Бесплатный фрагмент - Тизахур: Ученик

Пролог

Никогда не верьте, что Мир появился давно.

Что некие силы неизвестной нам природы потратили миллиарды лет, чтобы кропотливо создать всё, что мы видим перед собой. Гигантские звёзды и бездны пространства вокруг, равно как и колебания невидимых частиц, в мельтешении своём создающие ткань реальности — трудно поверить, что всё это можно сотворить, не затратив океан времени.

Тем не менее…

Мир появился вдруг!

Когда покрытые пылью старцы вещали мне, мальчишке-сироте, что Мир возник как колебание воли Создателя, я не сомневался в этом. Потому что за сомнения, как правило, наказывали сурово, а отцы-настоятели зорко следили, чтобы каждое слово, слетевшее с их усохших губ, было усвоено молодой сменой.

Отцы никогда не отвечали на мои вопросы, а вопрос, что мучил меня больше всего, я не задавал. Они подробно рассказывали, как бесчисленные изменения форм материи привели к тому, что мы сидим сейчас на полу учебного класса. И всё это было поистине удивительно и правдоподобно.

Но главное так и оставалось без ответа — как появилось Время?

Я долго не мог уснуть ночами, вглядываясь в тёмное небо, пока не пришёл к той самой фразе: Мир появился вдруг.

Сразу стало понятно, что вопросы, которыми задавались люди на протяжении бесчисленных веков, имеют довольно мало смысла.

«Сколько лет прошло от момента сотворения Мира?»

Иногда мне казалось, что, если бы великий Создатель услышал подобный вопрос, Он бы просто добродушно улыбнулся и пошёл дальше заниматься своими делами, не желая объяснять столь очевидные вещи. Он создал и Время, и Пространство сразу, и Мир величественно разворачивался в них, как воздух, заполняя всё доступное место. Стало существовать наше прошлое, равно как и будущее. И хотя с нашей точки зрения нам ещё предстояло его прожить, приятно было осознавать, что оно уже есть.

В Книге Жизни говорилось, что каждый разумный должен был пройти свой уникальный путь, и Создатель лично выписывал повороты этого пути, вплетая его в общий узор. И как в гобелене каждая нить имела значение, так и жизнь каждого живого существа, пусть и казалась на первый взгляд пустой и бессмысленной, на самом деле играла важную роль в картине мироздания.

Иногда я сбегал от строгих монахов купаться на небольшое озеро недалеко от храма. Погружаясь в освежающую прохладу, я думал: неужели это важный миг в бесконечной истории, и без этого момента Мир был бы совсем другим? Ответа, конечно, не было, но это ощущение величия момента неизменно улучшало настроение — даже если за него потом приходилось расплачиваться.

— Ну что ж, ученик Ян, может, ты вернёшься из своих сновидений и расскажешь, какие истины Пути должны быть у нас в сердце? — услышал я скрипучий голос отца Анхеля у самого уха, а последовавшая затрещина окончательно вернула меня на землю.

— Да, отец! — воскликнул я, вскочив и осенив себя символом веры. Отец Анхель был самым добрым, но при этом самым строгим наставником в храме Пути. Каждый из учеников класса не единожды ощущал на себе крепость его веры, получая посохом по голове за невыученный урок. Вопрос был лёгким, и я был уверен в себе, но злить отца излишней медлительностью не стоило, поэтому я затараторил:

— Истина первая: Верь в Создателя!

— Истина вторая: Верь в Его верных ангелов!

— Истина третья: Верь в Его Послания!

— …

— Ладно, всё, садись, Ян, — старик, опираясь на посох, двинулся к доске, явно довольный моим рвением.

Я молниеносно сел на своё место. Отец Анхель развернулся, прокашлялся и, открыв большой толстый фолиант, проскрипел:

— Приготовьте тетради, ученики. Тема сегодняшнего урока — Третья Война Владетелей!

За окном качнулась ветка, с которой вспорхнула птица, испуганная грозными нотками в его голосе, но я поторопился сосредоточить внимание на рассказе.

— Итак, как вы все, должно быть, знаете, Третья Война Владетелей началась в три тысячи сто сорок первом году и стала крупнейшей катастрофой Третьей эпохи, унеся миллионы жизней всех трёх рас…

Глава 1. Храм Пути

Храм Пути просыпался задолго до рассвета, с призывом к молитве. Сильный голос призывающего разносился по окрестностям, возвещая о начале нового дня.

Ступая босыми ногами по покрытому коврами полу, ученики, зевая и сонно переговариваясь, одевались, совершали омовение и брели в главный зал на утреннюю молитву, где их уже ждали старшие монахи.

Совершив молитву и позавтракав, взрослые расходились по делам, а ученики отправлялись на уроки, расписание которых висело в главном зале. Сегодня занятие проходило на улице, как обычно, под могучим дубом, что рос на заднем дворе храма неподалёку от небольшого пруда. Говорили, что этот дуб появился здесь раньше самого храма Пути, вопреки сухой почве и жаркому климату. Но, будучи всеобщим любимцем, дуб был окружён заботой и любовью. Корни его не испытывали недостатка в воде, а пышная крона, широко раскинувшись, дарила всем приятную прохладу. В этой прохладе и расположился класс, ожидая своего учителя.

Отец Анхель, по своему обыкновению перегруженный делами, явился с опозданием. Усевшись на деревянную скамью, старик обвёл суровым взглядом учеников, которые испуганно замолчали и превратились в слух. Старый монах прокашлялся и начал урок:

— Мир вам, ученики!

— Мир и благословение Создателя, учитель, — эхом отозвался класс.

— Сегодня мы поговорим о предопределении, — отец Анхель поочерёдно сверлил каждого сидящего своими зелёными глазами. — Кто скажет, что такое предопределение?

Видя нежелание учеников отвечать, отец Анхель указал пальцем на сидевшего сзади рослого парня:

— Эльдар, отвечай!

Эльдар, помолчав немного, начал:

— В Книге Жизни Создатель учит нас, что предопределение — это рисунок на холсте мира, где изображено всё, что мы когда-либо совершили и совершим… — подросток замолчал, не зная, что ещё добавить.

— Совершенно верно! — отец Анхель повысил голос, привлекая внимание. — Путь каждого живого и неживого существа записан и неизменен. Именно поэтому наши храмы и называются храмами Пути. Все мы, живущие в этом мире, от капли росы до солнца, встающего на западе, от муравья до хищного гаара, — все мы идём путём, предначертанным Создателем. В этом нет никаких сомнений. Однако возникает вопрос… — отец Анхель обвёл класс взглядом, — какой вопрос возникает, ученик Ян?

Эльдар облегчённо выдохнул — наступила очередь Яна:

— Свобода воли? — полувопросительно ответил Ян.

Отец Анхель повернулся к третьему ученику:

— Зайн, обладает ли человек свободой воли?

— Нет, — послышался ответ. — Мы все исполняем волю Создателя и наша воля не имеет значения!

Отец Анхель несколько раз кивнул:

— Есть несогласные?

Несогласных не было, все считали так же. Отец Анхель вытащил из рукава небольшую книгу, раскрыл на заложенной странице и громко прочитал:

«Протокол суда над еретиком, бывшим монахом Ионом из Элии. Высшим церковным судом города Элии за отрицание свободы воли человека Ион приговорён к лишению всех церковных титулов и не имеет права более причислять себя к Церкви Создателя».

Отец Анхель закрыл книгу:

— Этот приговор по сей день признаётся верным и справедливым. Почему же? Кто может ответить?

Класс молчал, подавленный неожиданным поворотом беседы. Поэтому отец Анхель продолжил, подняв правую руку:

— Церковь Создателя безоговорочно утверждает предопределение пути всего живого и неживого в этом мире. Это часть нашей веры. С другой стороны, — отец Анхель поднял левую руку, — Церковь так же безоговорочно верит в свободный выбор всех разумных существ, будь то люди, тилурианцы или селетинцы. Как разрешить этот парадокс?

Отец Анхель нагнулся, подобрал что-то и показал сидевшим на земле ученикам раскрытую ладонь, по которой, шевеля усиками, бежал маленький чёрный муравей. Отец Анхель спросил:

— Что будет, когда муравей доползёт до края ладони?

— Он упадёт на землю, точно! — загалдели сгрудившиеся мальчишки.

— Верно. Мы можем точно утверждать, что падение муравья с моей ладони предопределено. При этом мы никак не влияем на его волю — он сам делает выбор и решает, куда ползти. Верно?

Все охотно закивали. Отец Анхель бережно пересадил муравья на бугристую кору дуба и медленно заговорил, двигаясь по кругу вокруг сидевших ребят:

— Создатель велик и непостижим в Своём величии, поэтому мы для Него даже меньше, чем муравьи. Следовательно, противоречие лишь кажущееся — мы сами выбираем путь, однако Создатель достоверно знает, куда мы придём. Именно поэтому одно из имён Создателя — Всезнающий.

Отец Анхель вернулся к скамье и продолжил:

— Существуют две крайности, которые одинаково выводят вас из лона Церкви: отрицание предопределения и отрицание свободы воли. И то и другое считается ересью. Верующие Церкви Создателя придерживаются срединного пути — мы признаём как предопределение, так и свободу воли разумных существ. Всем ясно?

Мальчишки закивали. Отец Анхель устало сел на скамью и, подозвав Эльдара к себе, проскрипел:

— Ознакомимся с тем, что говорят об этом наши великие предшественники. Читай, юноша.

Эльдар принял книгу из рук старика, встал и начал читать:

— Великий учёный Иолай из Ашраима говорил: «Воистину, предопределённое дойдёт до тебя, даже если будет спрятано на дне океана. И воистину, то, что не предназначено тебе, не достигнет тебя, даже если будет у тебя в руках».

В этот момент к отцу Анхелю подошёл монах, склонился и что-то прошептал. Отец Анхель коротко кивнул в ответ, встал и сказал:

— Ученики, я вынужден покинуть вас. Продолжайте урок.

Эльдар продолжил читать под строгим взглядом монаха, а отец Анхель неспешной походкой зашагал к главному зданию храма, провожаемый взглядами своих учеников.

Глава 2. Отец Анхель

Отец Анхель любил повторять: «Люби Создателя, и Он полюбит тебя».

Ян любил Создателя настолько, насколько мог судить в своём юном возрасте. По воле Создателя, не иначе, он оказался в храме Пути, который дал ему еду, постель и смысл жизни, — смысл, который втолковывали мудрые и строгие отцы.

Родителей Ян не знал. Рассказывали, что отец Анхель лично спас его в одном из рейдов, когда ещё был способен держать в руках меч и выносить долгие походы. Ян не обманывался насчёт нетвёрдой походки старика, который даже в солнечный день кутался в балахон и любил скрипучим голосом повторять прописные истины.

Отец Анхель был великим воином. Как и другие братья, он прошёл обязательное обучение владению мечом, кулаком и разумом. Сейчас он выглядел старым и слабым, однако Ян знал, что это не так.

Всего два года назад отец Анхель на городском празднике по просьбе эмира выступил в поединке против наиба — начальника городской стражи.

Казалось, сухонькому старику нечего противопоставить здоровому и вооружённому до зубов опытному вояке. Но всё вышло иначе.

Ян внимательно следил, как отец Анхель начал медленно сближаться с противником, который даже не подозревал угрозы. Поступь старика становилась всё твёрже и вдруг обрела лёгкую пружинистость, присущую хищным гаарам, которых Ян иногда видел в клетках на ярмарке.

Отец Анхель стал сближаться явно быстрее, и противник запоздало начал принимать защитную стойку. Но это ему уже не помогло.

Воздух вокруг старика ощутимо завибрировал, его силуэт смазался, и невидимым для глаза движением он оказался позади наиба. Тот резко обернулся, пытаясь достать старика локтем, но воздух снова задрожал, и отец Анхель вновь исчез, чтобы появиться уже перед противником. Коротким движением старик коснулся его шеи и низким гудящим голосом отдал приказ на неизвестном языке.

Все звуки пропали, и в тишине амфитеатра было слышно, как грозный наиб с глухим стуком опустился на одно колено перед стариком. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем до толпы дошло, что бой окончен, — и тогда она взорвалась диким рёвом, благодаря отца Анхеля за демонстрацию искусства.

Отец Анхель не стал унижать наиба, помог ему встать и миролюбиво обнялся с этим честным человеком, который, кажется, до сих пор не осознал случившегося. А потом отец направился к краю амфитеатра, с каждым шагом превращаясь обратно в немощного старика, теряя хищность в движениях и замедляясь.

Ян видел это и понимал, что такое неповторимо. Отец Анхель был искусным воином и вновь продемонстрировал доблесть храма Пути и веру в Создателя.

По дороге из города в храм мальчик спросил старика, что нужно, чтобы научиться так драться. Тот в ответ только усмехнулся и повторил, что нужно любить Создателя. И Ян любил. У него не было причин не верить словам мудрого воина.

Монахи Пути славились своим воинским искусством далеко за пределами империи Ханаан. Ян читал в книгах по истории, что изначально последователи учения о Создателе были мирными проповедниками. Но прошло много сотен лет, и нынешний глава церкви, светлейший Леопольд, всячески поощрял и развивал военное искусство, справедливо полагая, что с помощью клинка и доброго слова можно добиться куда большего, чем с помощью одного лишь доброго слова. Воины Церкви часто помогали империи в выполнении опасных миссий, если это не противоречило Пути Создателя. И император Ханаана благоволил этой дружбе, сложившейся за десятилетия. Даже в храме Пути, где жил Ян, старшие братья нередко помогали городской страже в поимке особо опасных преступников. И хотя платы за это никогда не требовали, настоятель никогда не отказывался от щедрых пожертвований от города, укрепляя таким образом взаимовыгодный союз.

С того дня Ян внимательно следил за отцом Анхелем, невольно копируя его повадки, осанку и движения. Несмотря на возраст и не самый высокий пост в храме Пути, старик обладал практически непререкаемым авторитетом, и Ян часто видел, как сам настоятель подолгу беседовал с ним, прогуливаясь по небольшому саду за храмом. Мальчик пытался подслушать их разговор, но всякий раз бдительная охрана храма перехватывала его. Суровые братья по вере давали ему затрещину и уводили подальше, не позволяя проникнуть в суть длинных бесед отцов церкви. И всё же, что бы они ни обсуждали, Ян видел, с каким уважением и вниманием относится настоятель к отцу Анхелю, надолго задумываясь над каждым словом. Наблюдая это, Ян чуть ли не физически ощущал, как велико влияние отца Анхеля на весь храм Пути, хоть и было скрыто от посторонних глаз.

Это влияние возникло не на пустом месте. Однажды отец Анхель вызвал Яна, чтобы дать поручение, а сам отлучился на минуту. Дверь в келью старика была открыта, и Ян увидел большой деревянный стол, заваленный книгами и древними манускриптами. Несколько книг были открыты, и Ян, из любопытства, решил посмотреть, что читает почтенный монах.

Он вошёл в келью и начал рассматривать лежащие на столе книги. Страницы одной из них были исписаны чудными тягучими письменами с завитушками, больше походившими на детские картинки. Знаки в другой книге были иными — с острыми углами и множеством длинных горизонтальных линий между словами.

Не удовлетворив своё любопытство, Ян посмотрел на лист бумаги рядом, текст на котором был явно написан рукой отца Анхеля:

«Он знает их будущее и прошлое. Они постигают из Его знания только то, что Он пожелает»

Ян не знал Книгу Жизни наизусть, но был почти уверен, что этого стиха в ней нет.

— Мир тебе, ученик, — раздался голос сзади.

Ян обернулся и увидел старика, стоящего в дверях:

— Отец, мне сказали, вы искали меня. Я случайно зашёл…

— Искал, — отец Анхель поднял руку, пресекая поток оправданий. — Пойдём.

Когда они прошли несколько минут по коридорам храма, Ян решился:

— Отец, те книги у вас на столе… Это не Книга Жизни?

— Нет, ученик, — не останавливаясь ответил монах. — Эти книги намного старше, хотя и рассказывают о Создателе. Когда-нибудь, при должном усердии, ты тоже сможешь прочесть их.

Той ночью, укладываясь спать, Ян долго думал о словах отца Анхеля. Думал о таинственных манускриптах, старше самой Книги Жизни, о письменах на неизвестных языках, которые старик умел читать, о тайных знаниях, скрытых в их страницах. В конце концов Ян решил, что попросит отца Анхеля рассказать ему больше — и уснул счастливым, предвкушая новые открытия.

Глава 3. Сны

Страшнее всего были сны. Тягучие, жуткие сны, приходившие раз в месяц. Каждый раз они начинались по-разному, но конец всегда был один. Странный, чёрный, изломанный силуэт девушки на фоне горящего неба. Она что-то говорила, но он не мог разобрать слов, потом тянула к груди Яна неестественно длинную руку. В этот момент Ян чувствовал, как в груди разгорается огонь, а в сердце будто входит тупая игла; он заходился криком от нечеловеческой боли. От собственного крика он просыпался, и остатки сна приносили образ улыбки, васильковых глаз, пронизывающих его насквозь, и лёгкого запаха цветов. Он долго приходил в себя, потом засыпал и спал до утра сном без сновидений.

Отец Анхель каждый раз вкрадчиво расспрашивал Яна о девушке из сна, задумчиво жевал губами, но ничего не говорил.

Ничто из того, что Ян видел, слышал или читал, не соответствовало образу девушки из сна, и это его озадачивало. Отцы-настоятели учили, что сон — игра ума, побочный продукт естественных процессов, комбинация увиденного и услышанного. Но никогда и нигде Ян не видел подобных существ.

Слава Создателю, ужас и боль были мимолётны. Солнечный свет вкупе с щебетанием птиц быстро стирал следы ночных кошмаров, и жизнь возвращалась в привычное русло. До следующего раза.

Но в этот раз всё изменилось. Сон начался как обычно: Ян с друзьями засел в засаде за городской стеной Ашраима, чтобы подкараулить проходящего мимо стражника. Место было хорошо знакомо. Ребята прижались к земле, предвкушая веселье, ожидая, когда стражник повернётся к ним спиной, чтобы выскочить и испугать его. Кто-то окликнул Яна сзади, он обернулся и застыл, не в силах пошевелить и пальцем.

Прямо к нему приближался тот самый чёрный силуэт. Девушка шла неестественно быстро, почти не двигая ногами. Подойдя вплотную, она потянулась к груди Яна. Мальчик сжался в ужасе, ожидая боли, но на этот раз она была не так уверена, как обычно. В её движениях чувствовалась скованность. Васильковые глаза осмотрели Яна, ища что-то. Наконец, приняв решение, девушка отвела руку назад и пробила грудь Яна быстрым ударом. Мальчик в замешательстве посмотрел вниз и с ужасом увидел, что в его груди зияет дыра. Он понял — это конец. Ноги внезапно ослабели, и Ян осел, больно ударившись коленями о землю, а затем повалился на спину, глядя в лицо убийце. Она холодно рассматривала его, но вдруг в её глазах промелькнул страх. Девушка отшатнулась, и в последний момент в голове Яна прозвучал испуганный женский голос:

— Тизахур!

Мир накрылся тёмной пеленой, и Ян проснулся.

Открыв глаза, Ян не мог пошевелиться, ощущая зияющую пустоту в груди. Он лежал на кровати в своей комнате, над ним был деревянный потолок, местами покрытый паутиной. Скосив глаза вниз, Ян рассмотрел свою грудь и, лишь увидев, что никакой дыры нет, Ян облегчённо выдохнул. Однако расслабляться было рано — тело не слушалось. Неспособный пошевелиться, Ян попытался позвать кого-то на помощь, но губы, словно зажатые чьей-то холодной рукой, не издали ни звука. Ян засопел от напряжения, напрягая каждую мышцу тела. В глазах замерцали звёздочки, и сила, удерживающая его, внезапно исчезла. Комната тут же налилась звуками и запахами, и мальчик, окончательно проснувшись, сел на кровать, пытаясь отдышаться. Дверь в комнату бесцеремонно распахнулась, и в проёме показалась весёлая физиономия Эльдара:

— Привет! Завтракать идёшь?

— Иду…

Эльдар внимательно посмотрел на Яна. Тот понуро сидел на кровати, сгорбившись, держась рукой за тощую грудь.

— Ты бледный, заболел, что ли? Или опять решил занятия прогулять?

Эльдар весело подмигнул приятелю, хитро улыбаясь.

Ян, уже пришедший в себя, вскочил с кровати:

— Да здоров я, здоров! Скоро приду, займи мне место! Только еду мою не ешь!

— Постараюсь! — весело ответил Эльдар, захлопнул дверь и понёсся завтракать, оставив друга в одиночестве.

Ян, торопясь, начал искать разбросанную по комнате одежду и обувь.

Он залез под кровать, выудил оттуда пыльную сандалию и остановился. «Тизахур» — слово из сна — вертелось на языке и не давало покоя. В нём было что-то древнее и одновременно знакомое. Почему девушка из сна так испугалась его? Что это — приказ или крик о помощи? Яну казалось, что он близок к ответу и вот-вот вспомнит что-то важное, но ответ не приходил.

Юный ученик был уверен, что отец Анхель, как минимум, догадывается о смысле слова, но старик предпочитал держать свои тайны при себе, придерживаясь принципа, что человек, знающий много лишнего, подобен мулу, гружёному книгами.

Грудь слегка заныла, напоминая о сне. Ян натянул рубашку и подошёл к окну. Солнце освещало внутренний двор храма, тут и там сновали ученики и деловито шагали старшие монахи. Ничего не предвещало беды. Более того, Ян вспомнил, что именно сегодня они с Эльдаром собирались в город после уроков. Там они часто подшучивали над стражниками и торговцами с местными мальчишками.

«Быстрей бы уроки закончились», — подумал мальчик, улыбаясь.

Он подвязался поясом и побежал завтракать, постепенно забывая ужасы сна. О них напоминал лишь еле заметный холод чужой ладони на губах.

Глава 4. Незримые

Их было девять.

Девять братьев и сестёр.

Девять врагов. Девять людей.

Давным-давно они забыли лица друг друга. Но лица нужны лишь слепцам, не знающим истины. Лица можно менять как перчатки — даже ещё легче.

Нельзя сменить лишь себя.

И они узнавали друг друга в молнии на небе, в выкрике в толпе, в случайном прикосновении.

Их звали разными именами, но они называли себя так, как нравилось им.

Девять теней, стоящих за каждым значимым событием в истории. Девять незримых.

— Время пришло, Максим: старик ослабел и вот-вот передаст ключ преемнику. Нужно действовать, — Ира, лёжа на софе, обитой легчайшим селетинским шёлком, лениво поигрывала локоном чёрных волос, искоса поглядывая на брата. Тот стоял у окна, спиной к ней, наблюдая за суетой внизу. Город жил своей жизнью, торговцы надрывали голос, стараясь под конец дня сбыть товар, терявший свежесть. Пахло специями, духами и потом сотен разгорячённых носильщиков, снующих с мешками, корзинами и глиняными запаянными кувшинами с дорогим вином. С высоты второго этажа казалось, что не люди движутся внизу, а колышется множество пылинок на поверхности воды.

Макс казался полностью поглощённым происходящим, внимательно следя за молодым носильщиком. Чёрный от загара, тот нёс тюк, который был больше него самого, и походил на маленького муравья. Парень неуверенно сделал шаг и, упав на колено, выронил свою ношу. Макс был уверен, что смог бы поднять этот мешок одним пальцем, но для обычного человека тюк был явно слишком тяжёл. Собравшись с силами, носильщик сделал новую попытку, поднял груз и медленно двинулся между торговыми рядами. Макс отвёл взгляд.

Строго говоря, он не был Ире ни братом, ни даже родственником. Но для уз, их связывающих, не было другого слова.

— Всё идёт слишком быстро, — хмуро ответил Макс. — Хранителю около ста двадцати, раньше передача ключа всегда происходила в возрасте ста тридцати лет. Он стар, но, возможно, не так немощен, как мы думаем. Остальные поддержат нас?

— Остальные не поддержат, — Ира долгим взглядом смотрела в окно. — Они считают неразумным ввязываться в конфликт с Хранителем. Говорят, это может плохо кончиться. Но препятствовать нам не будут.

— Уже хорошо, — Макс нахмурился, сжав кулаки. Хранитель был грозным противником, но, в отличие от незримых, у него была явная слабость. Он был смертен. Долгие годы после войны Владетелей незримые прятались по углам, опасаясь привлечь внимание грозного врага.

— Хвала Создателю, что проклятый старик смертен! — Ира шутливо подняла вверх бокал с вином.

— Все смертны. И мы тоже, — Макс не отрывал глаз от города, что тонул в море вечерней оседающей пыли.

— «Все люди смертны — и за каждым придёт Смерть», — промурлыкала Ира, процитировав слова Книги Жизни.

— Тем тщательнее надо заботиться о живых, — парировал Макс, — и тем более о себе! Идеальный момент не настал! Нужно подождать ещё несколько лет, пока Хранитель окончательно не ослабеет, и забрать ключ!

— У нас нет этих лет, родной, — Ира обращалась к нему, будто к маленькому ребёнку. — Ты же сам это знаешь…

Макс знал. Он, мастер войны, чувствовал: в мир пришёл ещё один — чужой. Такое случалось нечасто. Каждый из незримых занимался тем, что считал родным и близким. Кто-то влиял на науку, кто-то — на искусство. Ира, например, — Макс посмотрел на неё, — могла внушить людям практически что угодно, подчиняя их мысли своей воле. И каждый из них чувствовал волю другого. Но пришедший был иным — Макс чувствовал это. Он не мог определить точно, где тот находится и чем занимается, но был убеждён — пришёл враг. Чёрное марево его неясных намерений отравляло душу Макса, каждый миг напоминая об угрозе.

— Мы уязвимы… — Макс наконец обернулся к ней. — Ты ведь тоже чувствуешь это? Пришедший силён, я знаю.

— И мы должны стать сильнее… — мягко произнесла Ира. — Он силён, но не всемогущ. К тому же он, скорее всего, даже не знает о существовании ключа. Мы ждали восемьдесят лет. Мы справимся со стариком, отберём ключ — и тогда никто: ни он, ни остальные — не будет нам указ!

— А если нет? Я видел Хранителя, Ира! Во время войны! Ты не понимаешь! Пусть он выглядит как человек — он не один из них! И в его руках может быть такое, о чём мы даже не знаем!

— Максим, Максим, тише… Мы следим за ним уже давно. В его руках есть только ключ, и мы скоро его отберём. Тогда вся эта сила будет нашей! Он нам не противник, просто слабый старик на закате жизни. Я всё устрою.

— Ты устроишь? Так, как мы задумали? — в голосе бесстрашного мастера войны звучало непривычное сомнение.

— Именно так, как задумали. Нам никто не нужен, чтобы справиться с этими двумя, родной. Старик стар и слаб, а мальчишка слишком юн, чтобы что-то понять! Иди же ко мне!

Макс не ответил и снова отвернулся к окну. Людские волны внизу успокаивались и расходились в стороны, унося людей по узеньким переулкам вокруг торговой площади. На смену дневной жаре наступала приятная прохлада.

И Ира, словно кошка, потянулась к нему. На миг их губы встретились, и крики торговцев внизу стали тише — или это просто Макс перестал их слышать? Она увлекла его вглубь комнаты, прочь от окна. Комната опустела и наполнилась тенями предметов, вытянувшимися в лучах закатного солнца. Углы потемнели, а в воздухе танцевали частички специй, принесённых с улицы, где медленно засыпал вечный город Ашраим.

Глава 5. Слышащий

Юсуф, сын Ахмада, проснулся рано. Сегодня именно ему предстояло принять участие в долгом слушании. Это великая честь и долг каждого слышащего отправляться к Долине Смерти, где голоса предков звучат особенно громко, и всеми силами пытаться постичь, что они хотят.

Участие в долгом слушании налагает много ограничений: необходимо было несколько дней поститься, чтобы очистить свой разум. Пить разрешалось только чай из листьев асфоделя или, как его называли бедняки, шептуна — невзрачной травки, растущей у входа в Долину. Отвар усиливал связь с миром предков, и голоса звучали чётко и ясно, будто предки говорили вживую.

В дверь постучали. Это пришёл посланец из храма, чтобы проводить Юсуфа. Подготовка к слушанию ослабляла организм, а шептун менял восприятие, поэтому такие провожатые были нужны, чтобы слышащие просто не потерялись по пути.

Юсуф открыл дверь и вышел. Стоящий снаружи осмотрел его цепким взглядом, пытаясь понять, как он себя чувствует. Юсуф махнул рукой, и они отправились к Долине. С каждым шагом к цели голоса в голове звучали всё громче. Невозможно было различить отдельные слова — разум слышащего напоминал улицу, по которой проходили десятки людей, оживлённо болтая между собой. Провожатый понял, что Юсуф уже почти ничего не видит вокруг, и аккуратно взял его за руку, уберегая от падения. Наконец они пришли, провожатый усадил слышащего на землю и ушёл, оставив одного.

Голоса предков особенно тревожили слышащего в этот цикл долгого слушания. Предки предупреждали о чём-то, требовали, но смысл их слов не мог пробиться сквозь пелену реальности. Юсуф терпеливо ждал. Долина молчала и, как обычно, отливала жёлтым на палящем солнце. Как опытный слышащий, он знал, что в слушании нет места напряжению. Нужно раствориться в ткани реальности, чтобы голоса предков набатом зазвучали в голове. Этому он учил остальных. Этому следовал сам.

Но понимание ускользало. Юсуф тяжело вздохнул, опустив взгляд на свои руки. Несколько раз сжал ладони в кулак, не понимая, что делает не так. Он заметил жука-носорога, ползущего по земле. Лапки жука проваливались в песок, но тот упорно продолжал свой путь. Наконец жук добрался до сапога Юсуфа и медленно начал взбираться вверх. Юсуф внимательно следил за усилиями маленького упрямца, поэтому не заметил, как кто-то подошёл к нему, положил руку на плечо и, обжигая дыханием, прошептал в самое ухо:

— Развлекаешься?

Вздрогнув от неожиданности, Юсуф вперил взгляд в серую мглу. Долина исчезла. Спина его выпрямилась от напряжения: он понял, переход произошёл.

— Приветствую тебя, предок! Слышащий готов служить тебе! — голос Юсуфа не принадлежал ему, губы механически произнесли древнюю формулу.

— Ну-ну, мой дорогой! — голос предка изменился, стал похож на голос матери — каким он помнил его из детства. — Откуда столько пафоса? Может, обернёшься и поприветствуешь меня?

Юсуф молчал. По правилам оборачиваться было нельзя. Он видел, что бывает с теми, кто нарушает запрет, и не желал себе такой судьбы. Он знал: рано или поздно древний дух найдёт отмычку в его душе и искусит его. Но не сейчас.

Повисло молчание. Голос сзади снова изменился.

— Я призвал тебя, Юсуф, сын Ахмада, чтобы ты исполнил то, что нужно предкам! — голос стал жёстким и звучал в голове громом. Юсуф знал: сейчас пришедший идёт по закоулкам его разума, как по коридорам, выискивая слабости и бреши. Он знал, что каждая его мысль читается пришельцем как на плакате. Поэтому усилием воли он обуздал страх и ответил, как полагается:

— Моя жизнь в руках предков, и я отдам её, чтобы послужить им!

— Так и есссть! — голос в голове стал похож на змеиное шипение. — Итак, Юсуф! Ты должен найти ребёнка. Мальчика. Ты должен найти и убить его!

— Предок… — Юсуф тщательно подбирал слова. — В чём виноват этот ребёнок?

Слышащий старался спрятать сомнения, однако предок без сомнения видел их и рассмеялся:

— Не питай ложной жалости, сын Ахмада. Этот мальчик лишь выглядит как человек, но по сути он исчадие зла, предтеча погибели всего живого. Сссовсем скоро он проявит свою суть и мир ужаснётся. Ты должен найти его раньше, иначе… всему конец…

Голос стал отдаляться. Юсуф не двигался, впитывая каждое слово. Серая пелена вокруг стала отступать, уступая место залитому солнцем пейзажу. Где-то на краю восприятия шелестел голос, всё более походивший на змеиное шипение:

— Убей мальчика, Юсссуф, исссполни сссвой долг!

Голос стих, и ударом молота на голову Юсуфа обрушилась дикая боль, которая надолго лишила его сознания. Без сил он повалился на бок, бледный и худой, оставшись одиноко лежать на земле у входа в Долину Смерти.

Через некоторое время вернулся провожатый, снял сумку и разложил на земле бутылочки с особыми настойками. Повернув Юсуфа на бок, он подложил ему под голову свёрнутую ткань. После этого он открыл одну из бутылочек и поднёс её горлышко к носу слышащего. Послышался резкий неприятный запах, от которого Юсуф закашлялся и замахал руками, приходя в себя, хотя глаза его ещё были закрыты.

Убедившись, что Юсуф приходит в себя, провожатый чуть приподнял его и поднёс к губам большую бутыль с чистой водой — нужно было смягчить действие шептуна. Юсуф пил жадными глотками; глаза его открылись и остановились на сидящем рядом человеке. Наконец он оторвался от бутыли и лёг на спину, тяжело дыша. Провожатый взял его руку в свою, нащупал пульс и спросил:

— Мастер, вы вернулись?

Юсуф с трудом посмотрел на него:

— Я вернулся… всё в порядке.

Глава 6. Россия

Человек открыл глаза. Голова гудела. Перед ним стояла молодая девушка, одетая в белые одежды.

«Ангелы? Я умер?» — мысли проносились одна за другой. Мужчина попробовал вспомнить, как он здесь оказался, но в памяти зияла пугающая пустота.

Последнее, что он помнил, — странное тёмное пятно на руке. Пятно приковывало взгляд, а потом вдруг начало быстро расползаться по всему телу, и темнота накрыла его. Дальше — пустота.

Девушка сказала что-то на странном языке, будто в обратной перемотке, и протянула сосуд с водой.

Человек тупо уставился на воду, потом посмотрел в глаза девушке.

«Может, там яд? Хотя зачем ангелам убивать меня второй раз?» — подумал он.

Лицо девушки выражало искреннее участие.

— Как тебя зовут? — спросил он у девушки.

Она что-то ответила, указала на сосуд и улыбнулась. Улыбка показалась очаровательной, а сама девушка очень милой. Она не была похожа на убийцу.

«Рискну!» — подумал он, взял сосуд и большими глотками начал осушать его содержимое. На третьем глотке он понял, что это — не вода. Рука задрожала от накатившей слабости, мужчину затошнило, и он начал сползать на дно ванной, в которой сидел. Девушка в белом поддержала его, забрала сосуд и, повернувшись в сторону светящейся разными огоньками и символами доски, будто позвала кого-то:

— Тизахур!

Невидимый голос сверху что-то ответил девушке на неизвестном языке. Голос казался знакомым и вызвал волну смутных воспоминаний. Мужчина вдруг вспомнил, что его имя — Андрей, и это почему-то казалось очень важным. Он сделал мысленное усилие, пытаясь сосредоточиться, но тьма захлестнула его — и сознание погасло.

Андрей Сергеевич Муравьёв, директор лаборатории исследований мозга №34, глава проекта «Тизахур», пришёл в себя в 13:45 3 марта 2087 года в палате реанимации.

Как всегда, рядом дежурила его помощница Мила. Открыв глаза, Андрей увидел белый потолок, почувствовал знакомый запах медикаментов, услышал звук кардиографа и сжал зубы от накатившего отчаяния.

«Опять провал… Проклятье», — подумал Андрей.

Он закрыл глаза, не имея ни сил, ни желания подниматься с кровати.

Прошла минута, и раздался мелодичный голос Милы:

— Андрей Сергеевич…

Он ответил мрачным молчанием. Прошла ещё минута. Голос раздался снова:

— Андрей Сергеевич…

— Что тебе, Мила?

— Андрей Сергеевич, совет ждёт отчёта… — в конце фразы голос скатился до шёпота.

Андрей открыл глаза:

— Сейчас?!

— Да, Андрей Сергеевич. Вас вывели из седации до срока. Приказ генерала Маслоу. Все разместились в зале номер два. Ждут вас…

Это было плохо. Очень плохо.

Андрей встал, привёл себя в порядок и вышел из палаты. Зал номер два располагался в соседнем крыле, и идти нужно было минут десять. Проходя по стеклянному переходу над залом вычислений, Андрей остановился и задумался. Симуляция разрушилась. Потрачены двести миллионов рублей, умерло трое подопытных. Что пошло не так? Андрей был уверен, что подопытных нужно больше. Грубые расчёты показывали, что нужно хотя бы ещё десять человек, подключённых к кластеру, — тогда вероятность успеха возрастёт. Будет преодолён барьер, и вычислительной мощности хватит, чтобы стабилизировать симуляцию. Нужно только время и новые подопытные… Но совет требовал результатов прямо сейчас. Противостояние с AUKUS набирало обороты, и совет хотел определённости, иначе угрожал свернуть финансирование и закрыть проект.

«Мой проект! — в ярости подумал Андрей. — Надо идти…»

Медленно оторвав взгляд от пола, он двинулся дальше по коридору. Через пару минут он остановился перед дверью зала номер два. Улыбчивая секретарша генерала Маслоу открыла ему дверь и жестом пригласила войти. Андрей вошёл, обвёл взглядом хмурые лица присутствующих — Минобороны, ФСБ, Росгвардия… Собрались все.

«Хреново…» — подумал Андрей, улыбнулся сидящим и сказал:

— Извините за опоздание, только что закончилась симуляция…

— Неудачно закончилась, насколько мы знаем? — голос генерала Маслоу звучал натянуто и сухо. — Я прав?

— Я бы не сказал, что неудачно, — голос Андрея прозвучал неестественно громко.

— А как бы вы сказали, Андрей Сергеевич? — генерал Маслоу подался вперёд, сжав руки в кулаки. — Симуляция нестабильна, результатов нет! Вы нам обещали стабилизировать кластер за два года! Где результаты? Потрачено десять миллиардов бюджетных денег впустую! Что мы имеем? Кучу подключённых полуживых бродяг на аппаратах?!

— Виктор Алексеевич… — раздался голос полковника ФСБ. — Предлагаю дать слово уважаемому директору лаборатории.

Повисла тяжёлая тишина. Андрей сделал глубокий вдох и, сдерживая дрожь в голосе, произнёс:

— Коллеги, я полностью осознаю текущее состояние проекта. Но мы уже идентифицировали причину нестабильности симуляции…

— И какова же она? — снова раздался голос полковника ФСБ.

— Причина… — Андрей понимал, что шёл ва-банк, но вдруг охваченный лихорадкой мозг осенила идея, которая быстро сменилась абсолютной уверенностью в своей правоте. Его голос изменил тональность, и Андрей продолжил: — Причина в том, что в кластере не хватает доминанта!

Сидящие за столом переглянулись. Но Андрей уже ничего не видел. Его охватила дрожь исследователя, наконец-то нащупавшего верный путь.

— Что вы имеете в виду? — спросил генерал Маслоу скептически.

Взгляды сидевших были устремлены на Андрея. Директор лаборатории почувствовал, что в комнате стало ощутимо прохладнее, сжал пальцы левой руки правой и продолжил:

— Двенадцать симуляций закончились неудачей. Каждый раз после запуска мы наблюдаем случайные нарушения законов физики, течения времени, искажения пространства и так далее. В течение нескольких дней частота таких нарушений возрастает до тех пор, пока не достигнет критических значений. Система мониторинга перестаёт справляться с исправлением последствий, кластер теряет связность, и симуляция завершается аварийно.

— Неужели нельзя вообще запретить такие нарушения? — прервал Андрея генерал. — Я думаю, Тизахур при запуске симуляции способен отследить это.

— К сожалению, не всё так очевидно, — Андрей старался подбирать слова, чтобы не запутать собеседника. — Мощности Тизахура вообще не участвуют в расчётах симуляции.

— Подождите, — в разговор вмешался полковник ФСБ, — я думал, именно Тизахур управляет кластером.

— Да, он управляет. Но для расчётов механики мира используются клетки мозга подопытных. Тизахур же осуществляет функции мониторинга, балансировки ресурсов и вмешивается лишь тогда, когда нарушаются внутренние законы мира. Более того, Тизахуру прямо запрещено самостоятельно оценивать критичность нарушений, так как слишком частое воздействие на симуляцию приводит к падению предсказательной способности кластера, то есть сводит на нет то, ради чего он и был создан.

— Кто же тогда оценивает нарушения? — полковник не отступал.

— Этим занимается специализированная программа, которая отслеживает состояние симуляции изнутри. Она не связана с Тизахуром напрямую и действует автономно.

— Не понимаю, зачем нужна программа, которая по сути дублирует функции Тизахура? — подал голос генерал.

Андрей помолчал и нехотя ответил:

— К сожалению, даже Тизахур способен не на всё. Несмотря на вычислительные мощности, Тизахур иногда не справляется с оценкой ситуации в целом. Именно поэтому даже запуск симуляции происходит с моим личным участием.

— И какова ваша роль в процессе?

— Я прохожу процедуру нейрогипноза, во время которой в мою память загружают экономические, политические, географические и прочие параметры симуляции. Моя цель — представить картину мира в целом, а роль Тизахура — заполнить недостающие пробелы на основе параметров, разработанных нашими аналитиками. В случае успешного запуска Тизахур перенаправляет вычислительный процесс кластеру и описанный мир продолжает развиваться по большей части самостоятельно.

— Так вот, кто во всём виноват, — сказал кто-то из сидящих, и послышались смешки.

Андрей сухо улыбнулся и продолжил, обращаясь в основном к генералу:

— Я полагаю, что подключённые к кластеру не полностью теряют субъектность в симуляции. Конечно, они не осознают, кто они и где находятся. Но даже эта минимальная субъектность порождает нарушение связности.

— А нельзя ли подавить эту субъектность? — подал голос представитель Росгвардии. Генерал Маслоу внимательно следил за диалогом.

— Именно! — воскликнул Андрей. — Для управления синхронизацией нам нужен ещё один подопытный, который будет частично сдерживать процессы в кластере, не допуская сбоев. Давайте назовём его координатором. Это должен быть человек особых волевых качеств, который привык принимать решения сам и управлять другими. Он легко подавит субъектность остальных подключённых к кластеру и не даст симуляции развалиться.

— Все ваши подопытные — это осуждённые на смерть заключённые. Вы понимаете, что просите нас подключить к кластеру условного вора в законе или главу ОПГ? А что, если он сможет взять под контроль остальных и вывести их из симуляции? Это потенциальный риск! — полковник ФСБ смотрел на Андрея в упор через стол.

— Он совершенно не будет осознавать, кто он и где находится, — спокойным голосом уверил Андрей. — Мы введём его в искусственную кому ещё в месте содержания, транспортируем в лабораторию и подключим к кластеру. Мне нужно только ваше согласие и список личных дел потенциальных кандидатов для отбора, из которых я постараюсь выбрать самого подходящего!

Через пятнадцать минут дверь зала номер два открылась, и оттуда вышли участники встречи. Андрей выходил последним, окрылённый перспективами. Перед тем как уйти, генерал Маслоу обернулся к нему, подозвал пальцем улыбчивую секретаршу и произнёс:

— Список личных дел вам пришлёт Ольга, — секретарша послушно кивнула, не переставая улыбаться. — Организацию транспортировки и прочее сопровождение — тоже через неё.

— Спасибо большое, Виктор Алексеевич! — Андрей искренне благодарил пожилого генерала. — Всё будет сделано!

— Поторопитесь, Андрей Сергеевич. Времени у вас — до апреля. Иначе… — генерал развернулся и тяжёлой походкой удалился.

Андрей же был на сто процентов уверен в успехе и думал лишь одно: «Победа!»

Глава 7. Пиры

Хотя Юсуф точно понял, чего требует предок, его ранг не позволял на основе услышанного предпринимать какие-либо действия самостоятельно. Только соединённое с мудростью членов совета, услышанное становилось руководством к действию. К тому же, теперь в совет входил учитель Юсуфа Шин, несколько лет назад ставший мудрейшим пиром, и это автоматически возвысило и самого Юсуфа, ставшего теперь учеником пира.

Что происходит в разуме, когда слышащий становится пиром, доподлинно неизвестно. Известно лишь, что связь их с предками становится неразрывной. Говорили даже, что личность самого слышащего частично или полностью заменялась говорящим через него предком. Проверить это было невозможно, поэтому Юсуф старался не забивать себе голову пустыми слухами, однако то, что его учитель, весёлый и добродушный мастер Шин, став пиром, радикально изменился, отрицать было сложно.

— Наверное, это и есть цена за полученную мудрость, — думал Юсуф, собираясь в храм для того, чтобы отчитаться перед советом о словах предков. Мысль о встрече со своим учителем, сидящим в составе совета, тревожила, но Юсуф старался подавить её и сосредоточиться на задаче.

Храм находился в черте города Альмаут, поэтому Юсуф зашёл домой, чтобы собраться с мыслями и передохнуть. В дверь тихонько постучали. Он открыл и увидел там гонца храма, который, слегка поклонившись, сказал:

— Пиры ждут тебя, мастер.

Юсуф вышел, заперев за собой дверь, и вместе с гонцом направился в храм.

Храм слышащих, традиционно, представлял собой довольно невзрачное сооружение — серая глиняная коробка, ничем не выделяющаяся среди соседних зданий. О том, что это храм, а не склад, говорил лишь знак пера и пергамента, висящий у входа, которые символизировали тягу слышащих к коллекционированию мудрости, до которой они могут дотянуться.

Гонец шёл быстро, почти бежал, и Юсуф увеличил шаг, чтобы не отставать. Было немыслимо заставлять пиров себя ждать. Улицы Альмаута в этот час были пусты — солнце стояло в зените, выжигая всё живое, и даже шумные торговцы попрятались под навесами, пережидая жару. Где-то в переулке надрывно кричал осёл. Раскалённая до предела пыль дороги даже через сандалии обжигала ногу.

Срезав путь среди спящих зданий, они достигли храма. Гонец, не говоря ни слова, открыл деревянную дверь и вошёл внутрь. Юсуф задержался на минуту, остановился, положил ладонь на неровную глиняную стену храма и прислушался. Не слухом, но разумом слышащий ощущал волны, исходящие от храма. Казалось, будто внутри бьётся гигантское сердце, медленно, через равные промежутки времени, выбрасывая потоки невидимой энергии в мир. Именно это биение сердца и сделало Юсуфа слышащим.

Когда Юсуфу было шесть лет, он с родителями часто проходил мимо храма и каждый раз он отмечал про себя, что стены, оставаясь серыми, будто излучали что-то. Здание казалось живым, несмотря на то, что оставалось абсолютно неподвижным. Родители не обращали внимания на причудливые слова ребёнка, пока однажды отец не заболел, и мать решила обратиться в храм, чтобы вылечить его. Ничего серьёзного, но семья Юсуфа была не так богата, чтобы даже на несколько дней потерять кормильца. Отец работал носильщиком, был сильным поджарым мужчиной, каждый день таскал сотни мешков со специями, тюков тканей, больших кувшинов с вином, потоком идущих вместе с караваном из Элии. Даже несколько дней без работы могли обойтись Юсуфу и его матери дорого, поэтому женщина решила пойти в храм, надеясь на спасение мужа в обмен на услуги прачки, уборщицы или кухарки. Юсуфа она оставила ждать снаружи, где он и уселся в пыли, рисуя палочкой на песке одному ему понятные символы. В храм входили и выходили разные люди, в том числе и сами слышащие, которых мальчик с интересом разглядывал. Наконец ко входу не спеша подошёл невысокий мужчина и, словно задумавшись о своём, встал у входа, не торопясь войти. Юсуф подумал, что, может быть, этот мужчина сможет ответить на его вопрос, встал и потянул рукой за подол его белой одежды. Тот опустил глаза вниз и, увидев мальчика, расплылся в весёлой улыбке, присел и спросил:

— Ты потерялся?

Юсуф отрицательно помотал головой, ответил:

— Я маму жду, она ушла по делам в храм, — и показал рукой на вход.

Мужчина, не переставая улыбаться, понимающе кивнул. Юсуф же продолжил:

— А вы не знаете, почему стена светится? — мальчик указал на отливающую фиолетовым серую стену храма.

— А она светится? И как же, расскажи, — мужчина, в отличие от родителей, проявил живой интерес к вопросу, и Юсуф, ободрённый, рассказал, что стена храма иногда фиолетовая, иногда слабо светится розовым, а когда солнце в зените, стена темнеет и отливает синим. Мужчина широко улыбнулся, протянул ему руку и сказал:

— Меня зовут мастер Шин, пойдём со мной, я тебе всё поясню, — и открыл дверь храма.

Внутри было темно и пахло вперемешку деревом и глиной. Мастер Шин что-то шепнул мужчине, сидящему у входа, и повёл Юсуфа по длинному тёмному коридору, который спускался вниз. Наконец, когда мальчик совсем потерял чувство направления, они остановились у двери, занавешенной тяжёлой тканью. Мастер Шин негромко кашлянул, и, посмотрев на Юсуфа, приложил палец к губам, призывая хранить молчание. Юсуф впервые был в таком месте. Пахло какими-то благовониями, а вдоль стен стояли ряды зажжённых свечей, которые освещали коридор дрожащим тёплым светом. В потолке были сделаны отверстия, видимо для воздуха. Наконец, после нескольких минут молчания, занавеска отодвинулась и оттуда показался старик, одетый в белый халат, с седыми волосами и холодными серыми глазами. Мастер Шин почтительно склонился и произнёс:

— Мудрейший Кай, я встретил этого мальчика у входа в храм. Не уделите ли вы минуту своего времени и не побеседуете с ним?

Старик повернулся к Юсуфу и посмотрел на него:

— Как тебя зовут, мальчик? — голос старика был сильным, глубоким.

— Юсуф сын Ахмада, — ответил тот.

— Юсуф. Сильное имя. Ты знаешь, что оно значит? — старик говорил медленно, словно напевая.

— Да, мудрейший, — мальчик решил повторить обращение за мастером Шином, — оно значит «получивший дар от Создателя».

— Верно, верно, — старик улыбался, — а какой же дар ты получил?

Юсуф задумался, но ответил:

— Всё, что я имею — это дар Создателя, даже эти сандалии, — Юсуф указал на свои драные сандалии, которые в своё время принёс отец после разгрузки обоза с одеждой.

Старик подошёл к стене храма и произнёс:

— Может быть, Создатель одарил тебя чем-то большим, чем эти сандалии. Послушай! — с этими словами старик прижался ухом к шершавой стене. Юсуф повторил движение старика и прислушался. Стена часто вибрировала, издавая тихий гул на границе слышимости. Юсуф отстранился и удивлённо посмотрел на стену, а потом на старика. Тот перевёл взгляд на мастера Шина, всё это время стоявшего в стороне, и сказал:

— Похоже, ты нашёл себе ученика, слышащий Шин, — старик потрепал Юсуфа по плечу, отодвинул занавеску и скрылся. Мастер Шин, счастливо улыбаясь, присел и спросил:

— Ты хочешь быть моим учеником, Юсуф сын Ахмада? Если ты согласишься, то узнаешь почему светится храм и многое такое, о чём даже не мечтаешь.

Юсуф замешкался:

— А мама? И папа?

Слышащий улыбнулся ещё шире:

— Не думаю, что твои родители будут против. Пойдём найдём твою маму.

Слышащий вместе с мальчиком отправился обратно по коридору ко входу в храм. Там сидел всё тот же мужчина, которому Шин что-то тихо сказал, мужчина коротко кивнул и удалился, а через несколько минут привёл маму мальчика. Мастер Шин пригласил их сесть за стол в углу приёмной и заговорил:

— Меня зовут мастер Шин и волею Создателя, как полномочный представитель слышащих, я предлагаю оставить вашего сына в храме в качестве моего ученика. Я знаю, зачем вы пришли к нам. Мы поможем вашему мужу и снабдим вас всеми лекарствами совершенно бесплатно.

Женщина удивлённо посмотрела на Юсуфа — он сидел, покрытый пылью, болтал ногами под столом и, казалось, даже не следил за разговором взрослых:

— Это очень щедро со стороны храма слышащих. Что мы будем должны?

Мастер Шин улыбнулся и развёл руки в стороны:

— Совершенно ничего. Мы догадываемся, что ваш муж трудится на тяжёлой работе, здоровье его не безгранично. Мы дадим вам десять тысяч золотых, чтобы вы ни в чём не нуждались. Этого будет достаточно для того, чтобы начать безбедную жизнь где угодно. Есть лишь одно условие — вы должны покинуть город и оставить сына в храме. Он ни в чём не будет нуждаться, получит лучшее образование и при до́лжном усердии станет влиятельным человеком. Храм станет его семьей. Мы даём вам три дня на размышления, — слышащий встал, поклонился ошеломлённой женщине, пожал руку Юсуфу и ушёл.

Десять тысяч золотых было гигантской суммой. Носильщик, такой как отец Юсуфа, никогда бы не заработал такие деньги и за всю жизнь.

Прошло три дня, мать Юсуфа, вся в слезах, привела мальчика в храм. Несмотря на всю любовь, родители пришли к выводу, что это лучший шанс для их сына. Слышащие были тайной, но влиятельной силой в Ханаане, поэтому скрепя сердце они согласились покинуть город.

Юсуф попрощался с матерью, после чего мастер Шин вручил ей деньги и приставил охранника, который проводил бы её домой, оберегая от возможных воров. Слышащий взял Юсуфа за руку и терпеливо ждал, пока женщина не скроется за ближайшим поворотом. После этого, он присел на колени, положил руку Юсуфу на плечо и с улыбкой сказал:

— Приветствую тебя в храме слышащих, ученик Юсуф. Отныне зови меня учитель Шин. Пойдём, я покажу тебе храм, — и юный слышащий, увлекаемый учителем, скрылся в глубине храма.

Это было ровно двадцать лет назад. Сейчас, как и тогда, Юсуф стоял у входа в молчаливый храм, прислушиваясь к его тихому дыханию. Наконец, Юсуф оторвал руку от стены, открыл дверь и вошёл внутрь. Пройдя знакомыми коридорами вглубь здания, слышащий спустился по лестнице вниз. Там, глубоко под зданием, находилось сердце храма — совет мудрейших пиров. Пиры были огорожены от внешнего мира и служили проводниками мудрости предков и их воли. Их покой было опасно нарушать, поэтому Юсуф терпеливо ждал, когда ему будет позволено войти. Спустя сотню ударов сердца слуга отодвинул тяжёлую ткань, скрывавшую вход в зал совета, и, не издавая ни звука, жестом попросил Юсуфа внутрь, а сам удалился. Юсуф разулся и вошёл в зал.

В зале было тепло от горящих свечей, пол был покрыт коврами, а в центре, прямо на полу, за низким деревянным столиком, сидели три пира, слева — мастер Шин, его учитель, в центре — мастер Кай, великий мудрец, и наконец справа — мастер Ун, пир, мысли которого настолько оторвались от мирского, что казалось, полностью поглощены высшими силами.

Они были похожи друг на друга, одетые в белые одежды, седовласые и белобородые старцы, достигшие вершины мудрости. Их руки были сложены на коленях, спины выпрямлены, а глаза закрыты. Глубокие борозды морщин пролегали между бровями из-за того, что мудрейшие часто хмурились. А иссохшие лица говорили о том, что пиры часто забывали о еде и воде.

Учитель Шин открыл глаза, посмотрел на Юсуфа и произнёс:

— Дорогой ученик, я рад тебя видеть, присаживайся, — при этом мастер Ун сделал приглашающий жест, указывая на подушку, лежащую на полу. Юсуф уселся на подушку и скрестил ноги.

— Как прошло слушание, мальчик? — раздался голос мастера Кая, — мы слышали, предки сообщили тебе нечто важное.

Юсуф знал, что пирам известно многое, поэтому не удивлялся тому, что они уже знают о том, чего никто, кроме самих предков знать не может, но подчинился:

— Мудрейшие пиры, предки приказали мне найти мальчика и убить его. По словам предков, этот мальчик представляет огромную опасность не только нам, но и всему миру.

Юсуф замолчал, ожидая ответа. Пиры не издавали ни звука, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Наконец его учитель сказал:

— Предки довольны тобой, мой ученик, ты верно донёс их волю.

Тут же раздался голос пира Уна:

— Предки недовольны тобой, слышащий Юсуф, за промедление в исполнении их воли.

Мастер Кай же протянул руку, взял Юсуфа за запястье и, сверля его долгим немигающим взглядом, спросил:

— Ничего ли ты не упустил, мастер Юсуф?

Юсуф знал, что сейчас старый пир читает через удары сердца все сомнения и страхи его души, поэтому твёрдо ответил:

— Нет, мастер, всё точно. Под конец, предок требовал от меня исполнить мой долг и убить мальчика. Я в этом уверен.

Мастер Кай убрал руку и удовлетворённый повернулся вправо:

— У тебя хороший ученик, Шин. Предки довольны им. Думаю, мы все верно поняли приказ. Именно Юсуф должен его выполнить.

Шин кивнул и посмотрел на Уна:

— Мастер Ун, что скажете?

Сидящий справа старик долгим взглядом посмотрел за спину Юсуфа, будто увидел за его плечом что-то, и проговорил:

— Тебе не дорог твой ученик, мастер Шин?

Учитель посмотрел Юсуфу в глаза и произнёс:

— Он мне как сын.

Снова повисло долгое молчание пиров, слушавших потустороннее. Наконец мастер Кай снова взял Юсуфа за руку и спросил:

— Юсуф, готов ли ты исполнить волю предков?

— Готов, — твёрдо ответил слышащий.

— Замечательно, — улыбался учитель, мастер Шин, — есть ли у тебя какие-то вопросы?

— Если мудрейшие направят меня, это было бы неоценимо…

Пиры снова надолго задумались.

— Нужно идти на юг, — проронил мастер Кай.

— Согласен, — хором откликнулись Шин и Ун.

— Нужно искать в Элии, — произнёс мастер Шин.

— Нужно идти в Ашраим, — не согласился мастер Ун.

Мастер Кай посмотрел налево и направо, на сидящих, потом на Юсуфа:

— Мы все согласны, что мальчик на юге Ханаана. Идти в Элию или в Ашраим — тебе решать.

Юсуф понял, что аудиенция окончена, встал, поклонился сидящим и беззвучно покинул зал.

На юге Ханаана было два больших города — древний Ашраим, процветающий под сенью храма Пути, и крупный торговый центр Элия. Юсуф бывал в Элии много раз, и сеть слышащих была там развита довольно неплохо, что могло упростить задачу.

— Учитель Шин считает, что искать надо в Элии, — думал Юсуф, — к тому же, путь в Ашраим всё равно проходил через Элию, оттуда и начну.

Приняв окончательное решение, Юсуф зашагал к дому, лишь поворачивая за угол, он остановился и посмотрел на молчаливый храм. Теперь, став мастером, он знал, почему храм светится. Глубоко под землёй, в сердце храма, сидели три старца, которые мудростью своей оживляли пространство вокруг. И один из них был его учитель. Юсуф постоял, словно хотел сохранить в памяти изображение храма в лучах заходящего солнца, потом быстро отвернулся и поспешил домой.

Глава 8. Доминант

Андрей сидел за ноутбуком и устало тёр глаза. Ольга прислала одиннадцать личных дел преступников всех мастей. После долгих часов чтения, анализа и обсуждений с психологами осталось три кандидата, чьи файлы были сейчас открыты на рабочем столе. Нужно было принять решение и завтра же запустить трансфер подопытного в лабораторию. Андрей надел очки и снова вчитался в файлы:

ДОСЬЕ № Т-34/ПК-7

ФИО: Кузьмин, Алексей Игнатьевич (прозвище «Лекс»)

Дата рождения: 15.08.2049

Статус: Осуждён по ст. 105 УК РФ (убийство), ст. 209 (бандитизм). Содержится в колонии особого режима «Полярная Сова».

Краткая характеристика: Бывший командир роты спецназа ГРУ «Вымпел». Уволен за превышение полномочий и применение несоразмерной силы во время операции в зоне «Тихоокеанского кризиса» (2078–2080 гг.). В гражданской жизни создал ОПГ «Щит», специализировавшуюся на силовом рейдерстве и заказных ликвидациях под видом несчастных случаев. Известен железной волей, хладнокровием и стратегическим мышлением. Обладает харизмой лидера, удерживал под контролем разноплановую и жестокую группировку. В ходе задержания оказал вооружённое сопротивление, ликвидировал трёх сотрудников спецназа Росгвардии. Психологический портрет указывает на нарциссическое расстройство и ярко выраженную потребность в контроле над окружающими.

ДОСЬЕ № Т-34/ПК-12

ФИО: Белова, Элина Рудольфовна (известна как «Судья»)

Дата рождения: Не установлена (около 2055 г.)

Статус: Задержана в 2085 году. Обвиняется в серии заказных убийств высокопоставленных чиновников и бизнесменов (11 эпизодов). Признана невменяемой. Проходит принудительное «лечение» в Институте им. Сербского. Доступна для изъятия.

Краткая характеристика: Предположительно, бывший сотрудник психологической службы одного из силовых ведомств. Обладает феноменальными способностями к манипуляции, гипнозу и глубинному анализу личности. Её жертвы добровольно подписывали контракты на самоубийство или совершали роковые ошибки. Мотивы неизвестны, действовала вне какой-либо видимой группы. На допросах молчит, сохраняет ледяное спокойствие и снисходительную улыбку. ЭЭГ показывает аномальную активность в лобных долях. Психиатры предполагают высокофункциональную форму антисоциального расстройства с элементами синестезии (утверждает, что «видит волю людей как цветные нити»).

ДОСЬЕ № Т-34/ПК-18 (СПЕЦМАТЕРИАЛ)

ФИО: Засекречено (Кодовое имя «Семён»)

Дата рождения: Засекречено

Статус: Подопечный института психиатрии Министерства обороны. Бывший пилот-испытатель программы «Сфера» (нейроинтерфейс для управления гиперзвуковыми аппаратами). В результате аварии в 2081 году получил необратимые повреждения областей мозга, отвечающих за эго-идентификацию и кратковременную память. Физически здоров. Сознание стабильно, но полностью податливо и пластично.

Краткая характеристика: «Чистый лист». Не помнит своего имени, не имеет устойчивой личности. Обладает высоким базовым интеллектом и способен мгновенно обучаться, перенимая шаблоны поведения и речи собеседника. По сути, является идеальным проводником для любой воли, которая будет в него «загружена».

Андрей встал, налил себе очередную — уже шестую? — чашку кофе и задумчиво посмотрел в окно. Лаборатория находилась в засекреченном секторе, вокруг тянулся густой хвойный лес на многие километры. Сейчас, в три часа ночи, он казался непроходимой молчаливой стеной мрака.

«Белова не подходит, это однозначно. Слишком умна и, возможно, нестабильна. К тому же неизвестно, как синестезия может повлиять на стабильность кластера и его расчётные функции. Остаётся два варианта: Кузьмин, он же Лекс, или Семён. Семён казался идеальным кандидатом, но эта секретность — нет имени, нет даты рождения, по сути, я даже не уверен, мужчина это или женщина. Имя „Семён“ ещё ничего не значит, а упоминание института психиатрии Минобороны навевает сомнения. Кто знает, что там делали с мозгом подопечного? Нет, бракованный материал! Остаётся Лекс. Психика стабильна, без внешних воздействий, склонность к контролю. Нужно познакомиться с ним поближе».

Андрей снова сел за ноутбук, открыл папку с данными по Лексу, запустил приложенный к досье видеофайл и начал смотреть.

На появившемся чёрном фоне белые буквы гласили:

«Интервью с Кузьминым Алексеем Игнатьевичем. 15 марта 2087 года. ИК №18»

Картинка сменилась, и Андрей увидел пустое белое помещение без окон, в центре которого находился стол. Слева за столом сидел мужчина в светлой робе, судя по всему, это и был Лекс. Его руки были прикованы к столу специальными зажимами. Такие же зажимы были на ногах. Напротив него сидел мужчина в костюме, молодой, в очках. Мужчина справа вытащил записывающее устройство, положил в центр стола, посмотрел в камеру и произнёс:

— Видео допроса Кузьмина Алексея. Проводит полковник Илья Гаевой, — Андрей автоматически отметил про себя, что мужчина не назвал войска.

«Видимо, из соображений безопасности», — подумал он и стал смотреть дальше.

Полковник повернулся к Лексу и задал первый вопрос:

— Расскажите о себе.

Лекс помолчал какое-то время и ответил вопросом на вопрос:

— Что вы хотите знать?

— Например, почему вы здесь оказались.

Лекс усмехнулся:

— Перестарался, исполняя долг Родине.

Полковник не торопил. Лекс помолчал какое-то время и продолжил:

— Был приказ: зачистить посёлок, где по оперативным данным прятались боевики. Наша группа приказ исполнила. На месте боевиков обнаружено не было, только гражданские.

Гаевой сделал несколько пометок в блокноте и поднял голову:

— Вы сомневались при исполнении приказа?

— Нет, — голос Лекса звучал ровно, — приказ есть приказ. Мы его исполнили.

— Среди ликвидированных были дети?

— Да.

— Старики?

— Тоже.

Голос Лекса звучал ровно, словно отвечал не человек, а проигрывалась одна и та же запись. Полковник посмотрел в камеру, потом снова повернулся к заключённому.

— Вы испытывали угрызения совести?

— По поводу чего?

Полковник пожал плечами:

— Ну как же, погибли невинные люди, дети…

— Нет, не испытывал. Вина — это понятие философское. А приказ звучал конкретно и не допускал других трактовок.

Полковник кивнул и задал следующий вопрос:

— Расскажите, что было дальше.

— История просочилась в СМИ. Писали, что мы убийцы. Я был уволен из вооружённых сил, лишён всех званий, выплат и так далее. Я вернулся в родной город, пытался устроиться на работу. Но после того, как моё лицо показывали в новостях, никуда устроиться не смог. Денег не было.

Лекс говорил ровно, без эмоций. Гаевой не перебивал.

— В итоге старый знакомый, Серёга, по учебке ещё, предложил работу. Ничего сложного — припугнуть должников. Выбора особо не было, я согласился. Денег дали много и сразу предложили ещё работу, сопроводить груз. Я отказываться не стал. В итоге втянулся. Постепенно, за несколько лет, вошёл в доверие.

— Как получилось так, что вы возглавили организацию?

— Когда я пришёл, организации не было. Был Серёга и двадцать человек на подхвате. Большинство с реальным опытом боевых операций. К Серёге приходили люди, договаривались о заказах, остальные исполняли. Кто-то работал на другой работе. Я лишь постарался систематизировать деятельность: поставки оружия, планирование операций, подготовка, тренировки. В итоге люди стали идти ко мне.

— А Серёга?

— А Серёге это не понравилось.

— Что случилось потом?

— А потом все просто. Из кучки ветеранов мы стали организацией. И эта организация переросла Серёгу, просто он это не сразу понял. Он был классным спецом сам по себе. Но система бьёт класс. И Серёга в новую систему не вписался.

— Вы не переживали из-за конфликта со старым другом?

— Переживал. Пока он меня не заказал. Но я узнал об этом заранее и убрал его первым. Лично.

Гаевой внимательно смотрел на Лекса. В последней фразе не было бахвальства или самолюбования. Лишь констатация факта. Лекс считал, что это его личное с Серёгой дело. И решил этот вопрос тоже лично.

— Как отнеслись остальные к этому?

— С пониманием, — Лекс едва заметно усмехнулся.

— Не было конфликтов, проблем, обвинений в предательстве?

— Не было. Серёга много обещал, но действовал хаотично. С моим приходом работа стала эффективнее, это самое главное. Ребята это оценили. Мы работали чисто, не оставляли следов. Появились большие заказы, больше денег, хорошее оружие, экипировка.

Гаевой снова посмотрел в камеру. Лекс, проследив взгляд собеседника, посмотрел туда же. Андрей остановил запись и задумался. С экрана ноутбука на него будто смотрели два собеседника, ожидая его решения. Андрей посмотрел в спокойные глаза Лекса. Нет, он не нарцисс и не одержим контролем. Он — человек системы. Куда бы он ни пришёл, он встроится в существующие порядки. Или создаст их, если их нет. Андрей нажал кнопку продолжения видео. Собеседники смотрели в камеру около секунды, после чего снова повернулись друг к другу.

Гаевой задал следующий вопрос:

— Почему же ваша система проиграла?

— Потому что столкнулась с системой посильнее, — Лекс снова улыбнулся.

— Вы имеете в виду правоохранительные органы? — заключённый кивнул.

— После неудачного госпереворота началась кампания по борьбе с незаконными бандформированиями. На нас обратили внимание.

— В вашем личном деле сказано, что при задержании вы убили трёх сотрудников Росгвардии.

— Так и есть, — ответил Лекс спокойным голосом.

— При этом использовали тело одного из них, чтобы закрыться от другого. Прокурор на суде посчитал это проявлением крайней жестокости и использовал как причину помещения вас сюда, — полковник рукой обвёл помещение, — вы согласны с такой постановкой вопроса?

— С чем я согласен — несущественно, — спокойно ответил Лекс. — Они пришли ко мне в дом с намерением задержать. Они исполняли приказ, я это уважаю, просто я оказался лучше.

— Что бы вы сказали, если бы я вам предложил покинуть это место?

— Спросил бы, в чём моя задача. Просто так такие подарки не делают, — ответил Лекс.

— Скажем так, — Гаевой снял очки и потёр переносицу, — вы могли бы принести большую пользу Родине, искупив свою вину. И для этого даже не придётся никого убивать. Разве что, — полковник сделал неопределённый жест рукой, — в метафоричном смысле.

Андрей придвинулся к экрану, пытаясь услышать ответ. В тишине раздался скрип кожаного кресла под ним. Картинка на мониторе ноутбука не менялась. Ему даже начало казаться, что видео зависло, пока Лекс не кивнул головой:

— Я согласен.

— Вы даже не спросите, в чём работа?

— Всё лучше, чем тут, — спокойно ответил Лекс. — До ближайшего поселения тридцать пять километров, температура зимой до минус сорока. Отсюда не сбежать. Для всего остального мира я уже мёртв, так что даже если вы разберёте меня на органы, ничего не изменится. Но я всё же надеюсь на что-то более увлекательное, — впервые за всю беседу Лекс широко улыбнулся, испытующе смотря прямо в глаза Гаевому. Молодой полковник улыбнулся в ответ и произнёс:

— Думаю, мы вас не разочаруем, — повернулся в камеру и скомандовал:

— Конец записи, — видео остановилось.

Андрей некоторое время тупо смотрел на чёрный экран ноутбука, формулируя для себя свои мысли. Наконец, он встал и задумчиво подошёл к окну, прокручивая в голове содержимое просмотренной записи. «Для всего остального мира я уже мёртв». Лекс произнёс это без надрыва, просто озвучивая свои мысли. Он давно привык оценивать себя и других по степени влияния на мир. И сейчас, когда его влияние свелось к нулю, он считал, что уже умер, потому что не нашёл себе применения.

Это именно то, что было нужно Андрею.

Лекс думал о себе как об инструменте, и это не было дефектом психики. Скорее наоборот, это был фактор, которого не хватало остальным испытуемым. Каждый из них мнил себя центром вселенной, дестабилизировал симуляцию колебаниями своих желаний. Лекс был другим: он хотел стать частью чего-то большего, чем он сам. И будучи частью этой большой системы, он ощущал себя нужным.

Андрей смотрел на чёрную стену леса, простирающуюся в бесконечность. Лекс прав, полагая, что нет большой разницы между свободой и заключением, если ты всё равно не можешь никуда сбежать.

«Тем лучше для дела», — подумал Андрей. Он представил, как холодный разум не помнящего себя заключённого подключается к кластеру. Как сглаживаются пики тысяч показателей на графиках системы мониторинга Тизахура. Как симуляция, зависящая от неисчислимого множества параметров, находит наконец точку опоры в пустом сером пространстве, словно корабль, удерживаемый якорем во время бури. Как невероятно сложный искусственный интеллект Тизахур, наконец обретя в Лексе недостающий элемент, ограничит деятельность клеток мозга остальных подопытных, заставляя их мозговые волны работать в унисон.

Андрей отошёл от окна, взял со стола мобильный телефон, выданный ему Минобороны, нашёл контакт Ольги и отправил одно слово шифрованным сообщением: «Лекс».

Через секунду пришёл ответ от Ольги: «Ждите поставки через два дня».

Андрей кивнул, нашёл контакт Милы:

«Через два дня прибудет доминант. Готовьте капсулу, препараты и прочее.

Забронируй переговорку «Д» на завтра в 8:00.

Пригласи программистов. Я думаю, нужно усилить стабилизирующее действие доминанта несколькими подпрограммами. Обсудим на встрече».

Андрей отложил телефон и задумался. Подпрограммы были примитивными ИИ-агентами, действующими в рамках заданного контекста. Сформулировать такой контекст непротиворечивым образом было сложной и нетривиальной задачей, для которой и требовались программисты. Благодаря им можно избежать двусмысленности и нестабильного поведения агентов внутри симуляции. Но сначала нужно тезисно описать базовый принцип, который ляжет в основу их поведения.

Андрей взял ручку и написал на листке:

«Нарушение параметров среды, установленных по умолчанию, должно быть ликвидировано».

Он посмотрел на фразу, зачеркнул слово «ликвидировано» и написал сверху «нейтрализовано». Лучше. Нужно избежать излишней активности доминанта, чтобы он сам не стал дестабилизирующим фактором. Андрей задумался ещё на несколько минут, потом устало бросил ручку на стол.

«Бесполезно. Решу всё завтра».

На часах было четыре часа утра. Андрей поставил будильник на часах на 6:00, не раздеваясь, лёг на кровать и закрыл глаза. Какое-то время он думал о фразе, написанной на листке, однако усталость взяла своё, и уже через несколько минут руководитель проекта «Тизахур» спал мирным сном без сновидений.

Глава 9. Стабилизация

Быстрым шагом опытного вояки Макс приближался к своему жилищу. Ему нравилось чувствовать твёрдую землю под ногами — это придавало уверенность. Он шёл, не сворачивая и не обращая внимания на снующих тут и там торговцев и играющих детей. Каждый день он ходил по этим улицам и знал наизусть каждую травинку вокруг. Сегодня что-то изменилось. Незримый ощущал, что пространство вокруг, такое знакомое, впитало новые элементы. Однако за свою долгую жизнь Макс растерял остатки страха. Тысячелетия назад, когда Макс осознал себя, он понял, что можно не обращать внимания на суету вокруг. Люди, животные, стихии — да будь перед ним гора, он мог идти по своим делам, и всё расступится перед ним. Люди даже не замечали его присутствия, если он того не хотел. Спустя века он понял, что каким-то образом связан с этим миром, что они — единое целое. И так же, как он чувствовал это единство, так же явно он ощущал границы своего могущества: где-то на окраине восприятия он чувствовал чужую волю, которая не даст ему творить всё, что он пожелает. Так он познакомился с остальными.

Ира была последней. Она сама пришла к нему. Эффектная брюнетка просто заявилась на порог его дома и заговорила своим тихим чарующим голосом; её глаза, казалось, источали какой-то яд. Макс помнил, как закружилась голова, ноги ослабели, но каким-то образом он понял, что может сопротивляться, поэтому просто и незатейливо со всей силы ударил её кулаком по голове. От мощного удара хрупкая девушка отлетела в сторону, и наваждение спало. Оглушённая, она лежала на земле и не подавала признаков жизни. Макс решил, что убил её, быстро вышел из дома и, не оборачиваясь, ушёл из города. Ему нечего было брать в этом доме — он мог жить где угодно. Главным критерием была душа места. Где-то он чувствовал, что место было «его», а где-то не мог находиться и минуты.

Прошагав около десяти часов на юг от Ашраима, Макс решил временно остановиться в небольшом пограничном городке. Он полагал, что десять сангов — достаточное расстояние, чтобы исключить визиты непрошеных гостей. Только собрался снова насладиться жизнью, как пришло ощущение чужого присутствия. Открыв дверь, он снова увидел её — живую и здоровую. Девушка подняла руки и, кокетливо улыбаясь, спросила:

— Надеюсь, ты не ударишь хрупкую девушку?

Макс потянулся за мечом, но она, отступив, закричала:

— Стой, стой, братишка! Я с миром, вот и вина принесла. За знакомство, так сказать! Извини, что хотела тебя очаровать, попытка не пытка. Мир? — бестия хитро подмигнула, но улыбалась при этом так очаровательно, что Макс сдался и впустил её в дом.

С момента их первой встречи прошли долгие годы, но Ира так и осталась для него особенной. Остальные незримые почти не контактировали друг с другом после окончания войны Владетелей. Это был последний раз, когда незримые коллективно пытались влиять на судьбу мира. И самый крупный из провалов. С тех пор каждый из них занимался тем, к чему лежала душа. Казалось, что дар каждого из них был продолжением его самого. Те немногие люди, что знали об их существовании, звали их мастерами.

Макс вспомнил, как забавлялся мастер ремёсел, коллекционировавший знания и живущий среди гор книг, над самим словом «мастер».

— Если люди хотят придумать нам титулы, — говорил он, — было бы уместнее звать нас чудесами, — и весело смеялся.

Макса он звал «чудо-клинок» и сам всегда радовался своей неудачной шутке. Шутить он не умел вовсе. Макс всегда считал это продолжением его дара.

Все они были разными. Общими была только физическая сила, превосходящая человеческую, и невероятное долголетие. И несмотря на то, что возраст и внешность его названных братьев и сестёр со временем могли меняться, он всегда отличал их от обычных людей, ощущал вторжение чужой воли в свои владения. Ира была единственной, в чьём присутствии он ощущал себя спокойно. Запах цветов, лёгкий аромат моря — вот кем была Ира для него.

И сейчас, подходя к своему дому, он чётко ощущал присутствие чужого. Макс прислушался к своим ощущениям, пытаясь угадать, на что способен гость. Пространство было наполнено странным звуком, ритмичным, будто тиканье часов. Наконец Макс вытащил меч и толкнул входную дверь. В холле было пусто, но за столом сидел мужчина.

«Высокий», — подумал Макс.

Гость был высок, силён, держал спину прямо, коротко стрижен. Смотрел прямо и уверенно.

— Долго же ты гулял, — спокойно произнёс гость.

— Кто ты такой и что здесь делаешь?

— Откуда столько агрессии, брат? — сидящий усмехнулся. — Ведь так вы себя называете?

Ощущение опасности усилилось. Макс не сводил глаз с пришельца. Что-то происходило с окружающим пространством, чего Макс не понимал.

— А тебя как зовут, урод? — Макс уже понял, с кем столкнулся и считал лицемерным скрывать своё истинное отношение.

— Меня зовут Лекс, — гулко произнёс сидящий.

Имя эхом отозвалось в углах комнаты, будто отразившись от стен пещеры. «Лекс!» — повторил гость.

Что-то стремительно менялось вокруг. Макс понял, что дальше ждать нельзя, рванулся с места и со всей силы нанёс удар! Сидящий не двинулся с места, даже не шелохнулся. Пространство стало густым и вязким, как смола. Меч резко замедлился. Лекс посмотрел Максу в глаза прямо сквозь клинок и спокойным властным голосом произнёс:

— На колени.

Голос эхом отозвался в пространстве и разбился на множество осколков. Макс отступил; ярость затмила ему разум. Он замахнулся ещё раз, пытаясь проломить пространство и снести голову чужаку. Воздух загудел от столкновения враждующих энергий и стал испускать слабое свечение.

Лекс медленно встал, поднял правую руку, будто благословляя Макса, и повторил:

— На колени!

Сердце Макса сжалось в груди и отказалось делать следующий удар, в глазах вспыхнуло, и издалека донёсся гул встревоженных голосов. Тело отказалось подчиняться, и он упал на пол, словно подкошенный. Снизу вверх он смотрел на Лекса и ему казалось, что за его спиной будто прячутся сотни демонов, которые придавали ему сил. Макс боролся не с одним врагом, а с легионом! Приложив последнее усилие, он вытащил нож и пытался воткнуть Лексу в ногу, однако воздух вокруг был настолько тяжёл, что Макса вмяло в пол, и он не мог пошевелить и пальцем. Рёбра незримого заныли от боли. Макс застонал и наконец сдался. Гул стих, и в воздухе снова стали слышны крики торговцев с улицы. Страшный гость медленно подошёл к лежащему, посмотрел в окно и сказал, будто ни к кому не обращаясь:

— Рад знакомству. Усвой этот урок — более я не потерплю неподчинения. Увидимся.

И спокойно вышел из дома.

Макс лежал на полу, пока не пришла Ира. Как только Лекс вышел, тяжесть ушла, но руки и ноги отказывались повиноваться. Он лежал, уставившись в потолок, не в силах даже злиться. Каждый вдох отзывался уколом в груди и служил неприятным напоминанием, что он хоть и могущественный, но всё же человек.

Когда распахнулась дверь, Макс невольно вздрогнул, боясь возвращения врага, и тут же укорил себя за малодушие. Вошла Ира с охапкой фруктов в руках. Макс признавал лишь жареное мясо, однако девушка любила буйство красок на столе и сама готовила, если у неё было настроение. Увидев лежащего на полу, она ойкнула, бросила всё на пол и подбежала к нему.

С трудом девушка оттащила Макса в его любимое деревянное кресло, дала воды и всячески хлопотала. Она ничего не говорила, но он видел и так: страшный гость навестил и её тоже. И эта встреча оставила неизгладимый след не только в их душах, но и в мире. Он чувствовал — чётче, чем когда-либо, — что мир изменился. И знал теперь, что куда бы он ни пошёл, всюду его будет преследовать холодная воля Лекса. Он больше не найдёт в мире места, которое было бы для него своим. Везде будет отпечаток силы грозного врага, которому нечего было противопоставить. Кроме одного. Он смотрел на Иру, чувствовал её израненную душу и, скрежеща зубами, думал только об одном:

«Ключ! Мне нужен ключ!»

Глава 10. Утечка

— Итак, Андрей Сергеевич, — голос генерала Маслоу звучал весело, — доложите о своих успехах!

— Всем доброе утро! — Андрей стоял у экрана, на который транслировалось изображение Ашраима с высоты птичьего полёта. — Хочу официально сообщить, хотя все уже это знают, — послышался довольный смех, — симуляция номер тринадцать стабильна!

В зале послышались весёлые хлопки.

— На текущий момент в симуляции прошло уже пять тысяч лет. Эволюция системы протекает в полном согласии с выводами аналитиков. В нескольких случаях, когда расхождение было обнаружено, мы пришли к выводу, что «Тизахур» дал более точные предсказания, чем это делалось в процессе предварительного анализа. Коллеги-аналитики сейчас работают над этим.

— Были какие-то проблемы? — подал голос генерал Маслоу.

— Незначительные, — ответил Андрей. — Сразу после подключения подопытного «Лекс» двое испытуемых пережили инсульт и скончались, не приходя в сознание. Испытуемый номер двадцать три, Арай Сибуров, пережил остановку сердца, но дежурная команда медиков успела оперативно провести реанимационные мероприятия. Сейчас его состояние стабильно. Из-за потери двух подопытных скорость расчётов кластера немного упала, но симуляция стабильна. Конечно, нам нужно провести ещё множество тестов, но предварительные результаты обнадёживают.

— Сколько времени ещё нужно? — спросил полковник ФСБ.

— Отчёт будет готов послезавтра в двенадцать часов, — с готовностью ответил Андрей.

— Отлично! — Генерал Маслоу повернулся к полковнику ФСБ. — Сергей Николаевич, мы должны начинать готовиться к следующему этапу. Ольга предоставит оперативные данные для прогноза текущей геополитической ситуации. И нужно подготовить отчёт Верховному об успехе проекта «Тизахур», согласовать выделение бюджета для расширения кластера и прочее.

Андрей слушал разговор, затаив дыхание. Сбывались его самые смелые мечты: практически неограниченное финансирование открывало дорогу к созданию масштабного кластера на сто, двести, пятьсот человек! От перспектив захватывало дух.

Встреча закончилась на исключительно положительной ноте. Генерал Маслоу шутил, на прощанье хлопнул Андрея по плечу и откланялся.

Оставив Милу за главную, Андрей спустился на первый этаж лаборатории, чтобы выйти наружу. На территории комплекса не могло быть лишних людей, периметр строго охранялся, но входы и выходы в лабораторию контролировались особенно тщательно. Кроме непосредственно проверки пропусков, нужно было пройти сквозь капсулу нейросканирования, оборудование которой анализировало профиль излучений головного мозга для идентификации человека. Андрей вставил пропуск в приёмник, двери капсулы распахнулись, приглашая войти внутрь. Как только он сделал шаг внутрь, автоматика закрыла капсулу, отрезав Андрея от внешнего мира. В моменты проверки Андрея всегда охватывал лёгкий приступ клаустрофобии. Он знал, что человек, не прошедший проверку, не может выйти наружу. Стенки капсулы выдерживали автоматную очередь, выпущенную в упор, и его всегда страшила перспектива оказаться запертым в этой герметичной коробке.

Андрей встал, как и полагается, во весь рост. Снаружи на него посмотрел знакомый оператор, работавший здесь уже более трёх лет, и склонился над монитором. Раздался гул сканера, после чего вспыхнул красный свет, сигнализирующий несовпадение профиля.

Охрана напряглась и, следуя установленному протоколу, окружила капсулу, достав автоматы. Оператор нахмурился и колдовал над экраном управления. Гул сканера раздался ещё раз, после чего загорелся зелёный свет и двери наконец распахнулись со стороны выхода.

Охрана расслабилась и разошлась по своим местам. Андрей подошёл к оператору:

— Что случилось?

— Сам не пойму. Сканер показал отклонение нейропрофиля на тридцать процентов. У вас же не было травм головы? — спросил он Андрея.

— Нет-нет, какие травмы, — поморщился Андрей, потирая висок. — В нашем деле самое страшное — пальцы от клавиатуры болят. Подайте заявку, пусть проверят сканер. И можно мне копию лога сканирования на почту?

— Конечно, Андрей Сергеевич.

Андрей направился к выходу, проходя мимо вооружённых солдат. Конечно, его, как директора лаборатории, все знали в лицо, но секретность и значимость исследований была так высока, что исключений быть не могло, поэтому он не судил ребят, выполнявших свою работу.

Наконец, выйдя на улицу, можно было вздохнуть спокойно. Андрей пошёл по тропинке, уходящей в лес. Светило солнце, приятно согревая ледяной мартовский воздух. Тающий снег похрустывал под ногами.

«Как бы не упасть», — подумал Андрей, аккуратно наступая на ледяную корку, которой местами была покрыта тропинка.

Учёный поёжился, жалея, что не оделся потеплее, но всё же двинулся дальше, думая, что свежий воздух ему не повредит. В конце концов, в лаборатории лучшие врачи БРИКС, уж от насморка или перелома они его вылечат.

В минуты отдыха Андрей часто думал о перспективах. К своим сорока трём годам у него не было ни жены, ни девушки. Если не считать редких интрижек с лаборантками, у него вообще не было никаких нормальных отношений. Но Андрей не сильно переживал из-за этого. Деньги, возможность заниматься наукой, статус в Минобороны — всё это занимало его больше, чем отсутствие личной жизни, которой, если честно, не было и места в его плотном графике.

Пока Андрей думал, он понял, что забрёл немного дальше в лес, чем рассчитывал. Это не особо его пугало: он знал, что вышки с автоматчиками стоят по всему периметру, а дежурные дроны облетают его каждые полчаса. За очередным поворотом показалось заброшенное здание лаборатории №32.

«Программа Защитник» — вспомнил Андрей.

Идея создать суперсолдат всегда интересовала военных, поэтому, когда исследования мозга достигли определённых результатов, её попытались воплотить в жизнь. Спустя всего несколько лет программу свернули, а лабораторию закрыли. Стереть личность человеку оказалось легко. Загрузить массив информации, предназначенный для того, чтобы сделать из человека идеального послушного убийцу, тоже удалось. Накачанные современными стероидами, мускулистые бойцы больше походили на дроидов из фантастических книжек, чем на людей. Но выявился фатальный дефект, который так и не смогли устранить. Процесс загрузки информации приводил к разрушению мозга и отказу органов всего через несколько часов. Минобороны было готово мириться и с этим, однако время жизни «защитников» было настолько мало, что некоторые погибали ещё во время дислокации, и это сводило их эффективность к нулю. Результаты исследований сохранили в базе знаний «Тизахура» и на этом всё закончилось.

Андрей смотрел на заброшенную лабораторию. Здание было относительно новым, но отсутствие людей придавало ему мрачный вид. Всё вокруг было завалено толстым слоем снега, в окнах с решётками не было света, никто не курил у входа, — словом, не было ни единого признака жизни.