Бесплатный фрагмент - Стихи. Рассказы

О горы, что вы сделали со мной?

О горы, что вы сделали со мной?

Какой-то неразгаданною силой,

Меня  вы очень быстро покорили,

Хватило встречи в юности одной.

А я не покорял вас никогда.

Был на вершинах, тихих и тревожных.

И понял — покорить вас невозможно,

Зато влюбился раз и навсегда.

Искрится на вершинах белый снег.

Мне снизу он не кажется холодным,

О горы — вы пристанище свободы,

Которой не имеет человек.

С большой горы ручьи берут разбег.

Смотрю на них спешащих стать рекою.

Ступаю в состояние покоя,

к которому стремится человек.

Х.Б.Байрамуковой

Может, жил бы другими науками,

Не увязнув в рабочей глуши,

Если б Вы, Халимат Байрамукова,

Мне сказали: «Серёжа пиши!»

Поэтическим благословением

Подтолкнули на творческий путь.

И своим безграничным умением

Поделились хотя бы чуть-чуть.

Но поэты — не маги любители.

Промолчал я, что к рифме пришёл,

И стихи — развлеченье строителя —

Со столешницы прячутся в стол.

Промолчал, что под маской чудачества

Выражаюсь я с помощью слов,

Но оценивать творчество качеством,

Разрешить никому не готов.

Приведённый сердечными стуками,

Перед библиотекой стою.

Говорю: «Халимат Байрамукова,

Я стихи из стола достаю.»

,

Аслану Алиевичу Даурову.

Случилась встреча в вечер хмурый,

Теперь ты в бронзовом строю.

За музыку Аслан Дауров

Перед тобой главу склоню.

Разрежет память лет протесты,

Вернёт в те давние года,

Когда в училище оркестр

Твою рапсодию играл.

Из северного слеплен теста,

Не знал я музыки такой.

Твои мелодии черкеса

Открыли двери в мир другой.

В них слышен дух ущелий тесных,

Там родника касалась длань.

И доносил пять горских песен

Мне Зеленчук, спеша в Кубань.

В горах родиться горцу мало,

Он уважаем если смел.

Аслан, ты музыкою славу

Завоевать себе сумел.

Знаком с тобой не по рассказам,

Великий композитор гор.

Ты настоящий сын Кавказа,

Тобой он будет вечно горд.

Пусть летит над горными массивами…

Пусть летит над горными массивами

Эта песня, и узнает вся земля,

Что на свете самая красивая-

Карачаево-Черкесия моя.

Высоко Эльбрус небес касается

Рассечённою макушкою седой.

Дочь его, Кубань, бежит, старается

Поделиться самой вкусною водой.

Здесь аулы рядом со станицами

Хорохорятся, но мирно делят хлеб.

Языки, народности, традиции

Уживаются на маленькой земле.

Боли много на листах истории,

И придуманы людьми законы гор.

Нарушающий покой раздорами,

Не прославится, лишь обретёт позор.

Встретит гостя горскими мотивами,

Угощая и любовь свою даря.

Солнечная, самая красивая-

Карачаево-Черкесия моя.

Трасса вьётся асфальтовой ниткою…

Трасса вьётся асфальтовой ниткою,

В горы мой направляется путь.

Серпантины крутые улитками

Разлеглись украшая маршрут.

Слева — поле с лохматой капустою,

По краям его — жидкий забор.

Справа — овцы скитаются грустные,

Оккупировали косогор.

Мне навстречу — река плутоватая,

То с одной стороны, то с другой.

Под мостом прошмыгнёт перекатами,

Изогнувшись большою дугой.

Горы выше подняться стараются,

Чтоб меня навсегда покорить.

А ущелье теснее сжимается,

Подпирая дорожную нить.

Величавы деревья могучие.

На равнине таких не встречал.

Образуют трущобы дремучие,

Словно в сказку из детства попал.

За скалой прекращаю движение.

Нить закончилась здесь тупиком.

Горы взяли меня в окружение.

Всё, приехали. Дальше — пешком.

Медали

С сестрёнкой уставали от баталий.

Как разделить один велосипед?

Но запросто делили две медали,

Которые с войны принёс наш дед.

Их обмотал трофейною тряпицей,

И положил в карман, где в лоскуток,

Завёрнутая с мест родных землица,

И крестик, что от смерти уберёг.

С сестрою прекращались передряги,

Мир наступал на всю игру у нас.

Она брала с полосками «За Прагу»,

А я где горы, это « За Кавказ».

Что знали мы о Праге и Кавказе?

Награды заслужил какой ценой?

Дед не любил военные рассказы,

Не хвастался он пройденной войной.

Рождённый в Марухе, солдат хороший,

Все тропы с детства, как пять пальцев знал.

В сорок втором был в горы переброшен,

Оборонять знакомый перевал.

Домой вернулась горсточка землицы.

Сил придавали горы и река.

Неужто это мог отдать он фрицам?

Отдать своё родное чужакам?

Где люди проверялись на отвагу,

Весёлый смех и запах шашлыка.

Спасибо, дед, за то, что взяли Прагу!

Спасибо, что не сдали наш Кавказ!

Сегодня ночью мама не спала

Сегодня ночью мама не спала:

На городок опять была атака.

Она стояла молча у окна,

Считая взрывы и дрожа от страха.

Моя старушка, и дитя войны,

Прощалась с жизнью и молилась богу.

За дымом скрылся острый серп луны,

Исчезли звёзды под сигнал тревоги.

Укутал город шарфом чёрный дым.

Как предсказал когда-то Нострадамус:

«Погибнут люди от своей вражды»,

Но что плохого сделала им мама?

В четыре года, помнила она,

Боялась меньше страшных злых фашистов.

Тогда была открытая война,

Сейчас — боевики да террористы.

На горизонте вспыхнула заря,

Светило поднималось вверх несмело.

Я плакал оттого, что маме я,

Закат спокойным сделать не умею.

Не писал бы я эти фразы…

Не писал бы я эти фразы,

Не увидел бы жизни свет.

Если б здесь, на хребтах Кавказа,

Не сломали врагу хребет.

Если б наши бойцы не стали,

В ту войну крепче крепкой стали.

Не увидел бы эти горы,

Не услышал бы бег реки,

Если б в сорок втором покорно

Разрешили врагу пройти.

Если б наши знамёна пали,

И фашистам Кавказ отдали.

Не построил бы дом семейству,

Не взрастил бы красивый сад,

Если б барсов из «Эдельвейса»

Не заставили драпать вспять.

Если б в тот переломный год,

Не смогли удержать высот.

Так должно быть, я в том уверен:

Если враг к нам в страну придёт,

Каждый станет в сто крат сильнее,

И сожмётся в кулак народ.

Жить на землях своих исконных,

Заслужили по всем законам.

Было время — страна героев!

Славой венчанная стезя.

Лучше всех наш солдат был скроен,

А таких победить нельзя!

Теперь другие времена…

Теперь другие времена.

Другие воины и битвы.

Другая у людей цена,

Другие веры и молитвы.

Другие пушки и враги.

Другие цели и снаряды.

Другие носим сапоги,

Другие выдают награды.

Другой теперь патриотизм.

Другою стала даже сила.

Не изменилась только жизнь,

И Родина не изменилась.

Где ты Родина?

Где ты, Родина многострадальная?

Та, в которой на свет был рождён?

Со своими бескрайними далями,

Чьим покоем бывал упоён.

Со своими поющими реками,

Богатырскою силой своей.

И другими совсем человеками,

Под знамёнами красных идей.

Где ты, Родина, в песнях воспетая?

Для меня — эталон красоты.

Срок прожив, я покину жизнь эту,

А за мною последуешь ты.

Россия, милая Россия…

Россия, милая Россия!

Люблю тебя с рождения.

Питаешь жизненною силой,

Как мать, родившая меня.

Твои поля полны свободы,

И мощью силятся леса.

Большие реки многоводны,

Краёв не знают небеса.

Люблю тебя своей любовью,

И пониманием своим.

Когда наполнена ты болью,

И в счастья радужные дни.

Твоя частичка и кровинка,

Не изменить, не поменять.

Раз назвала меня ты сыном.

Как я смогу тебя предать?

Так много лет…

Так много лет прошло с большой Победы.

Мы гордо носим флаги той войны.

Богатырями были наши деды.

Не замарали честь своей страны.

Мы ими можем и должны гордиться.

Хотя немало войн прошло с тех пор.

Другие люди и другие лица,

Столбы границ и даже разговор.

Ушли в былое Жуков и Суворов,

И держит щит уже другая рать.

Наступит май победный очень скоро

Мы снова дедов будем вспоминать.

Теперь другие ценности и даты,

Другие песни им посвящены.

Лишь смерть осталась той же у солдата,

И то же горе людям от войны.

Привезу я тебе…

Привезу я тебе в лукошке,

Если скажешь: «Хочу! Хочу!»

Не пушистого цвета кошку

И не тканевую порчу.

Не петрушки пучок с редисом,

Не шампанское, не пирог,

Не костюм дорогой из флиса,

Не антуриума цветок.

Привезу я тебе в лукошке

То, что видела в зимних снах.

Ягод в страстной бордо-одёжке.

Что вкуснее клубники? А?

Снега

Мой город укрыли снега—

Пушистая, белая вата.

Пыталась начаться пурга,

Не вышло — ещё слабовата.

Потом опускался мороз

По градусам, как по ступеням,

И стужа, непрошеный гость,

Вползала в дырявые сени.

Трещит дома весело печь,

Дровами топить интересней.

Плохое всё хочется сжечь,

Чтоб с дымом ушло в поднебесье.

А лучшее вспомнить сейчас

И стать хоть немного добрее.

Зима — смена жизненных фаз,

Одно плохо — на год стареем.

Хотел уехать…

Хотел уехать — и не раз,

Покинуть здешние места.

Врос корневищами в Кавказ,

Другим я стал.

Не горец. Двести долгих лет

Ютилась здесь моя родня.

И требует вопрос ответ:

Так кто здесь я?

Родился и построил дом,

Здесь на погостах много нас.

Сражались насмерть мы с врагом

За наш Кавказ.

Встречал я множество людей,

Услышал мудрых старцев сказ:

«Глупец способен и злодей

Делить Кавказ».

Учимы мудростью вершин,

По их законам здесь живём.

Но самый главный лишь один:

«Кавказ — наш дом».

Хотел уехать — и не раз

В чужие, дальние края.

Не отпустил меня Кавказ,

Моя земля!

Тянут бабы песню

Тянут бабы песню

Где-то за рекой.

Им поётся вместе

Дружно и легко.

О своём, о грустном,

Жалобно поют.

За версту их чувства —

Болью душу жмут.

Слов понять непросто:

Ветром разнесло.

В русской песне что-то

Есть важнее слов.

Может, то, что духом,

Силою зовём?

Не пропустит ухо —

Близкое, моё.

Или в сердце это

Каждого из нас?

На вопрос ответа

Вам никто не даст.

Тянут бабы песню,

Ни одна не врёт,

Потому что честно

С ними Русь поёт.

Ищу друзей

«Ищу друзей» — простое объявление.

На остановке сморщенный листок.

Я прочитал в нём боли проявление

И одинокий чей-то жизнеток.

Кто написал так тщательно? Не знаю.

Мужчина, одинокий, взрослых лет?

Обычный человек, не осуждаю,

Что у него друзей сегодня нет.

А может, женщина, которая устала?

Все вечера и праздники — одна.

Родители такою воспитали?

Не Бог ли наградил её сполна?

Все разные, но каждый для чего-то

Приходит путь свой на земле пройти.

Тяжёлая досталась нам работа —

Суметь свой крест тяжёлый донести.

Я б не решился написать такое,

Расклеить эту боль души своей.

Для связи данный телефонный номер

Ухмылку вызывает у людей.

Волнение не выразить словами,

Гудки в ушах тревогою звонят.

«Я был бы счастлив с Вами стать друзьями!»

Ответ был очень радостным: — И я!

Яблоневый чай

К окошку ветка тянется —

Четыре этажа.

Мне яблонька-красавица

Весною ворожа,

Подарит настроение,

Депрессию леча.

Входи без приглашения

На яблоневый чай!

Сегодня солнце дразнится:

То выйдет, то уйдёт.

Ему какая разница,

Что хмурится народ?

Когда хандра весенняя

Настигнет невзначай,

Входи без приглашения

На яблоневый чай.

Сервиз блестит лелеянный,

Как золотой ранет.

Душевно потеплеем мы

От чая и бесед.

А яблонька, красавица,

Окошко щекоча,

К нам всё сильнее тянется

На яблоневый чай.

Опять заканчиваю год

Опять заканчиваю год.

Я ни о чём не сожалею.

Чужой у ёлки хоровод —

Старею.

Народ готовится, спешит,

В гирляндах улицы, аллеи.

А мне бы супчик доварить —

Старею.

Хлопушек раздражает звон.

Уже во многое не верю.

Голодных накормлю ворон —

Старею.

А ну их, мыслей грязный шёлк!

Впускаю Новый год в калитку.

И радуюсь, что он пришёл,

С улыбкой!

У нас с тобою было…

У нас с тобою было много

Красивых лет и романтичных,

Бесед ночных, особо личных,

Как говорится, визави.

Рука в руке, одной дорогой.

Когда взрывалась бомбой ссора,

Мирились запросто и скоро.

Всё было. Не было любви.

Прожили сотни километров

Мы непонятных отношений,

Сварили множество варений,

Чтоб слаще сделать дни свои.

Мы наслаждались страстным летом,

Другими временами тоже,

А по другому разве можно?

И всё же не было любви.

Привычки нитями держали,

Все разорвались за мгновенье,

Мы, словно вырвавшись из плена,

Расстались — не восстановить.

Чуть-чуть, конечно, было жалко,

И в то же время безразлично.

Финал сложился драматично,

А как должно быть без любви?

Не суди сгоряча…

Не суди сгоряча,

Разве надо?

Роль судьи-палача —

Не награда.

Я прошёл этот путь,

Я всё вижу.

Этот мир чаще глуп

И обижен.

Себялюбы вокруг,

Верят в Бога.

Ну а если не друг —

То убогий.

Субъективно других —

Судим. Учим.

Ну а сами мы их-

Разве лучше?

Монетка

Лежит на улице монетка,

Блестит от солнца в ясный день.

Но иногда, качаясь ветка,

Наводит на монетку тень.

Ворчит, ругается, не хочет,

Чтоб тень блестеть мешала ей.

Цена большая, между прочим:

Не рубль, не три, а пять рублей!

Своим гордится номиналом,

Держал в руках монетку князь.

Но вдруг каблук мужской вандала,

Втоптал её, как мусор, в грязь.

Сирень

Подпирая старенький плетень,

Названному цвету изменяя,

Белая пушистая сирень

Расцвела в начале самом мая.

Тысячи букетов было в ней,

Не могли пройти мужчины мимо.

Отдавала множество ветвей,

Чтоб дарили женщинам любимым.

А в придачу — нежности прилив,

Чувства наполняя глубиною.

И была сирень кустом любви

Каждою пришедшею весною.

Скрипка

Скрипка, холодный футляр и смычок,

Нет окончанья пугающей ночи.

Долгий покой нарушает сверчок

Нудной мелодией с нотой неточной.

Старый скрипач заболел или спит,

Дымный камин не резвится, как прежде.

Скрипка страдает, скрипка молчит,

Но не теряет надежды.

Пробежаться этюд с бекарами,

Разрыдаться в таверне столичной.

Крепко держат замки футлярные,

Пропадает душа скрипичная.

Первая нота была до-бемоль.

Первая пьеса — в ночи серенада.

Чаще заложена в музыку боль,

Реже слышна композитора радость.

Странно, но так повелось у людей,

В лирике грусти оттенки поярче.

Скрипка молчаньем живёт много дней.

Где ты скрипичное счастье?

Лет сколько минуло? Кто счёт ведёт?

Время застыло в неволе, похоже.

Музыка в жилах еловых живёт,

Сердце с душою есть в дереве тоже.

Скрипка шептала: «Уже не могу

Молча лежать в темноте с этой болью.

Вскройте замки, отпустите слугу

Музыки, чувства и воли».

Пробежаться этюд с бекарами,

Разрыдаться в таверне столичной.

Крепко держат замки футлярные,

Пропадает душа скрипичная.

Падают листья с ореха…

Падают листья с ореха,

Морщась прощаются с жизнью.

Как на полотнах Эль Греко —

Драма экспрессионизма.

И под ногами моими

Шорохом дух испускают.

Молча шагаю по ним я,

Словно по осени краю.

Скоро зима грянет стужей,

Станет трудней человеку.

Но веселей её сдюжу,

Чем все святые Эль Греко.

Первый букет

Сидели мы с тобой за первой партой,

С тех пор промчалось очень много лет.

А помнишь, той весной, 8 Марта,

Я подарил сиреневый букет?

Ненастоящий, на листе альбомном,

Нарисовал свой первый натюрморт.

И, опустив глаза, стесняясь, скромно,

Я протянул тебе рисунок тот.

Взяла его, вложила между книжек.

Пошла домой, сияя счастьем, ты.

И я был счастлив, озорной мальчишка —

Впервые в жизни подарил цветы.

С тех пор букетов дарено немало.

Кому-то от души, кому то — без.

Но тот букет сирени, первый самый,

Я почему-то подарил тебе.

Не хватает тепла

Не хватает тепла. Отсвистели февральские вьюги.

И, ссутулившись, март, как воришка крадётся в весну.

Неуютно телам, околевшие скованы руки,

Прозябать надоело в весеннем холодном плену.

Не хватает тепла. Словно угли остывшие чувства..

Не зажгутся они, паникует тревожно душа.

Наступивший разлад, как по лестнице, спустится к грусти.

От неё до тоски с одиночеством — маленький шаг.

Не хватает тепла. Без него человек безоружен.

Чтоб тела отогреть — нужно солнцу сквозь тучи пройти.

Чтоб душа отошла — надо ей полтаблеточки дружбы,

Ну а лучше всего помогает микстура любви.

Что я творю…

Что я творю с седой главою?

Она ж ещё совсем юна.

От встречи с этою звездою,

Пьянею даже без вина.

Что дать могу в мои-то годы?

Слова ли? Поздний поцелуй?

Прогулки в стылую погоду?

А разум шепчет: «Не балуй».

Но сердце слушаться не хочет.

Пусть не судьба! Пусть не моя!

Соприкасаясь в сотнях точек,

Стою на краешке копья.

Шагну — и в омут с головою.

Сдержаться надо, устоять,

А между дружбой и любовью —

Такая маленькая пядь.

Дождь поздний лист от пыли моет,

Одна сверкает сторона.

Что я творю с седой главою?

Она ж ещё совсем юна.

А представь…

А представь: у тебя отберут куст любимой смородины,

Сад взращённый, построенный дом, городок где рождён.

А потом отберут напоследок красавицу Родину

И объявят глашатаи, что навсегда побеждён.

Отберут злые люди. Но зло не становится вечностью,

И придётся платить за поступки по высшим счетам.

Как бы ни было, но возвращаемся мы к человечности —

Время правильно всё расставляет по нужным местам.

Ну сколько можно о войне?

Посв. 80 —летию Победы в ВОВ.

Ну, сколько можно о войне?

Так много лет с её кончины.

В те годы не было меня,

Отец — дошкольник, сорванец.

Но снова пишется о ней,

А значит, есть на то причины.

Всё чаще кажется, что я

Солдатом был на той войне.

Ночами снится перевал,

Сорок второй зимой холодной.

Лежу с винтовкой под кустом,

У самой хоженой тропы.

И пальцы чувствую едва —

Замёрзший, молодой, голодный.

Но есть приказ, и он простой:

«Серёжа, кто, если не ты?

Кто сможет ночью снять врага

Одним патроном прямо в сердце?»

Винтовка Мосина ещё

Не подводила никогда.

Не дрогнула бы лишь рука,

Чуть-чуть бы пальцам отогреться.

Двоих смогу вписать в свой счёт,

А дальше — как Всевышний даст.

Так много — восемьдесят лет —

Прошло с тех дней. А я воюю.

Упрямо вглядываюсь вдаль,

Кто знал бы, как же я устал!

На той тропе движений нет,

А значит, всё же просто сплю я.

Винтовки ощущая сталь,

Свой охраняю перевал.

Моя единственная ты.

Так много женщин есть на свете,

Но не о них мои мечты.

Мне словно солнце ярко светишь,

Моя единственная Ты!

Причёска не в последней моде,

Черты неброские, просты.

Обычною походкой ходишь —

Моя единственная Ты!

Не в Gucci, Fendi и не в Prada,

Консерватизм без срамоты.

Надежда, вера, и отрада,

Моя единственная Ты!

В Питер

— Что на небе сегодня? — Дожди!

— Собираются? — Нет, отменили!

— Я хочу далеко! Отведи!

— Хочешь в Питер? — Хочу! — Покатили!

Тук-тук-тук — звонко сердце стучит,

Вторя рельсам от будущей встречи.

Этот город — как сильный магнит,

Его тяге не просто перечить.

В нём исполнятся наши мечты.

Купола там, кресты золотые,

Разводные, как крылья, мосты,

Кони, люди — металлолитые.

Паутины каналов везде,

Как артерии жизненной силы.

Этот город стоит на воде,

И поэтому очень красивый.

— В «Мариинку» хочу я с тобой!

Там «Щелкунчик» идёт, между прочим.

А потом под балтийский прибой

Удалимся мы в белые ночи.

— Есть примета, кто встретит рассвет

Под мостом разведённым с любимым…

— Знаю! Слышала! Тысячи бед

Не сломают семейных идиллий.

На Московском платформы длинней,

Улыбается всем проводница.

— Здравствуй, Питер! У нас восемь дней,

Чтоб в тебя ещё больше влюбиться.

Воскресное утро…

Воскресное утро, Весна торжествуя,

Порядки наводит в саду.

Босыми ногами сминаю траву я,

Черешни у ветки краду.

И воздух, росой переполненный свежей,

Я пью, как кофейный коктейль.

А пёс ухо лапою заднею чешет,

Он счастлив в такой красоте.

Желалось мне…

Желалось мне в тот вечер многозвёздный

Коснуться хоть на миг твоей руки,

Но тысячи сомнений, строя козни,

Стеной желанью стали вопреки.

Мне не узнать, чего тебе хотелось,

Замки пусть остаются на словах.

Желание кометой улетело,

Оставив всё на правильных местах.

Русь моя…

Русь моя — не в Арбатах московских

И трибунах высоких страны,

А в полях и хлебах ставропольских,

В родниках из большой глубины.

Русь в — предгорьях, всё дальше манящих,

Через девственно-смешанный лес.

Русь спокойная, но настоящая