Бесплатный фрагмент - Весеннее обострение магии

Весеннее обострение магии

Предисловие, от которого живот болит, а душа пляшет

Если ты открыл эту книгу в надежде на кровавые ритуалы, проклятых принцев и бессмертную тоску — закрой её немедленно. Иди перечитай мои старые романы, там всё это есть в изобилии. А здесь… здесь я решила устроить себе каникулы от мрака.

Представь: Королева мрака и тёмного стиля (да, это я, присядьте) вдруг берёт и пишет историю, где никто не умирает. Даже комары. Даже мухи. Даже тот подозрительный тип в переулке — и тот жив-здоров и, скорее всего, просто ищет потерянную перчатку.

Я сама в шоке. Мои читатели — тоже. Но знаешь, что случилось? Весна. Солнце. Море. И у меня, представь себе, отпала необходимость мучить героев. Вместо этого у героини отпал хвост. Да-да, самый настоящий, кошачий, рыжий в полоску. И она на каблуках. И бежать за ним — ломать ноги. А рядом — говорящая кошка по имени Алекса, которая считает, что весь мир вертится вокруг её хвоста (и, кажется, не ошибается).

Дальше — больше. Появляется бабуля Марфа. Курит сигареты, сидит в кресле-качалке и чинит магию с помощью чая с печеньем. Её внук Марк вздыхает, но слушается. Лавка называется «3 и 1 шага», а кукушка в часах опаздывает на сто лет, потому что ей лень.

Я не знаю, как это могло прийти в голову Королеве мрака. Наверное, солнечный удар. Или слишком много весеннего воздуха. Или просто захотелось посмотреть, как вы будете смеяться.

Так что держитесь: здесь нет ни одного выстрела, ни одной погони, ни одного мрачного монолога о смысле бытия. Зато есть отклеившийся хвост, который скачет по городу, собаченка, которая пытается его поймать, и абсолютно дурацкое, но очень тёплое настроение.

Если ты грустил — перестань. Если ты злился — отпусти. Если у тебя тоже отвалился хвост — не переживай, бабуля Марфа приклеит. А если у тебя никогда не было хвоста — тем более расслабься и просто читай.

Я — Королева мрака, но сегодня я — Королева абсурда. И я требую, чтобы ты улыбнулся. Хотя бы раз на страницу. А лучше — на каждой.

Весеннего обострения магии тебе, дорогой читатель. И пусть твой хвост (если он у тебя есть) всегда будет на месте.

С любовью и лёгким безумием,

Светлана Нильс

*Королева мрака (временно в отпуске), повелительница хвостов и кошачьих заговорщиц*

Весеннее обострение магии

В три часа дня, по главной улице южного приморского города, где воздух уже прогрелся до состояния парного молока, а солнце светило так, что плавились даже тени, шла высокая девушка. В чёрном плаще (потому что весна коварна), чёрных капроновых колготках (потому что красиво же) и с папкой документов под мышкой (потому что куда ж без них).

Звали её — да хоть бы и Катерина. Или, как она сама себя называла в трудные минуты, — Кэт, спасательница мира от дурацких отчётов.

Волосы, цвета крепкого чая, были собраны в хвост, который весело подпрыгивал в такт шагам. На носу — очки в тонкой оправе. Лицо загорелое, с лёгкими веснушками, которые она терпеть не могла, но окружающие находили очаровательными.

А внизу, у её ног, кипела своя жизнь. Маленькая собаченка породы «двор-терьер» (смесь таксы с неизвестно чем) суетилась, пытаясь поймать собственную тень. А рядом, важно развалившись на прогретом асфальте, лежала кошка. И не просто лежала, а откровенно *мяукала*.

Не пела, не мурлыкала, а именно мяукала. Басовито, требовательно, словно таксист, который ищет пассажира.

— Шла бы ты отсюда, — буркнула девушка собачке. Та в ответ радостно тявкнула и попыталась укусить шнурок от её туфель.

— А вы, гражданочка, — обратилась Кэт к кошке, — не мешали бы людям наслаждаться весной.

Кошка прищурилась, лизнула лапу и… заговорила.

— Во-первых, не «гражданочка», а Алекса. Во-вторых, я не мяукаю, я провожу плановое совещание с местной фауной. А в-третьих, у тебя папка с документами течёт.

Девушка посмотрела на папку. Из неё и правда тонкой струйкой вытекал какой-то золотистый песок.

— Опять, — вздохнула Кэт. — Это уже четвёртый отчёт по внедрению магии в быт за неделю. И где теперь искать нового ворожея-бухгалтера?

Алекса лениво зевнула:

— А ты загляни вон в тот переулок. Там, говорят, недавно открылась лавка «Всё для счастья, включая запчасти» и по соседству живут бабуля Марфа наша.. И кстати, твой хвост снова отклеился.

Девушка машинально схватилась за голову. Хвост действительно отвалился и теперь скакал по мостовой самостоятельно, распугивая голубей.

— Ах! — испуганно вскрикнула Кэт, дёрнувшись, но тут же замерла на своих высоких каблуках. Бежать за ним в такой обуви — верный способ сломать ногу. Да и что она сделает? Ловить этот непослушный рыжий придаток? Нет уж.

— Алекса, — жалобно протянула она, — ты говорила, здесь неподалёку живёт бабуля Марфа. Та, что знает, как приструнивать хвосты. Где её найти?

Кошка усмехнулась и важно поправила ус:

— Бабуля Марфа? Так она и есть хозяйка той самой лавки «3 и 1 шага». Уже лет сто там сидит, покуривает и наставления даёт. Пошли, провожу. У неё любой хвост в миг на место приклеит. Или отшелушит, если надо.

Кэт перевела дух и, стараясь не смотреть в сторону шаловливого хвоста (который уже успел запрыгнуть на скамейку и дразнил прохожих), поспешила за Алексой в переулок.

— Ладно, — улыбнулась она, — весна же. Пора чудесам и дурацким отчётам.

И она шагнула следом, вдыхая солёный ветер и предвкушая, что сегодня точно случится что-то смешное и непременно волшебное.

Кэт шагнула в переулок вслед за Алексой. И сразу — словно нырнула в другую эпоху. Здесь не было суеты набережной, не пахло морем и жареными каштанами. Здесь время застыло.

Домики по бокам — старинные, с черепичными крышами, где на коньках примостились флюгеры в виде петухов и драконов. Стены — из грубого камня, местами увитые плющом, который, кажется, помнил ещё средневековье. Под ногами — брусчатка, но не ровная, а выщербленная, с лужицами, в которых отражалось небо, но не сегодняшнее, а какое-то другое, с облаками в виде букв.

Алекса, не оборачиваясь, важно прошествовала к самому приметному зданию. Оно стояло в глубине, чуть на отшибе, и его фасад украшала вывеска с выцветшими буквами:

«3 и 1 шага»

— Странное название, — пробормотала Кэт.

— Самое логичное, — фыркнула Алекса, не оборачиваясь. — Потому что от порога до прилавка — три шага. А от прилавка до чая с печеньем — один. Заходи, не бойся, здесь не кусаются. Только иногда скрипят.

Дверь со скрипом (каким же ещё?) отворилась, и Кэт шагнула внутрь.

И тут же попала в мир запахов. Пахло здесь так, как пахнет только в местах, где время не торопится: старой бумагой, сушёными травами, воском, чем-то сладковато-пряным и… пылью. Но не противной, а той, что придаёт вещам вес и тайну.

Внутри было сумрачно, но уютно. С высоких стеллажей свисали связки каких-то корешков, в глиняных горшках зеленели невиданные растения, а на полках теснились склянки с мутными жидкостями, подписанные витиеватым почерком: «От забывчивости», «От падающих хвостов», «Для бодрости утра».

В углу, на стене, висели старинные часы. С деревянным корпусом, с маятником, который мерно покачивался, и с крошечным окошком, откуда вот-вот должна была выскочить кукушка.

— Сейчас пробьёт, — сказала Алекса, усаживаясь на пуфик у прилавка. — Три часа дня. Время чая и наставлений.

И ровно в этот миг часы ожили. Кукушка выскочила из своего домика с таким скрипом, словно её не кормили сто лет. Прокуковала три раза, причём последний — с явной ленцой, и скрылась обратно, хлопнув дверцей.

Где-то в глубине лавки скрипнула половица. Потом ещё одна. А потом Кэт увидела её.

Бабуля Марфа.

Она сидела в массивном кресле-качалке из тёмного дерева, с высокой спинкой, украшенной резными драконами. Сама бабуля была маленькой, сухонькой, с седыми волосами, собранными в пучок, и в очках на цепочке. На ней был старомодный кардиган, а в руке — длинная тонкая сигарета.

Она курила. Медленно, со вкусом, выпуская дым колечками, которые поднимались к потолку и растворялись среди висящих трав.

Перед ней, на низком табурете, сидел молодой парень. Лет двадцати с небольшим, в простой рубашке и джинсах, с взлохмаченными русыми волосами. Он смотрел на бабулю с таким выражением, будто хотел одновременно провалиться сквозь землю и запомнить каждое слово.

— …и запомни, Марк, — говорила бабуля, выпуская очередное кольцо дыма. — Главное в нашем деле — не заклинания и не зелья. Главное — уметь слушать. Лавка сама скажет, кому что нужно. Если клиент зашёл, а у тебя зачесалась левая пятка — предложи ему оберег от дураков. Если в витрине треснула банка с мазью от жадности — значит, пришёл скупой.

— Ба, ну сколько можно? — простонал Марк. — У меня пятка чешется от аллергии. И банка треснула, потому что ты её уронила в прошлый раз.

— Не перебивай старших, — строго сказала бабуля и затянулась. — Аллергия — это тоже знак. Знак того, что тебе пора сменить носки.

Кэт не выдержала и с настойчивым стуком каблуков просочилась между стеллажами. Бабуля повернула голову, и её глаза, острые, как у той самой кукушки, уставились на девушку.

— А это кто? — спросила она, кивнув в сторону Кэт. — Очередная страдалица с текущими документами?

— Я… — начала Кэт, но Алекса её перебила:

— Знакомься, бабуля. Это Кэт. У неё из папки магия течёт. И хвост отклеился. Я решила, что это к тебе.

Бабуля Марфа смерила Кэт долгим взглядом. Потом кивнула:

— Похоже на правду. Марк, поставь чайник. И достань печенье с предсказаниями. То, что в жестяной банке, где нарисован кот.

— Ба, это печенье с кошачьей мятой, — возразил Марк.

— Вот-вот. Для Алексы. А гостье дай обычное, с шоколадной крошкой. У неё сегодня будет трудный день.

Кэт хотела спросить, откуда бабуля знает, но почему-то не стала. Просто улыбнулась и сделала шаг вперёд. Тот самый — третий — к прилавку.

Половица скрипнула под ногой. Часы снова кукукнули — на этот раз просто так, для порядка. А за окном, в весеннем переулке, собаченка всё ещё пыталась поймать собственную тень, а где-то вдалеке всё ещё скакал её непослушный хвост.

И это было только начало.

Когда Кэт устроилась на работу в «Отдел по контролю за внедрением магии в бытовую сферу», ей выдали стандартный набор: удостоверение, папку для документов с защитой от протекания энергий и… временный хвост. А на хвосте — волшебная клипса. Не просто так, а с секретом: клипса давала заряд всему телу и мозгу Кэт, позволяя ей работать в сфере волшебства. Без неё она чувствовала себя как обычный человек: ни магического чутья, ни способности видеть скрытое.

— Это для полного погружения в среду, — объяснила начальница, женщина с усами и очень серьёзным голосом. — Чтобы магические существа не чуяли в тебе чужака, и чтобы ты сама могла с ними работать.

Хвост был обычный, кошачий, рыжий с чёрными полосками. Кэт его носила на специальной энергетической клипсе, которая крепилась к поясу (или к тому месту, где у людей вообще полагается хвост). Поначалу она его стеснялась, прятала под длинным кардиганом. Но потом привыкла. Хвост жил своей жизнью: возмущённо дёргался, когда Кэт злилась; обвивал ножку стула, когда она задумывалась; и радостно вилял, когда наступала пятница.

Клипса требовала подзарядки раз в месяц. Но вчера Кэт забыла. Весна, солнце, мороженое — ну кто в такой день думает о хвостах? Поэтому сегодня клипса разрядилась окончательно, и хвост… отклеился.

— Понимаешь, — смущённо объясняла Кэт бабуле Марфе и Алексе, пока Марк ставил чайник, — хвост рабочий, магический. Клипса подсела, и он отделился. Без него я как без рук… вернее, без энергии. И отчёты текут, и магию не чую. А бежать за ним на каблуках — это просто суицид.

— Ничего страшного, — спокойно ответила бабуля Марфа, выпуская колечко дыма. — Я таких хвостов за свою жизнь видала. И не такое приструнивала. Сейчас чай попьём, и я схожу, поймаю твоего беглеца. Поставлю на место клипсу — будешь как новенькая.

— Правда? — обрадовалась Кэт.

— А то, — усмехнулась бабуля. — Я, милая, хвосты на место ставлю быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Собаченку твою заодно прихватим, она вон как резвится рядом с ним.

За окном и правда раздался весёлый лай: собаченка догнала хвост и теперь радостно с ним играла.

Как ловили хвост

Через десять минут они стояли во дворе. Марк держал лестницу, Кэт — самодельный сачок (вешалка, марля и моток скотча), а бабуля Марфа — сигарету и чашку чая.

— А вы не будете ловить? — спросила Кэт.

— Я — мозг операции, — важно ответила бабуля.

Но тут случилось неожиданное. Хвост, который до этого весело резвился с собаченкой, вдруг замер. Он будто услышал их разговор. Понял. И — как только бабуля сказала «поставлю на место» — он взметнулся вверх. Волшебный, ловкий, он одним рывком вскочил на стену, пробежал по карнизу, потом — на крышу соседнего дома. Уселся на конёк и оттуда, сверху, насмешливо вильнул.

— Ах ты… — выдохнула Кэт.

Марк молча приставил лестницу к стене и начал карабкаться. Хвост, заметив его, дёрнулся, перепрыгнул на другую сторону крыши и уселся на трубу, довольно покачиваясь.

— Он издевается, — прокомментировала Алекса, устроившись на лавочке. — Я бы на твоём месте, Марк, подманила его чем-нибудь.

— Чем? — крикнул Марк, балансируя.

— Ну, не знаю. Вкусняшкой.

— У него нет рта! — возмутился Марк.

— А это неважно, — вставила бабуля. — Хвосты чувствуют настроение. Скажи ему что-нибудь ласковое.

Марк, красный от натуги, посмотрел на хвост и выдавил:

— Иди сюда, хороший… маленький… хвостик?

Хвост, словно насмехаясь, медленно покачался из стороны в сторону, как маятник.

— Он тебя не боится, — констатировала бабуля. — Слабохарактерный ты у меня, Марк.

— А сама? — огрызнулся Марк, спускаясь.

— А сама? другое дело, — бабуля затушила сигарету, отдала чашку Кэт и, к всеобщему изумлению, скинула кардиган. Под ним оказался старый, видавший виды свитер с оленями.

— Вы что, полезете? — ахнула Кэт.

— А то нет, — бабуля ловко, как молоденькая кошка, вскарабкалась на лестницу. Остановилась на верхней ступеньке, достала из кармана… лазерную указку.

— Это ещё зачем? — спросила Алекса.

— Хвосты любят играть и бояться красного света — пояснила бабуля. — Ты что, не знала?

Она включила указку. Красная точка заплясала по крыше. Хвост замер, потом медленно пополз за ней, забыв о своей важности. Он крался, подпрыгивал, пытался поймать неуловимый лучик.

— Ещё немного… — прошептала Кэт.

Бабуля Марфа сделала резкое движение, и в следующую секунду хвост оказался в её руках. Точнее — в рукавице, которую она почему-то надела заранее.

— Ай да бабуля! — воскликнула Кэт.

— Фокус-покус, — скромно ответила та, спускаясь. — Марк, клипсу.

Марк протянул запасную клипсу (бабуля всегда держала парочку про запас). Бабуля щёлкнула — и хвост снова оказался на месте. Кэт почувствовала, как по телу разливается тёплая волна магии. Папка перестала течь, в голове прояснилось.

— Спасибо! — выдохнула она.

— Не благодари, — бабуля натянула кардиган. — Но в следующий раз не забывай заряжать клипсу. А то хвост может и вовсе убежать в лес, к диким кошкам. Там его не найти.

Алекса спрыгнула с лавочки и потерлась о ноги бабули.

— Я говорила, что она волшебница? — сказала она Кэт.

— Говорила. Но я не думала, что настолько.

— Ладно, — бабуля махнула рукой. — Идите уже. Весна короткая, а у тебя, Кэт, отчёты вон текут.

— Текли, — улыбнулась Кэт, прижимая папку. — Теперь сухие.

И она вышла из переулка, чувствуя, как хвост довольно виляет под плащом. Собаченка, на прощание тявкнув, убежала ловить бабочек. Алекса проводила Кэт взглядом и, зевнув, сказала:

— Бабуль, а печенье ещё осталось?

— Осталось, осталось. Пошли.

Дверь лавки «3 и 1 шага» скрипнула в последний раз. Кукушка высунулась, прокуковала «пять» — хотя было только четыре — и снова спряталась.

Весеннее обострение магии пошло на убыль. Но, как известно, оно всегда возвращается

После починки хвоста Кэт зашла в кафе перекусить, как её волшебный телефон — обычная с виду «труба», но с кнопкой, которую нельзя нажимать после полуночи, — зажужжал как рассерженный шмель.

— О, сейчас будет новое задание, — вздохнула Кэт.

Но прежде чем открыть сообщение, она решила сначала зайти в офис. Мало ли, вдруг понадобятся старые отчёты? Или там уже с утра набежали встревоженные граждане, которые заметили странное поведение своих соседей.

Офис встретил её привычной суетой: кто-то бегал с бумажками, кто-то разговаривал по телефону, а в углу дежурный маг пытался приклеить обратно к стене календарь, который, видимо, решил, что сегодня выходной.

Кэт прошла к своему столу, положила папку, села в кресло и… замерла.