Бесплатный фрагмент - В России опасно везде, но не всегда

Когда очень не хочешь проигрывать жизнь

Я вам скажу так: просто очень люблю оружие само по себе. Если бы вы могли представить, что такое магия оружия, то вы бы меня поняли.

Если вы не любите оружие или, более того, всяческий вид любых ножей, автоматов, пистолетов и пулемётов в вас рождает какой-то страх, неприязнь или какие-нибудь не те чувства, которые вам хотелось бы испытывать, то это значит, что вот эта магия оружия вам просто незнакома. Я знаю также людей, которые так же, как я, под любым предлогом собирают всякие пневматические пистолетики, любят пострелять из лука, любят пострелять из рогаток, из арбалетов, из огнестрельного оружия в тире.

Покупают себе даже винтовки Мосина, рассверленные под Ланкастер. И даже люди покупают себе ММГ (макеты массо-габаритные), СХП (сигнально-холостой патрон), то есть когда можно даже стрелять, но только холостыми патронами. То есть вообще без возможности кого-то ранить этим «оружием». Просто как хлопушка-гремелка, понимаете? Этих людей я понимаю — я понимаю. Хотя себе бы вряд ли купил такую вещь.

И все эти люди объединяются одним понятием «ганофилы» — от англ. Gun — оружие. Ганофилы — любители оружия, просто больные люди. Вот есть, например, любители рыбалки, да? А вот я, например, никогда не пойму рыбалку, не смогу понять. Ну, не моё это. А есть люди, которые вот так же любят оружие, и другие их не понимают. Это перекрёстные понятия. Кто-то любит рыбалку и оружие, кто-то любит и рыбалку, и охоту, и оружие, а кто-то любит только охоту, а само по себе собирание оружия он не уважает, не ценит. Всякие люди бывают. И на всякого любителя довольно его увлечений, понимаете? Раз это кому-то нужно, значит, кто-то это будет покупать.

Всякие интересные ММГ украинского распила продавались в нулевые годы в больших количествах. На Украине в то время царила такая разухабистая вольница, что они официально раскрывали чрева своих арсеналов в Шепетовке, Нежине, Балаклее и в другие места, и выгребали оттуда интереснее образцы оружия времен Гражданской войны, Великой Отечественной войны, войны во Вьетнаме, войны в Афганистане. Все эти стволы они приводили в полную или не совсем полную неспоспособность к производству выстрела штатным боеприпасом (согласно тогдашним законам и кримтребованиям Украины) и продавали свободно всем желающим. Купить и перевезти что-то интересное в страну, соседствующую с Украиной не составляло никакой проблемы. Форум в интернете и сайты объявлений ломились от предложений, казалось — вот оно, счастье ганофила. Купи себе за 400 долларов ММГ трофейного пистолета Вальтера П-38 1941 года в отличном сохране как относительно законный с точки зрения УК РФ подарок на ДР, закрой гештальт и успокойся. Что я и сделал.

И к тому моменту, должен сказать, у меня уже был и ММГ автомата ППШ. Он был собран своими силами из трёх разных ППШ, найденных в самых разных местах на местах боёв, естественно. Деревяшку приклада я купил у одного человека на самом крупном оружейном российском форуме в интернете: договорился, и встретились, и купил.

Всё это было, естественно, пропилено, где надо, сколько надо, и впоследствии, когда уже меня все-таки настигли (спойлер!) милицейские разборки и были назначены судебные баллистические экспертизы по этим «предметам», то все эти экспертизы по ММГ ППШ, сколько бы их ни производилось, все они признали его непригодным для стрельбы ни в каком виде. И в том числе ни одна из его основных частей не могла быть использована в другом образце для производства выстрела. Вот так вот это было сделано грамотно с юридической и красиво с технической точки зрения.

Также у меня был к тому моменту Наган-Блеф, это известный в России сигнальный пистолет, который стрелял, точнее, производил хлопки капсулями «жевело». Легально переделан из револьвера Наган 1939 года выпуска. Вот такая небольшая коллекция: Вальтер, ППШ и Наган. Наган тридцать девятого года, а ППШ у меня был образца сорок второго, то есть без секторной прицельной планки, которая шла на первых образцах ППШ.

Так вот, вернемся ненадолго в 2006-й год. К этому времени, конечно же, криминальный мир СНГ догадался, как можно добывать огнестрельное оружие для своей противозаконной деятельности, к которой я отношусь резко негативно и не поддерживаю её. Тревожные люди поняли, что проще всего брать заготовки, причём самые что ни на есть уже почти что заготовки для криминальных переделок оружия именно там, в Интернете. Конечно, у криминала денег много, вместо того чтобы воровать в воинских частях Калашников, проще вот так вот договориться на сайте, и тебе из Украины привезут хоть десяток, хоть сотню пиленых калашей, которые при минимальном воздействии умелых рук, при минимальной реконверсии можно превратить в реальные боевые стволы.

Для кого-то это был способ заработка, то есть перепродажи этих Калашниковых уже людям с криминальными наклонностями для конкретных боевых разборок с конкурентами, а может быть, просто для налётов на инкассаторов или ещё чего-нибудь подобного. Ну и, простите, предполагаю, что в минимальных количествах такими криминальными переделками интересовались просто любители «живого» оружия, но рано или поздно всё равно оружие бы выстрелило и создало бы общественную опасность, то очень плохо. Поэтому МВД и ФСБ, поняв вот эту всю фишку, причём они не сразу это всё прочухали, но когда они всё осознали, то начали целенаправленно осуществлять контрольные закупки.

Контрольные закупки надо делать у продавцов, чтобы выявлять, собственно, и каналы поступления вот этих потенциально опасных вещей. Это регулируется законом РФ об оперативно-разыскной деятельности, и тут же есть четкое указание в нормативно-правовом акте, то провокация преступления запрещена. Запомним этот момент!

Оперативники вышеуказанных ведомств искали и конкретное оружие, но это риск нарваться на реальных костлявых бандитов и получить пулю. А вот ММГ и пухлощекие ганофилы… Потенциально опасных вещей с территории сопредельного государства на территории Российской Федерации тогда хватало. Тогда ещё органы правопорядка вообще мышей не ели и не ловили совершенно. Вот только-только там генералы начали думать: «А что ж такое-то? Откуда столько-то стволов-то у нас появилось-то, а?» Вот догадались. Начали потихонечку ловить преступников, вылавливать подпольных оружейников-передельщиков. И действительно же в операции «Арсенал» каждый год под 9 мая, и весной, и осенью ФСБшники отчитывались: сдано столько-то, по всей России проведены повальные обыски у подпольных оружейников и найдено столько-то пистолетов, автоматов и даже гранатомётов (но это уже отдельная криминальная история, к нам не относящаяся); столько-то тысяч патронов, накрыты нелегальные оружейные гаражные мастерские, где производят оружие. Скорее всего, там как раз просто переделывали оружие из бывших сигнальных, из бывших ММГ, из бывших холостых образцов оружия.

Когда это уже достигло просто неприличны масштабов, то потихонечку стали прикрывать и в Интернете вот такую торговлю макетами. Это случилось к 2011—2012 годам, потому что уже были очередные выборы, а это очень чувствительная для Государства пора.

Политическая обстановка накануне очередных выборов Владимира Владимировича Путина была уже настолько, знаете ли, нестабильная, что всё-таки кое-кто во властных кабинетах справедливо подумал, что, не дай Бог, если с десяток стволов, каких-нибудь карманных наганов, окажутся у каких-нибудь леваков или, может быть, оппозиционеров, на каком-нибудь очередном несанкционированном митинге в Москве, где-нибудь на Болотной или на Площади Революции…

А тогда уже атмосфера эта накалялась, быстро накалялась. Хотя с Украиной пока было всё тихо. Но к тому времени, конечно, в РФ уже очень сильно подзакрутили гайки во многих сферах. И купить на том же самом оружейном форуме вот так вот спокойно ММГ было уже практически невозможно. Обязательно раз в месяц кто-нибудь из неопытных ганофилов да попадался на той самой контрольной закупке. Либо это были подставные покупатели, либо это были уже к тому времени подставные продавцы.

Там, может быть, оставалось всего несколько проверенных продавцов, которым удавалось уйти, так сказать, от контроля ФСБшников-МВДшников, и они продолжали возить и пулемёты холощёные, ММГ автоматов Томпсона из Украины в Россию и винтовки всякие редкие, да те же ППШ, СВТ и прочее-прочее.

Но в сообществе ганофилов люди, которые были в теме давно, они уже все уже себе по интересам купили ММГ СВТ, Мосина, ТТ и так далее, и новых людей-то и не появилось. А преступники, которым постоянно нужно оружие, им нужно посовременнее. Кому нужен автомат ППШ? Машина, конечно, тяжёлая и надёжная, но это не очень интересно для криминала. А вот какой-нибудь сверхнадежный пистолет ПМ или CZ, допустим, или украинский «Форт», короче говоря, какие-то актуальные образцы, допиленные и недопиленные, были бы интересны настоящим сертифицированным преступникам. И вот их как раз там и ловили. Но самое интересное, что в 2011 году, в 2012 и даже в последующих годах еще можно было покупать и продавать макеты оружия вот такого, даже на Интернет-барахолках наряду с ношеными кроссовками и бывшей в употреблении шипованной резиной для автомобиля. Это все экскурс в прошлое, которое тогда имело вот такую конфигурацию. Теперь давайте я вам расскажу про свои исходные данные на рубеж 2011—2012 гг.

К двенадцатому году, например, у меня сложилась в жизни крайне неприятная ситуация. Во-первых, у меня умерла мама… В тот же период времени я потерял работу, я был уволен из одной организации как не прошедший испытательный срок. И ещё одновременно с этим я развёлся с первой женой. Поэтому, в общем, было такое тройное бинго жизненных разочарований, среди которых уход из жизни любимой мамы ударил по мне сильнее всего.

В общем-то, деньги какие-то у меня были, оставшиеся после увольнения с работы. И протянуть на них можно было, находясь в поиске очередного места. Но вот в чём была незадача. После смерти матери вдруг из небытия материализовался мой старший сводный брат и выставил мне ультиматум по наследству. Им являлась двухкомнатная квартира в Москве. Она досталась нам, как наследникам, в равных долях — так постановил нотариус. Это стало огромным сюрпризом для моего братца, который думал, что ему ничего и не светит. Буквально свалилось на него наследство. И тут он мне выставил условие, что, поскольку теперь квартира наша с ним в долях пополам, то надо это «наследство матушки» делить. Либо в натуре, либо деньгами. То есть, он предложил чудесные, с его точки зрения, варианты. Например, мы продаём квартиру солидарно, по максимально высокой цене, и дружелюбно делим деньги пополам и расходимся. Это был первый вариант. Второй вариант — я могу ему отдать его долю деньгами по рыночной стоимости и сам оставаться жить в этой квартире, где и жил всегда. Если же какой-то из этих вариантов не реализуется в кратчайшее время, то… Либо он заселяется в квартиру в одну из комнат этой двушки и как-то там пытается тоже жить, потому что ему вроде как жить негде, якобы. Либо, и это была уже угроза: «Это будет тогда по-плохому, и ты сам уж не обрадуешься ничему из выше предложенного».

На что я ему сказал: «Ты знаешь, я бы хотел, конечно, как-то решить вопрос по-хорошему, но сейчас у меня денег нет. Ты видишь же, что я сейчас и развёлся, и сижу без работы. А работа у меня до этого была достаточно хорошая. Я без неё остался, заработков у меня сейчас нет постоянных. Ну, чего ты меня терроризируешь? Давай договоримся о том, что я буду жить здесь, ведь это моя квартира, она осталась мне и от мамы, и от отца. И я тебе буду за твою долю выплачивать. Не сразу, но буду выплачивать тебе за неё». Это мое предложение его не устроило совершенно. И на этой почве мы с ним совершенно рассорились, просто кардинально, как только могут рассориться практически ближайшие родственники. Мы стали врагами, хотя при жизни мамы крайне редко виделись и никогда не общались. В процессе ругани дошло даже до того, что он захотел свою долю продать неизвестным людям, чтобы получить от факта смерти матери хоть какие-то деньги. Когда я об этом узнал, мне пришлось делать контрходы, поближе познакомиться с темой «тёмного чёрного риэлторства». Но для начала я обратился к надежному юристу, который мне очень помог. Его роль в последующих событиях моей жизни была крайне важной и даже спасительной.

Сразу же мы с юристом сделали несколько очень важных шагов. Первым делом я подал иск о признании раздела наследства нотариусом недействительным и изменении там долей. Поскольку доля моего отца, который умер раньше моей матери, не была учтена в этой моей доле. А я был тогда еще несовершеннолетним и не знал, что я, оказывается, мог после отца претендовать на свою дою: на две двенадцатых долей. В общем, брат полагал, что у нас с ним по половине, а я полагал, что ему принадлежит всего лишь три восьмых доли в праве собственности. Тогда как мне после отца и матери принадлежит пять восьмых. Это больше, чем половина, но не намного. Очень сложная тема, непростая. Там еще мог повлиять срок давности, прошедший после ухода отца — все-таки 15 лет. Но вот я подал иск об изменении соотношения долей, и сразу же в качестве обеспечения иска потребовал о наложении ареста на это имущество, чтобы никто ничего не смог с ним сделать. Например, я не мог его тоже заложить или продать, но и мой братец, он тоже не смог, не мог ничего сделать. И это его очень сильно разозлило.

Да настолько, что вот тогда впервые я столкнулся в своей жизни с неприкрытой агрессией в свою сторону и с неприкрытым криминалом. Что он сделал? Он просто пришёл в какой-то из будних дней, когда меня не было дома, и просто кувалдой начал бить железную дверь, пытаясь, видимо, её вскрыть. Бил просто по замкам, по двери, по ручкам. Разбил всю дверь, но войти в квартиру не смог и ушёл. Наделал кучу шума в доме, все соседи выскочили. Выскочила дежурная, которая на первом этаже была, она его спросила: «Что вы делаете?» Говорит, что он прошёл мимо неё с кувалдой и сказал: «Я тут живу, я тут хозяин, это моя доля. Пускай знает».

И когда я пришёл домой, то увидел, что дверь разбита, но не вскрыта. Я открыл её своим ключом, слава Богу, вот так вот это всё получилось. Стал думать, был, конечно, в шоке от того, что такое может быть. Что делать.

А что я мог сделать? Мне надо было теперь как-то защищаться. Теперь следующий мой ход, наверное, ведь иск в суд подан. Имеющееся у меня дома оружие, точнее, ММГ — это ни о чём. Но у меня к тому моменту был огнестрельный гладкий ствол «Сайга-12К». У меня была лицензия на него, и уже практически было 3 года стажа на гладкоствольном стволе. Это всё лежало дома. В сейфе.

И я тут же накатал заявление участковому, накатал заявление в дежурную часть. Все данные указал своего брата, фамилию, имя, отчество, где проживает, всё такое. Указал, что он прошёл мимо дежурной, которая была свидетельницей, прошёл под видеокамерами, поднялся на этаж и начал разбивать дверь в квартиру, в которой у меня хранится гладкоствольное оружие в сейфе. И неизвестно, что было целью его прихода: то ли просто войти в квартиру и заселиться в неё, либо же он, может быть, претендовал на какое-то, может, имущество, может, хотел меня обокрасть. Похитить что-то, может быть, в том числе и оружие. Поэтому прошу принять меры к этому нехорошему человеку, и чтобы такое больше не повторилось. С точки зрения права надо было как-то отреагировать и на него воздействовать. Отдал это заявление. Вот с этих минимальных действий и началась самая настоящая долгая эпопея: череда криминальных историй, полукриминальных каких-то увязок или неувязок, моё взаимоотношение с ментами, с МУРовцами, с прокурорскими работниками, со следователями, с дознавателями, с судьями и не только по гражданским дела. В том числе и были сражения, реальные сражения с квартирными рейдерами, с которыми мне пришлось познакомиться спустя недолгое время, где-то через год после первой заварушки с этой дверью. Было участие во всём этом анархистов, панков, каких-то ребят-волонтёров, неизвестных мне совершенно, но которые оказывались на моей стороне, потому что на моей стороне было, в принципе, уже достаточно большая команда разношёрстной публики. И мы все бились, в общем-то, и за правду, и за справедливость, и за моё вот это вот дело.

Да, мой первый иск по гражданскому делу я подал в 2012 году. Как раз тогда избрался Путин. А потом был 2013-й, и закрутилась круговерть, я не успевал просто выдохнуть, вздохнуть, потому что это всё длилось вплоть до 2017 года. Сколько получается? Пять лет мытарств, включая ровно три года битв за свою правду, сражений и нервотрёпок и постоянного трэша. Я вам и буду рассказывать во всех подробностях — это того стоит.

Никто бы не смог придумать вот это все, сидя просто за письменным столом или за ноутбуком и придумывая сюжет каких-нибудь дамских романов. Никто не в состоянии просто придумать жизнь и приключения в России, высосав из пальца или из носа наковыряв.

Невозможно. Я и сам не мог бы себе представить, что такое возможно и поверить в то, что такое бывает. Но это бывает. И я через всё это прошёл и вышел в каких-то моментах победителем, а в каких-то моментах мне не удалось полностью выйти сухим из воды.

Но я шёл всегда до конца, всегда бился в прямом смысле этого слова. Конечно, мне пару раз приходилось совершать спорные действия, но я всегда отдавал себе отчёт, что я никому лично не навредил в этот момент, что я ничьё здоровье я не попортил и против кого-то лично конкретно я в этот момент не действовал. Ну, приходилось, конечно, для самозащиты и для защиты своих интересов делать кое-какие вещи, которые с точки зрения закона являются недопустимыми. Вот об этом я вам буду рассказывать. Вы будете, конечно, зрителями и сможете судить об этом со своей точки зрения. Я постараюсь максимально объективно всё это рассказать, чтобы не было недосказанности, чтобы не представлять себя эдаким чёртом, который всё там идеально разрулил.

Да, не без потерь, конечно, выходишь из любой войны, и это была моя настоящая первая война. Личная моя война, которую я провёл, не ожидая её, не готовясь к ней совершенно. Это уже потом, когда началась эпоха после 24 февраля 2022 года, я уже четко понимал, что надо делать в час Х. А тогда я просто хотел иметь средства к существованию, крышу над головой, элементарно выжить и победить всех, кто хотел победить меня.

Шаг в бездну: из наемного работника — в частные предприниматели

Итак, июнь 2012 года. Дождливое лето, просто очень много дождя, постоянно грозы, какие-то ливни. И это всё накладывается на то, что я оказался уволенным с новой работы. Я не прошёл трёхмесячный испытательный срок, потому что оказалось «вдруг», что у меня есть, у меня есть судимость.

Была в прошлом судимость, пускай и условная, но по статье 158 УК РФ — «Кража». Да, это было мне тогда сколько? Семнадцать лет. В своё время, да, была такая история. С другом вдвоем мы вскрывали автомобили и крали аудиомагнитолы. Тогда это казалось крутым занятием, только никаких обогащений я с этого не заимел. Мне важен был процесс, а что украденное надо продавать — это я вообще не имел ввиду. Глупо, да? И вот, потому что я не указал в анкете о том, что у меня была такая история, и сочли, что я не предоставил о себе полноту данных.

А работа была достаточно серьёзная. Крупное коммуникационное агентство, работает на стратегическом уровне. Оно занимается очень серьёзными и очень большими PR-проектами. И я должен был работать с ними, ведь меня туда взяли, точнее, меня даже схантили, вот так дело было. Меня они сами нашли и туда схантили из небольшой коммуникационной компании, из маленького PR-агентства. С расчётом на то, что я буду работать в одном важном столичном департаменте. Фактически я должен был стать, если всё шло бы хорошо, пресс-секретарём или PR-менеджером одного известного чиновника Москвы. Сначала он возглавлял один важный департамент, а ныне является заммэра. В общем, и на тот момент он был очень крутой чувак. А я… Ну, в общем, не прошёл я, и меня оттуда быстро и тихо уволили.

И вот я уволился, дали мне там выходную сумму в размере 90 000 руб. Это по ценам 2012 года тогда у меня должна была быть такая месячная зарплата. И всё, и привет. Я остро понял, что нужно теперь надо будет в будущем, причём в ближайшем, как-то выкупать у своего единоутробного брата часть квартиры. Что мне нужно строить жизнь заново и карьеру заново, по сути.

Да и в принципе определяться со своей судьбой, ведь я к тому времени расстался с первой женой, с которой мы прожили меньше года. Одно на другое как-то так наложилось, и ещё мама умерла… Ну, собственно, с этого всё и началось, раздел имущества — это смерть человека, да, этому всему способствует. Помню, что я встречаюсь с юристом возле нашего дома. Запрыгиваю к нему в машину, подписываю там документы, договор о том, что он берётся осуществлять юридическое сопровождение и подать от моего имени иск в районный суд об изменении части доли, как бы перераздел собственности на основе прошлых каких-то отношений. И, в частности, он должен был наложить арест на любые операции с этой квартирой, в которой я на тот момент жил и собирался отстаивать её, чтобы никто у меня её даже по частям бы не отобрал.

Я помню, отдаю ему 40 000 руб. за этот иск и за дальнейшее сопровождение и понимаю, что денег у меня вообще практически нет на будущую жизнь, и не представляю себе, что же теперь делать дальше? Понимаю, что я полностью предоставлен сам себе.

Куда-то отступать, сдаваться в найм — нет никаких возможностей уже просто искать работу в тех условиях, это лето и мертвый сезон вакансий. Мне было 30 лет. Уже тогда на рынке труда была такая ситуация, что было очень сложно найти приемлемую работу вот в таких исходных состояниях, когда ты откуда-то ушёл, не выдержав испытательного срока.

Что делать? Идти на какие-то низовые должности снова? Возвращаться в ту контору, из которой меня схантили? Мне что-то не хотелось, потому что там на тот момент были совершенно маленькие зарплаты, и бизнес у ни в целом катился в не очень хорошем направлении. И я думаю, что мне делать?

Хорошо, думаю, вот так сел в этот июньский дождливый день и думаю: «Так, у меня есть сайт доменное имя и сайт». Который назывался haborka.ru, на который я выкладывал с 2010 года всё, что я писал в виде дневников чёрного копателя, про приключения, про поездки. Думаю, а давай-ка я попробую через него что-нибудь продавать? Но что продавать? В принципе, продавать можно какие-то предметы старины, допустим. Можно начать с того, что я когда-то сам нашёл, краски ржавые. Ну, какой-то хлам такой, да? Совершенно несерьёзное дело, но тоже можно как товар его себе представить. И также можно продавать, например, одежду для копателей. А это куртки, штаны, шапки. Ещё часы, компасы, ну, всё такое. Короче говоря, можно прикрутить туда страницы интернет-магазина и что-то допродавать.

А где брать этот товар? Ну, у меня были намётки кое-какие. И я понял, что, в принципе, могу сначала через посредника, а потом уже и напрямую закупать у немецкой фирмы «Штурм» то, что они продают со складов в Европе: бэушную и новую одежду натовскую военного образца, камуфляж, сумки, рюкзаки, даже одежду для военных реконструкторов, новодельные каски, ремни, кители, фуражки, ну, всё, что хочешь новодельное по Второй мировой войне. Да даже и по Первой мировой. И вот так эта мысль ко мне пришла очень лихо. Первым делом пошёл на сайт «Штурм» после этого. Напрямую я не мог закупать, потому что у меня не было статуса ИП на тот момент, а немцы с частными лицами отказывались работать.

Я долго думал, решался, вот надо ли мне этот статус оформлять? Потом подумал, что, в принципе, если я буду где-то дальше показывать свои доходы в суде или ещё где-то предоставлять, то мне нужно будет этот официальный статус показывать: вот мои доходы таковы в Российской Федерации. Поэтому решил, что буду, конечно же, делать всё официально.

А пока что я просто взял и через одного посредника в Германии (турецкого происхождения), конечно же, теряя на этом деньги, начал заказывать одежду. Сначала рубашки, жилеты, всякие штаны, шапки, перчатки. И всякого рода такие дешёвые товары, которые там стоили на сайте не очень дорого, но при этом здесь в России их можно было продать с существенной такой наценкой. Я это всё заказал, причём сразу сделал интернет-магазин на сайте своём и выставил фотографии туда быстренько. Смотрите, если рубашка стоила при закупке в Германии, к примеру, 3,5 евро. То я, естественно, продавал у себя ее за 10 евро, эту рубашку. Если штаны стоили 7,5 евро, то я выставлял их у себя в три раза дороже, делал просто X3 и выставлял по такой цене в России. Это с учётом того, что евро тогда у нас стоил 28 или 29 рублей. Потом уже 30 рублей стоил евро, и я повышал цены. В общем, я все свои имеющиеся денежки перевёл в евро на аккаунт PayPal и оплачивал так закупки. Единственная была проблема в том, что через этого посредника заказы шли долго, потому что сначала фирма «Штурм» должна была отгрузить ему. Это шло внутри Германии, ну, может быть, неделю. И потом ещё он, отгружая уже мне, перепаковывая это всё, пересылал посылки обычной почтой в Россию. Они шли тоже две недели, итого где-то три недели или месяц должно было уйти на то, чтобы я товар получил после оплаты.

Но, что самое интересное началось, как только я получил первую посылку и сделал фотографии именно той жилетки или тех штанов, которые ко мне пришли, я всё это выложил на свой сайт. Буквально сразу же у меня это всё купили откуда-то из Бурятии или с Алтая. Кто-то купил себе камуфляжный набор штанов на свой размер. Я, получив деньги, это всё быстренько упаковал, собрал, загрузил в пакет и отправился на почту.

На почте это всё приняли. Так первая моя посылка ушла, и дело закрутилось. И постепенно я понял, что надо все деньги, которые я зарабатываю, нужно тут же обратно в дело закидывать.

Первые вложенные 90 000 рублей начали работать. Когда мне стало уже не хватать денег, я просто пришёл к мысли: надо что-то свое продать. Что продать? Что же можно продать? Я полез в тумбочку, достал подаренный самим же себе ММГ пистолета Вальтер П-38 украинского распила, отфоткал его во всех ипостасях, каких только можно. И выложил в Интернет на барахолке. Я сейчас не помню точно. Может быть, и на своём сайте я ещё выложил. И в принципе, он лежал недолго.

То есть мне по нему какое-то время вообще никто не звонил и не писал. Но спустя энное количество времени вдруг прозвучал телефонный звонок, и мужчина на том конце поинтересовался, все ли номера там одинаковые, и как это можно осуществить. И сказал, что он, к сожалению, сам не сможет приехать, будет его жена, поэтому давайте договоримся о встрече. Это будет в метро, естественно, чтобы всё было безопасно. Так он мне сказал. В метро, в центре зала. Но она ничего не понимает. Короче говоря, отдадите ей сразу, он быстро перешёл на «ты»: «Отдашь ей просто железку, а она тебе отдаст деньги». Как сейчас помню, я выставил его за 50 000 руб. на тот момент, а покупал я в своё время его для себя в подарок за 35 000 руб.

То есть, за несколько лет этот товар вот так вырос в цене. В принципе, можно было даже и дороже выставить, но я решил, что мне надо поскорее получить деньги для торговли. Действительно, я поехал на эту оговорённую встречу, там встретился с этой женщиной, которая ничего не понимала, она просто сказала: «Мне муж сказал — просто передать деньги и всё». Я ей отдал коробку с предметом. Она отдала мне деньги, я пересчитал, и мы расстались. Я приехал домой, быстренько закинул деньги в товар.

В общем, так у меня потихонечку складывался маленький-маленький бизнес. Но свой. Помимо камуфлированной одежды, снаряжения НАТО, я решил закупать ещё (и была такая возможность) настоящие, то есть оригиналы, немецких наград Третьего Рейха.

Это вот настоящий антиквариат, хоть и не очень такой антикварный он, по всем понятиям, но тем не менее, это уже антиквариат до 1945-го года: железные кресты, другие кресты, там кресты военных заслуг, всякие там медальки, всякое такое. И кроме всего прочего, кроме медалек, там ещё продавались красивые оригинальные кортики и кинжалы.

На самые редкие и ценные образцы исторического холодного оружия у меня тогда денег не хватало никаким образом. А вот пехотный кортик WH за какие-то там смешные 300 или 380 евро я тогда купил. Суть в том, что его можно разобрать. Там конструкция предусматривает полную его разборку, выкручивается гаечка сверху, и весь кортик разбирается. Его можно спокойно в двух посылках переправить из Германии в Россию по почте. То есть лезвие в одной посылке, а всё остальное красивое: подвес, ручка, гарда, навершие, ножны — это всё в другом почтовом пакете. И продавец знал своё дело, он так и сделал мне две посылки. Буквально через полторы недели я получаю на почте эти две посылки.

Распаковываю: да, предмет в точно такой же, как на фото, всё то же самое, всё оригинальное. Собираю его, фотографирую быстренько, выкладываю к себе на сайт, также и на барахолку, на всех возможных площадках, ставлю цену 25 000 руб. И на сайте военных коллекционеров тоже там в форуме выкладываю. Что ж, 25 000 руб. и буквально в течение недели находится с форума покупатель. Мы договариваемся о встрече, встречаемся, я сажусь к нему в машину. Он осматривает предмет, говорит: «Ну, это в подарок человеку, ветерану Чеченской войны, он очень хороший человек, доктор». Платит деньги, забирает предмет, мы расстаёмся, и всё. И всё. И я понял, что дело попёрло! Понял, что, вложив энную сумму, можно там поднять через довольно короткий промежуток, почти в два раза больше, а может быть, и в три раза больше. В зависимости от того, какой предмет, что это такое, ну и вообще, как повезёт. И у меня потихонечку пошёл процесс. Самые разные вещи я закупал.

И ещё закупал неосновные, подчеркну — неосновные части оружия в Европе, в Норвегии закупал через коллекционеров напрямую и на сайтах оружейных мастерских: накладки от люгеров, какие-то мелкие запчасти и пружинки от люгеров, магазины от вальтеров, оригинальные гладкие и ребристые магазины от МП с клеймами. Открылся целый мир всего разного, которое там стоит небольших денег, а у нас при перепродаже стоит, как минимум две цены. А часто три цены можно было накрутить. Так вот в чем смысл международной торговли! Он мне открылся, потому что мне нужны были деньги для моей главной цели — однажды выкупить долю в квартире. И вот так потихонечку, забегая вперёд, скажу, что за первые три месяца (я уже оформил к этому времени ИП) у меня по чекам оборотом было более 300 000 рублей. То есть, в среднем более 100 000 рублей в месяц был оборот.

Прямые продажи, психология покупателя, интуиция продавца

В какой-то момент я поймал себя на том, что моя комната уже представляет собой просто какой-то склад самых разнообразных товаров военного, может быть, двойного назначения. Конечно, там не было конкретно оружия, или чего-то такого, знаете, вот криминального. Были самые разнообразные брюки, куртки, шапки, перчатки, военная одежда и головные убор, всё-всё это было военное, понимаете? Бундесверовское, швейцарские какие-то штаны, американские куртки «фиш-тейл».

Очень-очень необычные вещи, какие-то голландские сумки бушные, огромные такие рюкзаки-баулы на 120 л. И самое главное — очень качественные и практически неубиваемые, которые мне стоили копейки в закупке, как и практически всё, что я там закупал. Я подбирал так специально продуктовую матрицу, чтобы было как можно выгоднее работать.

Вот, например, маленькие такие магазинчики для мелкокалиберных винтовок ТОЗ ещё советских на 10 патронов мне удалось купить вообще лишь в Германии. Я увидел где-то на сайте по очень невысокой цене, сразу же купил там практически всё, что было. Мне пришёл огромный пакет с этими пластиковыми магазинчиками.

И здесь я их потихонечку продавал, раза в три-четыре накручивая цену, и спокойно всё это разошлось. Ножны для югославских штыков M48, как сейчас помню, тоже стоили какие-то копейки, вроде по 5 евро, что ли, за ножны. Ну, штыков не было, конечно, просто ножны такие железненькие. У меня штук сорок, наверное, было. Тоже все потихонечку люди раскупили.

И вот самое интересное, что в этот момент, не будучи тогда ещё мастером продаж, но, конечно, предпринимателем я уже как бы стал, но я ранее не мог себе представить, что, оказывается, на практически любой товар можно найти своего покупателя. Вопрос лишь в том, где ты будешь искать покупателя, и вопрос только цены. А цена должна быть, конечно, максимально удобная для тебя как для продавца, чтобы ты уж не продавал ниже закупочной стоимости. Главное, чтоб тебе это было хотя бы хоть как-то выгодно. И когда я понял, что существует огромное количество рынков, ниш, самое огромное количество интересов у людей, я просто начал это всё изучать. Главной задачей было, точнее, задача состояла двух факторов.

Первое — найти какой-нибудь интересный товар по очень низкой цене, очень дёшёво. И чтобы его было много. И второй фактор — узнать, будет ли кто-то это потом покупать и сколько придётся потратить времени, чтобы это всё в конце концов распродать. Надо сказать, что таких предложений товарных хватало за рубежом. И в Германии, и в какой-нибудь там Великобритании. В основном, конечно, я закупал все вещи в Германии. Но и с Великобританией тоже были кое-какие замутки. Я расскажу чуть попозже. А так, в основном Германия. Например, маленькие магазинчики, оружейные магазинчики, например, у которых вот есть адрес конкретный в каком-нибудь маленьком городке, и туда ездят немцы из разных земель, зная этого товарища, который уже много лет занимается своим бизнесом, ремонтирует и продаёт и новое оружие, и комиссионные, в том числе нарезные стволы, там он покупает, продаёт с лицензией. В Германии были на тот момент, по крайней мере, насколько я знаю, стрелковые клубы, куда можно было вступить человеку, получить лицензию и покупать себе там короткоствольное оружие, пистолеты. Сейчас я не знаю, как там ситуация обстоит с этим. Так вот там продавались, например, запчасти редкие и в больших количествах, или нередкие, но тоже в больших количествах: винтики всякие, болтики, накладки на рукоятки какие-нибудь старые. Например, в одном магазинчике, который соизволил сделать себе интернет-сайт.

Вот это тоже ноу-хау для немцев, потому что они, как правило, держат свой маленький бизнес, все их знают, они всех знают, и никаких сайтов они себе не делают, даже если уже более ста лет оружейный магазин существует и находится по одному и тому же адресу, в одном и том же доме где-нибудь в городе Майнце. Но никакого сайта у них нету, даже электронный адрес у них там какой-то частный, типа *@gmail.com. Туда только можно приехать вживую или позвонив товарищу этому по телефону. Но интернет-витрины нет. Тогда не было, это был 2012-й год. И так практически во всех вот таких вот малы предприятиях была ситуация.

Так вот, кто-то сделал себе сайтик и начал выкладывать потихонечку просто прайс и фотографии, вот что есть, да чтоб было понятно: цена и количество, сколько есть.

И я увидел, пример привожу, что продаются накладки для пистолета Люгера Фольксполицай времён ГДР. Это Восточная Германия. Такие специфические, сделаны из бакелита, левая и правая накладка для рукоятки пистолета. Я думаю, ну как-то очень недорого они стоили. Решаю: «Надо купить». Написал. Мне ответили, говорят: «Да, конечно, пожалуйста». Я пишу: «Хочу купить всё, что у вас есть, там сколько у вас есть?». Мне назвали цену, назвали количество. Сказали, можете оплатить. Через какое-то время мне пришла эта посылка. Но, как сейчас помню, количество этих накладок было ровно в два раза меньше от того, о чем договаривались.

Это к вопросу о честности и педантичности немцев. Когда я писал: «А где же?» И звонил даже, и писал, и звонил, спрашивал: «Где же там? Hallo!». А где же остальное?» Они как-то вообще проигнорировали все мои письма, все мои вопросы. В общем, так я и не получил вторую половину товара. В общем, меня кинули, можно сказать, на половину суммы.

Однако, проблемы в этом я особо не увидел. Думаю, буду выставлять в два раза дороже, значит, всё, что там есть. Какая проблема? Ладно уж, это не моя проблема. Это уже проблема покупателя. И что вы думаете? Стоило мне только выставить несколько фотографий вот этих накладок на разных площадках, как просто огромным потоком люди начали мне писать, спрашивать, про эти накладки, даже не спрашивая цену особо, как бы не обращая на неё внимания: «А вот два комплекта можно, а три можно?» В принципе, за довольно короткий промежуток времени я продал все эти накладки, они все со свистом улетели, со свистом! Потом ещё люди спрашивали в течение пары месяцев, писали: «А вот есть ещё, будут ещё те накладки? Появятся ли ещё в наличии?» И когда вот это вот произошло, я подумал: «Боже мой!»

Это ж сколько же есть в России люгеров-пистолетов, у которых не было накладок? Значит, откуда они взяли эти люгеры? Скорее всего, это пистолеты какие-то времён войны, может, копаные, на которых деревянные накладки сгнили. А сами-то люгеры у них остались, и им нужны теперь любые накладки. И вот теперь у людей будут бакелитовые накладки Фолькс Полицай на копаных люггерах. Со многими позициями была примерно такая же ситуация: магазины оригинальные для пистолета-пулемёта МП40, МП38. Уж сколько я их закупал в Норвегии у одного достаточно известного в узких кругах коллекционера и продавца. Уж как я их покупал: по 10 штук, по 20, потом по 30, потом целая закупка у меня была по 40 штук этих магазинов. Огромные деньги, по моим тогдашним представлению, я просто вбухивал в эти закупки. Сейчас я даже не помню сколько, 50 или 75 евро мне стоил каждый магазин. Серьёзные деньги тогда ушли на то, чтоб всё это закупать.

Но, что самое интересное, здесь всё это сначала полежит-полежит, а потом как начнёт разлетаться, и всё это разлеталось в разные концы России. Причём это были оригинальные магазины для МП-38, МП-40, были как полностью гладкие, ранние, с тридцать девятого года, сорокового, сорок первого, сорок второго годов, и ребристые были, все были в оригинальном воронении. С курицами, с ваффенамтами, со всем. Всё было рабочее, самое главное, из Норвегии, знаете, со складов. Всё это расходилось по рукам. Я это выставлял, естественно, не в два раза дороже, я выставлял по хорошей цене. По той цене, по которой они тут продавались и так. То есть я посмотрел, сколько стоит в антикварном такой магазин, и свою цену примерно выставлял. Главное, что все это легально.

И что вы думаете? Примерно через два-три года, когда уже в Европе изменились обстоятельства внешние, был 2014—2015 года, вот такие магазины стоили уже в два раза дороже, даже в два с половиной раза дороже тех цен 2012 года. То есть антикварные вещи и весь военный антиквариат никогда не теряет стоимости. Это вот я сразу понял. И, конечно, стал вкладываться, стал закупать.

Моя квартира превратилась просто в склад. В склад, где стояли коробки, одна на другой. В этих коробках была одежда, бундесверовские куртки флектарновские, танковые комбинезоны. Потом потихонечку я стал уже закупать посмелее каски самые разнообразные, современные на тот момент.

В какой-то момент у меня я купил четыре дорогие каски, рискнул, потому что они всё-таки большие, всё-таки весят немало. Был риск, что они не пройдут через таможню просто так нахрапом. И тогда пришлось бы попасться на неприятные разборки. Возможно, мне казалось. Но вот четыре каски я заказал, и мне пришли в коробке четыре каски немецкие кевларовые оригинальные 827, по-моему, называлась эта модель «Каска Шуберта». У меня эти каски лежали-лежали какое-то время. Продавал я их по семь-восемь тысяч рублей в 2013 году. Одна ушла, потом потихонечку вторая ушла. Интересно, то сразу 2 шлема купил у меня в Москве фоторепортер российского бюро zdf, которого направляли в командировку в Киев для освещения событий на Майдане. Я абсолютно был не в проигрыше, потому что мне нужно было, во-первых, чтоб как можно скорее оборачивались деньги. Поэтому я не ставил целью максимально поставить цену продажи и долго ждать, когда деньги вернутся, и чтобы моя квартира ещё больше заросла всем этим товаром. Задача была максимально быстро обернуть деньги. Очень много разного товара также было. Вот я уже рассказывал, да, что у меня были и награды немецкие времён Второй мировой войны, вермахтовские кресты тоже продавались очень легко.

Первоначально, когда я их продавал, то я так представлял себе, что ну кто ж согласится просто так вот, оплатив сумму, получить по почте, допустим, знак «За танковую атаку»? То есть люди, наверное, будут думать, что это подстава, обман.

Первые продажи у меня были в Москве. Да, я ехал, встречался с человеком, показывал ему в оригинале этот товар, он его смотрел, изучал под лупой со всех сторон и так, скрепя сердце, платил деньги. Потом я уже понял, что этого делать просто не нужно, что это я просто наталкиваюсь на каких-то Скруджей Макдаков, которые хотят по дешёвке купить хорошие вещи. Впоследствии я просто дистанционно это всё отправлял по почте по предоплате. А кто не хотел следовать, значит, таким моим условиям, те шли лесом.

Те просто не покупали желаемое, сделка не состоялась в таком случае. Сначала всякие пехотные значки, «Штык-граната», вот такие вот были значки. Мне самому было интересно заниматься этим, ведь как чёрный копатель, как военный археолог, вот такие вещи найти было мне было очень-очень сложно, но очень-очень хотелось.

Было только одно место, насколько я знаю, на территории Советского Союза, где такие награды можно было, в принципе, найти в неплохом виде в достаточно приемлемом состоянии. В условно говоря, приемлемом, конечно, не коллекционном. Но бывали даже редкие случаи, когда откапывали прямо вот железный крест даже с чёрной краской, и он не был даже проржавлен. Это Волгоградская область. Аэродром Питомник и близлежащие к нему всякие балки, где была война, и где немцы просто сдавались в плен и все эти награды с них срывали и бросали на землю и втаптывали в грязь. Там местные пацаны уже несколько десятилетий рылись, к 2012 году там практически всё уже было выбито, в принципе.

Но вот именно там выкапывали очень такие ценные награды в хорошем состоянии и в больших количествах. И ещё, пожалуй, в Калининградской области, в бывшем Кёнигсберге, тоже люди успешно копали. Поскольку там ещё грунт специфический и сохран тоже неплохой.

Тоже немцы там сдавались в больших количествах, их там всех и обнуляли, и, что называется, и грабили, и все эти значки с них срывали. Эти значки никому не были тогда уже нужны. Все эти награды бросали, там тоже это всё находили, но в Сталинграде, конечно, этого было очень много в своё время, пока наконец всё это оттуда не выгребли. И теперь, я думаю, уже в 2026 году там уже вообще ничего не осталось по наградам.

Ну ладно, это я отвлёкся. Что касается всего этого военного антиквариата, то я понял, что очень много времени, больше 10 лет, я потратил на то, чтобы находить каски, штыки, фляжки и прочее-прочее, подсумки, да всё, что угодно, из военного антиквариата. И всё это было в плохом состоянии, совершенно не в коллекционном виде, это просто был военный хлам. Всё это было из-за того, что время прошло, всё гнило, всё теряло свои свойства, мы эти все материалы и ткань, и кожа, и брезенты, и что хотите. В общем, ничего стоящего из этих находок не получалось. А тут я понял, что я могу просто в той же самой Германии, например, за небольшие деньги найти оригинальные подсумки для карабина 98K в хорошем складском или в идеальном состоянии. Даже, я бы сказал, в музейном состоянии. Это всё можно было купить, и поскольку оптом, то и не за дорого. И награды там, и каски, всё, что хотите. Когда я это понял, я подумал, что, наверное, не тем я занимался целых 10 лет. Ну, наверное, не тем. Хотя, конечно, справедливости надо отдать должное, что и Интернет не был в 2000—2002 годах на том уровне, на котором он был уже в 2012 году.

Как я уже сказал, свои сайты всякие разного рода продавцы сделали только к тому времени, да, к 2012 году, а в далёком 2002 году даже думать об этом было невозможно, чтобы, например, те же самые немецкие оружейники имели свои сайты. И вообще все эти бизнесы по продаже антиквариата вылезли в Интернет примерно с 2005 года, вот примерно так. То есть Интернет-грамотность на уровне создания сайтов и как бы включение Интернет-сайтов в свой бизнес у немцев только к тому времени подросли до этого уровня. И как раз я тоже подрос до этого уровня, и мы друг друга увидели. Мы встретились там в Интернете все вместе.

Я тоже стал создавать сайты. У меня их было несколько. Помимо «Хаборки», я ещё создал несколько сайтов, где тут же выкладывал то, что у меня появилось, то, что ко мне пришло: самые разнообразные категории товаров. Мне тут же звонили, писали, платили деньги, я отправлял посылки покупателям без промедления.

Иногда приходилось встречаться, конечно, с людьми, если это было в Москве, если просто они настаивали на встрече. Например, магазины антикварные коллекционные для P08 у меня были. Несколько штук с клеймами. Один человек на форуме военных коллекционеров увидел объявление и попросил о встрече. Я с этим человеком встретился. Мы договорились, встретились на какой-то автозаправке, в машине посидели с ним. Он изучал, конечно, со всех сторон эти магазины, чтоб они были настоящие. Действительно, ему всё понравилось. Попутно сам много чего порассказал о своей копательской истории и практике, что они находили. Рассказал о том, что они с отцом коллекционируют перстни Люфтваффе и перстни Вермахта. У них целая коллекция перстней, они что-то находили сами, но в основном, конечно, покупали у копателей. А где можно взять перстень в земле? Конечно, только с мёртвой руки, с кости его просто снять. Я, конечно, немножко тогда прифигел от того, чем люди занимаются, да? Что они коллекционируют. Но ничего не сказал, это дело каждого, чем ему заниматься.

Неплохо я заработал на этих парабеллумовских магазинах. Но, поскольку вещь штучная, вещь не такая частая уже. Потом впоследствии повторить этот успех мне уже не удавалось, потому что эти магазины вырастали в цене. То есть, если я покупал дёшево, немцы видели, что товар идёт, поднимали свои цены, и уже была не такая большая выгода в торговле такими вещами.

То есть тут нужно либо покупать всё сразу, что есть, либо потом ты уже будешь не у дел, потому что продавать уже будет невыгодно. И так постепенно вот действуя на ощупь, конечно, без чьих-либо подсказок, исключительно самостоятельно работая, я в общем нащупал несколько тем, в которых я и работал, по сути, остаток 2012 года, начало 2013 года, практически весь 2014 год.

Вот так вот я работал. Но в 2013 году добавилась ещё одна тема. Дело было так: в конце 2012 года ко мне приехали друзья мои копательские. Они уже были наслышаны тем, что я торгую, зарабатываю, у меня дома много есть интересного по военной тематике.

И один мой товарищ предложил мне очень-очень увлекательную авантюру. Именно он сам предложил, он её озвучил. Он сказал, что он в ней полностью будет участвовать. Это всё очень серьёзно и очень интересно должно быть.

Я тогда всё выслушал и согласился с ним, потому что на тот момент это было реально открытое окно возможностей. Оно тогда было открыто. Как практика показала, мы успели, в принципе, в него влезть, немножечко, в этом окне потолкаться, а потом это окно, в принципе, и закрылось. Не будем забегать вперёд, об этом я расскажу в следующий раз, потому что эта тема стоит отдельного повествования, причём от начала и до конца. И это, конечно, была одна из судьбоносных таких вот договорённостей, которая во многом повлияла на мою дальнейшую жизнь, и годы последующие тоже были связаны с этим. Всё в этом мире взаимосвязано, и ничто не проходит бесследно.

Борьба за наследство: опора на закон и собственные силы

А теперь я хотел бы перейти к рассказу о гражданском процессе, в котором я принимал участие с лета 2012 года по начало 2014 года. Примерно полтора года у нас длилась череда гражданских процессов, связанных с разделом наследства умершей матери.

Моим оппонентом в суде был мой единоутробный брат. То есть старший сын моей матери, у нас разные отцы. Так получилось, так часто бывает в этой жизни.

И так часто бывает, что после смерти того самого родителя, который является родным для вот этих вот не совсем родных друг другу братьев-сестёр и возникают споры о наследстве за имущество, как правило, за недвижимое имущество. Оказалось, то в современной России это очень популярная основа для конфликтов в сфере гражданских правоотношений.

Доля в этом наследстве и является той самой пресловутой причиной недомолвок, ссор, скандалов, битв, я бы даже сказал, может быть, даже где-то и смертоубийств, если это не выходит всё в правовое русло.

Ну, а правовое русло, сами понимаете, это исключительно только судебное разбирательство и следование букве и духу закона.

В нашей истории, таким образом, первым шаг сделал я: подал иск в суд о рассмотрении, дела по пересмотру долей, которые у нас были определены нотариусом после смерти матери, когда мы подали документы на оформление наследства. Ранее я вкратце уже об этом рассказывал.

Там у нас было по одной второй, но я считал, что у меня пять восьмых, соответственно, а у него всего лишь три восьмых, потому что доля моего отца в том имуществе не была учтена на момент его смерти. Моя доля на его наследство не была учтена. В общем, всё оказалось сложно настолько, насколько это может быть сложно. И это гражданское дело длилось месяцев девять, может быть, даже чуть больше, а может быть, и год с лишним.

Всё потому, что сначала назначается обычно в таких историях консультация со сторонами. Стороны приходят или не приходят. Такое бывает, что ответчик не приходит. Соответственно, суду приходится переназначать встречу консультацию, на которой обычно судья спрашивает у истца: «В чём причина вашего иска?» Либо: «Что вы можете сказать в качестве ответа на иск?» — спрашивают у ответчика.

И в принципе суду, конечно, надо много времени, чтобы разобраться в особенно сложных имущественных спорах, чтобы применить те или иные нормы, разобраться, кто всё-таки прав, кто виноват, кто на что-то может рассчитывать, а кто нет. Но, как правило, суды стараются в этом вообще не разбираться, если дела имеют какие-то сроки давности и они могут быть, пропущены.

Почему? Потому что дело уже прожито, пережито, и судье проще всего оставить статус-кво так, как есть, чем менять уже устоявшийся порядок дел. Это, в принципе, такая здравая позиция. Потому что, если бы по каждому какому-то вскрывшемуся факту производился полный разбор дела и происходило изменение состояния, то тогда бы был бы везде бы какой-то дурдом происходил.

Поэтому я и мой юрист, мы оба понимали примерно, что нас ждёт: что, скорее всего, чуда ждать не стоит от этого иска. Но мы изначально понимали, что надо завязать вот этот вот первый узелок, в качестве обеспечительной меры к иску подать запрет на проведение любых сделок с имуществом, чтобы мой братец, будем так называть ответчика, чтобы он не смог сделать никаких пакостей.

А пакости тут очень простые могут быть. Он мог, например, подарить свою долю, продать эту долю кому-то. То есть изменить ответчика в этом деле. И чтобы каких-то кардинальных смен действующих лиц вот в этой истории не было, эта мера и предпринимается.

У меня, соответственно, был выигрыш во времени, который я, слава Богу, достойно и благообразно использовал. Нашлась для меня очень перспективная работа по моему профилю, я тут же быстренько закатал рукава, начал усердно работать. Мы ездили на съёмки по столицам СНГ и по городам России, зарабатывали деньги. Ну, в общем, всё пошло тут как по-писаному, Бог помог, что называется. Но я вам уже рассказывал, что моему братцу, ответчику по этому делу, ему всё это не нравилось.

Он категорически настаивал на том, чтобы я ему передал ключи от квартиры и от почтового ящика, чтобы я позволил ему жить и находиться в квартире, в которой он уже много лет не бывал и не жил. Но, поскольку теперь уже сама судьба ему давала такие права, он считал, что «раз имею право, так подай мне его». Я категорически отвергал, сказал: «Нет, давай по суду разбираться. Пока что ты жить тут не будешь».

Тогда он встречным образом подал иск о вселении, целью которого было именно конкретно вселиться на основании того, что он теперь наследник, имеет одну вторую долю, здесь, в этой квартире, соответственно, имеет право проживать, находиться, а я ему чиню препятствие. И вот так он решил вселиться по суду.

Надо сказать, что его позиция была юридически полностью оправдана и стопроцентно она была выигрышная. Но я возражал против этого, естественно, и объяснял судье, что у ответчика, а в данном случае он был истцом вот в этом деле, у нас уже было я к нему дело. У нас были друг к другу уже взаимные иски.

Получается, что я был уже ответчиком в другом деле, где он был истцом. В отзыве на иск я отвечал, что у истца есть место, где жить, он прописан в другой квартире. А этот иск он подал в качестве психологически-моральной меры воздействия на меня. В общем, мы друг с другом пикировалис вот в этих судах. То, приходилось мне ходить в суд, то ему по моему делу.

Мы встречались и в коридорах суда, конечно, изливали друг на друга тонны желчи, яда и всяких презрительных взглядов, каждый из нас считал, что другой — мерзавец. То есть, противны обе стороны, мерзавец и противная сторона. И всё бы было, в принципе, ничего, если бы однажды он не пришёл с кувалдой, как я вам рассказывал, и не разбил бы мне железную дверь. Я, конечно, подавал заявление в полицию о том, что это самоуправство, что это хулиганство и порча имущества.

Но в полиции мне ответили тогда отказом в возбуждении уголовного дела, потому что у вас, они ответили, это дело не относится к категории уголовных, потому что у вас гражданские правоотношения. Вы оба имеете долю в этой квартире, поэтому разбирайтесь сами. Они умыли руки.

Что сделал я в ответ на это очень такое злонамеренное, агрессивное действие? Я, конечно, эту разбитую дверь удалил, заказал установку новой двери, на которую у меня уже были бы все чеки: чек на покупку двери, акт на установку двери. Эта дверь была гораздо более прочно установлена, соответственно, она выглядела покруче, покрасивее.

Она простояла в таком красивом целом виде месяца три-четыре, пока в один прекрасный какой-то вечер я не пришёл домой и не увидел, что точно так же ударами кувалды она помята, некрасиво всё это разбито, была совершена попытка вбить или выбить замок, как-то испортить его или осложнить мне доступ в квартиру. Я, конечно, расстроился, но теперь у меня уже был козырь, потому что у меня были все документы на эту дверь.

Даже вот на дверь, как оказывается, полезно иметь правоустанавливающие документы. Конечно же, я вызвал полицию. Приехал наряд, эксперт из ЭКЦ тоже приехал, все фотографии сделали, все материалы собрали, обломки личинки или замка, я уж не помню, что там собрали.

Но дверь сохранила свои свойства, то есть один верхний замок, который находится в глубине двери, хоть там была помята внешняя панель, но он остался целый, и дверь открывалась и закрывалась, в принципе, так же, как и прежде. Только нижний цилиндрический замок был, конечно, разбит, и им пользоваться было нельзя, но я им и так, в принципе, не пользовался, потому что это крайне ненадёжный тип замков. В отличие от сувальдного. В общем, во второй раз более внимательно правоохранители отнеслись. Они увидели, что у меня документы на дверь как на имущество, вот налицо попытка проникнуть в жилище, попытка вскрыть. Спросили: «А может быть, у вас есть идеи, кто это сделал?» Я говорю: «Конечно, есть идеи. Это, скорее всего, мой брат, и даже дежурная по дому, который находился на первом этаже, она видела, что это он, может подтвердить». И у нас видеонаблюдение в доме установлено, и, конечно, всё говорит в пользу того, что это его почерк.

Соответственно, когда по моей наводке уже началось дознание, они позвонили моему братцу узнать, был ли это он? В чём же дело? Он, знаете, что сделал? Он не стал отпираться, потому что за первый случай разбития двери ему ничего не было. И он подумал, что ему ничего не будет и в этот раз. Он совершенно спокойно пришёл к участковому, который его вызвал для объяснения, и написал в объяснителной, что я не пускаю его жить в квартиру, что он приходил за решением проблемы к местному участковому, соответственно. А тот спросил его: «А что, вы ничего не можете сделать?» Братец ему сказал: «Ничего сделать не могу». И тогда участковый, якобы, ему посоветовал: «Так возьмите кувалду, да разбейте дверь, да и войдите». Представляете, что он написал, да? Подставив, что называется участкового, на голубом глазу. Неизвестно, был ли действительно этот разговор в таком духе между ним и участковым, и мог ли действительно участковый посоветовать вот такое самоуправство. Но это самоуправство по сути. Потому что все подобные вселения должны происходить по суду. А суд на тот момент ещё официально его не вселил никаким образом.

Это гражданское дело просто ещё длилось и длилось, заседания назначались, переназначались. Никакого точного решения не было ни по моему делу, ни по его делу. То есть у нас ещё всё было в подвешенном таком состоянии.

Я через 10 дней получил от полиции очередной ответ об отказе в возбуждении уголовного дела. И там были факты того, что он действительно приходил в полицию, давал объяснения, цитаты были из его объяснений, которые просто говорили чётко о том, что действительно факт нанесения ущерба двери был. Лицо, которое нанесло этот ущерб, установлено. Полиция сказала, что уголовное дело не будет возбуждаться, потому что это у вас гражданские правоотношения. Взял я эти все документы, взял чек о том, сколько я уплатил денег за эту дверь, акт приёма-передачи, чтобы дверь установлена. В общем, все документы, которые только могли быть, я собрал. Составил исковое заявление по факту возмещения ущерба от умышленного повреждения имущества.

Приложил все чеки и фотографии, отдал это заявление в канцелярию районного мирового суда нашего участка. Это было осенью 2013 года. И достаточно быстро мне пришёл ответ, что дело принято к рассмотрению судьёй судебного участка. Меня вызвали для консультации. Как это обычно делается, я пришёл, мой оппонент не пришёл. Я ответил на все вопросы судьи. Он сказал, что: «Ну, хорошо, ладно, тогда назначаю заседание на такое-то число. Приходите обязательно, и будем разбираться, кто прав, кто виноват». Но мне было уже радостно. По факту того, что уже хоть какой-то процесс пошёл, хоть какая-то будет сдвижка, хоть кто-то будет разбираться в таком самоуправстве. Кувалдой разбить двери — просто хулиганство и насилие. Где-то в середине декабря это было заседание назначено.

Я пришёл туда и увидел, как уже сидит там в коридорчике возле зала суда мой оппонент, мой братец, весь взмыленный, взлохмаченный. Видимо, для него это было какое-то событие неожиданное, что заседание по этой теме назначили. Я пришёл спокойный, готовый к дискуссиям, настроенный на то, чтобы отвечать в заседании суда.

Нас вызвали в зал суда, вышел судья, секретарь объявил о том, что дело рассматривается: «Начинается рассмотрение этого дела, гражданского иска такого-то человека к такому-то человеку, по факту того-то, того-то». Я ответил на обращенный ко мне вопрос судьи, что да, действительно, я полностью поддерживаю иск и хочу, чтобы нанесённый мне данным гражданином ущерб был возмещён. Несмотря на то, что даже мы с ним являемся братьями, и хоть и не совсем родными, но тем не менее, у нас совершенно разные фамилии, мы выглядим совершенно не похожими друг на друга внешне никак. И он старше меня на 16 лет, и вообще нельзя сказать, что мы даже родственники. Но, тем не менее, у нас есть общие дела, которые мы должны решать всё-таки законными способами, а не вот такими вот варварскими. И за свои действия нужно нести ответственность.

Судья выслушал меня, посмотрел внимательно: «Вы что, — говорит, — родственники что- ли?» Я: «Ну да». Он немножко пришалел от всего этого, что вот таким образом приходится разбирать дела между родственниками. Спросил у моего ответчика: «Ну, расскажите, уважаемый, действительно ли происходили вот эти события? Что вообще происходило, дайте трактовку событий?» И он, этот мой братец, мой ответчик, мой враг, можно сказать, человек, который пытался отнять у меня полквартиры и пролезть в жилище путём разбития двери кувалдой, говорит совершенно чётко, совершенно не виляя: «Да, действительно, я уже второй раз приходил и пытался вселиться. Вот этот истец, он меня не пускает, чинит мне препятствия в пользовании моим имуществом. А мне жить негде. Поэтому я принял меры физического воздействия. Я попытался войти в дверь, но дверь действительно оказалась крепкой, мне не удалось её раздолбать. И я ушёл обратно. Что мне делать? Ну, что ж, новая дверь, конечно, лучше, чем старая, конечно. А в целом, — говорит, — товарищ судья или Ваша честь, как это надо обращаться? Ага, Ваша честь, а вообще я крайне законопослушный человек. Даже, — говорит, — я вот, когда иду по улице, вижу грязь, я лужи, — говорит, — обхожу. Я самый честнейший из всех людей, Ваша честь». И он так про себя это рассказывал в эдаком лицеприятном ключе, что даже мне захотелось в это поверить. Но если б я не знал на самом деле моральной составляющей личности этого человека, то я бы, наверное, поверил.

Но я знал, что это чрезвычайно лживый, эгоистичный человек, который готов пойти даже вот на такое насилие. И мне не было его в данный момент жаль, а я понимал, что он уже сам копает себе яму. Он сказал в окончании речи: «Этот плохой истец, он ответит за всё. Значит, рано или поздно ему придётся меня вселить. И вот я в данном заседании требую от него ещё раз публично, чтобы он отдал ключи от почтового ящика и от входной двери». Судья говорит: «Нет, это не имеет отношения к этому делу, к рассматриваемому». Братец говорит: «Ну хорошо, ладно, я тогда мы разберёмся с ним в другом месте, в другое время. И другие люди, — говорит, — будут с ним разбираться». Судья после чего спросил: «Так, а вы, истец, поддерживаете ли иск?» Что вы можете сказать, в конце концов?» Я говорю: «Да, полностью поддерживаю иск. Считаю, что зло должно быть наказано, что каждый должен понести ответственность за свои действия, если они и приносящие ущерб. Он должен быть полностью возмещён. Прошу полностью удовлетворить мой иск, Ваша честь». Судья выслушал, говорит: «Всё, значит, я удаляюсь на рассмотрение дела и ждите».

Удалился в совещательную комнату судья минут на 10. Мы с ненавистью друг на друга смотрели, сверлили друг друга взглядами с ответчиком, и он на меня, и я на него. Ну, а что нам было делать? Мы противные друг другу стороны. Наконец, вышел судья, всем встать, объявляется решение: возместить нанесённый ущерб, признав его таковым в размере 30 000 рублей, взыскать эту сумму с ответчика, соответственно, взыскать судебные расходы с ответчика. И всё.

Конечно, надо было видеть физиономию моего, так называемого братца, когда он получил вот так вот по сусалам от меня, от этого маленького мальчика, которым он всегда меня считал, который ни на что сам не способен, который маменькин сынок. А теперь его, вот такого замечательного человека, он не пускает, пытается у него отобрать имущество, забрать наследство, не дать ему пользоваться его долей. И вот он, как взрослый человек, получает такую оплеуху? На его лице было это написано ровно один в один.

А я, естественно, понимал, что да, я одержал первую, маленькую, но самостоятельную победу над этим человеком, дав ему понять, что со мной тоже надо считаться, и что я не лыком шит, и что он не всегда бывает прав, как ему кажется.

Ему всегда казалось, что он всегда прав. И даже мама ему говорила: «Слушай, ну ты считаешь, что все вокруг дураки, а ты один умный, да? Вот ты очень сильно заблуждаешься и ты однажды пострадаешь от этого».

Говорила это мама, я помню эти слова её. Конечно, я считал, что сейчас совершается акт справедливости, что этот человек, наконец, получит во многом воздаяние за то неправедное, что он совершил, даже в отношении меня вот с этой дверью. Заседание было закрыто, всё, решение было выпущено. Сказали: «Всё, решение получите, можете его получить уже в оригинальном виде, через неделю придите и получите у секретаря». Мы разошлись с ним злейшими врагами.