеги, она смотрела на то, как заразительно смеётся Донован, скача на одной ноге и выливая из сапога воду вместе с тиной. На то, как едва не пострадавший Герт, ласково гладит Звёздочку по холке, воркуя что-то успокаивающее. На то как Рохан возвращается из леса, успев насобирать веток для костра.

Все эти люди выглядели счастливыми. Свободными. Они не должны были прятаться или прозябать в одиночестве, ожидая когда кончится война. Они жили здесь и сейчас.

Жаль только, что по другую сторону.

— Ты сейчас второй глаз себе выбьешь, придурок!

Меллори обернулась на голос и увидела Вальдуса. Он стоял с другой стороны телеги и спорил с Харвином, который пытался достать что-то из повозки.

— Нахрена тебе палатка? Привал три часа, дольше ставить будешь, — звучно произнёс Рохан, проходя мимо. — Лучше помоги Дону на кухне.

— Не за палаткой я! Там рядом мой мешок, поменять хочу рубаху.

— А с этой что?

— Да вы что прицепились то? Нельзя, что ли, переодеться?

Меллори хмыкнула. Спорят на повышенных тонах, а она слышит только радость.

И крошечный мячик раздражения от Харвина, который предпочла не заметить.

Она ненароком посмотрела на свою одежду, покрытую мокрыми пятнами и где-то даже тяжёлую от воды и бесполезно провела рукой по рукаву, пытаясь стряхнуть капли. Она разделяла желание Харвина, но в её случае, это было невозможно. Немного подумав, она распустила волосы и взъерошила их пальцами, позволяя подсохнуть. Хоть так.

Раз уж стоянка обещала быть долгой, ей тоже стоило заняться делом. А именно проверить рану парня.

Её сумка уже была в телеге, а самого Харвина она нашла за ней, где он уже успел снять мокрую рубаху. Солнце яркими бликами отсвечивало от влажной спины, и сделав два шага ближе, Меллори замерла.

Конечно, парень был мускулист и подтянут, как и все в этом отряде. Но её привлекло отнюдь не наличие мышц. Спина Харвина была сплошь исполосована старыми, неровными шрамами. Они были похожи на следы от хлыста, но уж слишком широкие. Было заметно, что страшные раны заживали долго, болезненно и без помощи целителей.

— Ох! — Парень развернулся и вздрогнул. — Как ты тихо подошла, чуть не зашиб.

— Я крепче, чем кажусь. — Меллори робко улыбнулась, переводя взгляд на его лицо.

Мальчишечье — улыбчивое и невинное. Светлые русые волосы, с выгоревшими на солнце прядями и большие голубые глаза. Чистые и невинные настолько, что никак не вязались с тем, что было на спине. Что мог натворить этот мальчик?

С другой стороны, этот самый мальчик состоит в отряде, который отлавливает существ. И кто знает, что делает с ними дальше.

Пока Меллори ехала в повозке, она видела сколько оружия лежало под сиденьями, и это только то, что не висит у каждого на поясе.

Харвин точно не невинен.

Она задумалась — а что если спросить? Но как? «Ты тоже существ убиваешь?» или «Что ты чувствуешь, когда исполняешь безжалостные приказы?». Может попробовать вывести его на признание?

— Ты пришла меня лечить? — Харвин смущённо хихикнул, чувствуя, что пауза затянулась.

— Да, — опомнилась она. — Забирайся в телегу.

Коря себя за внезапные приступы анализа, которые для окружающих могли выглядеть как ступор, Меллори отвернулась и взялась руками за высокие поручни, собираясь дотянуться ногой до высокой ступеньки. Но едва встала на цыпочки, как почувствовала толчок в зад, который её не только приподнял, но и практически закинул в повозку. Она удивлённо охнула и обернулась.

— Мы не можем потратить на это все три часа, — хмыкнул Харвин, запрыгивая следом. — И может ты и крепкая, но всё равно мелкая, — широко улыбнулся он.

Всё ещё с круглыми глазами, под веселье рядом сидящего парня, Меллори открыла свою сумку. Харвин был не только невинен, но и бесхитростен. И, то ли он не воспринимал Меллори как девушку, то ли вообще считал, что нет ничего зазорного, чтобы просто взять и упереться ладонями в чужие ягодицы.

Будто в лесу рос, ей-богу.

Меллори обработала руки спиртовым раствором и поднялась к напротив сидящему парню. Повозка скрипнула, пошатнулась и Меллори пискнула, едва не свалившись на своего пациента. Она упёрлась предплечьями в его плечи и слишком близко встретилась со смеющимся взглядом.

— Извини, — она оттолкнулась и поднялась.

— Да ничего, — продолжал улыбаться он.

Радость! Радость! Радость!

Меллори улыбнулась в ответ. Всё-таки в его необычных эмоциях было что-то привлекательное. Как будто он стремился сообщить о них окружающим, и это не раздражало, а наоборот — подкупало. Харвин был открыт как внешне, так и эмоционально.

— Так, посмотри влево. — Меллори положила руки на лицо с двух сторон, внимательно вглядываясь.

Со стороны они могли показаться романтичной парочкой — она, стоящая между его ног и заглядывающая в глаза. И он, смиренно ожидающий разрешения. Меллори бросила взгляд на руки Харвина — он держал их строго на своих коленях.

Хороший мальчик.

— Теперь право, — продолжила она осмотр. — Хорошо. Вверх, вниз. Болит?

— Нет. — Голубые глаза вернулись к ней. — Немного сушит.

— Это нормально, всё хорошо заживает. — Меллори наклонилась за лекарством. — Подними голову.

— Я буду видеть как раньше? — Харвин часто заморгал от капель.

— А ты сейчас хуже видишь?

— Нет.

— Ну вот. — Меллори убрала лекарство в сумку и взяла колбочку с зеленью. — Жуй.

— Ты говорила, я могу ослепнуть.

— Мог, но не ослепнешь. — Она обернулась, чтобы аккуратно выйти из захвата. — Если будешь и дальше ехать в телеге, а дома хорошенько отдохнёшь.

Телега пошатнулась.

— Хорошо бы, — парень мечтательно улыбнулся и, держа голову поднятой, не глядя подставил свою ладонь ей в помощь.

Меллори вложила пальцы в руку и хмыкнула, а он продолжал жевать лист, глядя в небеса.

— Можешь опускать, — улыбнулась она.

Все пациенты всегда опускали лица без её указки, едва только пару раз моргнули. Харвин же был слишком исполнительным.

Он подчинился, продолжая держать руку, а переведя взгляд за её плечо, прищурился.

— С кем это там Тобиас?

Меллори обернулась: командир, верхом на лошади, стоял возле реки и разговаривал с тремя всадниками, за спинами которых стояли ещё человек двадцать на лошадях. Ни по эмоциям, ни по мимике разобрать их настроение не представлялось возможным.

— Герт, Рохан, вы это видите?

— Да. — Рохан подошёл и облокотился на телегу, не отрывая взгляда от Тобиаса. — Они там уже минут десять.

— Это третий?

— А ты не видишь как на солнце сияет?

Герт хохотнул и Меллори присмотрелась внимательнее — в основном с Тобиасом общался один всадник, тогда как двое стояли по бокам. Она пыталась рассмотреть что-то необычное в одежде — может быть сияющий доспех или шлем, но не было ничего, что бы смогло привлечь внимание.

— Думаешь они здесь случайно? — продолжал вглядываться Харвин.

— Похоже на то. — Герт скрестил руки на груди. — Вальдус поехал проверить груз.

— Мы сейчас не сможем. — Харвин незаметно качнул головой в сторону Меллори.

Которая сделала вид, что не заметила, ведь пыталась понять о чём идёт разговор. Рохан оторвал взгляд от командира и отмахнулся.

— С ней или без неё, если это произойдет сейчас, то вопросов больше не возникнет.

— Всё станет очевидно, — кивнул Герт.

— Вы хотите напасть на них? — прошептала Меллори, вклиниваясь в разговор.

— Не на них…

— Они пусты, — перебил Герта, подбежавший Вальдус. — Возвращаются домой.

От только что сосредоточенных воинов раздались смешки и обстановка мигом изменилась. Меллори слышала облегчение, радость, удовлетворение, пока они хлопали Вальдуса по плечу и расходились по своим делам, будто и не было этого разговора.

— Дон! — крикнул Рохан в сторону кухни.

— Да видел я! — послышался голос. — Не обессудьте, сегодня будет больше бобов, ведь наш охотник теперь одноглазый.

Из лагеря раздался смех и Харвин насупился. А Меллори спустилась на землю и теперь смотрела в даль на Тобиаса. Он вёл себя как на их первой встрече — поза расслабленная, жесты небрежные. Как хозяин положения. Она тут же вспомнила его ехидную улыбочку и улыбнулась сама.

Командир тоже носил маску. Для тех, кто не был в его отряде, он хотел казаться высокомерным и уверенным, тогда как на самом деле был гораздо более человечным.

Тобиас махнул рукой и развернув свою лошадь задом к собеседникам — жест, что не боится — повёл троицу в лагерь. Остальная конница двинулась в другую сторону.

Рядом застонал Донован и Меллори подпрыгнула от неожиданности. Он рассмеялся.

— Извини, я просто так надеялся… — Он показал рукой на движущихся к ним людей. — Пойдём. — Протянул руку. — Сядешь рядом.

Меллори взялась за предложенную ладонь и Донован тут же повел её в сторону котла. Она не до конца понимала, с чем именно связана спешка, но слышала волнение и видела, что парень пытается разместить её не на самом видном месте. Будто была вероятность, что сидя за одним костром, кто-то вообще сможет спрятаться.

Но Донован не унывал. Он отодвинул одно бревно, которого, удивлённо заметила девушка, здесь раньше не было, от костра и посадил на край, слегка закрыв собой. Вальдус, проходил мимо, и заметив перестановку, толкнул ещё одно бревно.

Меллори безмолвно наблюдала, как ловко они двигают тяжести и поражалась: если раньше все сидели вокруг костра, то теперь бревна располагались лишь с двух сторон. И если тот, от кого ей надо прятаться, разместится с той же стороны, что и она — вполне может её не заметить.

— В вашем плане есть три изъяна. — Подошёл Рохан и сел напротив Меллори. — И все они сейчас привязывают лошадей.

— Если вы сейчас бегом займете места напротив — изъяны исчезнут.

— Бесполезно. У нас не такие большие задницы. — Герт плюхнулся рядом с Роханом, занимая первое бревно целиком. — Будет тебе уроком, как лес губить.

Донован состроил гримасу и потянул Вальдуса за рукав.

— Сядешь тут, — он приземлил парня рядом с Меллори. — Я не могу, буду часто вставать.

— Главное веди себя естественно. — Харвин сел рядом с Гертом и развел ноги на всё бревно.

— Как ты прямо, — хохотнул тот, глядя на неестественную позу.

— Мне можно, я ранен в голову, — легко пожал плечами юноша.

Мужчины вокруг костра рассмеялись.

— К чему вы меня готовите? — шёпотом спросила Меллори, приблизившись к уху Вальдуса. Тот поморщился как от щекотки.

Их гости приближались, разговаривая между собой и она уже не могла говорить громче. Вальдус ответить не успел, подошёл Тобиас:

— Парни, Патлер и компания изъявили желание отобедать с нами. — Он лениво махнул в сторону троицы. — Будьте вежливы. — И хищно улыбнулся. — Насколько умеете.

Бес… покой… с… тво…

Тобиас быстрым взглядом пробежался по рассадке, пока не наткнулся на Меллори. Ни один мускул на лице не дрогнул, и он обернулся:

— Патлер, не заставляй ждать. Все голодные.

— Да идём мы! — хохотнул самый здоровый, подходя к ним.

Меллори старалась держаться за плечом Вальдуса, потому как чувствовала исходящее волнение. Внешне он не мог похвастаться скрытностью как Тобиас, а потому сидел, вытянувшись в напряжённую струну. Но любопытство брало верх и она то и дело выглядывала, чтобы в промежутке рядом с шеей рассмотреть тех, кто в их лагере навёл суматоху.

Поводом для паники оказались трое рослых мужчин. Один из них — Патлер, оказался с торчащими в разные стороны ярко-рыжими волосами. Меллори тут же поняла шутку про то, как он должен сиять на солнце. Второй был высоким и худым, что на контрасте с почти квадратным товарищем казалось комичным. Он громче всех смеялся, то и дело толкая рыжего в плечо. Третий казался тенью. И уже успел сесть вне зоны её видимости.

— Давно же я вас не видел! — звучно произнёс Патлер, плюхаясь всем весом на бревно. — Даже соскучиться успел. — Он ударил высокого в бедро и тот охнул. — Помоги Доновану.

— Я справляюсь! — крикнул их повар. Он почти жонглировал тарелками, накладывая еду для всех разом.

Тощий пожал плечами и, потирая ушибленное место, приземлился рядом с Патлером. Рассадка произошла по намеченному плану.

Меллори невольно пожалела Донована: из-за того, что им нельзя было освобождать свои места, тот вынужден был обслуживать их, хоть и не был обязан. Особенно гостей, к которым тут явно относились негативно.

— Ну рассказывайте, — Патлер расставил ноги и уставился на мужчин напротив. — А то из Тобиаса слова не вытянешь. Чем занимаетесь?

— И кто же по-твоему похож на болтуна? — усмехнулся Герт, облокотившись на колено.

— Почему же болтуна, — мягко произнёс высокий. — Мы же можем общаться как друзья. К сожалению коллегами вас назвать не могу, мы преследуем разные цели.

Радость… Нетерпение… Возбуждение…

Чувства шлёпнули по рецепторам Меллори внезапно и с такой силой, что она резко выпрямилась. Сердце застучало быстрее, ладошки вспотели, а на лице неконтролируемо поползла улыбка.

Она быстро зажала рот рукой, стягивая его, как почувствовала легкий толчок в бок от Вальдуса. Тот протягивал тарелку, которые раздавал Донован и недоумевающе на неё смотрел. Меллори почувствовала, что начинает дрожать от нетерпения.

Вальдус нахмурился и отвернулся. Наверняка решит, что она сошла с ума.

Тем временем все получили свои порции, Донован сел между Вальдусом и гостями, а у костра повисла тишина, нарушаемая лишь стуком ложек. Меллори тоже хотела её взять, но выбрасывающийся адреналин мешал ей спокойно удержать даже тарелку, что уж говорить о том, чтобы не разбросать еду по пути в рот. Она сжала кулаки и снова пригнулась, пытаясь разглядеть кто из гостей был таким «громким».

Им оказался Патлер. Пока остальные ели, он, как и она, держал тарелку на колене, с неподдельным любопытством их изучая. Он повернул взгляд в её сторону и Меллори дёрнулась, пытаясь укрыться снова.

Удивление… Любопытство… Радость…

— Тобиас, в твоем отряде всё также шестеро? — подал голос третий гость, которого Меллори не видела. — Мы давно вас не видели, не знаем, может вы себе ещё кого-нибудь нашли.

— Или подобрали, — хохотнул высокий.

Их эмоции были не такими навязчивыми как у Патлера, а потому Меллори почти не слушала, что они говорят. Вместо этого всецело отдаваясь сражению с эмпатией.

Сердце отбивало боевую дробь, адреналин разгонял кровь так, что если бы сейчас пришлось соревноваться в скорости со Звёздочкой, то у неё были бы все шансы на победу. Меллори почувствовала как по затылку покатилась капля пота, холодя раскалившуюся кожу.

— Видишь ли, достойных юнитов мы выбираем, — спокойно произнёс Тобиас и Меллори подняла на него взгляд. Он смотрел ей в глаза. — И таких гораздо меньше тех тридцати человек, что находятся под твоим руководством.

Злость… Гнев… Гнев… Ненависть…

Пальцы Меллори вонзились в колени едва не скинув тарелку, и она тихо всхлипнула. Пламя в теле сменилось на леденящий холод, а желудок сделал сальто от резкой смены эмоций и к горлу подступила тошнота. Перед глазами поплыла красная пелена. Она задыхалась. Эмоции Патлера не просто наложились друг на друга, как у обычных людей, а сменились полностью, заставляя предыдущие исчезнуть без следа.

Если она продолжит сидеть — то или набросится на кого-то с кулаками или её вырвет.

— То есть девушка… — Патлер спокойно поднялся на ноги и только Меллори знала, что он еле сдерживается, чтобы не атаковать.

— Далась тебе девушка, Патлатый, — лихо влез Харвин, продолжая нелепо сидеть напротив. — Давай поговорим о тебе? Поговаривают, что ты не справляешься.

Меллори скрутило живот от жгучей ненависти и она согнулась, едва сдерживаясь, чтобы не заскулить.

— Это всё, конечно, безумно интересно. — заговорил Вальдус, перебивая ответный выпад Патлера. — Командир, мне надо осмотреть старую рану. Могу я…

— Идите, — кивнул Тобиас, тут же обращаясь к гостям. — Видите? Достойные даже во время отдыха находят себе работу. — Вытянул ноги, принимая ещё более расслабленный вид. — А ты чего поднялся-то? Садись давай, тебе вопрос задали.

Последние фразы Меллори уже слышала с трудом, потому что как только Вальдус получил разрешение — подхватил её под руку, утаскивая подальше от тёплой компании. Они шли спокойно, не вызывая подозрений, а как только дошли до телеги, парень одним прыжком взобрался наверх за сумкой, оставив Меллори одну на мгновение, и тут же спрыгнул вниз, снова хватая её — и только этим показывая, что на самом деле они торопятся убраться подальше.

Они шли вдоль берега, Вальдус продолжал тянуть её дальше, а Меллори пыталась справиться с эмпатией. Эмоции парня рядом её не трогали, хоть она и чувствовала исходящее волнение, беспокойство и даже страх, но эмоции Патлера до сих пор сидели в ней, навязчиво заставляя её разозлиться или разразиться бранью.

— Так, дальше не идём. — Вальдус остановился, посмотрев вдаль на деревья. — Там разместился третий взвод.

Меллории угукнула. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони и пыталась вернуть себя.

— У тебя есть старая рана? — пробормотала она, сражаясь с частым дыханием.

Она напоминала себе разъярённого быка. Осталось только носком сапога начать рыть камни.

— Не, — отмахнулся он. — Я сказал так, чтобы уйти оттуда. Главное, что Тобиас понял. — Он взял её за плечи, чтобы подвести к крупному валуну сзади и Меллори запоздала подумала, что Вальдус не мог не почувствовать неестественную дрожь. — Давай посидим тут, пока они не уйдут.

— Расскажи кто это был, — на выдохе произнесла Меллори и зажмурилась.

Эмоции били набатом, она хотела собрать камни под ногами и забить ими Вальдуса до полусмерти, но понимала, что желание на самом деле не её.

— Большой и рыжий это Патлер — капитан третьего взвода, а остальные его заместители. Длинный это Бэнтос, он, вроде как, самый адекватный из них, по крайней мере создает видимость. А тот, что чуть ниже — Зелел. С ним лучше тоже не связываться, очень мутный тип.

— Взвода? Они из королевской гвардии? — Меллори подняла глаза и едва встретилась ими с карими, как чуть не зарычала. Ей хотелось убить его. Сделать больно. Уничтожить.

В такой ситуации всегда сложно понять какие чувства тебе не принадлежат, но учитывая, что Вальдус не сделал ничего, чтобы заслужить такое отношение — было очевидно. Меллори закрыла глаза и начала делать успокаивающие вдохи и выдохи, как услышала лёгкое шуршание камней.

— Ага. — Он отошёл от неё ближе к воде, внимательно разглядывая что-то под ногами.

— А вы? Разве нет? — Меллори почувствовала как навязчивые чувства медленно отступают.

— А мы нет, — усмехнулся он. — Мы, так сказать, организованная группа.

Меллори нахмурилась, но глаза не открыла. Она продолжала приходить в себя под мерное шуршание камней и настраиваться на звуки природы. Шум реки успокаивал, а пение птиц неподалеку ласкало слух и она готова была воспользоваться привычным способом, который использовала возвращаясь по лесу домой, но вместо темноты перед глазами внезапно замелькали картинки:

Смеющийся Донован. Огромный Герт, краснеющий как мальчишка от шутки Тобиаса. Улыбчивый здоровяк Рохан. Милый и непосредственный Харвин. Добрый и внимательный Вальдус.

И Лис. Смеющийся Лис. Подающий ей руку и возмущающийся, что она её не принимает. Лис, предлагающий дружбу, и ухмыляющийся, показывая белоснежные зубы со слегка заострёнными клыками.

— Эй… — произнёс голос совсем рядом и Меллори распахнула глаза от неожиданности. — Тихо, тихо, не свались, — засмеялся Вальдус.

Радость… Удивление… Забота…

Она улыбнулась. Ядовитые эмоции Патлера развеялись и она вновь могла слышать свои собственные, не мешая их с чувствами Вальдуса. Который улыбался, держа перед ней сжатый кулак пальцами вверх.

— Я тут подумал… — он замялся. — Наш командир не самый чуткий человек, и… — по его лицу пополз румянец и Меллори не знала чего ожидать. — В общем… Меня зовут Вальдус, ну ты знаешь, конечно, ведь я представился сразу…

Он продолжал бормотать, что-то неразборчивое и Меллори едва не засмеялась. И правда. Никто в этом отряде ещё не знал как её зовут.

— Приятно познакомиться, Вальдус, — она протянула руку, прерывая его речь. — Меня зовут Меллори.

На его лице расцвела улыбка и он аккуратно пожал руку, будто вовсе не он только что тащил её волоком по берегу. Меллори несколько раз качнула рукой, как это принято делать и почувствовала, что Вальдус не отпускает. Повисла неловкая пауза.

— Что у тебя тут? — она показала взглядом на сжатый кулак.

— О, это камень, — как ни в чем не бывало ответил он.

Меллори фыркнула, не сдержав смешок. Но когда подняла смеющийся взгляд обратно на Вальдуса — поняла, что тот не шутит.

— Камень? — улыбнулась она.

— Да, — легко кивнул он.

— И зачем тебе камень, Вальдус? — улыбка с её лица начала сползать, и Меллори ненароком подумала, что либо сумасшедшие они оба, либо он решил от неё защититься.

— Он красивый, — снова пожал плечами он и разжал ладонь, отпуская из второй девушку.

Меллори недоумевающе посмотрела в его руку. Там лежал — как неожиданно! — самый обычный камень. Она промычала что-то между «Вау» и «Ого».

Вальдус встретился с ней взглядом и Меллори на секунду решила, что это шутка и он, наконец, посмеётся, закончив этот абсурд, но нет — тот покачал головой, будто она не доросла ещё до понимания.

— Тебе надо мыслить шире, — подтвердил он её догадки. — Все люди разные. У всех разные хобби и взгляды.

— И твое хобби… собирать камни, верно? — подняла бровь Меллори.

— Вот будешь такой колючей — назову его твоим именем. — Он поиграл бровями. — Которое я теперь знаю.

Меллори, не выдержав, рассмеялась и Вальдус с удовольствием подхватил. И после этого напряжение покинуло их, а общение полилось такой же бурной рекой, вдоль которой они шли, возвращаясь в свой лагерь.

10 Охотники

Меллори выпрямилась, помассировав руками затёкшую поясницу — неделя в седле давала о себе знать. Их путешествие должно было подходить к концу, и она поймала себя на мысли, что ещё никогда так сильно не мечтала о горячей, расслабляющей ванне. Но, к сожалению, ей так и не удалось выяснить, зачем её везут в замок. После того злополучного обеда Тобиас и вовсе начал её сторониться, а парни либо ссылались на командира, либо переводили тему.

Меллори посмотрела на кудрявый затылок и усмехнулась. Тобиас, конечно же, заметил её странную реакцию в тот день, а когда они с Вальдусом вернулись — спросил по полной. Ну а Меллори, не будь дурочкой, сослалась на женские регулярные сложности с организмом.

После этого Тобиас и начал от неё бегать.

Странный. Взрослый человек — а ведёт себя как мальчишка.

Но Меллори извлекла выгоду из его отсутствия и успела подружиться с остальными членами отряда — мужчины оказались куда сговорчивее, когда над ними не стоял командир.

Так она выяснила, что Харвин не чувствует к ней ничего, кроме благодарности. Он был слишком непосредственным, чтобы вкладывать романтический смысл в какие-либо действия по отношению к ней.

А ещё пару дней назад Меллори вызвалась помочь Доновану. Они прекрасно провели время, готовя и смеясь, и повар даже поделился несколькими советами, за которые любой другой продал бы душу. За этим приятным занятием Меллори ненавязчиво выяснила, что спешка и попытка спрятать её были вызваны тем, что Патлер уже давно следит за действиями отряда. И если остальные уже привыкли к его навязчивости и попыткам саботажа, то Меллори везут в замок, где она будет как на ладони.

Так она сделала вывод, что везут её не на убой.

С Вальдусом Меллори тоже продолжала своеобразное общение. Обычно оно происходило по вечерам, когда эмпат приходила в себя после эмоций, а он либо разглядывал камни, либо отвлекал её разговорами, изучая звёзды.

Девушка выдохнула, приспустив поводья. Хоть неделя и выдалась сложной во всех смыслах, Меллори было жаль расставаться с этими парнями. Они были сплочёнными, дружными, весёлыми — и ей искренне хотелось принадлежать к такой группе. Но, к сожалению, не к этой. Даже смеясь и находя контакт с кем-то одним, Меллори всё равно видела разницу. Она была чужая. Не их.

Её судьба не была связана с этими людьми. Она была туманна, тревожна и, на данный момент, вела в замок Норд.

Конечно, Меллори очень много думала о грядущем.

— Сэр, — подал голос Харвин, вырывая её из мыслей. Формальное обращение в отряде использовали только при чужаках, а потому было ясно — они больше не одни. — За нами хвост.

— Как интересно, — хмыкнул Тобиас. — Герт, вперёд. Остальные — по двое.

Командир замедлил шаг, позволяя себя обогнать, и Меллори, до сих пор привязанная к Герту, оказалась во главе колонны. Справа догнал Рохан, отстав всего на шаг. Она обернулась: следом катилась повозка, сопровождаемая Тобиасом, а Вальдус и Донован замкнули группу.

— Давно видел? — тихо спросил Тобиас.

— Ещё здесь. Их много.

— Прекрасно, — недовольно буркнул Герт.

— Что скажешь?

— Думаю, это засада мародёров. Но вряд ли на нас.

— Идём спокойно, не подаём вида, — негромко командовал Тобиас, добавив почти шёпотом. — У меня нет ни малейшего желания связываться с этими дикарями.

Мягкая поступь копыт была единственным звуком, нарушающим напряжённую тишину.

Раньше Меллори не понимала, что значит «слишком тихо». Как вообще «тихо» может быть «слишком»? Но сейчас, когда единственное, что она слышала за биением сердца, была тишина, она наконец осознала.

Она попыталась почувствовать чужаков. Харвин ведь кого-то увидел? Значит, они рядом?

Но и здесь было то самое «слишком тихо». Кроме напряжения их отряда — пустота.

Меллори всегда думала, что если не чувствует эмоций, значит, рядом никого нет. Но потом появился Лис — и перевернул её мир, перечеркнув наивную теорию. Теперь она понимала: даже тишина может прятать…

Резкий толчок в корпус лошади вырвал её из мыслей. Звёздочка взбрыкнула — Меллори едва не выпала из седла.

Радость… Азарт… Злость…

Герт что-то крикнул — и пропал из виду. Его конь ржал, опасно лягаясь и беспокойно мечась; привязанная к нему Звёздочка встала на дыбы, но Меллори натянула поводья до упора. Лошадь зафыркала, мотнула головой и, наконец, опустилась на землю.

На них напали. Тёмные фигуры в балахонах навалились со всех сторон. Тот, что ударил лошадь, будто спустился сверху — Меллори задрала голову и увидела: по верёвкам с деревьев соскальзывают ещё люди.

С бешеными криками, улюлюканьем и смехом они атаковали отряд, оттесняя в лес.

Меллори пыталась удержать Звёздочку, но та продолжала брыкаться и пятиться.

От недавней тишины не осталось и следа: крики, звон мечей, ржание и стоны боли в один миг разорвали её, превратив в хаос. В этой суматохе Меллори отчаянно ищет своих.

Первым она замечает Рохана. Он орудует клинком, как мясник, нанося противнику удар за ударом. Рёбра, грудь, плечо — враг воет, но держится. Последний взмах — и рука вместе с мечом отлетает в сторону. Мужчина валится, крича и прижимая к себе обрубок. Рохан заносит клинок над головой, но сзади внезапно появляется новый балахон и…

Резкое движение — топор со свистом пролетает мимо её лица и с хрустом врезается в грудь врага.

Она ищет взглядом, кто метнул, и видит: это Герт. Весь в крови и грязи, он надвигается на свою цель, хоть та уже не сопротивляется. Враг покачивается, валится на колени, его голова безвольно опускается, и Герт, уперевшись ногой в плечо, с чавкающим звуком выдёргивает оружие.

Труп падает.

Меллори мутит.

Сдерживая рвотный позыв, она крепче перехватывает поводья. Приходится обмотать ремни вокруг кулака — кожа скользит по мокрым ладоням. Она бьёт лошадь пятками, и та снова встаёт на дыбы. Меллори ищет путь и гонит Звёздочку.

Лошадь перепрыгивает через чьё-то тело — и вдруг взвизгивает, поворачивая: Меллори совсем забыла о привязанном коне Герта. Верёвка хрустит, лошадь выворачивает шею и тянет в другую сторону.

Перед ними — Тобиас. Он весь в крови, будто искупался. Его противник, изрезанный и ослабевший, пытается отползти. Командир не отпускает: молниеносным движением хватает за плечо и, едва тот поворачивается, вонзает клинок в живот.

Раздаётся крик — и Меллори вдруг понимает, что кричит она.

Для того человека всё уже кончено, но Тобиас не останавливается. Он наваливается, вжимая меч глубже, будто наслаждаясь предсмертными хрипами. Его взгляд встречается с глазами умирающего, и на лице командира вспыхивает страшная гримаса — почти улыбка. Мышцы напрягаются, клинок движется вверх, распарывая тело от пупка до кадыка.

Распахнутое тело валится на землю с чавкающим звуком, заливая Тобиаса фонтаном красных брызг.

Меллори в ужасе. Она судорожно бьёт Звёздочку каблуками в бока, заставляя ту прийти в себя и развернуться. Хватает ослабленную верёвку от коня Герта и со всей силы тянет. Грубая бечёвка впивается в кожу, царапает, рвёт — но Меллори не чувствует.

Они набирают скорость, пролетают мимо телеги — и из-за неё внезапно выскакивает человек.

— Куда?! — кричит он, раскидывая руки.

— Куда надо! — Харвин перепрыгивает повозку и с бешеной силой швыряет откуда-то взявшееся копьё, пригвождая человека к земле, как муху. — Вальдус!

Вальдус оборачивается и, не глядя бросает меч Харвину, тут же выдёргивая из-за пояса другой. Ныряет под топор, скользит между ног врага и с отвратительным звуком вгоняет лезвие под рёбра. Противник выгибается, хрипит — и валится.

Конь Герта рвётся в сторону, увлекая за собой Звёздочку. Меллори тянет поводья, но две лошади упрямо тащат её в лес.

Вдруг — толчок, резкая боль в боку, и через секунду она падает грудью на рыхлую землю. Не пытаясь отдышаться, Меллори ползёт подальше от взбесившихся животных.

— Не так быстро! — Удар сапогом в живот переворачивает её на спину.

Она сгибается от боли и видит над собой мужчину с кинжалом. Его эмоции тяжёлые, липкие — будто стекают по страшному лицу, заливая её раскалённой смолой.

Он наклоняется ближе, и Меллори ощущает смрад. Она вжимается в землю, пытаясь исчезнуть.

Расширенные зрачки горят восторгом — будто он хочет убивать медленно. Мужчина открывает рот, чтобы сказать…

Его глаза закатываются, и он рушится вперёд, врезаясь лицом в грязь.

Меллори судорожно шевелит руками, отталкивая тело, и визжит, заметив кинжал, торчащий из макушки. Она крутит головой, пытаясь понять, откуда…

В нескольких метрах сражается Донован. Ловкий, быстрый — он подныривает под руку противника и вонзает нож в шею. Раздаётся хрип.

Он отступает, выдёргивает клинок, бросает — молниеносно, метко, точно в грудь второму, едва тот успевает поднять меч.

Донован приседает — и лезвие третьего со свистом проходит над его головой. Он встречает взгляд Меллори.

И подмигивает.

С трудом удерживаясь на ногах, Меллори поднимается, делает шаг — и тут же скользит в луже крови. Падает на спину убитого мужчины, чувствуя под пальцами холодную рукоять. Пульс грохочет в ушах, перед глазами пелена, и она видит лишь свои руки, залитые кровью.

Эмоции хлещут по ней, но тело не слушается. Тошнота подступает к горлу, на языке — вкус желчи. Она не знает, как заставить себя шевельнуться.

Вокруг — крики боли и ужаса; боевые кличи стихли. Специальный отряд разделал нападавших, как Честер кроликов. В висках гул, а мысль о том, как сильно она их недооценила, едва не сводит с ума.

Рука Меллори соскальзывает со спины трупа и с брызгами падает в лужу крови.

Они — убийцы. Не друзья.

Меллори срывается с места, бежит, не разбирая дороги. Врезается в Рохана — он пытается её удержать, но она, вся в крови, выскальзывает из его рук. И снова бежит.

Из-за кустов выскакивает враг, но Меллори не замедляет шаг — и он падает от чьего-то клинка. Того, кто её преследует. Идёт за ней.

Она бежит быстрее, пока не спотыкается: кочка, нога, боль — и Меллори, перекувырнувшись, с силой врезается в толстый ствол дерева. Волосы валятся на лицо, закрывая обзор, но она поднимается на руках, смахивает их и видит как к ней движется Тобиас.

Его камзол тёмно-бордовый, лицо в свежей крови, руки расставлены. Меллори охватывает паника. Адреналин подбрасывает, но тело сдаёт — она падает и, дрожа, отползает назад.

Губы Тобиаса шевелятся, но Меллори смотрит на волосы — жёсткие, склеенные кровью, застывшие после того, как он зачесал их назад грязными руками.

Её спина ударяется о дерево, в глазах темнеет. Меллори сжимается в комок, подгибает ноги, мечтая исчезнуть.

Столько боли, столько ненависти. Эмоции чужаков хлещут по ней и она задыхается. Тонет. Слёзы бегут по лицу и Меллори прикусывает губу, пытаясь сдержать крик.

Она с силой зажмуривает глаза, пытаясь представить, что всё это — сон. Что этих людей никогда не было. Страшно признать, как сильно она в них ошиблась.

Она хочет домой. Впервые за всё путешествие она на самом деле готова развернуться и проделать весь путь дважды, чтобы вернуться в свой тихий, одинокий дом.

Перед глазами плывут образы.

Кресло у камина, мягкий свет. Она почти чувствует тепло — обволакивающее, родное. Меллори зарывается носом во что-то мягкое, и перед глазами вспыхивает кухня, где на верёвках сушатся ароматные травы.

Здесь она останется.

Здесь тепло, пахнет травами, и впервые за долгое время ей спокойно.

Не понимая, что согревается в чьих-то руках, Меллори теряет сознание.

***

— Эй… Тсс… — прозвучал в темноте тихий голос. — Все хорошо, тебя никто не тронет.

Она не хотела просыпаться. Но и тепла уже не чувствовала. Вместо этого нос замёрз от ветра, а бока продрогли от росы. Тёплая рука мягко легла на спину и Меллори вздрогнула, открыв глаза.

— Привет, — негромко произнёс Вальдус. Меллори сфокусировала взгляд и поняла, что парень сидит возле неё на коленях. — Как ты?

Меллори бросила быстрый взгляд на его руки, проверяя следы крови. Он заметил.

— Как только мы доехали, Тобиас погнал всех мыться.

В глазах Меллори промелькнул испуг. Они не могли быть в замке. Только не сейчас. После пережитого, она ещё не была готова к новому удару судьбы.

— Куда? — прошептала она. Её горло пересохло и девушке пришлось прокашляться.

— Тихо, тихо, Меллори. — Вальдус взял её за руку и погладил по тыльной стороне ладони. — Мы всего лишь приехали к ручью. Там нам всем пришлось немного… кхм… запачкаться, — он прокашлялся. — В общем… Ты, как я понял, почему-то испугалась Тобиаса.

Меллори опустила взгляд на успокаивающие движения. Вальдус понял не правильно. И ошибка состоит в том, что испугалась она не только Тобиаса.

— Он держал тебя всю дорогу. — Вальдус обернулся через плечо. — Помнишь я говорил, что командир не чуткий? Так вот сегодня все видели, как он переживал.

Меллори кивнула, не поднимая взгляд.

— В общем, пока мы останемся здесь. Знаю, с утра говорили, что вечером уже въедем в Норден, но… сама понимаешь… сложный день, — он вздохнул, не получая реакции. — Замок подождёт до завтра, да?

Меллори продолжала молча смотреть на руку и Вальдус аккуратно её отпустил и поднялся.

— Ну… Я пойду… Ты давай, приходи в себя, хорошо? Нам нужна бодрая и весёлая целительница. — улыбнулся он, пытаясь подбодрить.

Он ушёл к остальным, а слова остались висеть в воздухе.

Меллори горько хмыкнула — «Весёлая и бодрая целительница.»

Нужна только такая.

Она вздохнула и подняла глаза, осматриваясь по сторонам — все разошлись, оставив её одну.

Наверное, потому что не весёлая.

Где-то сбоку раздавались голоса отряда, привычные уху шуточки, но ей больше не хотелось идти к ним. Она чужая. А они убийцы.

Меллори подтянула ноги к себе, пытаясь обхватить за колени и почувствовала какой неприятной стала ткань. Она опустила глаза — одежда оказалась сплошь покрыта запёкшейся кровью.

Уголки рта девушки сами поползли вниз. Это был единственный комплект.

Хоть плащ не пострадал, Меллори как знала, с утра убрала его в сумку. И теперь точно не будет доставать до самого замка.

Что касается самой крови, то та не пугала. Целитель как никак.

Не всегда бодрый и весёлый, конечно, но какой есть.

За свою жизнь она видела невероятное количество неприятных ранений. Бывали даже старые настолько, что приходилось заново их вскрывать, прочищать, обеззараживать и в конце сшивать как плюшевую игрушку. Всё это было не в диковинку. Даже неприятные запахи хоть и вызывали рвотные позывы, никогда панической атакой не сопровождались.

Так что же произошло сегодня?

Меллори смотрела на реку перед собой и размышляла.

Наверное её сбили с ног эмоции. Их ведь было так много и они непрерывно текли скользкой массой, пытаясь подавить, навязать.

А может быть её потрясло осознание того, с кем именно она жила и общалась целую неделю. Люди, которые казались милыми и хорошими, весёлыми и добрыми — радовались как дети, вытаскивая чужие кишки наружу.

Ну ладно. Может не так уж и «радовались». Но азарт присутствовал точно.

Меллори почувствовала приближение эмоций Рохана и подняла взгляд, до того, как он успел заговорить.

— Этот балбес так тебя здесь и оставил?

В его руках дымился котелок, а на плечо оказался накинут свёрнутый плед.

— Он сказал, что я не весёлая, — буркнула Меллори и Рохан звучно расхохотался.

— Не обращай внимания. — Он поставил посудину на землю и вытащил из неё ещё одну, с кипятком. — Молодой, глупый.

— Что ты делаешь? — Она смотрела, как аккуратно он уложил плед на землю и развернул. — Это мне?

Внутри пледа оказалась большая чистая рубаха. Рохан взял крупную посудину и пошёл к реке.

— Я обратил внимание, что у тебя совсем нет вещей! — крикнул он, набирая воду.

— Ты издеваешься? — у Меллори взметнулись брови и он снова рассмеялся.

Рохан набрал полный котёл речной воды и вынес его на берег. Установив тот рядом с Меллори, мужчина вернулся за вторым и вылил кипяток в первый. Он засунул руку в воду и удовлетворительно хмыкнул.

— Пойдёт. — Он поднял взгляд на девушку, которая задумчиво завивала пальцем травинку: — Ревёшь?

— Что? — Она сфокусировала взгляд на мужчине. — Нет!

— Мне как-то сказали, что в этом нет абсолютно ничего зазорного и плакать иногда так же полезно, как пописать.

Меллори не сдержала вырвавшийся смешок.

— Скажи, что это сказал Тобиас.

Рохан снова засмеялся.

— Ну вот видишь? Не верь Вальдусу, ты очень весёлая.

— И бодрая? — вяло спросила Меллори.

— И бодрая. — Он сел рядом с ней, вытягивая ноги. — А сегодня просто такой день…

— Эмоциональный.

— Точно. Такой, — он кивнул. — Но все плохие дни когда-нибудь заканчиваются, не за чем тратить на них свои слёзы.

— Так я и не плачу, — хмыкнула Меллори.

— А стоило бы, ведь говорят, что… — начал он, но был прерван слабым ударом кулака в плечо. — Ай!

Теперь рассмеялись они оба.

— Ладно. — Он встал, отряхивая зад от земли. — Твоя одежда безвозвратно испорчена и её место теперь в костре.

Меллори округлила глаза. Она могла бы попытаться застирать эти пятна.

— Не спорь и не трать силы, — угадал её мысли Рохан. — Твоя задача сейчас смыть кровь, чтобы завтра никого не напугать, и надеть рубашку. — Он указал на ту, что была в пледе. — Она будет тебе как платье, а плед, как тёплая накидка.

— Спасибо, — улыбнулась Меллори.

Всё-таки мужчины в этом отряде были своебразные. Да, может быть жестокие, но при этом удивительные. У всех внутри оставалась доброта, забота и понимание.

— Рохан, — позвала она, заставив здоровяка обернуться. — Кто тот гений, что сказал тебе про слёзы?

— Так сразу не скажу, — задумался он. — У меня дома две слёзные бочки. Три, если доведут жену.

Меллори непонимающе нахмурилась.

— Я говорю, что у меня две дочери, — широко улыбнулся мужчина. — Кто-то из них и сказал.

Он ухмыльнулся напоследок и Меллори снова рассмеялась.

И правда. Удивительные.

Едва Рохан отошёл на безопасное расстояние, Меллори начала раздеваться. Ей нельзя было слишком долго ждать, иначе вода остынет и отмываться станет сложнее.

Она скребла свою кожу, обливалась, отвлекая себя мыслями о прошедшем дне.

По большому счёту, что могло её так смутить? Она не боялась крови, не боялась раненых.

Не была против убийств. То есть — в данном, конкретном случае.

Ведь на них напали разбойники. С целью убить, наживиться, а может быть даже и поиздеваться. Меллори слышала их эмоции в момент нападения — ей было жутко.

Отряд спас её. Конечно, из каких-то тайных личных целей, но всё же.

Они же не могли раздать всем подзатыльники, погрозить пальчиком и отправить по домам, верно? А значит убийство — самый оптимальный вариант. Убей или будешь убит. Всё просто.

Но может быть битва так на неё подействовала из-за своей неожиданности? Это была первая бойня, на которой Меллори присутствовала лично. Обычно она что-то узнавала только из рассказов выживших. Как правило, сильно приукрашенных. Либо читала в художественных книжках.

Меллори стряхнула капли воды и обтёрлась чистой частью старой одежды. Она фыркнула — никогда бы не подумала, что на самом деле такая неженка. Всегда считала себя серьёзной, опытной, умелой; не той, что падает в обморок от пореза на пальце, а нормальной.

Но надо же, как вышло. Оказывается она почти что леди.

Отмыв себя от грязи и переодевшись в огромную рубашку Рохана, которая ей доходила почти до колена, Меллори почувствовала себя другим человеком. Будто физически смыв с себя тяжёлые мысли и сложность прошедшего дня, она не грустила даже по испорченной одежде, сворачивая ту в узел.

— Прощай, — произнесла она и запустила комок в пустой котелок, безошибочно попадая.

Довольная, она подняла взгляд и увидела, как к ней спускается Тобиас. Неужели он всё-таки решил с ней заговорить?

— Ужин, лекарша.

Меллори хмыкнула — мог не утруждаться. Ей осталось только вылить грязную воду, и она сама бы пошла в лагерь.

Неужели он думал… Меллори закряхтела, пытаясь поднять большой котёл, чтобы дотащить его до реки, но тот оказался неподъёмным.

Она стрельнула взглядом в Тобиаса, который стоял неподалёку, упёрлась ногами в землю и со всей силы толкнула котёл, опрокидывая его. Сзади послышалось недовольное цоканье и шаги — Тобиас решил помочь, но не успел.

Меллори взвизгнула от грязных брызг, отпрыгнула — и со всего маху врезалась в него, подходящего ближе. Её нога выскользнула, скользнув между его ног, сама Меллори потеряла равновесие, цепляясь за камзол — и уже летела вниз, когда он с силой схватил её за локоть и поставил на ноги.

Она хихикнула, вспомнив подобную сцену из прошлого.

Глаза Тобиаса оставались серьёзными.

— Это нервное? — его тон был пропитан скепсисом.

— Кое-что вспомнила, — улыбнулась она серьёзной мине. — Не с тобой и не здесь, а с человеком куда более интересным.

— Я не интересен? — его брови поднялись.

— Не знаю, — она освободила руку, разминая её после грубого захвата. — Ты был слишком занят тем, чтобы от меня бегать, вместо того чтобы показать, что можешь быть интересным.

Губы Тобиаса вытянулись в тонкую линию. Похоже, он не был настроен ни на шутки, ни даже на обычное человеческое общение.

— Раз ты утверждаешь, что в здравом уме, — он жестом прервал её возражения, и Меллори насупилась. — Тогда объясни, что сегодня произошло?

— Ничего, просто…

— Ты хотела сбежать?

— Нет.

— Тогда почему убегала?

— Потому что ты меня напугал!

— Я?! — его брови взлетели вверх.

— Ты себя со стороны видел? — настаивала она. — Глаза чёрные, взгляд как у маньяка, перерезаешь горло и будто сейчас выпьешь из черепа, как из сосуда.

— Что за бред…

— Не бред! Как долго ты потом отмывался от крови?

— То есть ты серьёзно считаешь, что я пью…

— Конечно же нет! Но ты точно ведёшь себя как псих!

Тобиас издал долгое фырканье и скрестил руки на груди, глядя на неё. Потом, будто не зная, куда их деть, нахмурился и ущипнул себя за переносицу.

— Итак, — начал он спокойно, не поднимая глаз. — Подведём итоги: ты, разумный, как мне раньше казалось, человек, испугалась меня — того, кто пытался тебя защитить во время битвы?

— Получается так, — безжалостно отчеканила Меллори.

— Почему? — он поднял на неё тёмный взгляд.

— Потому что защита от того, кого я знаю, была бы куда предпочтительнее. Вот! — она ткнула пальцем в его оскал. — Ты же даже не улыбаешься мне! Почему я должна тебе верить? Я пленница, Тобиас!

— Да не пленница ты! — выкрикнул он, и Меллори округлила глаза:

— О! Тогда может скажешь мне, наконец, зачем я вам?!

— Это невозможно, — пробормотал он, закрывая лицо ладонями. — Ты невозможна.

Меллори скрестила руки на груди, дожидаясь ответа, но Тобиас молчал. Он стоял неподвижно, словно размышлял, потом убрал руки от лица и посмотрел на небо. Над головой сгущались сумерки.

— С другой стороны, может, это и к лучшему, — негромко произнёс он, словно споря сам с собой. — Эмоции — это же хорошо.

— Не всегда и не все. — заметила Меллори, поджимая губы.

— Тоже верно, — вздохнул он и посмотрел на неё. — Пойдём на ужин, нас заждались.

Он больше не сказал ни слова, просто подхватил её котелки и направился к лагерю. Меллори оставалось лишь последовать за ним. Ответы она так и не получила, но разговор состоялся — а значит, уже был прогресс. Глядишь, за ужином удастся узнать хоть что-то.

Они вышли на поляну, где царила тишина и звон посуды. Увидев её, Донован просиял, а Харвин едва не подпрыгнул:

— Ты снова с нами!

Меллори рассмеялась и, пожав плечами, устроилась рядом с Гертом:

— Да, но только до завтра.

Где-то сзади громыхнул железом Тобиас и Харвин прикусил язык.

— Думаю, мы ещё встретимся, — улыбнулся Рохан, протягивая ей тарелку. — И не раз.

Меллори не успела задать вопрос, как рядом плюхнулся Тобиас. Он был слегка взъерошен и настроен решительно:

— Ты нужна не нам, — отрезал он, и она затаила дыхание. — Мы искали определённого целителя.

Меллори едва удержалась, чтобы не улыбнуться — «Ура! Не существа!»

— Но встреча с третьим всё осложнила, — он вздохнул. — Патлатый решил, что ты новый член отряда. Мы не стали переубеждать.

Меллори рассмеялась, глядя на Тобиаса, но тот был серьёзен. Она оглядела остальных: лица были сочувственные или понимающие. Никто, кроме неё, не смеялся.

— Я? — переспросила она.

— Ты, — он кивнул. — Тут ты должна была спросить: «Какая разница, что думает Патлер?» А я бы ответил — разница есть. Он слишком давно следит за нами.

— Я знаю. Саботирует. И, якобы, я тоже не буду в безопасности, — кивнула она.

Тобиас поджал губы. Похоже, ему не нравилось, что с ней здесь вообще разговаривают.

— Из этого следует, — продолжил он сдержанно. — Что если мы запланируем крупные выезды, то, скорее всего, ты поедешь с нами.

Меллори издала долгое фырканье, но её перебил Харвин:

— Если подойдёт.

Что?

— Поэтому я и сказал «скорее всего».

— Что? Подойду? Я не поеду с вами! — Меллори попыталась уместить все претензии разом, чтобы не успели перебить.

— Я, конечно, подозревал, что ты боец никудышный, но то, что было сегодня…

— Да брось, мои девчонки визжат при виде капли от пореза, а ты удивляешься, что молодой девушке в центре сражения стало плохо? Да и вообще, — развёл руками Рохан. — Это были мародёры, от них всегда много грязи.

— Мародёры? — снова попыталась Меллори, и её, наконец, заметили.

— Их еще называют охотниками и даже пиратами. Хотя к воде отношение имеют единицы, — отмахнулся Рохан. — Это те, кому удалось выжить в годы южных захватов.

— Я слышала только об охотниках и мятежниках, — повернулась к нему Меллори, но заговорил Герт.

— Это не те охотники. Мародёрами становились не все подряд. — произнёс он, привлекая внимание. — В те времена люди массово покидали свои дома. В основном держали путь на север, но были и те, кто сколачивал шайки и наживался на горе одних и ловил других.

— Чёртовы ублюдки, — гневно выплюнул Харвин. — Они приняли свою личную сторону. Нападали и на простых людей, и на солдат, и даже ловили существ на продажу.

— На продажу? — Меллори похолодела. — Я знала, что другие народы истребляют, но если их продают, то явно не для простого убийства.

— Есть мнение, — вернулся в беседу Тобиас, встретившись с ней взглядом, — Что каждый вид обладает особой способностью. Волки и Медведи это сила…

— Волки еще афродизиак, — хохотнул Герт.

— Как я мог забыть про знаменитый собачий парфюм, — ухмыльнулся Тобиас.

— Друиды это знания, — подал голос Харвин. — Дриады, вроде как, тоже знания.

— Нет, дриады предсказывают будущее, — поправил Рохан. — Ещё есть нимфы…

— Сокращу твой рассказ на час и скажу просто, что нимфы всё равно, что природное явление. — перебил его Вальдус.

— Я сокращу твой рассказ ещё сильней и скажу, что их вообще не осталось.

— А как же водные? Те, что песней топят корабли?

— Это нимфы? — переспросила Меллори. Она слушала как зачарованная, ведь к своему стыду, о существах почти ничего не знала.

— Да, нимфы морей.

— А были ещё озёрные.

— Озёрные давно исчезли, сейчас это болотники.

— Болотники? — Харвин поднял бровь. — Какое нелепое название, то ли дело… — он внезапно хрюкнул, получив тычок от Вальдуса.

— Все существа произошли по сути от нимф, — не обращая внимание на молодняк, продолжил Рохан. — Это такие… эм…. Дамы, которые не гнушались связи ни с кем.

— Вспоминаем медолюдей и оборотней… — многозначительно произнёс Герт.

— Отвратительно, — поморщился Вальдус.

— Напоминаю, что они божества и мыслят иначе, — терпеливо продолжил Рохан. — Ну а благодаря своеобразной селекции, у существ появлялись особые навыки. Например болотники могут, вроде как, внушать навязчивые идеи.

— И очаровывать как все нимфы, — кивнул Тобиас.

— А э… — Меллори закашлялась, понимая какую совершает глупость.

Нельзя привлекать их внимание даже к просто слову «эмпат».

— Эльфы? Эльфы это отдельная раса. Такая же древняя и сильная как нимфы, — Рохан улыбнулся. — Я бы даже сказал, что это сверхраса. Идеальное зрение, идеальный слух и всё остальное тоже идеальное.

— Ещё бы мозги были идеальные, — пробормотал Тобиас, вызывая смешки.

— Ну, про мозги сказать ничего не могу, не видел, чтобы он ими пользовался.

— Это потому что они не торчат как уши, — засмеялся Герт.

— Иногда мне кажется, что вот-вот вытекать начнут, — буркнул Тобиас.

— О ком вы? — Меллори переводила взгляд с одного на другого, слыша явный подтекст.

— Ты его не знаешь, — отмахнулся Герт.

— Узнает, мы же её в замок везём, — заметил Вальдус.

— Ну вот тогда и получит ответ, — улыбнулся Рохан. Он прикусил нижнюю губу и пытался сдержать смех как мальчишка, но не выдержал и сквозь фырканье добавил: — Я же не хочу оказаться на плахе за шутки над принцем.

Все вокруг костра рассмеялись. Даже Тобиас, не смотря на ворчание, улыбался, пока Меллори пыталась сложить полученную информацию. Она знала, что принц Арестос эльф-полукровка и только сейчас смогла об этом вспомнить.

— Окажешься, если она на встрече всё выложит, — покачал головой Тобиас.

— Можем же мы иногда шутить над шефом, — посмеялся Рохан, подмигивая Меллори. — Он поймёт.

У неё непроизвольно округлились глаза.

Картинка, наконец, сложилась.

Они не относились к королевской гвардии, более того, не любили её представителя в лице Капитана Патлера и называли себя специальным отрядом…

Или организованной группой…

— Вы организованы принцем? — негромко произнесла она свою догадку.

— Слишком громко сказано, — поморщился Тобиас. — Но в целом, да.

— Зачем я принцу? — Меллори больше не была настроена на шуточки.

Если её везут к нему — дело плохо. Об Арестосе всегда ходила дурная молва и одно дело рассуждать о нём с безопасного расстояния, другое — встретиться лично.

— Девушка лишней никогда не будет, — хохотнул Герт.

— Мы не знаем. — Рохан стукнул его по ноге. — Есть некая вероятность, но в замке ты узнаешь всё сама.

— И вот теперь вернёмся к предыдущей теме. — Тобиас вытянул ноги и окинул всех взглядом. — Если принц её одобрит, то она должна будет примкнуть к нашему отряду.

— С чего бы это? — фыркнул Герт. — Она целитель, причем хороший. Не воин. Ей самое место в госпитале.

— А Патлер? Может быть ты её охранять будешь? — он буравил взглядом Герта. — Показав её, мы подразнили осла морковкой.

Донован хихикнул.

— Извините, — он прикрыл рот рукой.

— Справедливости ради, Зелел заметил лошадь Меллори ещё у привязи. — Харвин скрестил руки на груди. — Так что даже спрячь мы её в палатке, всё равно бы прокололись.

— Если она поедет с нами, то мы будем вынуждены кроме основной работы, заниматься ещё и её охраной, — продолжил Тобиас, обращая всех в слух. — А если не поедет, то рано или поздно начнутся вопросы.

Никто не нарушал тишину и даже Меллори невольно задумалась о том, как сделать своё пребывание в отряде возможным. Тобиас продолжил:

— Из таких мелочей складываются целые теории, рушатся большие заговоры и раскрываются любые маскировки. Мы все, — он обвёл рукой их круг. — Должны быть заинтересованы в непоколебимости нашей легенды, чтобы ни одна Патлатая сволочь даже близко не смела подойти.

— Мы заинтересованы, Тобиас, — негромко произнёс Герт. — Слишком много пройдено дерьма, чтобы захлебнуться им сейчас.

Он замолчал под звуки одобрения и едва они стихли — наступила тишина. Привычное весёлое настроение исчезло без следа, сменяясь сосредоточенностью и даже грустью.

Меллори откашлялась:

— Мне говорили, что я способная ученица, — тихонько начала она, вызвав смешок Тобиаса:

— Никто из этого отряда не вхож на территорию замка. — Он посмотрел на неё, — Кроме меня. А я буду занят. — Он скрестил руки на груди и улыбнулся: — Конечно ты можешь заявиться домой к Рохану или Герту или…

— У меня есть брат, — выпалила она, не подумав.

Увидев удивлённые взгляды, Меллори тут же пожалела о сказанном.

— И как нам это поможет? — вкрадчиво начал Тобиас. — Он будет вместо тебя?

— Нет, — она вздохнула: пути назад нет. — Он в королевской гвардии. Я не знаю в каком взводе, но это значит, что будет находиться на территории замка.

— Мне надо на него посмотреть. — Командир выпрямился. — Но в теории это отличная идея.

— В чём идея то? — Вальдус выразил мысли многих, судя по одобрительному мычанию.

— Мне нужен человек, который бы смог приглядеть за целительницей…

— Меллори. — Девушка прервала речь Тобиаса и тот поднял бровь. — Меня зовут Меллори. Ты один не произносишь моё имя.

У костра снова повисла тишина. Командир, прищурившись изучал лицо целительницы. Она старалась выглядеть максимально дружелюбно.

— Хорошо, Меллори. — Тобиас хоть и с сарказмом, но впервые произнёс её имя. Она улыбнулась. — Мне нужна нянька для неё и тренер, — отрезал он.

— Нянька?

— На случай неудобных встреч.

— А тренер?

— Ты должна уметь хотя бы взять палку в руки и отмахиваться, пока тебе не придут на помощь. — Тобиас встал, тем самым поставив точку. — Всем отбой.

— Спокойной ночи. — Солдаты начали подниматься со своих мест, забирая вещи, на которых сидели.

Вальдус собрал тарелки в стопку и унёс, Донован сладко потянулся и помахал рукой Меллори:

— Завтра последний день, выспись хорошо.

— Постараюсь. Спокойной ночи, — девушка ему улыбнулась.

Она тоже встала и забрала ткань, на которой сидела. Её палатка была совсем недалеко и после такого эмоционального во всех планах дня, она хотела только скорее лечь спать.

Ведь дальше, дни будут ещё сложнее.

11 Норден

Утро началось как всегда очень рано.

— Подъём! Двадцать минут на сборы! — командный голос прорвался сквозь шум просыпающегося лагеря и Меллори сморщила нос от утренней прохлады.

Она нехотя поднялась, заставив плед и одеяло скатиться вниз, и с удивлением обнаружила, что чувствует себя очень даже хорошо. Если не брать в расчёт то, как сильно она хотела продолжить свой сон — в остальном был полный порядок. Мышцы успели отдохнуть, а чужие эмоции не успели привязаться и пока только аккуратно касались.

Голова тоже не болела, даже не смотря на то, что она пренебрегла вечерней прогулкой. Удивительно, может эмпатию надо тренировать как мышцу? Ведь все звери, существа и люди должны каким-то образом уметь адаптироваться, чтобы выжить. Может и она сможет?

Зевнув, Меллори решила подумать об этом позже.

На улице оказалось по-осеннему холодно, и наспех умывшись холодной водой, Меллори взяла свою сумку и побрела к месту привязи лошадей. Ëжась от холода, она размышляла, что по походной жизни точно скучать не будет.

— Мадам сегодня в платье изволит? — насмешливо протянул Харвин. Он нёс сразу несколько тяжёлых мешков, чтобы погрузить их в телегу.

— Мои вещи вчера были безвозвратно испорчены, — Меллори закуталась в плед до подбородка и негромко добавила: — Не представляю как в седле сидеть.

— Как истинная леди — ножки на одну сторону сложить.

— Дубина, для этого специальное седло нужно, — подошёл Вальдус и улыбнулся Меллори: — Не переживай, кожа быстро нагреется.

Меллори буркнула что-то невразумительное и неспешно начала седлать Звёздочку. Вокруг стоял уже привычный уху шум — мужчины были воодушевлены тем, что скоро окажутся дома и слишком активны для столь раннего утра.

Застёгивая ремешки и периодически роняя край покрывала, Меллори чувствовала себя старой черепахой в мире зайцев. Мужчины отряда смеялись, суетились и играючи собирали весь лагерь в считанные минуты. Она не могла представить, что когда-либо станет такой, даже если примкнет к их отряду.

— Я думал ты к последнему дню адаптируешься. — Герт улыбнулся и поднял её сумку с земли, чтобы привязать к другой стороне седла. — Переодеваться не будешь?

— Я вчера одежду выкинула. — Меллори ослабила стремя и спустила его гораздо ниже положенного.

Он хмыкнул, и слегка поднял брови, когда Меллори раскрылась, обнажая рубашку Рохана. Зная, что она, можно сказать, в платье, Меллори не планировала сверкать исподним, поэтому когда стремя оказалось максимально низко, вставила в него ногу и легко запрыгнула на лошадь. Она старалась запахнуть плед во время манёвра, но тот, подхваченный ветром, раскрылся как крылья и лишь когда девушка коснулась седла — мягко лёг на плечи.

Наверняка со стороны выглядело эффектно. Однако Меллори было совсем не до самолюбования, она сильнее закуталась, выглядя как взъерошенная сова и почувствовала, что теперь нога не достает до стремени.

— В твоём плане есть один изъян. — Тобиас подошёл к ней, глядя как на неразумного ребёнка и поднял боковую часть седла, где прятались застёжки ремешков. — Из этого положения неудобно затягивать.

Он подтянул ремень до уровня ноги, и Меллори уже решила, что дальше справиться сама, как Тобиас её удивил. Вместо того, чтобы отойти, он аккуратно взял её щиколотку и вставил в стремя.

Девушка на секунду потеряла дар речи.

Она открыла рот, чтобы попытаться что-то сказать, хоть ещё и не придумала что — возразить? Накричать? Поблагодарить? Как Тобиас мельком посмотрел в глаза и развернулся к остальным.

— Все готовы? Тогда выезжаем. — Он быстро двинулся в сторону своего коня.

Без лишних слов и происшествий — отряд тронулся.

Эмоциональное потрясение в виде внезапно проявленной — заботы? Нежности? Очень быстро прошло и уже через час пути, Меллори снова мирно задремала. Отряд двигался в основном спокойно. Не останавливался и не делал привалов. Дорога тянулась однообразно и даже местность, казалось, перестала меняться.

Ближе к полудню солнце пробилось сквозь облака и отряд въехал в лес.

Тобиас поднял руку и конница остановилась. Он развернул лошадь к группе:

— Герт, отвяжи верёвку. Твоя задача на этот поход выполнена.

Коротко кивнув, Герт спрыгнул с коня и принялся за узлы. Меллори с интересом ждала продолжения.

— Донован, у тебя остались незавершённые дела?

— Нет.

— Хорошо, свободен сразу после въезда в столицу. Рохан, тоже самое.

— Принято.

— Вальдус, ты везёшь Харвина до дома, разгружаетесь и остальное возвращаешь в штаб. Кемею заберёшь.

— Кого? — прошептала Меллори.

— Лошадь которая тащит телегу, — вполголоса ответил Герт, кивнув в сторону серой кобылы.

— Сделаю.

— Я могу сам доехать. — возразил Харвин.

— В другой раз. А пока твоя задача восстановиться до сбора, — Тобиас задумался. — Даю вам два дня, потом жду в штабе.

Отряд одобрительно загудел. Герт подвёл Звёздочку и подал Тобиасу верёвку. Командир взял её и посмотрел на Меллори.

— Убегать планируешь?

Она отрицательно помотала головой.

— Это хорошо, не хочу тащить тебя по улицам как заключённую, — Тобиас посмотрел на Герта: — Отвяжи второй конец.

Герт вернулся к узлам и Меллори испытала странные чувства. Она не строила хитрых планов, но нутром чувствовала, что упускает прекрасную возможность. Возможно единственную. И даже не смотря на это — не делала ничего. Пожалеет ли она об этом позже?

Тобиас не позволил размышлять долго, прервав мысли приказным тоном:

— Держись рядом. Не отставай. Когда все разъедутся, следуй только за мной. Поняла?

— Да, Тобиас. — Девушка посмотрела на него.

Он едва заметно двинул бровью на собственном имени и снова отвернулся:

— Всем отличного отдыха.

— Взаимно!

— Пока парни!

Едва последние слова отзвучали, Тобиас, не дожидаясь пока Меллори скажет хоть слово на прощание, пришпорил своего коня, заставив её за ним повторить.

Он уверенно набирал скорость, виляя между деревьями, перепрыгивая через кочки и поваленные бревна, даже не стараясь выбрать путь чище. Меллори не раздумывая гнала за ним. Она также петляла, неслась и сгруппировывалась во время прыжков, подхваченная адреналином, что не сразу поняла, что счастлива.

Чувство лёгкости, полёта и собственного управления лошадью захватили её полностью и Меллори будто вновь задышала полной грудью. Она проносилась между деревьями так, будто их вовсе не было, её скорость не снижалась ни на миг и раскрасневшаяся наездница видела перед собой только одну цель — круп чёрного коня Тобиаса.

Она улыбнулась.

Ей захотелось больше.

Больше ощущений, больше скорости, больше ветра.

Меллори пригнулась ниже и пришпорила лошадь. Плед развивался и вырывался, но девушка крепко зажала кулак и настроилась обогнать командира. Тобиас нёсся слишком уверенно, так, будто этот лес был ежедневной рутиной, поворачивал туда, где не было дороги и прорывался сквозь кусты — заранее зная, что те не отхлещут по щекам.

Интересно будет посмотреть на его лицо, когда она обойдет его на каком-нибудь особенно сложном повороте. Он закатит глаза или сморщится? А может быть возмутится?

Девушка ухмыльнулась своим мыслям и подогнала лошадь, не спуская глаз с черного хвоста.

Если они запихают в свой отряд, то она продолжит вести себя именно так. Конечно Меллори понимала, что ради собственного благополучия надо быть хитрее и гибче, но увы упрямство почти всегда побеждало здравый смысл.

Она почти достала его. Звёздочка неслась во весь опор, две лошади скакали галопом на большой скорости и не собирались уступать друг другу. Перед ними маячила зелёная стена кустарника и Меллори бросила быстрый взгляд на Тобиаса — волосы развиваются, на лице ухмылка. Приближаясь к зелени, командир ещё раз ударил коня в бока и Меллори едва не рассмеялась. Она подогнала Звёздочку следом, слепо доверяя этому странному человеку.

На бешеной скорости они влетели в кусты…

И вылетели на людную дорогу.

Меллори, округлив глаза от изумления, схватилась за поводья, с силой натягивая их и пытаясь сбавить ход. Звёздочка ржала, крутилась, разбрасывала щебень копытами, пока люди и лошади вокруг в ужасе от разбегались. Меллори дёргала и тянула уздечку, утихомиривая Звёздочку, пока сама искала взглядом Тобиаса. Как же так, он выглядел таким уверенным, когда проходил последнюю преграду, неужели он…

Она встретилась с его смеющимся взглядом. Командир стоял неподалеку, так, чтобы летящий гравий не смог его задеть и с улыбкой наблюдал за её потугами.

Он знал!

Он знал, что здесь будет дорога! Будут люди!

Этот негодяй едва заметно сбавил ход прямо перед кустами, чтобы выйти красиво, тогда как она, доверившись, вылетела как пробка из бочки, распугав всех в округе.

Меллори, красная от натуги, смущения и ярости остановилась, чтобы высказать ему всё, что думает. Но Тобиас лишь закатил глаза, как ей показалось, с удовольствием, продолжая улыбаться, и кивнул в сторону дороги.

Преодолевая ярость, сквозь гул осуждения толпы, насупившись, Меллори двинулась следом.

Она шла за ним и кипела. Людей вокруг становилось больше, и хоть негодующие эмоции уже успели исчезнуть, на их место пришли другие. Меллори хотела идти быстрее. Чужие чувства были слишком плотными и окружали её душным кольцом, поэтому в какой-то момент, она даже решила, что рада тому, как ворвалась в этот плотный поток повозок и странников. Наверняка попытайся она сделать это более культурным способом — всё ещё стояла где-нибудь в ожидании, что её пропустят.

Интересно, остальным членам отряда удалось войти в него?

Приложив одну руку к саднящему виску, Меллори обернулась. И сразу нашла Рохана, напялившего большую соломенную шляпу как у фермера. В двух всадниках от него, Донован изображал бродягу, накинув драный плащ с капюшоном.

— Не вертись, — приказал Тобиас, даже не взглянув на неё. Он ехал с идеально прямой спиной и устремлённым вперёд взглядом. Как будто был единственным, кто не прятался, а нарочно бросал вызов.

Меллори перестала рассматривать командира тогда, когда их лошади подошли к главным воротам.

Огромные колонны из серого камня возвышались над путниками, внушая благоговение и страх. Холодные, грубые, они будто демонстрировали характер города и самого короля, правящего землями Нордена.

Меллори прищурилась — на камне был выжжен герб, который она не помнила: острая пика свечи, заключённая в колючий круг солнца. Девушка поборола внезапную дрожь.

Люди вокруг тоже чувствовали себя неважно. Кроме восхищения и страха, появлялось смирение и обречённость. Будто в столицу никто не ехал в поисках лучшей жизни и даже гул детских голосов, затихал сразу после въезда.

Меллори поёжилась, вспомнив как совсем маленькой убегала из Нордена. Хоть она и следовала за Честером, никак не могла вспомнить ни серых колонн, ни стражи на балконах.

— Вход в город всегда так выглядел? — негромко спросила она, обращаясь к Тобиасу.

— Нет. — Он не смотрел на неё. — Этому лет пять, не больше. Раньше было несколько выездов в разные стороны, а теперь только три: мореходный и два сухопутных.

— Не очень удобно наверное, — пробормотала она и Тобиас пожал плечами:

— Практично. Стража проверяет весь ввозимый товар. И не только товар.

— А если вывозить? — Меллори мысленно представила, как в случае побега спрячется в телеге с капустой. Она посмотрела на Тобиаса и тот, судя по выражению лица, прочитал её мысли.

— Могут проверить если очень подозрительно себя вести.

Она улыбнулась — учтёт на будущее. И обернулась, чтобы оглядеться.

Меллори много раз представляла, как когда-нибудь, свободным человеком приедет в родной город и почувствует… что-то.

Сердце затрепещет от радости, легкие наполнятся родным, старым забытым запахом, или, может быть, прольётся слезинка ностальгии. Но вот она здесь, а кроме головной боли от обилия чужих эмоций, ничего не чувствует.

— Долго нам ещё? — Она зажмурилась. Чужое удивление шлёпнуло её по виску так, что на мгновение потушило зрение.

— Уже устала? — Тобиас продолжал говорить с ней, не обращая никакого внимания.

— Не люблю… — Обречённость мерзким слизнем прошлась по рецепторам, заставляя почувствовать себя жалкой. — … когда много людей вокруг.

Командир бросил взгляд на девушку и вскинул брови. Он шёл посреди плотного потока главной улицы, лавируя между лавками, тогда как его спутница, казалось, целиком отдалась на волю лошади, выглядя так, будто сейчас вывалится из седла — сильно побледнев и закрыв глаза от невидимой боли.

— Есть ещё один путь, — задумчиво произнёс Тобиас и лёгким движением руки, взял Звёздочку за переднюю часть уздечки, направляя за собой.

— Было бы здорово. — процедила Меллори сквозь зубы, она не видела что происходит, потому что боролась с мерзкой алчностью стражника. Ей внезапно очень захотелось забрать себе чей-то товар.

Командир вёл их в проулок. Они уходили дальше от улицы и эмоции становились глуше. Хоть они всё ещё ощущались на теле и в душе, но Меллори уже могла отделить их от собственных. Она открыла глаза и удивилась, увидев, что Тобиас её ведёт.

Они остановились посреди абсолютно безлюдной улицы и он протянул флягу с водой.

— Что с тобой? — голос отразился от тёмных домов с заколоченными окнами.

— Отвыкла от людей. — Она взяла воду, опасливо озираясь. — Я жила в маленькой деревне, помнишь?

Здесь было холодно и тихо. Будто идеальное место для преступления.

Меллори пила предложенную воду и не спускала глаз с Тобиаса смотрящего в ответ. Её свободная рука крепко сжимала поводья и Меллори была голова бежать сразу, как только он решит сделать хоть одно резкое движение. Боль в висках вернулась к прежнему лёгкому покалыванию.

Она допила воду и внезапный ветерок донёс до её рецепторов резкий запах мочи и затхлости. Меллори закашлялась.

— Что за? — она протянула пустую флягу обратно, пытаясь убрать внезапно выступившие слёзы.

— Один из старых районов. Здесь никто не живёт. — Тобиас кивнул ей, чтобы идти дальше.

— Если так выглядит жизнь в столице, то я выберу чистое село.

— То место, откуда я тебя забрал, нельзя было назвать чистым.

— Это была рыбацкая деревня, конечно там присутствовал некий рыбный флёр, но мне повезло, что я жила… — она осеклась и посмотрела на него. — Кстати!

— Что?

— Что ты сделал с той семьей?

Тобиас остановил коня и обернулся:

— Какой семьей?

— В чьём доме ты меня поймал. Мать и маленький сын.

— Поймал, — передразнил он, фыркнув. Тобиас снова двинулся вперёд. — Я всего лишь попросил, а ты согласилась…

— При этом мне нельзя уйти, — перебила его Меллори. — Знаю, слышала.

— Сейчас нельзя — поправил он так, будто еле сдержался, чтобы не задрать палец, и продолжил: — Ничего. Живут себе дальше, своей тихой деревенской жизнью, не переживая о…

— То что они не носят оружие и не живут в столице, не делает их жизнь тихой, иногда…

— Я не имел в виду…

— Они справляются с неудачами, выживают на последние деньги, её сын работает на…

— Пока она зачем-то рожает ещё.

— Эй! Так нельзя! У всех разные ценности, кто-то…

— Так может стоит их пересм…

— Мы не вправе осуждать или…

— Да не собираюсь я никого осуждать! — прикрикнул Тобиас, обрывая спор. — Тем более после того, как самолично отвалил кучу золота за то, что они продали единственного целителя на несколько ближайших деревень, вероятно, обрекая кого-то на смерть. — Он победоносно ухмыльнулся, встречаясь взглядом с приоткрывшей рот от шока Меллори. — Как тебе такая система ценностей?

Она закрыла рот, сжав губы в тонкую линию, и под смеющимся взглядом пришпорила лошадь, обходя командира в узком переулке.

— О, боги…. — за спиной раздался смех Тобиаса. — Ты же даже не знаешь куда идти.

Проворчав ещё что-то похожее на «вредная девчонка», командир подогнал коня и в два прыжка оказался снова впереди, неверяще покачивая головой от абсурдности ситуации.

Зато теперь Меллори стало понятно, почему мать и сын испытывали эмоцию стыда. Возможно, будь она более опытным эмпатом — заподозрила бы неладное ещё в самом начале.

С другой стороны, она же на самом деле заподозрила? Просто не смогла проигнорировать просьбу о помощи. Да и Тобиас сказал «ближайшие деревни». Значит знал о ней гораздо раньше, чем она предполагала.

Они шли друг за другом и Меллори поражалась запустению вокруг. Столица, внушающая ужас другим народам, нападающая и продолжающая отвоёвывать свои земли до сих пор — внутри выглядела…

Так?

А стоит ли загребать чужое, если своё в таком состоянии?

Может быть надо остановиться и заняться своим Норденом?

Тобиас не оборачивался, довольствуясь стуком дополнительных четырёх копыт — чего ему хватало для того, чтобы знать о присутствии Меллори, и поэтому она спокойно отдалась блуждающим мыслям, зная, что сам он беседу не начнёт.

Очень многие дома были похожи на комплексы, подобные тем, где жила её семья. Некоторые дома даже отражали суть существ, которые должны были жить внутри.

По дороге она встречала сохранившиеся семейные гербы, а где-то на стенах сохранилась говорящая лепнина, с изображением русалки или зверя.

Сейчас эти необычные домики уже глубоко усели в землю, создавая внешним видом разруху и запустение, но Меллори прекрасно могла представить, как они выглядели десять лет назад. До того, как король объявил охоту.

Возле одного домика она случайно заметила поросшую травой деревянную куклу и у неё защемило сердце.

Может быть хорошо, что та семья получила много золота? Мать сможет обеспечить сына и новорождённого малыша. Девушка грустно улыбнулась. Подумать только, а ведь вместо сделки их могли убить. Она не станет их осуждать.

— Почти приехали. — Тобиас слегка повернул к ней голову.

Улочка перед ними начала медленно формироваться во что-то более ровное, а отвратительный запах, напротив, становиться резче. Стали доноситься голоса.

— Город цветёт и пахнет? — Меллори поморщилась, когда эмоция опустошения разлилась по рецепторам.

— Так заметно? — Тобиас ответил без интонации, дав понять, что продолжать разговор не будет.

За голосами стали появляться люди. Серые, невзрачные, они бросали опасливые взгляды на всадников и как только видели Меллори, реагировали по разному. Кто-то чувствовал странное облегчение, а кто-то ощущал беспокойство за её судьбу.

Меллори не могла понять первую эмоцию до тех пор, пока не увидела стражников, патрулирующих город. На конях или пешком, они были слишком серьёзно настроены уличить жителей в чём-либо и жаждали наказать. Встречающиеся по дороге люди сначала пугались, видя Тобиаса, принимая за одного из них, но когда на глаза попадалась Меллори — успокаивались.

Она снова поморщилась. Город ей уже не нравился.

В подтверждение запаху и мыслям, после поворота улочки, перед ними оказался грязный канал. Бурная мутная жидкость разливалась и шумела, источая ярчайший зловонный аромат. А ведь он бежит прямо посреди жилого района.

Командир не останавливался и двигался прямиком к вонючей жидкости и хилому мостику. Меллори была рада, что едет верхом, ведь коснись её сапог хоть капля — не раздумывая тут же бы их выкинула. А проходя мост, и вовсе сгруппировалась, вжав голову в плечи, ведь смрад от реки шёл настолько резкий, что если бы она захотела на неё посмотреть, то наверняка опалила бы волосы.

Тобиас обернулся как раз, когда Меллори ухмылялась своей шутке. Он закатил глаза и отвернулся.

Наверняка думает, что она ненормальная. Или ещё хуже, что ей здесь нравится. Эдакая деревенская дурочка, приехала в столицу и теперь восхищается каждой какашкой.

Рядом с ними остановился стражник. Он проводил невозмутимого Тобиаса взглядом и вперился в Меллори, внимательно изучая её. Она подавила желание показать язык.

Если Тобиас думает, что ей здесь действительно может понравиться, то тогда ненормальный тут он.

Они прошли мимо и Меллори запоздало решила поразмышлять о своей реакции. Будь она одна — наверняка бы стушевалась или попыталась избежать неприятной встречи. Но почему же сейчас она такая смелая?

Уве… ре… нность

Невозмутимое лицо командира стало ей ответом.

Заразившись эмоцией, а также ощущая себя под неким хоть и конвоем, но всё-таки в безопасности, Меллори совсем не боялась окружения.

Они проезжали другую часть города, где дома были из однотипного серого камня, но девушка не смотрела по сторонам, а невидящим взглядом уставилась в кудрявый затылок. Её мучил вопрос: при других обстоятельствах, встреться они в другом городе, или если бы он забрёл к ней случайно с Честером — смогли бы они подружиться?

Командир с чужаками вёл себя с превосходством, высокомерно. Общался снисходительно, будто вынужденно, но сейчас, узнав его немного больше, Меллори начала задумываться — может это маска?

Лис прятал лицо, оставаясь приятным и открытым, Меллори прятала сущность, оставаясь человечной, а Тобиас прятал… что? Истинные чувства? Настоящие эмоции?

Рассказал бы он ей о них, стань она его другом?

Будто услышав её мысли, Тобиас фыркнул, едва заметно покачав головой и Меллори подняла взгляд, чтобы понять на что он смотрит. Поверх крыш серых домов стал отчетливо виден замок.

Норд стоял на возвышении, и если бы она ранее не была бы занята разглядыванием затылка командира, то смогла бы увидеть замок даже от главных городских ворот. Очень большой, с кучей острых шпилей и башенок, он возвышался в дали, охваченный печным дымом, будто тёмным облаком.

И выглядел мрачно.

Они въехали в очередной полузаброшенный район с узкими улочками и замок снова исчез. Перед Меллори плавно покачивалась спина впереди идущего Тобиаса и её мысли неизбежно вернулись обратно.

А ему комфортно в Нордене? Судя по тому, как ловко он ориентировался в городе, избегая жителей и жилых районов — он жил тут не один год.

Может быть поэтому он такой вредный?

— Как не посмотрю на тебя, ты улыбаешься.

— Что в этом плохого?

— А что хорошего?

— Я просто веду внутренний диалог.

Тобиас издал звук, похожий на смешок.

— Это всё объясняет. Конечно. Что тут может быть не понятного, — пробормотал он и снова отвернулся.

Меллори фыркнула. Как будто он сам не думает ни о чём. Хоть он и прячет от неё свои эмоции, она была уверена, что если прислушается, то обнаружит хотя бы волнение.

— Ты волнуешься?

— Нет.

Врёт. Однозначно.

Замок снова показался поверх крыш, а домики стали расступаться, расширяя дорогу и выходя на круглую центральную площадь. Сердце Меллори забилось быстрее. Её она прекрасно помнила, ведь очень часто они с Честером плескались и играли в центральном фонтане, пока родители ходили по рынку.

Большой, светлый, образующий огромный круг — он всегда привлекал детей.

Меллори пришпорила Звёздочку, желая ощутить приятную ностальгию.

Она не заметила как обошла Тобиаса, прошла мимо посудной лавки и вышла на огромную, мощёную светлым булыжником, мостовую. Но едва площадь показалась целиком — как девушка почувствовала укол разочарования. Фонтана не было. Он пропал полностью, оставив вместо себя лишь новые ровные камни. Они были чуть темнее остальной площади и лишь это подтверждало, что Меллори не сумасшедшая.

Поджав губы от досады, девушка подняла взгляд на старый рынок и обомлела. Крошечные лавочки и повозки сменились монолитными рядами, местами для привязи лошадей и даже трактирами вокруг. Теперь рынок был похож на город посреди города и с одной стороны это было хорошо, развитие и всё такое… Но как будто ушла душа. Всё стало каким-то чужим. Холодным.

Меллори вздохнула и обернулась в поисках Тобиаса. Тот остановился в стороне, у стены большого здания и наблюдал. Меллори подняла глаза — за ним был храм. А рядом с самим Тобиасом стояла величественная статуя.

— Это король? — она подошла и кивнула на неё.

Серое, грубое изваяние напоминало огромного рыцаря в доспехах. На плече лежала туша мёртвого волка. Меллори животное показалось странным и она пригляделась.

— И существо, — подтвердил её опасения Тобиас.

Вместо лап, у волка оказались человеческие ступни.

Она сглотнула, пытаясь не показывать истинные чувства.

— Этот храм, — Тобиас кивнул на огромное здание. — Проповедует чистоту человеческой расы. Местные жители ходят в него по воскресеньям и именно так представляют существ.

— Не думаю что все, — задумчиво протянула девушка, посмотрев на него. — Например ты. Ты же видел их в живую?

— Я житель этого города. — Тобиас выдержал её взгляд. — А Норден собирается очистить мир от скверны.

— А скверна это…?

— Другие народы.

Меллори кивнула и отвела взгляд. Даже если Тобиас не поддерживает взгляды власти — на провокацию он не поддался. Да и душу первому встречному распахивать не собирался. Поэтому, не проронив больше ни слова, они двинулись в сторону Норда.

Как только всадники обошли площадь, извилистая улочка устремилась вверх и дома местных жителей резко пошли на убыль, а вскоре и вовсе закончились. Теперь вокруг брусчатки, по которой шагали вороной конь и Звёздочка, не осталось ровным счетом ничего. Даже деревья были срублены, оставив после себя крошечные пеньки.

Чем ближе они подъезжали к замку, тем больше можно было увидеть. Например, кроме огромной крепостной стены, Меллори теперь могла разглядеть патрулирующую сверху стражу и даже лучников в надворотных башнях.

Задрав голову, она рассматривала замок как в первый раз. В детстве на такие детали никто не обращает внимания, но теперь она видела, что стена не была непрерывной. Замок и прилегающая территория располагались около скалы, а потому ограждение от внешнего мира заканчивалось и целиком сливалось с горной породой, образуя на концах наблюдательные башни. Смотрелось величественно и очень внушительно.

Вороной конь невозмутимо шёл к воротам, и как только его копыта коснулись деревянного подъёмного моста, Меллори с удивлением посмотрела вниз. Изучая верх, она чуть было не упустила из виду ров с острыми кольями, окружающий замок.

Мост закончился и начался каменный коридор. Меллори рассматривала грубые каменные постройки поражаясь до глубины души. Замок был недосягаем. Находясь на возвышении, из-за отсутствия деревьев вокруг, он заранее мог увидеть приближающихся врагов. Те, кто выжил после атаки лучников Норда встретились бы с рвом с кольями, а везунчиков, которые бы всё же попали внутрь…

Меллори задрала голову, натыкаясь взглядом на длинные отверстия в потолке, — встретила бы горячая смола.

— Кто такие? Цель визита?

Грозный стражник стоял на выходе из коридора. Недалеко была простая деревянная постройка — пост. Вокруг него стояли ещё пять воинов в железных латах. Несмотря на грозный вид, никакого негатива от них не исходило, а были лишь утомление и настороженность.

— Сэр Тобиас. — Командир достал бумагу из-за пазухи. — Девушка целитель, доставлена по приказу.

— Чьему?

— Принца Арестоса.

— Подтверждающий документ имеется?

— Утерян в сражении. — Тобиас сменил тон на более мягкий. — В лесах стало слишком разбойников, еле ноги унесли, какой уж тут документ.

На этих словах Меллори слегка вскинула брови, но на неё никто не обратил внимание.

— Ладно, сэр Тобиас. Даю вам неделю на размещение и оформление. Но не больше.

— Понял, спасибо, сержант.

— Проезжайте.

Тобиас повёл своего коня дальше и Меллори поспешила следом.

— Что будет, если не привезти? — тихо спросила она.

— Я привезу.

— А если нет?

Тобиас сжал губы и Меллори постаралась смягчить вопрос. Она понимала, что он врал, но в чём? Он забыл документ или его и вовсе не было?

— Я нисколько не сомневаюсь, но мне очень интересно, что будет с тем, кто останется в замке без документа.

Тобиас недоверчиво на неё посмотрел. Меллори старалась удержать милую улыбку.

— Найдут и казнят как шпиона, — произнёс он.

Меллори округлила глаза. Хоть бы он и правда случайно оставил документ дома.

Она хотела выведать подробнее, почему он вообще решил забыть столь важную бумагу, но отвлеклась — они подошли ко второй стене. Такой же высокой как и первая.

Меллори оглянулась, чтобы сравнить их — на второй башен не оказалось.

— Ещё одна? — недоумевающе спросила она.

— На случай если в первой сделают дырку.

— Так значит и во второй смогут.

— Маловероятно. Крупная техника не сможет пройти, а люди, которые преодолеют первую, станут хорошей мишенью для лучников на второй.

Меллори готова была отдать руку на отсечение, что когда она была маленькой, стена была одна и не такая мощная. Все эти обновления в виде рва, охраны, второй стены — всё было сделано уже после того, как они с Честером начали свои скитания.

Наконец они добрались до огромных серых ворот с толстыми дубовыми дверьми. На входе стояли ещё стражники, но ни один из них не сделал попытки заговорить, потому всадники беспрепятственно въехали на территорию замка и сразу уткнулись в огромную сторожевую башню. Её Меллори помнила. Этот донжон был почти таким же, как и при её отце.

Тобиас повернул налево, а она затаила дыхание, надеясь увидеть больше, чтобы почувствовать крупицу ностальгии. Но кроме башни знакомого было мало.

Вместо этого теперь она поражалась размерам территории — здесь ведь могла жить целая деревня! Повсюду были постройки, похожие на жилые, а за одними из плотных рядов домов виднелось поле. Если Меллори правильно помнит, то это казарма и тренировочная зона.

Они подъехали к конюшням и Меллори только теперь поняла, что всю дорогу, как только она сказала, что ей тяжело видеть людей — Тобиас вёл так, чтобы они были максимально удалены. Вместо того, чтобы пересечь замковый двор по прямой, они добрались вдоль стены и встали у заднего входа, не встретив никого из местных по дороге.

Она почувствовала небывалую признательность к вредному командиру.

— Здесь мы их оставим. — Спешился Тобиас, не подозревая о её чувствах.

— Здравствуйте, сэр! — парнишка лет тринадцати выбежал им навстречу. У него не хватало переднего зуба, но он очень ярко и заразительно улыбался.

— Привет, Тинкворд. — Тобиас улыбнулся и потрепал пацана по лохматой рыжей голове. — Где твой брат?

— Седлает четвёртый отряд, сэр! Выезжают сегодня на юг.

— Понял, спасибо. Тинкворд, мы планируем задержаться надолго, пустишь?

— Конечно! Какие вопросы! Стойла освободились, да и без этого места хватает.

— Какие отряды на выезде?

— Пятый на севере, ещё не вернулся.

— Они живы? Давно их нет.

— Да, регулярно отправляют отчеты. Потери есть, раненых возвращают, почти всех привели в порядок.

— Понял, кроме третьего и пятого все дома?

— Верно, сэр. Сегодня ещё четвёртый уедет, но обещали скоро прибытие третьего.

— Хорошо, спасибо.

Парни повернулись к Меллори, которая стояла с уздечкой Звёздочки и слушала диалог.

— Меллори, это Тинкворд, помощник конюшего.

— Приятно познакомиться, мэм. — Мальчишка нелепо поклонился, продолжая улыбаться.

— Мне тоже. — Девушка тепло улыбнулась и присела в легком реверансе, одной рукой придерживая плед.

Увидев этот благородный и, выполненный идеально жест, Тобиас нахмурил брови, но быстро одёрнул себя. Он снял вещи, отвязал сумку Меллори и взяв у неё поводья из рук, передал лошадей Тинкворду. Девушка спешно поблагодарила парня и поспешила за удаляющейся спиной командира.

По дороге стали встречаться слуги. В серых невзрачных одеждах, в основном девушки, ярко улыбались и кивали Тобиасу, стоило только его заметить. А как только их взгляд падал на Меллори, следующей за ним в пледе как огромный мотылёк, сразу меняли выражение лица.

Эмпат чувствовала ревность и злость, и мысленно «поблагодарила» командира за такое наследие.

Они прошли мимо очередной жилой постройки из чёрного дерева. Она выглядела как большая казарма и лишь в паре окон горел свет.

— Пятый отряд в отъезде. — Тобиас проследил за взглядом Меллори.

Меллори кивнула. Здание казалось заброшенным.

— Шумные ребята. Без них здесь тихо, — задумчиво добавил командир. — В каком отряде твой брат?

— Он не говорил. — Меллори следовала за ним, оставляя тёмную казарму позади. — Когда мы виделись последний раз, он предполагал, что поедет на север.

— Пятый, — кивнул Тобиас. — Самый разъездной отряд. Туда идут в основном одиночки. Те, кого дома никто не ждёт. — Он бросил на неё взгляд, но она не смотрела в ответ, уставившись куда-то под ноги, и Тобиас хмыкнул: — Вместо семьи пятый отряд выбрал героические похождения и славные пьянки, на которых будет травить свои истории.

Меллори не ответила. Представить дебоширящего Честера она могла без проблем. Но Лиса… Ей не хотелось, чтобы он рассказывал байки и развлекал каких-то женщин.

Тобиас подвел её к двери для слуг во дворец и распахнул, ступив на спускающуюся вниз лестницу.

Дальше оказался узкий, длинный коридор с низким потолком и кучей боковых дверей. Проходя по нему, командир смотрелся слегка комично — не изменяя своей идеальной солдатской выправке он шёл едва не задевая потолок. Меллори решила, что когда-нибудь, когда он случайно наденет сапоги чуть выше, то обязательно почешет здесь макушку.

Тобиас подошёл к одной из дверей и постучал костяшками пальцев. С другой стороны послышались быстрые лёгкие шаги.

— Сэр? — крупная, с великолепной осанкой женщина распахнула дверь перед ними и опешила, когда увидела гостя, но моментально собралась и взяла себя в руки. — Чем могу быть полезна?

— Густина, добрый день, — Тобиас очаровательно улыбнулся. — Мне нужна ваша помощь. Мы с моей спутницей попали в неловкую ситуацию и у неё не осталось чистой одежды. Выделите нам, пожалуйста, платье.

— Вся одежда подотчётна, сэр Тобиас, я не могу выдавать без указания от имени кого и для кого.

— Так укажите. — Улыбка не сходила с его лица. Меллори и не подозревала, что он так умеет.

— Хорошо. — Женщина зашла вглубь кабинета и достала толстый журнал. — Как зовут девушку?

Она направила свой острый взгляд на Меллори, но та не успела открыть рта, как Тобиас снова заговорил:

— Пишите, Густина. От принца Арестоса для Советника Тобиаса.

Женщина недовольно поджала губы и сделала пометку. Она захлопнула журнал и повернулась к большому шкафу.

— Держите, должно подойти. Чепец, я полагаю, не нужен? — она протянула серый чистый свёрток командиру.

— Не нужен. — Тобиас не глядя, протянул свёрток Меллори: — Переодевайся.

Меллори огляделась: маленькая комнатка, в которой прямо перед ней стоял большой дубовый стол, а сзади был маленький диван. Ей переодеваться прямо сейчас? Почувствовав заминку, Тобиас обернулся.

— Выйти не хочешь? — Меллори интонацией показывала, что это далеко не вопрос.

Тобиас прищурился, глянул на Густину и чеканя шаг, пошёл к двери.

Когда та за ним закрылась, женщины, казалось, выдохнули. Густина, села обратно за стол и принялась писать, показывая, что она не собирается следить за Меллори. Та в свою очередь стянула плед, положив аккуратно на диван, и взялась за пуговицы на рубашке Рохана.

В комнате повисла тишина. Неловкость можно было потрогать руками.

— Меня зовут Меллори, — негромко сказала девушка, посмотрев через плечо. — Я целитель.

— Мое имя ты слышала. — Густина оторвалась от своих записей. — Я старшая горничная.

Меллори кивнула и сняла рубашку, стоя лицом к диванчику. Она развернула платье и осмотрела его: серое, простое, без каких-либо декоративных элементов.

— Арестос заболел? — после небольшой паузы подала голос горничная.

— Я не знаю. — Меллори ощущала на себе неприятный, липкий интерес этой женщины.

Она мысленно выругалась: приспичило же представиться! Густине не было дела до какой-то Меллори, ведь то ли дело новости о принце!

Вот так и рождаются сплетни. Дальше уже не важно, что она будет говорить. Хватит одного факта — Арестосу понадобился целитель.

А ведь она всего лишь хотела представиться, чтобы не подумали, что Тобиас ведёт принцу полуголую девицу. Но теперь новость обрела совсем другое звучание. С более глубоким смыслом.

Надо было Меллори молчать и оставить всё как есть. Девушку на ночь никто не стал бы запоминать, а сейчас не ясно, что будет.

— Ты будешь жить здесь? — продолжила допрос горничная.

— Это я тоже не знаю.

— На нижних этажах предусмотрены комнаты для прислуги, но среди них ни одна не заселена для принца.

— Почему? — Меллори закинула руку назад, чтобы схватить замочек молнии.

— Потому что у него их нет.

— Он самостоятельный? — Девушка застегнула платье и повернулась.

— Его обслуживают клирики, — она сделала многозначительный взгляд.

Меллори промычала что-то похожее на то, что она всё поняла. От дальнейшего разговора её спас стук в дверь.

— Я всё!

Тобиас зашёл с каменным лицом.

— Благодарю, — он кивнул Густине и махнул Меллори на выход, но остановился, глядя на то, как девушка запихивает рубашку в сумку. — Зачем это?

— Отдать обратно.

Тобиас вздохнул и вышел за дверь. Меллори ещё раз поблагодарила старшую горничную и вышла следом.

Они молча преодолели этаж слуг: прошли кухни, общие столовые, не заходили только в дверь за которой были личные комнаты. Меллори молча удивлялась площади, которую хозяева замка даже не видят. Здесь были кабинеты, склады белья, посуды, серебра, хрусталя, комнаты для свечей и продуктов. Огромное количество людей ежедневно трудились, чтобы поддерживать один только дворец. А ведь ещё есть те, кто отвечает за остальные постройки. От масштабов их работы могла закружиться голова.

— Целители тоже здесь живут?

— Один или два человека… Не помню точно. — они ещё шли по нижнему этажу, но коридор стал чуть шире. — Госпиталь находится дальше. Рядом с ним жилой комплекс для целителей и учёных.

— Я буду жить там?

— Скорее всего.

Они дошли до винтовой лестницы идущей вверх и попали в небольшую комнатку с деревянной дверью.

Тобиас прислушался. Не услышав ничего лишнего он открыл дверь и поманил за собой Меллори.

Смена цвета была удивительной. Если нижний этаж был белым и серым, то основной — сплошь покрыт золотом.

Лепнина на потолке, бархатные бордовые портьеры на окнах, огромные картины в золотых рамах, высочайшие потолки и хрустальные люстры, в кристаллах которых отражалось солнце.

Все завораживало и слепило, у непривыкшего к роскоши человека отвисла бы челюсть.

— Закрывай рот и пойдём. — Тобиас успел отойти на пару метров, когда заметил, что Меллори не двигается.

— Очень красиво. — Она завороженно перевела взгляд на командира и сделала шаг к нему.

Шаг был заглушён мягким ворсистым ковром бордового цвета. Девушке в миг стало неловко, что она топчется в грязных уличных сапогах, поэтому постаралась отойти в сторону. Тобиас не удержался от закатывания глаз.

Быстрым шагом они прошли столовую, гостиную, вторую гостиную… эммм… третью гостиную?

Возможно эти залы предназначались для чего-то другого, но Меллори не знала, поэтому после «третьей гостиной» перестала мысленно называть комнаты.

Все помещения были очень богато и со вкусом украшены. В коридорах стояли статуи рыцарей, скульптуры девушек и юношей.

Всё вокруг было залито светом, что стало настоящим открытием, ведь снаружи замок казался тёмным и мрачным.

Изредка по дороге попадались слуги, которые здоровались с Тобиасом и кивали Меллори.

Неожиданно девушка кое-что вспомнила:

— Тобиас.

— Ммм?

— Кто такие клирики?

Командир фыркнул и покачал головой:

— Я так и знал, что ты с ней заговоришь.

— Мне стало неловко и я представилась.

— Шикарно. Теперь она тебя запомнит.

— Она бы и так запомнила.

— Если бы решила, что ты девка на ночь — то нет, — он опять устало вздохнул. — Что она тебе сказала?

— Сказала, что прислуги у Арестоса нет, только клирики.

— Верно. Его отец приставил священнослужителей, чтобы они кроме обязанностей прислуги, ещё замаливали грехи и очищали от скверны.

— Кого?

— Принца.

Меллори остановилась и нахмурилась:

Король очищает принца от скверны? Постоянно?

Глупость какая.

Что он такого мог натворить?

Неужели это из-за…

Догадка прошибла насквозь. Она показалась ошеломляющей и в равной степени отвратительной.

Девушка прикрыла рот рукой и перевела распахнутые глаза на Тобиаса:

— Потому что его сын эльф?

Тобиас вяло улыбнулся и кивнул.

Меллори ужаснулась: король изгоняет сущность принца. Ту часть, которую изгнать невозможно. Но он продолжает это делать.

Пытаясь осмыслить новость, Меллори отрешённо пошла дальше.

— Ещё она спросила заболел ли Арестос, — продолжила девушка после паузы и Тобиас хмыкнул. — Я только не понимаю: Густина старшая горничная, это я — человек с улицы, должна её расспрашивать, а не наоборот.

— Никто ничего не знает о принце. Поэтому всем интересно.

— Но он принц, как про него можно не знать?

— Увидишь.

Дальнейшая дорога прошла в молчании и чем дальше они шли, тем меньше людей им попадалось по пути.

— Мы пришли. — Тобиас остановился у больших закрытых дубовых дверей: — Это вход в восточную башню дворца.

Он толкнул одну дверь, жестом приглашая Меллори войти и самодовольно ухмыльнулся:

— И сюда никому нельзя входить.

Меллори с улыбкой покачала головой — устроил спектакль. Вошла в комнату и огляделась:

Большая тёмная гостиная, плотные шторы задёрнуты и впускают минимальное количество света. Посреди залы огромный камин. Рядом большой диван, столик и два кресла напротив. У стены барный шкаф с напитками и бокалами.

Не уютно — темно, прохладно и пыльно. И очень тихо.

— Присаживайся. — Голос Тобиаса эхом отскочил от голых стен.

— А ты? — Меллори подошла к дивану и посмотрела на парня. Ей совсем не хотелось оставаться здесь одной.

— Скоро вернусь. — Он прошёл мимо, и моментально скрылся в темноте.

Девушка поёжилась. Ей здесь не нравилось. Она села на краешек дивана и стала ждать.

В кромешной тишине даже собственные мысли казались ей слишком громкими. Она положила одну ногу на другую и удивилась как громко скрипнула мебель. Меллори обвела взглядом пол — ковра под ногами не было, а только грязные доски.

Тобиаса не было долго и Меллори очень быстро надоело сидеть в одной позе. Она подошла к окну. Не прикасаясь к пыльной портьере, посмотрела в щёлочку, и увидела казарму с полем для тренировок.

Здесь они иногда гуляли с папой, когда он не был занят солдатами. Меллори грустно улыбнулась — внутри снова ничего не ёкнуло.

Всё казалось другим: холодным и не приветливым.

В детстве было лучше.

Она отвернулась от окна и, не сдержав любопытства, подошла к бару. В шкафу стояло множество различного дорогого алкоголя, а рядом на столике покоились два стакана. Меллори присела, чтобы рассмотреть на уровне глаз и подозрительно прищурилась, увидев ровный слой пыли даже на стаканах.

Или Арестос давно не пьёт, или уехал.

Она продолжала исследовать комнату до самого прихода Тобиаса, но больше ничего интересного найти не смогла.

— Принц не в настроении, — безэмоционально констатировал он, появляясь в темноте проёма.

Меллори подошла, ожидая дальнейшего плана действий и Тобиас продолжил:

— Сегодня разместимся здесь, а завтра с утра отведу тебя в госпиталь.

— Где здесь?

— Наверху жилые комнаты. Выбирай любую.

— Принц не будет против?

— Нет.

— А завтра он может быть в настроении?

— Посмотрим.

Тобиас отвечал ровным тоном, но что-то Меллори всё равно не нравилось.

— Мы можем сегодня пойти в госпиталь?

Он бросил на неё изучающий взгляд.

— Будет лучше, если мы хорошо отдохнём и отправимся туда с утра.

Она прищурилась. В его словах был смысл.

— Хорошо. Завтра так завтра. — Меллори развернулась к дивану. — Что будем делать?

— Для начала поедим. — Тобиас продолжал стоять на месте. — Я сейчас пойду на кухню. А потом, — задумчиво пожал плечами. — Можно разойтись по комнатам. Почти в каждой есть большая ванна.

— Принц за обедом к нам не присоединится?

— Нет.

Меллори считала, что Арестоса в замке вовсе нет и могла бы попытаться поймать Тобиаса на лжи. Но не имея сто процентной уверенности она не хотела рисковать и заранее портить отношения. Ведь неизвестно, как он может на это отреагировать.

— Ладно. — Тобиас вздохнул и посмотрел на большую дубовую дверь. — Будь здесь, я скоро. — Сделал несколько шагов и остановился, снова встречаясь взглядом с Меллори. — Если вдруг, — он понизил голос — случится что-то неожиданное, то тяни время. Я вернусь и всё решу. Хорошо?

— Хорошо, — отмахнулась она, но увидев серьёзный взгляд, улыбнулась: — иди уже. Всё будет хорошо.

— Очень на это надеюсь, — пробурчал Тобиас и исчез за дверью.

12 Неприятное утро

— ОЧИСТИСЬ!

Распахнув глаза, Меллори резко подскочила на кровати. Словно ушат горячей смолы, чужие эмоции внезапно обрушились на неё, заставив в панике выпустить весь воздух из лёгких.

Сердце колотилось как бешеное, сна как не бывало.

Меллори делала панические вдохи, одновременно шаря взглядом в поиске угрозы.

Чужая большая комната; каменные, увешанные гобеленами стены, и пол, покрытый старым ковром.

Огромная кровать с балдахином, небольшая печка в углу, а рядом с ней — Меллори выдохнула, зацепившись взглядом за родной предмет — банкетка с её сумкой.

— ОЧИСТИСЬ!

Она опять вздрогнула, на этот раз понимая, что громоподобный крик разносится за пределами комнаты.

Чтобы проверить, Меллори попыталась подняться на кровати, но, запутавшись в многочисленных одеялах, едва не свалилась на пол. Она усердно куталась в них всю ночь, пытаясь согреться.

Ей-богу, в лесу было теплее, чем в старой каменной башне.

Наконец она выпуталась, и беззвучно, на цыпочках, приоткрыла дверь, выглядывая в щёлочку.

— ОЧИСТИСЬ!

Её брови дрогнули в удивлении: источниками крика оказалась группа священнослужителей. Одетые в ярко-красные одежды, они кричали на дверь соседней комнаты, размахивая железной чашей.

Непонятный гул, который Меллори по-началу не воспринимала, тоже внезапно обрёл смысл — им оказался заунывный хор из голосов.

— ОЧИСТИСЬ! — в очередной раз выкрикнула впереди стоящая фигура и плеснула жидкость на стену.

Меллори аккуратно прикрыла дверь.

Теперь она могла сказать Тобиасу, что знает как выглядят клирики. Вспомнив о командире, она невольно задумалась, слышит ли он их тоже. Потому что после вчерашнего обеда, прошедшего в сдержанном молчании, он растворился в недрах жилых комнат так быстро, что сейчас Меллори даже не смогла бы предположить где именно он разместился.

— ОЧИСТИСЬ!

Наверняка клириков слышно всей башне.

Она потянулась, пытаясь согнать с себя чужое недовольство, и зевнула, постепенно приходя в норму, после внезапного подъёма. Меллори не могла сказать, что увиденное повергло её в ужас или загнало в яму уныния. Конечно, эмоции этих людей на неё действуют, но если предположить, что она не эмпат?

Будет ли ей неприятно?

Возможно, немного.

Но это точно не заставит её замкнуться и начать искать причины в себе.

Меллори зашла в ванную комнату и посмотрела в зеркало:

Да, существо. И она никогда этого не стыдилась. Это её суть — она сама. Ни одна молитва не изменит происхождение.

Она эмпат. Её родители были эмпатами. Их родители…

Меллори застыла с зубной щёткой во рту.

А что если бы её родители сами хотели вытравить сущность дочери? Не принимали бы, отвергали, таскали на службы или нанимали клириков?

Надо признать — такой вариант меняет решительно всё.

Сложно представить, что может вырасти из ребёнка, который потерял мать, а от единственного родного человека получает только осуждение за то, что изменить никогда не сможет.

Что бы сделала Меллори? При таком раскладе, она бы наверняка посчитала лучшим выходом спрятаться ото всех, а после этого бы впала в глубочайшую депрессию.

Но кроме такого, затворнического варианта был ещё один.

Более приятный для неё и менее — для мира.

Она бы озлобилась. Попыталась бы доказать себе, другим и отцу, что достойна даже со «скверной» внутри.

Меллори убрала зубную щётку и поправила волосы, задержав в них пальцы. Ощущение чистоты и мягкости после долгой дороги было невероятным настолько, что их хотелось трогать бесконечно.

Люди говорят, что Арестос жесток. А это значит то, что он выбрал второй вариант.

Однако, если верить Тобиасу, что принц не в настроении и внимательно осмотреться в восточной башне, то можно решить, что всё указывает на депрессию и подавленное состояние жильца.

Темно, грязно, пыльно. Алкоголь может быть не тронут, потому что не помогает или банально не с кем пить.

Ещё вчера она решила, что Арестоса нет в замке, но сегодня картина будто бы стала объёмнее.

Она застёгивала молнию серого платья, как внезапно раздался стук в дверь, после чего та сразу распахнулась:

— Доброе утро! Чувствуешь себя обновлённой? — Тобиас бодро зашёл в комнату, со своей фирменной ухмылочкой.

— Тебе это кажется забавным? — она чуть не задохнулась от возмущения: озлобленность священнослужителей до сих пор кипела внутри. — Принца каждое утро так будят?

Тобиас удивлённо поднял брови и присел на банкетку, отодвинув сумку целителя.

— Вообще-то, я имел в виду ванну и удобную кровать, — не спеша начал он, и перекинув ногу на ногу, устроился удобнее: — Но ход твоих мыслей очень интересен. Продолжай.

Меллори воинственно скрестила руки на груди и грозно посмотрела на вежливый интерес на лице собеседника. Он вздохнул и закатил глаза:

— Ну же, мне действительно хочется услышать твоё мнение. Служба проходит в семь утра и в пять часов вечера.

Меллори продолжала стоять скрестив руки, но возникающие в голове вопросы подталкивали к диалогу.

— Густина сказала, что они выполняют роль слуг. Но вокруг грязно.

— Подозреваю, что это прямой приказ принца.

— Чтобы жить в грязи? — Меллори скептически задрала бровь.

— Нет, чтобы их реже видеть.

Девушка опустила руки и села на кровать. Воинственность и озлобленность затухали, оставляя её в растерянности.

— Он мог бы с ними пообщаться, — попыталась она. — Показать что не такой, каким считают. — Меллори резко подняла гневный взгляд, как только услышала фырканье собеседника. — Что?

— Извини, — Тобиас выставил руки в примирительном жесте. — Ничего наивней я ещё не слышал. Тебе сколько? Пять?

Меллори предпочла не отвечать, сверля взглядом собеседника.

— Ты же понимаешь, что то, что происходит в стране, выгодно короне? — Тобиас сел ровнее, говоря как с пятилетней. — Как маленькая личная неприязнь трансформировалась в огромное чудовище, способное управлять людьми? — Бросил на неё долгий взгляд, потом будто одёрнул себя и отмахнулся. — Впрочем, мы отклонились от темы. Если тебе интересны мотивы и способы воздействия на массы, то лучше спроси кого-то, кто не я, — ухмыльнулся. — А я сокращу время своего повествования и просто скажу, что клирики не разговаривают.

— Совсем? Даже между собой?

— Абсолютно. По крайней мере в этой башне. — Тобиас развёл руками в жесте «ничего не поделаешь».

Меллори вернулась мыслями к бедному брошенному мальчику.

— А давно он живёт здесь? С кем вообще разговаривает?

— Слушай, мы так никогда не закончим. — Он поднялся, поправляя брюки. — Когда Арестос захочет пообщаться, я тебя приведу и сама обо всём спросишь. Собирайся, пора идти.

Девушка задумчиво проводила взглядом статную фигуру командира.

Хочет ли она познакомиться с запертым, возможно озлобленным принцем, которому её доставят для непонятных целей?

«Не особо» — напрашивался очевидный ответ.

Она накинула плащ поверх платья и взяла сумку. В глубине души она надеялась, что хорошее настроение придет к принцу не скоро.

Меллори спустилась по лестнице вниз и двинулась в сторону гостиной. Она уже почти прошла вдоль коридора, как остановилась у деревянной арки.

— Мы уйдем отсюда или нет? — застонал Тобиас, возвращаясь. — Ты вообще помнишь, что ты пленница?

— Так все-таки пленница? — хитро улыбнулась Меллори, продолжая рассматривать незнакомую комнату, и не обращая внимания на то, как командир хлопнул себя по лицу.

Помещение было странным. Судя по всему, это столовая. Гулкая, каменная, холодная и такая же не уютная. Огромный стол занимал почти всё пространство, стоя поперёк.

Вариантов посадки несколько: спиной к двери, если не хочется тратить время на обход деревянного чудовища; лицом к двери, если всё же решился на огромный крюк по комнате; ну и в конце концов «во главе стола» с разных далёких краев, исключая хорошую просматриваемость коридора.

Максимально неудобно.

— Он ест один?

Меллори не понимала, почему ей так важно было увидеть и узнать как можно больше, но словно собирала большой пазл в голове из множества маленьких деталей.

— Один, но не здесь. — Тобиас развернулся на каблуках и пошёл в сторону выхода из крыла. — Хватит вопросов, если опять остановишься — потащу тебя силой.

Всю дорогу от башни, следуя хвостиком за командиром, Меллори обдумывала своё положение. С одной стороны вреда ей никто не причинил, а будь Арестос злобным убийцей, то встретил бы её с распростертыми ещё вчера.

С другой — может его правда нет в замке? Она где-то слышала, что первое мнение всегда правильное.

И вообще, что за слабый аргумент она себе придумала, что если никто не обидел до сих пор, то так оно и будет? Может быть её берегут для чего-то страшного? Не заигралась ли она и может быть самое время бежать?

Но ведь если она хотя бы попытается, то скорее всего спецотряд выследит её в тот же день и тогда начнётся совсем другой разговор.

Рациональная часть девушки советовала наблюдать, запоминать и ждать подходящего момента.

— Доброе утро! — молодой рыжеволосый парень, лет восемнадцати на вид, широко улыбнулся, увидев Тобиаса и Меллори. Он шёл на встречу с двумя ведрами воды.

— Привет, Шон. — командир пожал протянутую руку. — Я вчера попросил твоего брата нас приютить.

— Да, новые жильцы размещены с комфортом, отдыхают и не фыркают. — лицо парня заразительно излучало свет, а эмоции были тёплые, добрые, и почти не липкие.

Меллори невольно улыбнулась — захотелось остаться здесь.

Тобиас кивнул словам конюха и сделал шаг в сторону, одновременно указывая рукой на спутницу.

— Это Меллори, новая целительница. — Он лениво перевёл руку на парня. — Это Шон, конюх. Вчера мы видели его брата.

— Приятно познакомиться, Шон, — Меллори лучезарно улыбнулась и парень смутился.

Восхищение… удивление… интерес…

Шон был простым, бесхитростным и тёплым. Меллори стояла напротив него и улыбалась, умышленно оттягивая момент прощания, пока сам парень краснел с каждой секундой сильнее.

Ей было всё равно на неловкость. Она наслаждалась, греясь чужими эмоциями.

— Вы будете работать в замке? — Щон попытался заполнить неловкое молчание.

Меллори продолжала улыбаться, а Тобиас будто нарочно не нарушал тишину. Наконец он вздохнул:

— Шон, мы бы поболтали, но торопимся, — он бросил вежливую улыбку и взял Меллори за локоть. — Идём.

Девушка вывернулась в твёрдой хватке и, уходя, помахала новому знакомому. Тот, готовый провалиться от смущения, помахал в ответ.

Через несколько метров она не выдержала:

— Тобиас, мне больно.

— Я подумал, что ты решила там прорасти, — он отпустил её руку. — Смущать молодняк, конечно, весело, но мы торопимся.

Меллори поставила сумку на землю и потёрла саднящее место. Тёплые эмоции Шона улетучивались и она вновь возвращалась в хмурую реальность. Командир сдержанно наблюдал, а когда она наклонилась обратно, опередил, взяв сумку первый.

— Может быть так ты будешь быстрее, — пробурчал он и двинулся дальше.

Оставшуюся дорогу они шагали молча и Меллори смогла разглядеть окружение.

Длинная постройка казармы закончилась и прямо за ней был небольшой лесок, на котором паслись овцы и коровы. Вокруг было много кур. Даже такая небольшая деталь говорила о готовности замка к тому, чтобы в случае осады, долгое время иметь возможность себя прокормить.

Меллори глянула на Тобиаса. Он не отрывал глаз от серого здания впереди и, казалось, был поглощён мыслями. По внешнему виду нельзя было понять, однако, благодаря слабо пробивающейся нервозности, Меллори чувствовала напряжённое состояние.

А ещё он волновался.

Но почему? Из-за неё или за себя?

Конечно же, сама Меллори тоже волновалась: она была в этом месте впервые не как чья-то дочь.

Что ей ждать? Куда её разместят? Кем она будет?

А если для неё не найдется отдельного угла? Тогда Меллори будет страдать, пытаясь привыкнуть к чужим эмоциям. Ну и самое важное — как долго это всё будет продолжаться?

Она собиралась открыть рот, чтобы задать хотя бы последний вопрос, как Тобиас внезапно остановился.

Он продолжал задумчиво смотреть на каменное строение и молчать. Меллори попыталась разглядеть на что он смотрит, но когда ничего не нашла, обошла командира и вопросительно подняла брови.

Его тёмные глаза посмотрели на неё.

— Это будет сложно, — негромко начал он, — Особенно для тебя. Но запомни одну вещь. — и выдохнул: — Друзей здесь нет.

Меллори моргнула.

— Повторюсь, это будет сложно. Но не начинай дружить с первым встречным, — Тобиас смягчил тон, увидев недоумение, — Тебе не нужно чувствовать неловкость из-за того, что ты перед кем-то не представилась. Думаешь я просто так Густину заставил написать имена тех, кого она уже знает?

Меллори молчала — она и сама чувствовала, что сказала лишнего.

— И не нужно проникаться симпатией к первому улыбающемуся лицу. Вспомни, что тебя с лёгкостью предали те, кто нуждался в твоей же помощи.

Она потупила взгляд. В своей голове Меллори уже их оправдала, и даже почти забыла как именно оказалась пойманной.

— Меллори. — Тобиас снова поймал её взгляд и девушка удивлённо подняла брови. Это первый раз, когда он без принуждения обратился к ней по имени. — Друзей нет. При расспросах давай меньше информации о себе. Помни, что любая, даже самая незначительная деталь, может потянуть за собой целый ворох проблем. Поняла?

Меллори кивнула, но в душе не согласилась.

Может быть Тобиас не в курсе, но такую заботу как он — в своей манере, слегка грубо и всячески отрицая, проявляют именно друзья.

По её скромному, может быть слегка наивному, мнению.

И Честер, её брат, который столько лет оберегал и любил. Он просто не может не быть другом.

Ну и Лис. Он сам хотел быть другом и верным товарищем.

Она смотрела в тёмные глаза Тобиаса и уже собиралась открыть рот, как он отвёл их, посмотрев куда-то за спину.

— Сэр Тобиас? — сзади раздался голос.

— Доброе утро, Мирим. — командир отступил на шаг от Меллори, приветствуя мужчину.

Мирим, невысокий дядечка с круглым животом и раскрасневшимся лицом подошёл ближе и протянул руку в приветствии.

— Вы к нам по какому вопросу? — его маленькие, цепкие глазки пробежались по гостям.

Меллори мило улыбалась снаружи, ожидая когда Тобиас её представит, а внутри обтекала чужой заинтересованностью.

Пока этот мужчина, который сразу после рукопожатия убрал руки, зацепившись ими за лацканы своего пиджака, ей не нравился ни внешне, ни внутренне. Бордовый костюм, состоящий из коротких брюк и тесного пиджака, расходящегося в районе живота, делал Мирима не серьёзным и даже карикатурным персонажем.

Для полной картины ему не хватало головного убора с большим малиновым пером.

— Привел вам нового целителя. Слышал, что сейчас нужны свежие умы. — Тобиас хоть и говорил вежливо, но в голосе напрочь отсутствовала просьба.

— Оу… — толстячок оглядел Меллори с ног до головы, как лошадь на базаре. — Я не знаю, умы нам конечно же всегда нужны, но брать непроверенного человека… — он снисходительно покачал головой.

— Я понимаю, — мягко произнёс Тобиас. — Вы можете обсудить этот нюанс с принцем Арестосом лично.

Толстячок нервно хихикнул, окатив Меллори сильным страхом.

— Воздержусь, пожалуй, — он прокашлялся. — Ну-с, добро пожаловать?

По его вмиг побледневшему лицу расплылась наигранная улыбка и он поспешил убраться:

— Обратитесь к Форту, он заселит. А меня ждут очень срочные… кхм… Всего доброго, сэр Тобиас.

Толстячок ещё раз улыбнулся, нелепо поклонился и ушёл в сторону госпиталя.

— Он даже не узнал как меня зовут. — прошептала Меллори, глядя на быстро удаляющуюся спину.

— Слишком сильно испугался, — негромко произнёс Тобиас. — От имени Арестоса у старожилов начинают дрожать коленки.

— Почему?

— Репутация такая. Идём. — Тобиас двинулся в сторону входа с другой стороны госпиталя. — Мирим заведует хозяйством, не с ним тебе работать.

Меллори выдохнула: уж очень не понравился ей этот человек. Чутьё кричало, что верить ему нельзя.

Они зашли в каменное здание и попали в коридор, выкрашенный в голубой цвет, с кучей дверей из тёмного дерева.

— Здесь склады и кое-какие рабочие кабинеты. В том числе кабинет главного учёного, — Тобиас постучал по одной из дверей, добавив вполголоса: — И целителя в одном лице.

— Войдите!

— Доброе утро, Брант.

— Доброе, у вас что-то срочное? — ни на секунду не отрываясь от бумаг, проговорил хозяин кабинета. Он что-то быстро писал за столом сплошь заваленном документами и толстыми фолиантами.

Меллори с интересом оглядела ещё одного работника госпиталя. Перед ними сидел очень худой старик. Казалось, что если бы по территории замка гулял сильный ветер, то его бы сдуло в океан.

Девушка хмыкнула своей шутке.

Рядом вздохнул Тобиас.

Она не обратила внимание и продолжила рассматривать главного учёного целителя в чуть приподнятом настроении: одет он был в белый халат, накинутый поверх тёплой кофты с высоким воротником; его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад и собраны в хвост на затылке. Лицо украшали тонкие длинные усы, плавно переходящие в такую же бороду.

— Устраиваю новую целительницу. — Тобиас говорил ровно, не заискивая и не спрашивая. Опять ставил перед фактом.

Брант поднял задумчивый взгляд от письма, по глазам было видно, что он ещё в своих мыслях и смысл слов пока не достиг понимания. Потребовалась почти минута, чтобы он сконцентрировался, глядя через большие квадратные очки с толстыми линзами.

— Тобиас! — он довольно резко встал из-за стола, опрокинув чернильницу. — Мой мальчик! Что вас привело в нашу скромную обитель?

Меллори подняла брови и посмотрела на командира, у которого на лице не шевельнулся ни один мускул.

— Я привез вам нового целителя. — спокойно повторил он, на что Брант удивлённо посмотрел на Меллори. Казалось, что он заметил её только что.

— Как ваше имя? — Старик оказался её роста, но даже так, всё равно вытянул голову, пытаясь лучше рассмотреть.

— Меллори.

— Сколько вы уже целительствуете, Меллори?

— Около десяти лет.

Брант удивлённо вскинул голову и посмотрел на Тобиаса. Тот не реагировал, предоставляя Меллори говорить за себя самостоятельно.

— Но вы же такая молодая! — Целитель снова перевёл на неё взгляд.

— Меня отдали в академию на юге, когда мне было девять лет. Я училась и работала в местных полевых госпиталях.

— С ума сойти. Мне жаль ваше детство. — Он сокрушённо покачал головой. — Тот, кто вас устроил, наверняка пообещал хорошую сумму, чтобы вас взяли в столь раннем возрасте.

Меллори никогда не считала себя глупой, но в эту самую минуту, у неё чуть рот не приоткрылся.

Она никогда не задумывалась как именно Честеру удалось её устроить. Скорее всего, была слишком зациклена на обиде, потому что он решил её сбагрить.

А то, что все однокурсники были старше минимум на пять лет, служило исключительно поводом для гордости.

Тобиас заметил заминку.

— Мирим уже извещён, — и добавил: — Встретили по дороге.

— Да, это замечательно. — Целитель засуетился. — У меня есть дела, и надо успеть ещё кое-что доделать, вы не могли бы…

— Мы сходим к Форту.

— Да, да точно. Форт покажет, где вы будете жить, Меллори. — Брант достал из кармана халата крупные золотые часы на цепочке. — Я освобожусь к полудню, буду ждать Вас у входа.

— Хорошо, целитель Брант. — Меллори улыбнулась.

— А я с вами попрощаюсь. — Тобиас протянул руку.

— Тобиас, прежде чем вы уйдете, могу я вам задать вопрос? — старик неловко улыбнулся девушке. — Личного характера.

— Меллори здесь по приказу принца. Она важный член специального отряда и прекрасный целитель. Здесь она будет работать в то время, когда выполнены основные обязанности. — отчеканил он, с ничего не выражающим лицом и протянутой рукой. — Мы могли не отдавать её, но я слышал о вашем бедственном положении.

— Да, все верно. — от целителя повеяло смущением, и он неловко прикоснулся к руке командира. — Прошу прощения. Рад, что мы всё выяснили.

— Всего доброго. — Тобиас сдавил вялую ладонь и тут же откинул.

Они покинули кабинет.

Погода на улице стояла удивительно тёплая для осени: солнце согревало последними лучами, и Меллори почувствовала, как с кожи уходит липкость. Настроение мгновенно улучшилось — ей даже захотелось, чтобы дорога до Форта длилась дольше.

К сожалению, уже через пару минут Тобиас остановился у ближайших двухэтажных зданий, похожих на казармы, и постучал в дверь деревянной пристройки. Меллори мысленно вздохнула — прогулка закончилась слишком быстро.

— Кто там бараб… — из-за двери показалась лохматая и наполовину лысая седая голова. — Чего надо?

— Форт, надо разместить нового целителя. — Тобиас отошёл на шаг от двери.

— Кому надо? — невысокая фигура полностью вышла на улицу. — Вы от кого?

— Брант принимает на работу нового целителя.

— Её что ли? — Форт осмотрел гостью. — Как зовут?

— Её зовут Ме…

— Она не говорящая? — каркающим голосом перебил Форт. — Что за хреновый целитель будет!

Меллори хмыкнула. Так ему.

— Меня зовут Меллори, сэр Форт. — Она улыбнулась и присела в лёгком реверансе.

От коменданта не исходило негатива, а лишь привычные, ровные эмоции, ничуть не задевающие эмпата. Это означало, что грубость в голосе обычная манера общения.

— Сэр Форт. Ишь ты, — фыркнул крепкий, коренастый старик. — Ладно, раз Брант в курсе, то пущу. Вы вдвоём?

— Нет. Я сопровождаю.

Форт вернулся в пристройку и, не теряя времени, направился к шкафу, забитому бумагами. Меллори с Тобиасом зашли следом.

— Так, — мужчина открыл толстую книгу записей на последней странице и задумчиво почесал подбородок. — Есть места в доме целителей. В центральной части свободны две кровати.

— Можно ли поселить её в отдельную комнату?

Меллори едва не ахнула, уставившись на командира. Она даже мечтать не могла, что он сам попросит об этом.

— Это с чего так?

— Меллори задействована не только в госпитале. Есть вероятность, что придётся… — начал Тобиас.

— Есть угловая комната в корпусе учёных, — не стал дослушивать Форт. — Граничит с чуланом. Там холоднее, чем в центре. Подойдёт?

Меллори бросила взгляд на командира, ожидая решения и заметила надутую на виске жилку, от чего чуть не хихикнула — Тобиас не любил, когда его перебивали. Сколько же раз в спорах с ней он мог взорваться?

Он повернул к ней сдержанное лицо, молча разрешая дать ответ, и Меллори, не сдержавшись, всё-таки прыснула.

— Да, подойдет. — Она повернулась к Форту.

Своя комната! Своя отдельная комната! Она готова была станцевать дикарский танец прямо на столе.

— Возьмёшь больше одеял, — Старик покачал головой. — Под зиму все в центр сгребаются, а не наоборот.

Из своей пристройки Форт повёл их сначала в кладовку, вручив Тобиасу три толстых одеяла, а Меллори дал подушку, полотенце и постельное бельё.

Нагруженные вещами, командир и целитель пошли дальше.

Здание учёных было простое: длинный коридор с дверьми, идущими вдоль стены. В центре этажа располагалась просторная общая комната с диваном, камином и книжными шкафами. Левее от неё — кухня с двумя печками в углу и узкими длинными столами. Справа находился туалет, а лестницы располагались по краям.

Комната Меллори находилась на втором этаже, прямо напротив ступенек.

Форт открыл дверь и обвёл помещение рукой: узкое окно по центру, небольшая кровать, тумбочка и старомодный умывальник в углу. Справа от входа — еще одна дверь.

— Это чулан? — Меллори указала на неё.

— Да, не знаю какая задумка была при постройке, но боковые комнаты идут с пристройками.

— А что там?

— Ничего, — старик откашлялся. — Только пыль.

Старик прошёл к умывальнику и поднял крышку, заглядывая внутрь.

— Парень. Принесешь ей воды. — он тыкнул пальцем в Тобиаса и двинулся на выход. — Правила простые: мужиков не водить, а если водить, то не шуметь. Если надо посреди ночи уехать или приехать, тоже самое: никому не мешать. — Напоследок он обернулся и добавил: — Иначе мигом выселю.

Дождавшись кивка, он вручил ключи, пожал руку Тобиасу и покинул комнату. А Меллори отрешённо опустилась на кровать, издав жалобный скрип старых пружин.

Она смотрела на серые стены, мутное окно и старый умывальник. Отдельная комната была настоящим счастьем, но радости почему-то не было.

Перед глазами предстал чистый, уютный домик в лесной глуши, который всегда был тёплым и тихим.

В носу внезапно защипало, и Меллори шмыгнула.

Она должна была радоваться. Её ведь могли убить, продать или поселить с кем-то чужим.

Она вытерла назревающую слезу, обвиняя себя в неблагодарности.

— Из-за мужиков расстроилась? Да брось, он же велел просто вести себя тихо, — Тобиас встал перед ней, всё ещё держа охапку одеял.

Меллори хихикнула, но слеза всё равно выбежала.

— Я не умею утешать, и мне уже пора, — он положил одеяла на кровать. — Люди в столице многое бы отдали, чтобы оказаться здесь.

Меллори кивнула. В горле стоял ком, слова не шли. Она вытерла щёки рукавом.

Тобиас глубоко вздохнул и, поколебавшись, опустился перед кроватью на одно колено. Несколько раз сжал кулак, прежде чем осторожно положить ладонь ей на плечо.

Меллори вздрогнула от неожиданности и подняла взгляд на, оказавшееся слишком близко, лицо командира.

— Поверь, всё, что сейчас происходит, необходимо. — сказал он, глядя в глаза. — Всё часть плана. Возможно не до конца продуманного и написанного впопыхах, но я верю, что в итоге всё получится.

— Что получится?

— Не могу сказать. Не потому что не доверяю, просто всё должно случиться само.

Меллори нахмурилась.

— Будь самой собой, но не забывай о чём я тебя попросил.

— А мне можно выходить? — Меллори не знала, что ей вообще делать, когда командир уйдёт.

— Конечно. Гуляй, знакомься, работай в госпитале. — Тобиас попытался улыбнуться. — Всё, что угодно. Можешь даже комнату украсить. С выездом из замка пока сложно, но я буду приезжать за тобой.

— А мой пропуск? Дали всего неделю.

— Я всё решу. — Тобиас сказал это резко, но тут же смягчился. — Не переживай.

— А одежда? У меня только платье и плащ.

— Я привезу тебе одежду. А позже, когда выедем в город, сможешь купить сама.

Тобиас отпустил её плечо, но вставать не торопился.

— Какой у нас план? Ты просто привёз меня работать?

— Нет, ты можешь не работать вообще. Наша задача сейчас ждать решение принца.

Меллори нахмурилась. Она не хотела не работать. Это ведь значило, что она будет безвылазно сидеть в этой комнате.

— А потом?

— Зависит от решения. — Тобиас поднялся на ноги и поправил брюки. — Принесу тебе воды.

Когда он ушёл, Меллори достала вещи Рохана и аккуратно сложила их на кровати. Теперь у неё оставалось одно серое платье. Она задумчиво смотрела на белую рубашку.

— Решила отдать? — Тобиас с ведром вошёл в комнату и сразу направился к умывальнику.

— Да, ты встречаешься с отрядом завтра?

— Нет. Через день. — Он вылил воду и обернулся. — У тебя встреча с Брантом через час.

— Я помню.

Тобиас поставил пустое ведро и подошёл к кровати, собирая вещи.

— Может плед себе оставишь?

Меллори вяло указала рукой на гору одеял. Тобиас кивнул.

— Ну чтож, — Он выпрямился рядом с ней, отчего Меллори вдруг почувствовала себя маленькой. — Не унывай, будь собой… В общем, надолго не прощаемся.

Он отошёл к двери и остановился, снова обернувшись:

— Если вдруг, что-то или кто-то покажется тебе странным, сразу сообщай мне. Всего доброго. — и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.

После того как шаги затихли, Меллори вздохнула. Придётся жить эту жизнь.

Она оглядела комнату, и взгляд зацепился за сумку у стены между двумя дверями.

Точно, чулан. Раз уж она тут живет, имеет право знать, что там.

Меллори подошла к нужной двери и потянула на себя. Старые петли тут же издали возмущённый скрип, от которого чуть не заныли зубы. Девушка поморщилась и заглянула в соседнюю комнату: такая же каменная. Голые стены без окон и очередная дверь ведущая к выходу. Меллори шагнула внутрь и оказалась на расстоянии вытянутой руки от стены. Чулан был узким, длинным и тёмным.

Она прошла вдоль него, внимательно осматривая стены и надеясь, что они подскажут, для чего была придумана комната. Девушка обернулась, глядя на две двери перед собой и задумалась. Если бы в её доме было такое помещение — оно бы стало гардеробом. Или хранилищем ингредиентов.

Но на этих стенах не оказалось ни одной подсказки. Ни следов полок, ни даже загнутых гвоздей.

А может быть здесь хотели поставить ванну? Но из-за холода передумали? Меллори улыбнулась своей дедукции и пошла к открытой двери. Но занеся ногу над порогом, замерла:

Внимание привлекла вторая дверь, ведущая из чулана в коридор — а именно отсутствие каких-либо запирательных элементов.

Девушка тут же осмотрела дверь в свою комнату. На ней тоже ничего не оказалось.

Меллори попыталась выйти из чулана в коридор, но навесной замок с другой стороны помешал.

Как интересно. Получается, что тот, кто может открыть чулан, может попасть и к ней?

Вот уж нет.

При первой же возможности Меллори повесит засов. А пока она пододвинула тумбочку вплотную к ненужной двери и, немного подумав, достала из сумки железные весы, водрузив сверху.

Конечно же петли двери сообщат о госте лучше любой ловушки, но Меллори хотела иметь несколько полос защиты.

Немного поковырявшись в сумке, девушка достала свои небольшие круглые часики на цепочке и посмотрела на время. Пора идти.

Ещё раз оглядев комнату, Меллори вытерла глаза тыльной стороной руки, надеясь, что никто не увидит её секундную слабость, взяла ключи и пошла на встречу с главным целителем.

13 Брант

Брант появился у дверей госпиталя ровно в назначенное время.

— Пунктуальны, — отметил старик, сверяясь с часами, и жестом приглашая следовать за ним. — Хорошее качество. Редкое.

Меллори не придумала, что ответить, и выдала что-то среднее между «угу» и хмыканьем.

Сразу за первыми дверьми оказалось неожиданно красиво: небольшой холл, выложенный мозаикой, и массивные деревянные двери, с крупным железным символом сверху — солнце со свечой внутри.

Брант не стал задерживаться. Они прошли дальше, попадая в основной зал для пациентов.

— Ого… — вырвалось у Меллори.

Просторное помещение было забито койками до отказа: вдоль стен, в центре, и даже в тех местах, где было бы разумно оставить проходы. Наверняка это изрядно портило функциональность всего госпиталя.

— Один из отрядов возвращается, — пояснил Брант, не сбавляя шага. — Издалека, а потому не всех успевают доставить живыми. Но, с нашей стороны всё отлично. Встречаем во всеоружии.

Меллори нахмурилась. В её понимании важнее было бы обзавестись лекарствами и опытными руками, а не койками. Солома под ногами неприятно похрустывала — что ж, по крайней мере здесь тепло.

Сейчас из большого количества коек были заняты лишь три. Пока Меллори шла за Брантом, она пыталась разглядеть лица пациентов — к счастью, среди них не было ни Честера, ни Лиса.

Тем временем Брант уже пересек комнату и подходил к третьим дверям.

— Здесь молитвенная комната, — он кивнул на вход справа. — За ней часовня священнослужителей.

Он шагнул дальше и указал влево:

— А это аптечный склад. За ним кухня, комната отдыха и вход в башню учёных. Там они работают… и крайне не любят, когда их отвлекают.

Он взглянул на Меллори поверх очков:

— Поэтому ни в первую, ни во вторую башню Вам входить нельзя.

Меллори молча смотрела на мужчину. Он откашлялся и продолжил:

— Прямо по коридору дверь, ведущая в подсобные помещения и кабинеты, в том числе мой. Вы там уже были. — Он задержал на ней взгляд. — Есть вопросы по расположению?

— Нет, — Меллори немного замялась. — Сэр…

— Зовите меня профессор, или целитель Брант, — поправил он. — Я учёный по образованию, но и в медицине кое-чего достиг.

Он будто немного вырос, расправив плечи, и продолжил:

— Теперь о Ваших обязанностях.

Брант сцепил руки за спиной и неторопливо пошёл обратно через зал, не глядя на собеседницу:

— Насколько я понял, Вы не будете работать постоянно?

— Верно, профессор.

— Прекрасно. Тогда должны понимать — здесь действует чёткая иерархия. Целители назначают лечение и делают операции, а вспомогательный персонал исполняет назначения и ухаживает за пациентами.

Меллори представила как удобно иметь помощников: даже если она будет редко появляться в госпитале, всё равно, при правильно расписанном лечении, её пациенты будут идти на поправку.

— Контролирую всех, конечно, я сам. — он остановился и огляделся. — Селинда, подойдите ко мне пожалуйста! — женщина в больших круглых очках, с уже явно заметной сединой оторвалась от разговора с юной целительницей и направилась к ним.

— Добрый день, — она кивнула Меллори и обратилась к Бранту. — Чем могу помочь?

— Селинда, это…. — профессор указал рукой на девушку и наморщил лоб.

— Меллори, — она улыбнулась женщине.

— Да. Так вот. Эта девушка давным-давно прошла курсы…

— Закончила Академию, — продолжила мило улыбаться Меллори.

Конечно она умела молчать, чтобы никто не оказался в неловком положении. Если того требовала ситуация, она даже могла притвориться, что уважает собеседника.

Но пренебрегать собой она не позволит никому. Это её труд, её достижения и кем бы ни были эти люди, Меллори не даст принижать свое достоинство.

— Ах да. Южную академию, — Брант слегка запнулся, но продолжил как ни в чём не бывало. — С тех пор работала… — он поправил очки и повернулся к девушке. — А где вы, собственно, работали?

— Я работала целителем в нескольких населенных пунктах. А также обучала молодых ребят, чтобы они могли справиться без меня. — посмотрела ему в глаза Меллори.

Возможно, прозвучало чуть горделиво. Но ведь ей действительно было чем гордиться.

Она ждала реакцию от двух, стоящих перед ней взрослых. Как минимум должен был быть кивок одобрения. Но вместо этого Брант снисходительно поджал губы, а Селинда едва заметно покачала головой. Спасибо, что не поцокала.

— Ну вы поняли. — Профессор снова от неё отвернулся.

— Да. — Селинда тоже отвела взгляд. — Пристрою, не переживайте.

— Спасибо, дорогая. — Старик легонько похлопал собеседницу по плечу и уже собрался уходить, как вдруг вспомнил: — ах да, Меллори не сможет вести пациентов, потому что занята ещё кое-где. Вы уж давайте что-то такое, — он помахал рукой в воздухе. — Разовое.

— Хорошо, профессор Брант. — Селинда кивнула.

Она провожала взглядом хрупкую фигуру старичка и как будто специально не смотрела на новую подопечную. Меллори спокойно ждала.

Она уже поняла, что блестящей карьеры здесь не будет. Разве что случится что-то из ряда вон — беда, с которой справится только она. Тогда, может быть, её заметят.

Девушка улыбнулась мыслям. Если бы она жила в романе, подобном тем, что стоят дома на полках, всё именно так бы и случилось.

Но она не расстроилась. Тобиас подарил прекрасную лазейку — избегать неприятной работы. Захочет — скажет, что занята или просто не придет.

Ходить и не ходить по своей воле. Как кошка.

Неожиданно по лицу скользнуло чужое удивление — липкое, тягучее, как капля мёда. Меллори едва сдержала гримасу и встретилась взглядом с Селиндой. Та уже успела сменить выражение лица.

Похоже, старшую целительницу удивила улыбка девушки, которой пророчили разве что мытьё полов и стирку тряпок.

— Значит, Меллори.

— Верно.

— Как часто вы собираетесь работать в госпитале? — женщина смотрела внимательно, изучая собеседницу.

Меллори внутренне усмехнулась — ну уж нет, этот шанс она не упустит.

— Затрудняюсь сказать. Если меня вызовут, я должна буду подчиниться, — она беззаботно пожала плечами.

— И куда вас могут вызвать? — недоверие в голосе было очевидным.

— Я состою в специальном отряде. — Меллори слегка улыбнулась, сохраняя хорошую мину при плохой игре.

«Забавно будет, если Арестос решит, что я не подхожу», — подумала она.

— Там ведь одни мужчины, — прищурилась Селинда.

Меллори мысленно выругалась. Сейчас ещё одна работница замка будет считать её легкодоступной девкой.

— Да, но среди них нет целителей, — как можно спокойнее заметила она.

Разочарование…

Меллори чуть не закатила глаза. Разочарование? Серьёзно? Эта женщина знает её не больше часа! Она не имеет права разочаровываться!

Чтобы не сказать лишнего, Меллори сжала зубы и закрыла глаза. Затем мысленно досчитала до пяти и снова посмотрела на собеседницу. Селинда как раз повернулась, подозвав девушку, с которой говорила ранее.

— Меллори, это Тори. Она подробно расскажет тебе о работе, а в конце дня подойдешь ко мне.

И дождавшись кивка, Женщина удалилась.

Меллори перевела взгляд на новую знакомую — молоденькую, светловолосую, с большими голубыми глазами. Ей удивительно шёл голубой рабочий костюм, подчёркивая хрупкость и лёгкость.

— Привет, меня зовут Тори. Вообще-то Тория, но все зовут Тори. — Она хихикнула как звонкий колокольчик.

— Красивое имя. Меня зовут Меллори. — она протянула руку и поморщилась. Новая знакомая испытывала слишком много положительных эмоций.

Но в отличии от тёплого Шона, эмоции Тори были сумбурны и боролись за первенство даже внутри неё самой, что уж говорить о воздействии на эмпата.

— У тебя тоже очень красивое имя! — девушка сжала двумя ладошками протянутую руку и с энтузиазмом потрясла.