Бесплатный фрагмент - Убийство Высоцкого

УБИЙСТВО ВЫСОЦКОГО

ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ВЕРСИЯ

«Там, где борются, — борются за власть».

Фридрих Ницше

«Пусть впереди большие перемены…»

Из песни Владимира Высоцкого «Я не люблю» (1969)

…

ПРЕДИСЛОВИЕ

Сегодня, перед тем как приступить к работе над этим материалом, я целый день просматривал книги о Высоцком. А когда вечером заглянул в интернет, то увидел, что сегодня 25 июля — очередная годовщина смерти Владимира Семёновича, а я про это совсем забыл.

Конечно же, мелькнула мысль с намёком на мистику: «Надо же так: главу о смерти Высоцкого я начинаю писать именно в день его смерти!» Вы, разумеется, можете мне не поверить, но сегодня именно 25 июля 2016 года — 36-я годовщина со дня смерти великого Поэта и Певца.

За время моей работы над этой книгой уже случалась парочка моментов, попахивающих мистицизмом, но я о них даже не упомянул. Хотел промолчать и сейчас, но, простите, не удержался.

Всё, что я напишу здесь о смерти Владимира Высоцкого — это лишь моё личное мнение. Прошу относиться к моей интерпретации событий как к одной из возможных версий и не более того…

Я прибегну к художественной форме изложения, но не для того, чтобы манипулировать вашим сознанием, а для того, чтобы вы нагляднее могли представить, как всё могло происходить. Впрочем, и вы, надеюсь, это прекрасно понимаете: всецело доверять художественной форме нельзя (какая же тут может быть манипуляция с моей стороны?).

По ходу своего рассказа я буду опираться на выдержки из книг других авторов. Всё-таки моя книга — это хоть и условное, но расследование, и без «вызова свидетелей» тут не обойтись.

Итак, я начинаю…

ПРИГОВОР

Был уже глубокий вечер, когда человек серьёзного вида и солидного возраста, собрав со стола документы, упрятал их в сейф. Стоя перед сейфом, он вдруг вспомнил афоризм: «Там, где борются, — борются за власть!» Потом в его голове мелькнул вопрос: «Кто же это сказал? Гитлер?» Зацепившись за этот вопрос, он вернулся к своему рабочему столу. Оставалось ещё одно дело, мучившее его уже не первый день, решение по которому следовало принимать срочно.

— Зайдите ко мне, — коротко бросил он в трубку телефона внутренней связи.

Почти сразу же в кабинете появился молодой мужчина в строгом сером костюме. Мужчина так быстро и решительно вошёл, что можно было подумать, что он весь день простоял за дверью в ожидании этого вызова.

Человек серьёзного вида повелительно посмотрел на вошедшего:

— Что у вас? Докладывайте.

Молодой мужчина положил на стол серую папку: — Операция подготовлена, можете ознакомиться с деталями. Устно могу добавить: «объект» ведёт себя развязно… Сейчас всем жалуется, что ему не дают выступать в «Олимпийской деревне». Космонавты запросили его на прямую связь, но он от общения с ними отказался.

Человек серьёзного вида раскрыл серую папку и стал перебирать находившиеся в ней документы, которые имели разный формат и вид; были там и какие-то помятые копии счетов из заграничных ресторанов, вырезки из газет, фотографии и даже пожелтевшие надорванные медицинские справки.

— Продолжайте… — кивнул он молодому мужчине, стоявшему чуть ли не по стойке смирно.

Тот, в свою очередь, продолжил:

— Наши люди после прошлой встречи с «объектом» в гостинице напрямую с ним больше не контактировали. Как я вам уже докладывал, тогда «объект» вёл себя крайне дерзко и вызывающе. Полагаю, что в дальнейшем собеседования с ним бессмысленны. Но наблюдение за объектом мы ведём круглосуточно.

Человек серьёзного вида помнил доклад своего сотрудника о прошлом контакте с «объектом», который действительно потерял всякое чувство меры и попросту обнаглел.

— Хо-ро-шо, — произнёс он медленно и указал молодому мужчине на рядом стоявший стул, — присядьте! Я вижу у вас, — он кивнул на папку, — несколько вариантов «решения проблемы». Какой из них вы сами считаете более подходящим в сложившейся ситуации?

Молодой мужчина в строгом костюме присел на стул и стал говорить свободнее:

— Автокатастрофа. Это вариант вполне приемлемый, особенно учитывая то, что наш «объект» из автопроисшествий не вылезает Хотя я, всё-таки, считаю такой вариант слишком шумным. Всё равно возникнут вопросы… Западная пресса…

— Согласен, — человек серьёзного вида откинулся на спинку стула, — давайте следующий…

— Следующим вариантом может быть провокация: смерть при попытке ограбления, пьяная драка…

— Нет, давайте дальше…

— Самоубийство «объекта» я исключил сразу. Этот вариант тоже очень шумный и вызовет массу подозрений…

— Понятно…, — пожилой человек серьёзного вида остановил собеседника ленивым взмахом руки, — давайте обсудим ваш главный вариант.

— Смерть в результате сердечного приступа…, — продолжил молодой мужчина, — способ, конечно, стандартный, но безотказный. Тем более в данном конкретном случае на фоне алкогольной и наркотической зависимости «объекта» всё будет выглядеть вполне естественно.

Серьёзного вида человек встал из-за стола и медленно прошёлся по кабинету.

— Скажите, информация о том, что «объект» намерен выехать «за кордон» на постоянное место жительства подтвердилась?

— Тут трудно что-либо ответить определённо, но учитывая неадекватность и непредсказуемость «объекта», а также беря в расчёт наши последние агентурные сведения…, боюсь, что мы можем получить самое нежелательное развитие событий.

Человек серьёзного вида стал выглядеть ещё серьёзнее. Но это было не столько от важности полученной информации, сколько от той мысли, что всё ещё томилась в его голове: «Там, где борются, — борются за власть!» Кто же это сказал?

Он пытался вспомнить, когда и где он впервые услышал или прочитал эти слова.

Сначала в памяти всплыла провинциальная общественная библиотека, где он случайно побывал лет тридцать назад, потом вдруг подумалось, что его знакомство с этой фразой состоялось ещё раньше, возможно, даже в детстве… В конце концов ему стало казаться, что он родился с этим афоризмом и прожил с ним всю свою жизнь.

— Есть что-нибудь ещё по «объекту»?

— Да, вот… Из последних донесений нашей агентуры, — молодой мужчина потянулся к принесённой им папке, вытащил из неё докладную записку и протянул своему серьёзному собеседнику.

— «Приезжай в Москву! Сделаем такое интервью, что и Польша, и весь мир вздрогнут…», — прочёл вслух пожилой человек серьёзного вида. — Интересно, что он имел в виду?

— Думаю, что ничего серьёзного в виду он не имел, просто ляпнул со свойственным ему эпатажем. Хотя кто знает… Я уже сказал: «объект» стал непредсказуем, всякое может выкинуть. Кстати, также нам стало известно о его негодовании по поводу ввода наших войск в Афганистан, — молодой мужчина протянул своему собеседнику ещё две докладные записки.

Прочитав протянутые листки, человек серьёзного вида задумался:

«Чего ему не хватало? Слава, девки, деньги, машины, квартира, за границу летает, когда ему вздумается, жена — звезда кино… Прикрываем тут его, «подчищаем» за ним… Вон недавно опять чуть под статью не загремел… А он?..

Если он сейчас уедет из страны, то всё дело поставит под удар. Ах, как всё это не вовремя… «Главный» уже на ладан дышит… Никогда я не был так близок к власти, как сейчас… Если он сбежит, это будет «козырь» в руках моих противников… Тем более я столько раз защищал его перед ЦК… Мои позиции ослабнут, а этого допустить нельзя!

А зачем я его защищал? Впрочем, это вопрос риторический. Надо было — вот и защищал. А тут ещё эта «Олимпиада»… Кстати, «Олимпиада»?»

Серьёзный пожилой человек снова обратился к молодому мужчине:

— У нас Олимпиада в разгаре. Полно иностранных журналистов… Не думаете, что поднимется шумиха в западной прессе, да и наши диссиденты постараются?

— Разумеется, я думал над этим.

— И?

— И пришёл к выводу, что сейчас, наоборот, самое удачное время для проведения операции.

Во-первых, всё внимание общественности приковано к Олимпиаде, к соревнованиям, к состязаниям, поэтому есть вероятность, что всё пройдёт практически незаметно.

Во-вторых, Олимпиада станет нашим главным алиби. Если вдруг у кого-то возникнут вопросы, то мы всегда сможем ответить: «Причём тут „мы“? Зачем „нам“ нужен был скандал и прочие неприятности во время Олимпийских игр?! Это же полная чушь!»

Впрочем, я уверен, что лишних вопросов не возникнет. Скандальность «объекта» всем известна, как и его проблемы с алкоголем. Разговоры о его смерти много раз циркулировали не только по Москве, но и по всей стране. «Нашего человека» такими слухами уже не удивишь. Полагаю, что и на реальную смерть «объекта» общественность отреагирует в очень хорошо известных нам рамках: посплетничают и успокоятся, ничего сверхъестественного не случится. Я вообще считаю, что мы сильно переоцениваем значимость «объекта».

Но если вдруг возникнет какая-либо суета вокруг этого дела, то лично Вас заподозрить в чём-либо будет сложно.

Вы покровительствовали ему, да и вообще всему их театру. Думаю, они это ценят и вряд ли допустят даже мысли о Вашей причастности. Наоборот, будут говорить, что лично Вы никогда бы не решились на такой шаг. А если Вас не заподозрят, нельзя будет бросить тень и на всю нашу контору.

Я проработал операцию до самых мельчайших деталей и могу гарантировать, всё пройдёт как надо.

— Я не сомневаюсь, что вы всё проработали до мельчайших деталей, — человек серьёзного вида снова начал перебирать бумаги из папки. — Также не сомневаюсь и в том, что вы просчитали все возможные последствия. Но, признаюсь, в данный момент меня больше заботит, добьёмся ли мы желаемых результатов? Вторую часть сказанного хозяин кабинета произнёс как бы обращаясь к себе, а не к собеседнику.

— Конечно, добьёмся! — мужчина в строгом костюме заметно оживился. — Нет человека — нет проблемы! А проблем «объект» создаёт очень много, особенно в последнее время! Если мы сейчас снова выпустим его в Париж, то, боюсь, он доставит нам ещё больше хлопот и ещё сильнее обнаглеет. Да и вернётся ли он потом оттуда? Вот вопрос! Кстати, билет в Париж у него уже на руках,.