Холодная весна
Проклятый король
— Ты был последним, младшим сыном.
Мечтал цветком однажды стать.
Но вот в тринадцать с половиной
Мне заявляешь: «Слушай, мать!
Я не хочу носить корону
И не хочу быть королем.
Ваш путь уж слишком, слишком ровный.
Мне б лучше в море с кораблем
Иль в небо звездное с ракетой
В ночи, во тьме, чтоб след простыл,
Веселой огненной кометой
Смеяться-мчаться что есть сил.
Я не хочу детей баюкать
И не хочу в покоях жить,
И сладко есть и сладко пукать,
И трон годами сторожить,
Чтоб враг мой, недоброжелатель
Однажды в спину бы кинжал —
По рукоять, испортив платье.
Или в окно… Или со скал…
Жизнь короля — тоска, болото.
Уж лучше в море — и на дно…»
Ко мне прижался плотно-плотно
И слово страшное одно
Шепнул на ухо еле слышно.
Его сквозь суетные дни
Я пронесу с тоскою в сердце.
Сказал ты: «Мама, прокляни!»
И тут же прочь, не оглянувшись.
Затихли детские шаги.
И тут же гром, и тут же тучи.
Я небу: «Небо, помоги!
Сбылось ужасное гаданье —
Явился проклятый король!»
Моя тепло! Моё дыханье!
Я знаю, на какую роль
Себя готовишь столь жестоко.
Никто не сможет рассказать,
А я смогу — я знаю много,
Ведь я, твоя родная мать,
Всё знаю о тебе с рожденья
До самой смерти — мне волхвы
На третью ночь поминовенья
Отца, в объятьях черной тьмы,
В холодном склепе, над костями
Шептали что-то, все, как есть…
Горстями, тощими горстями
Мне указали: на пол сесть
И черный череп белой грудью,
Как мать младенца, накормить.
Произнести негромко имя
И о судьбе твоей спросить…
Ах, если б ты, моя зеница,
Узнал все то, что знаю я,
Твоя защитница-волчица,
Твоя царица, мать твоя,
Ты б, верно, тотчас утопился —
Никто на свете эту боль
Не смог бы выдержать и ночи…
Но ты, мой проклятый король,
В обнимку с ней через столетья
На брюхе, как безлапый пес,
Тропою страсти безответной,
Дорогой одиноких слез,
За ночью ночь, за летом лето,
Один, как перст, в глуши лесной,
Целуя мертвую невесту,
Проклятый век закончишь свой…
В доме с забитыми окнами
В доме с забитыми окнами
В комнате пыльной,
В тонкой ладошке сжимая
белое что-то,
Над потемневшим холстом
картины старинной
В платьице, черном как ночь,
стоит девчушка.
«Где же ты?» — пишет она
Мелом,
Грезя о всаднике черном
Смелом.
С синей, как майское небо,
Кровью.
С сильной и теплой, как лето,
Плотью.
С тонкими стеблями пальцев
Чутких.
Два серебристых скелетика
В ухе.
Вместо ресниц — снежинки-
Пушинки.
Вместо волос — травинки-
Былинки.
Чтобы шептали его
маков
губы:
«Красные трефы!
Черные
бубны!»
Чтобы текла, как вода,
молитва-стон-
песня:
«Белые черви!
Принцесса,
воскресни!»
Мне звёзды прошептали
— Мне звезды прошептали по секрету,
Что ты уже спешишь ко мне.
Летишь, как птица, как стела, как ветер,
На бесподобном черном скакуне.
Ты шепчешь, шепчешь, шепчешь только имя,
Лишь имя нежное возлюбленной своей.
Ты плеткой бьешь коня, срывая кожу,
Срывая голос посреди степей.
«О, где ты, Носферату*?» — точно грозы
Грохочет по округе зычный клик.
Роняют листья липы и березы.
А возле дома замертво — старик.
Не выдержало дряхлое сердечко
Такого крика (сено и пожар).
Сгорело, вспыхнуло, как спичка.
«Что с ним?» «Да вот, хватил удар…»
Забыв про сон, не зная отдыха, покоя,
Ты всё торопишься на встречу под звездой
С твоей невестой, девочкой из леса,
С колдуньей и волшебницей — со мной.
_______________________
* здесь — имя колдуньи
Она мечтала о принце
И мечтала она о принце,
Принце черном, как небо ночное…
Чтоб глаза серебром отливали…
С кровью синей, как в полдень море…
Чтоб серебряный в ухе скелетик
Танцевал бы от каждого шага
На закате ли, на рассвете…
Что б корона, и шпоры, и шпага…
Чтобы конь его, легкий как птица,
Рыл бы землю железным копытом…
(За оврагами выла волчица.
А на небе — звездное сито.)
Чтобы волосы, как травинки,
Шелестели в морозах трескучих…
А ресницы — как будто снежинки
Из холодной январской тучи…
Чтобы прыгнул в окошко, как кошка…
А под пенье певцов пернатых
Целовал бы ладошку немножко:
— Я нашел тебя, Носферату*!
________________
* здесь — имя колдуньи
Заклинание
— Я приснюсь тебе мертвой бабочкой,
Сгнившим яблочком, пыльным платьицем,
Почерневшей от времени звездочкой,
Что от старости с неба скатится…
Ты глаза распахнешь полусонные,
Повторишь этот сон — чтоб запомнился,
И уснешь, и глубокими стонами
Замок твой этой ночью заполнится.
И жемчужные пота капельки
На подушку с виска–то горячего,
Как из рук младенца незрячего
Погремушечка на пол падает.
А твои горбуны да карлики
До утра станут сказки рассказывать
И кривых уродливых женушек
В простынях душить да наказывать…
Спят на ветках пичуги старые.
Тишина: ни криков, ни пения.
Пожалей свое сердце усталое —
Спи, мой Принц, укройся забвением.
Я ж приснюсь тебе мертвой бабочкой,
Сгнившим яблочком, пыльным платьицем,
Почерневшей от времени звездочкой,
Что от старости с неба скатится…
Испытание зимой
— Испытание зимой
Начинается.
Иней белою парчой
Стелется.
В небе синяя луна.
Красавица.
Будто нищенка согнулась,
Деревцо.
Убегают за холмы
Поездом,
Улетают за леса
Стрелами,
Уползают за болота
Полозом
Мои мысли о тебе
Смелые…
Прилетай голодным шершнем,
Оводом,
Ночью черною, больной,
Рваною!
Будто скрут, меня скрути —
Ободом!
Насладись моей алою
Раною!
Погрузи меня во тьму
Беспросветную,
Как в бурлящий кипяток
Кусочек сахару,
Чтоб растаяла как снег
Бесследно я,
Расплескалась на ветру
Вчерашним запахом.
Разбежалась по воде
Волнами.
Серой стайкою. Мальками.
Карпами.
Мотыльками-однодневками.
В стороны.
На частицы. На молекулы.
На атомы…
За окошком огонек —
Звездочка.
Будто ягодка черешни,
Зрела я.
Пальцы теплые в паху
Горсточкой.
Снова мысли о тебе
Смелые…
Таинственный гость
— Мой таинственный гость — раскат грозовой.
Дробь дождя в небольшое оконце.
Танец черного ветра с бездыханной луной.
Ожиданьем зовется.
Мой таинственный гость — сонной птицы испуг.
Стук копыт по тропе осторожный.
Серебристый клинок. Чуть изогнутый лук.
Устоять невозможно.
Мой таинственный гость — это тень на стене.
Сизый шрам на изломе плеча.
Запах крови и пота наяву и во сне.
Поцелуй сгоряча.
Мой таинственный гость — сладкий вздох на устах.
Жаркий шепот. И слабость. И сила.
Без замаха удар прямо в пах. Прямо в пах —
раскаленное шило.
Мой таинственный гость — это шпоры в бока.
Темный плащ. Обещанье вернуться.
Плети стон. На эфесе рука.
Сухожилия рвутся.
Мой таинственный гость — одинокая ночь.
Бесконечные взгляды на звезды.
Бриллиант-метеор, улетающий прочь.
И улыбка сквозь слезы.
Колдун
— Ах, сколько этих принцев было!
Давно со счета сбился я.
Могила… вон еще могила…
Ах, сколько этих принцев было…
И все обидеть норовили —
Отнять сокровище мое.
Вокруг да около бродили
И все обидеть норовили.
Ну почему они решили —
Что за причудливый народ! —
Что мужем у принцессы мертвой
Не должен быть колдун–урод?
Я знаю точно: этой ночью,
Под покрывалом темноты
Еще один рискнуть захочет.
Я знаю точно: этой ночью.
Про это мне сказали птицы,
Что на ветвях осин поют.
Мол, жди очередного принца.
Про это мне сказали птицы.
Я слышу: поступью кошачьей
Сюда крадется новый вор!
Закинул ногу на забор…
Я слышу: поступью кошачьей…
Я жду тебя, усталый путник,
Как ждут родного брата, верь!
Бесшумно отворилась дверь…
Я жду тебя, усталый путник…
Но я тебя коварством встречу.
Ты жаждешь схватку? Злую сечу?
Ристалище? Дуэль? Турнир?
Но я тебя коварством встречу…
Бдение
— Была ты странною мечтательницей нежной…
Играла с ветерком в перегонки…
Но в эту ночь сугробом белоснежным
Лежишь передо мною, а венки,
Венки, что сплел я из березы веток,
Покрытых почками и пахнущих весной,
Украсили твою грудную клетку
Зеленою, душистою волной.
Распорядилась сила колдовская,
Чтоб мой цветок, роняя лепестки,
Лежал в гробу, незримо увядая…
Сжимают сердце черные тиски.
Душа, как птица, улетает прочь…
В твоих глазах, двух звездочках зеленых,
Навеки поселилась ночь.
Гроза грохочет бубном похоронным.
А время продолжает вечный бег,
И продолжает дождь стучать по крыше,
Но смолк, навеки смолк твой смех,
Его я больше не услышу.
Я захмелел от горя, точно бражник.
Тобой навек отвергнут, нелюбим,
Как часовой стою, как стражник,
Над телом остывающим твоим.
А ты белеешь привиденьем, отражая
Луны ущербной серебристый блик.
Такая неподвижная, такая
Родная и чужая в тот же миг…
Добыча
Позапрошлой безлунной ночью
С острым ножиком, со свечою,
Разрывая сомнения в клочья,
Я прокрался в твои покои…
На устах твоих полуулыбка…
Что за сон под сеткой ресницы?
Моя куколка… моя рыбка…
Снова мальчик в короне снится?
Наклонился, коснулся кожи
На щеке горячей и гладкой…
На мальчишку-воришку похожий,
Поцелуй похитил украдкой…
Желтый отблеск на ртути металла
В полумгле сокровенной душистой…
Ветра вздох немного усталый…
Взмах ножа, аккуратный и быстрый…
И сжимая добычу в ладони,
Поскорее к себе в покои
Поспешил… Как птица в агонии
Трепыхалось сердце больное…
Повернулись ключи в замочках…
Уложил трофей на платочек,
А платочек — на синее блюдце…
(надо мной даже звезды смеются!)
И вдохнул… и тут же заплакал…
А всего-то, всего-то локон!
Провалился в твой запах…
Из каких заклятий он соткан?
Будто волки, осенние ветры
Громко выли, вгрызались в кости.
Встрепенулся снегирь рассвета…
Под ребром — паутина злости:
Я!
ДУРАЧИЛ!
СЕБЯ!
СЛИШКОМ ДОЛГО!
Ложь и правда в узлы тугие…
Узы кровные… чувство долга…
Я дурачил себя слишком долго…
Завтра ночью последнюю точку
В этой повести не завершенной
Я поставлю. Ты слышишь, дочка?!
Завтра ночью… последнюю точку…
Чёртов порох
Под ребром
вместо сердца —
_______________ порох.
Чертов порох.
__________ Вот–вот
_________________ рванет.
Под копытами —
_____________ листьев
___________________ ворох.
Черный ветер
_____________ осины
____________________ гнет.
Вместо шляпы —
__________ стальная
__________________ корона.
Вместо рта —
__________ голодная
___________________ пасть.
Ровно в полночь —
_______________ к тебе
__________________ сонной —
Показать
_____ запретную
________________ страсть.
Научу тебя
_______ скулить
___________ и плакать.
Помогу
______ полюбить
________________ боль.
Не зови меня
__________ больше
_______________ папой!
Говори:
___ мой черный
____________ король.
Игры в папу
_________ и дочку
___________ в печенках.
Игры новые
_____________ нас
________________ ждут.
Поиграем
_____ вот этим
________ мальчонкой?
Называется:
______ мертвый
_________________ шут.
Я — король,
_________ а ты —
__________ королева.
А мальчонка —
____ наш мертвый
___________________ шут.
Игры в папу
_________ и дочку
______________ к черту!
Игры новые
_____________ нас
_______________ ждут…
Ласковый король
— Тринадцать лет с тех пор, как ночью —
В мой мир, в кровавой простыне,
Горячим розовым комочком…
Тринадцать лет с тех пор, как ночью…
Я помню твой молочный запах —
В душе навеки сохранил.
Он — кошка на мохнатых лапах.
Я помню твой молочный запах…
Ты все росла, а я держался —
Все чаще в чащу… но, увы,
На твой крючок уже попался.
Ты все росла, а я держался…
Однажды я почти забыл,
Что значит дьявольский огонь.
И на луну ночами выл.
Ведь я почти уже забыл…
Но всякий плод созреть обязан
И между бедер ровно в срок
Раскрылся розовый цветок.
Ведь всякий плод созреть обязан…
Ударил запах, будто гром.
Обвал. Горячая волна.
Я в тот же миг сошел с ума.
Ударил запах, будто гром…
Преградой стала мне жена.
Теперь она в пруду, на дне.
Она нам больше не нужна.
Мой мотылек, иди ко мне —
Пришел твой ласковый король.
Распял на белых простынях…
До крови губы, крики, боль.
Пришел твой ласковый король…
Корень
— Мой корень в тебе все глубже и глубже.
Все глубже и глубже заклятья мои
Въедаются в кожу, вжигаются в душу
Зловещим узором таинственным. И
Нет сил шелохнуться. Ты — мертвая кукла,
Безвольная кукла в руках колдуна.
Еще одна строчка, еще одна буква
Чудовищной сказки. Слепая луна
Запуталась в сетках, осиновых ветках,
Как глупая птица порою в силках:
Сидит и боится. Не пьется. Не спится.
В потемках томится. Девица в шелках.
Мой корень в тебе все глубже и глубже.
Все глубже и глубже заклятья мои
Въедаются в кожу, вжигаются в душу
Зловещим узором, таинственным «И»…
Плач колдуньи
— Вот бы повстречать лошадку.
Скакуна с серебряным седлом.
Черного коня лихого.
Иноходца с золотым зрачком.
Чтобы подхватил меня, как ветер
Легкую пушинку под луной.
Чтоб унес за чертов лес, за горы
За моря, в далекий край чужой.
В замок с крышей острой, точно шило,
С подземельем, где в цепях скелет,
С черными цветами на окошках,
Где отца в помине нет, как нет.
В замок, где на троне из железа,
Споря с бледною обманщицей-луной,
В окружении шутов горбатых
Черный принц сияет молодой…
Нету мочи
— Мой мучитель, мой палач, колдун проклятый,
что ж ты делаешь со мной во мраке ночи?!
Мне бы закричать, да нету мочи.
Мне бы оттолкнуть тебя руками,
на ноги вскочить и обернуться
птицей черною. И ввысь. И не вернуться.
Или стать студеною водицей,
чтобы, как родник в песках зыбучих,
сквозь твои объятья просочиться.
Стать бы мне осевшей на пол пылью —
чтобы ты смотрел, да не увидел,
чтобы ты искал, да не заметил.
Я не смею шелохнуться… камень…
ледяная глыба над обрывом…
Стать бы мне подков нетерпеливым
звоном… но не смею… камень…
Мне бы закричать, да нету мочи:
Мой мучитель, мой палач, колдун проклятый,
что ж ты делаешь со мной во мраке ночи?!
Мне бы закричать, да нету мочи…
Моя холодная весна
— Мой друг, прохладна и безмолвна,
Ты пахнешь раннею весной —
Когда вокруг сугробов тонны
Рыдают белою слезой…
Когда река потоком крови
Кору и сучья, гнезда, бревна
Несет в бушующее море…
Пьют досыта березы корни…
Когда снега сползают с крыши…
Капели дробь ночами слышно…
Земля сырою гнилью пышет…
И месяц прогуляться вышел…
Как хороша в объятьях сна
Моя холодная весна!
Кукла колдуна
Словно падаль лежу.
Вся ногами избитая.
Боль сжигает нутро.
Незабытая. Неизжитая.
Будто розы, цветут
Черных пятен соцветия.
Там и тут, там и тут
Трупных пятен созвездия.
На холодном полу.
Рядом гроб опрокинутый.
Шепчет что-то колдун.
Белы бедра раздвинуты.
«Ты опять за свое?
Ну зачем ты вставала?
И куда ты ходила?
И кого ты искала?
Ты мертва! Ты мертва!
(Задирает мне платье)
Как под снегом трава!
Как могилы объятье!
Никогда не вставай —
Ты же мертвая, доченька!
Мертвой быть так легко…
Моя сладкая ноченька…
Никогда не вставай!
Не вставай, моя милая!
Будем муж и жена:
Я — крестом, ты — могилою!
Я войду в тебя мягко —
Как в землицу холодную.
Ты готова? Впускай
В свое лоно голодное…»
И раздвинул колдун
Мой увядший бутон.
И ужом скользнул внутрь.
Лето. Ночь. Тихий стон.
Клятва
— В холодной тьме, сквозь лес осенний
Крадусь, безропотная тень.
Вокруг — корней, ветвей сплетенье
Какую ночь, который день.
В который раз шипы и иглы,
Как в обручальное кольцо,
В мою глазницу — что за игры!
Луны ехидное лицо
Все ухмыляется, хохочет,
Серебряный кривляя рот —
На дне глубокой ямы хочет
Меня с конем сгноить. И вот
Со счета сбился. Не сумею
Припомнить, сколько было дней.
Но повернуть назад не смею —
Я этот путь себе и ей
Поклялся сердцем и душою
Хоть на ногах, хоть на культях,
Хоть с раной рваною гнилою,
С репьем, с клещами в волосах,
В фурункулах или в нарывах,
С проказой, оспою, чумой,
Хоть в струпьях, в язвах, в черных дырах,
Хоть мертвый, хоть полуживой…
Поклялся самой страшной клятвой,
В ущелье снежном на костях
Загубленного мною брата,
В могильной тишине, впотьмах,
Под грохот сердца барабана,
Под скрежет кровеносных труб —
Когда-то, поздно или рано,
У смерти вырвать милый труп.
Я знаю безотказный способ
Из гроба мертвую поднять,
Его мне как-то ночью звездной
Успел волшебник прошептать.
Сказал он тихо: «Ту принцессу
Водой живою от ногтей
Прелестных ножек и до сердца
Ты должен пропитать скорей.
Когда ж сосуд твой опустеет,
Когда сухое станет дно,
Когда затихнет и стемнеет,
Ты заклинание одно
В лесу на дне сырой могилы,
Глаза закрыв, произнести
Обязан будешь. Только так
Принцессу мертвую спасти…»
А я молил, давя рыданье,
С глазами влажными от слез:
— Открой! Открой мне заклинанье!
— Живая птица. Мертвый пес.
И вот теперь сквозь лес осенний,
Чтоб клятву данную сдержать,
Без отдыха, без промедлений
Через болота, через гадь,
Как одержимый, пробираюсь
Сквозь бурелом и птичий вой.
Туда, где мертвая принцесса
Мерцает бледною звездой.
Влюбленный принц
1
Оловянный лучик лунный,
Как струна, дрожит над лесом.
Как струна, дрожит над лесом.
Звонко плещет белой рыбкой.
Меж деревьев-великанов,
Между темных исполинов,
Между темных исполинов
Тень скользит по влажным глинам.
То ли пеший, то ли конный,
То ли пьяный, то ли сонный,
То ли белый, то ли черный —
Тихо бродит принц влюбленный.
Бродит принц как будто призрак —
Не находит себе места.
Видит: дом, в дому — окошко,
За окошком — ах! — принцесса.
А принцесса-то пригожа:
Черноброва, белокожа,
Волосы темнее ночи…
Оторваться нету мочи.
Но, увы, мертва девица.
Тихо-тихо под ключицей.
Тихо-тихо под ключицей.
Неподвижные ресницы…
Над принцессой изогнулся,
Будто черный знак вопроса,
Кто–то древний и противный.
Кривозубый. Безволосый.
— Я люблю тебя! — он шепчет
Свое страшное заклятье.
Страшно страшное заклятье.
И расстегивает платье…
И животик белоснежный
Он целует нежно–нежно,
Крепко–крепко, сладко–сладко…
(принц в окно глядит украдкой)
Принц в окно глядит украдкой.
Сердце принцево разбито,
Ведь принцессы муж законный —
Злой колдун, уродец темный.
2
Принц и конь бредут в потемках
Шагом осторожным, ломким.
Принц подавлен, еле дышит.
Ветер веточки колышет.
А коряги да коренья
Всё цепляются за ноги,
Всё цепляются за ноги
Да за конские копыта,
Всё цепляются за ноги
Да за конские копыта.
Да за конские копыта…
Сердце принцево разбито.
Сердце принцево разбито —
На груди железный обруч.
На груди железный обруч,
В голове печальный образ.
В голове печальный образ.
Под ногами листьев ворох.
Красных, мертвых листьев ворох.
Бьет крылами черный ворон.
— Ах ты, конь неутомимый,
Спутник преданный, надежный,
Для того ль, мечтой гонимый,
Я на поиск невозможный
На железной на ракете
Через бездну, через хаос,
Через миллионолетья,
Обо всем забыв на свете,
Мчался огненною спицей,
Метеором и кометой,
Чтоб украдкою, как птица,
Подглядеть лобзанье это?
Подглядеть — и снова в чащу.
Черной кошкой. Осторожно.
Невидимкою укрыться
Меж деревьев. Разве можно
Оправдать такую слабость?
(и коню с безумным смехом)
Ни бессилье, ни усталость
Мне не могут стать помехой!
И до мяса злые шпоры
С диким хохотом — под ребра.
И горячей плеткой, плеткой!
Снова! Снова! Снова! Снова!
Конь летит, как поезд скорый.
Рвутся жилы от натуги.
Рвутся жилы от натуги.
Пена белая — на корни.
Час. Второй. Шестой в исходе.
Плетью до смерти замучен,
Конь споткнулся у дороги
Над рекой. И вот на круче
(в лунном свете круп лоснится,
бок истерзан, глаз потух,
неподвижные ресницы)
Конский испускает дух.
Принц из сумки острый нож
В руку потную скорей.
Разрезает мясо:
— Что ж,
Сердцу будет веселей!
И огромное, парное,
(кровь стекает по кольцу)
Теплое, но не живое
Сердце конское к лицу…
Но оставим, дело принцев,
Как с конями поступать.
Где–то зарыдала птица,
Принц вздохнул и вновь шагать…
3
Скоро ночь и очень–очень
Принц к вертепу колдуна
Поскорей добраться хочет,
Чтобы тьма и тишина
Скрыли замысел жестокий,
Чтоб герой мой одинокий,
Не сторукий, не стобокий,
А чуть–чуть сереброокий
И задумавший обман,
Воплотил опасный план.
Некромант
— Через три дороги,
Через три холма
Ай, несите, ноги!
Тьма.
Тьма, как мед тягучий
Затопила лес.
Над речною кручей —
Крест.
Крест коням не ставят,
Камень не кладут.
Если закопают,
Не найдут.
Не найдут ни места,
Ни его копыт.
Конь в земле холодной
Спит.
Спит сороконожка —
Серая строка.
Тишина, как омут,
Глубока.
Глубока могила
Под кривой сосной.
— Ай, моя лопата,
Рой!
Рой комет белесых
В небе, а одна,
Будто капля гнева,
Черна.
— Черная кувшинка!
Синяя герань!
Ну–ка на тропинку
Встань!
Встань же поскорее…
Отлежал бока…
Гладит гриву, шею
Рука.
Руки на поводьях.
Влажная ладонь.
— Ты опять со мною,
Конь…
Конь тропу лесную
Бьет ногой.
Полотно тумана
Над рекой.
Над рекою мелкой
Яма глубока.
Мертвый конь уносит
Седока.
Шило
Дай мне шилом в висок.
Дай.
Чтобы треснула кость.
Дай.
Чтобы боль уползла
В даль.
Рукоятку сожми
И ударь.
Я вчера на могиле
Был.
Землю рыл, на луну
Выл.
Словно раненый пес,
Выл.
Я не вспомнил лица.
Не смог.
Забыл.
Мне бы саблей — чтоб голову
С плеч.
Мне бы хворостом стать
Да в печь.
Не жалей: изувечь,
Покалечь,
Чтобы к милой в могилу
Лечь.
Дай мне шилом в висок.
Дай.
Рукоятку сожми
И ударь.
Ледяная луна
— Стариковские плечи устали.
Ах, как ломит, как ломит спина!
В небесах седеющих тает
Ледяная луна…
Не простая для старца задача —
Гроб тащить из земли одному.
От натуги, как старая кляча,
Весь дрожу. Предрассветную тьму
Светлячок золотистым зигзагом
Распорол и исчез меж ветвей.
Шелестят, как будто бумага,
Листья сонные. Соловей,
Встрепенувшись, завел свою песню…
Обещанье любви… вечный зов…
Пробуждается в коконе тесном
Паучок-мухолов.
Просыпаются юные травы,
Заливаются светом дубравы,
Шлет зверью и букашкам привет
Краснощекий рассвет…
Я хочу, чтобы ты улыбнулась…
Чтоб раскрыла пошире глаза…
Чтобы сердце в груди громыхнуло,
Как грохочет гроза…
Чтоб душистых волос осока
Колыхалась на теплом ветру…
Чтоб на яблоню старую ловко
Забиралась ты поутру…
Чтоб пекла и пирог, и пряник…
Землянику в высокой траве
Собирала б с улыбкою пряной
Да с веночком на голове…
Чтобы в час полуночный, во мраке,
Когда спят поля и леса,
Когда воют лесные собаки,
И смолкают птиц голоса,
Я б скользнул за тобою тенью
По пятам, в тишине ночной,
По траве, по влажным кореньям…
А укрывшись за толстой сосной,
Подглядел, как в лунном сиянье,
Без одежды, в чем мать родила,
На секретной поляне,
В сочных травах, возле костра,
Выгибаешься, трогая тело…
А украсив низ живота
Алым кружевом ласок смелых,
Раскрываешь уста
И протяжные, томные вздохи
Стайкой бабочек между ветвей
Улетают к далеким звездам,
Белолобым циклопам ночей…
Ну а я, шелохнуться не смея
Все стоял бы, дыханье тая,
От смущенья краснея,
Как краснеет заря…
Лес ожил, наполнился звоном.
Черный мрак превратился в тень.
Сотни птиц и букашек сонмы
Нежной песней приветствуют день…
Дай согрею тебя, родная,
Как озябших греет весна.
Ах, какая же ты ледяная!
Ледяная моя Луна…
Наваждение
Наверху, через двадцать ступенек,
При свече, неподвижная, спишь.
Бугорки твоих белых коленок
Смотрят в неба звездную тишь.
Ах, не бьется, не бьется сердечко.
Не стучит молоточек. Молчит.
Только проволочное колечко
У меня на ладони лежит.
То кольцо, что когда-то надела
На холодном морском берегу,
Я ношу на цепочке, у тела.
Как зеницу храню. Берегу.
«Вот тебе мой подарок (шепнула),
Повзрослею — пойдем под венец…»
Не сдержала… В пруду утонула…
По воде плывет мертвый птенец…
И теперь каждый скрип мои вены,
Мои жилы вскрывает, как нож.
Каждый звук ураганом измены
В пот холодный бросает и в дрожь.
Мнится мне, что глухими ночами
В коридоре твой призрак стоит.
Не моргая, слепыми очами
В дверь мою безучастно глядит.
И сжимается сердце немножко,
Будто крепом скрутили его.
Что-то скрипнуло вдруг и окошко
Наверху ни с того, ни с сего…
(распахнулось)
Оживи меня
— Оживи меня.
Я — застывшая глина в остывшей земле.
Оживи меня.
Кровью. Стеблем жасмина. Пентаклем в золе.
Чтобы руки плескались, как крылья в ночи.
Растолкай же меня. Зарычи. Закричи.
Заклинанием страшным голос сорви.
Оживи меня. Оживи меня. Оживи.
Окропи мою рану живою водой.
Оживи.
Поцелуй. Обними. Колыбельную спой.
Оживи.
Но опять в полпути замирает ладонь…
И в последней агонии бьется в печке огонь…
И луна за окошком как будто в крови…
Оживи меня. Оживи меня. Оживи.
Оживи меня.
Я — холодная кукла
В холодных шелках.
Оживи меня.
Расскажу поминутно
И про страсть, и про страх.
Мне шепнула листва, что в осеннюю ночь
Ты задуешь свечу и отправишься прочь.
И уже не вернешься, зови — не зови.
Оживи меня. Оживи меня. Оживи.
Не жалей мою душу,
Не жалей мою плоть.
Оживи.
Все запреты нарушив,
Можешь бить и колоть.
Оживи.
Можешь руки крутить.
Рассекать резаком.
Тетивою душить.
Прижигать угольком.
Все, что хочешь! Но только
Мои стены взорви!
Оживи меня.
Оживи меня.
Оживи.
Страж
— Ты стала странной, хрупкой, ломкой.
Безлиственной лесною кромкой.
Негнущейся и нецветущей.
Ты стала странной, хрупкой, ломкой.
Открою тайну — не услышишь,
А поцелую — не заметишь.
Луна крадется выше, выше.
Открою тайну — не услышишь.
Ты стала тишиной осенней —
Ни слез, ни смеха, ни заклятий.
Я заворачиваю платье
(ты стала тишиной осенней)
И белых ног твоих касаюсь
Щекой щетинистой, не бритой.
И поцелуй звенит молитвой.
И белых ног твоих касаюсь…
А во дворе гуляет ветер.
Увлекся он игрою новой:
Сухою веткою сосновой.
Ее качает снова, снова.
И вот объятием железным
Тебя сдавил. Трещите, ребра!
Сопротивляться бесполезно.
И вот объятием железным…
Но ты молчишь, твои ответы —
Холодных уст беззвучный вопль,
Печальный шорох голых веток,
Дождинок дробь и вздохи ветра.
Как вечность тянутся минуты.
Я угодил, несчастный рыцарь,
В твои невидимые путы.
Как вечность тянутся минуты.
И вот уже рассвет холодный —
Лихой палач, убийца ночи,
В окно швыряет света клочья.
И вот уже рассвет холодный…
Тебя, увы, покинуть должен —
Слегка поправить черепицу.
Ты слышишь? — капает водица.
Клянусь, я буду осторожен.
Костяные солдатики
— Так бывало не раз и не дважды:
Прямо к дому из чащи глухой
Выходил он — прекрасный, отважный,
С обнаженною саблей стальной.
В лунном свете сияла корона,
Под ногою шуршали листы.
Осмотревшись, украдкою к дому —
Схемы вечные вечно просты:
Если хочешь украсть, будь беззвучен;
Если хочешь напасть, будь как ртуть;
Если хочешь убить, будь бездушен;
Ну а если любить — просто будь.
Был десятый… чуть позже — тринадцатый.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.