Бесплатный фрагмент - Возвращение в беспредельность

«Do ut des»

(«Даю, чтобы ты дал»)

Латинский афоризм

«О вещая душа моя!

О сердце, полное тревоги, —

О, как ты бьёшься на пороге

Как бы двойного бытия!..»

Фёдор Тютчев

Я живу на границе неба

Я живу

на границе неба.

Время —

мой океан.

В ночь бросаю

мякиш от хлеба,

Это для звёзд

и обезьян.

Почему только им?

Они — это я.

То, чем был

и чем стану вскоре.

Где начало, —

там пыль африканских

саванн,

Там, где буду, —

Вечности море.

Гроза

Небесный окрик

Прогремел,

Земную благость,

Разрушая,

Листва дрожит,

Рокочет гром,

Басами

кроны сотрясая.

Приблудный ветер

пыль принёс,

Движенье ширится

волнами,

Похолодало.

Вздрогнул лес,

обсыпав землю

семенами.

Сверкнуло,

Хлынула вода,

Потоки смыли

пудру пыли.

Бегут

неведомо куда,

Об отчем небе

позабыли.

Рассечение бытия

На части

Мелко

Осень

Рассекая,

Пролился с неба

Полужидкий снег.

Его внезапность

Сопереживая,

Стоит и смотрит

В небо человек.

Снег не дозрел

До бытия земного,

А человек до жизни

В небесах,

И всё дрожит,

И нет баланса

снова

В природой перекошенных

весах.

Внезапный снег

Внутри себя

Мы носим.

И потому,

Уютный

первый снег,

Рассёк до бездны

Небеса и осень

Стоит и смотрит

В бездну человек.

А пуля ничего не знала

А пуля знать и не хотела,

Зачем на свет из тьмы отлита,

Но только-только полетела,

Была она бойцом убита.

Солдатским вязким, тёплым телом,

Из воздуха навек изъята,

И, будто мягким воском талым,

Теперь со всех сторон обжата.

А человек, убивший пулю,

Он одного, наверно, хочет,

Чтоб отпустить её на волю,

Но ангел не о ней хлопочет.

Ночной разговор с Гильгамешем

Я, поглощённый любовью

всецело,

Стих написал о мгновенье

восхода.

Каждое слово и каждую точку

резал алмазом

на камне гранитном.

Долго работал.

Так долго работал —

ночь окончанье работы застала.

Камень огромный с моими стихами

тьма растворила,

исчез он во мраке.

Каждый, кто спит беспокойно

и трудно,

Мой обелиск в своих снах

не минует.

Только задремлет — и в мыслях

преткнётся.

Звери ночные

разом проснулись,

нюхают, лижут шершавые строчки,

Тени клубятся,

как пар над землёю.

Звук и движенье

в единстве смешались.

Души,

пришедшие к тексту, —

в волнении.

Шепчут:

Смотрите!

Вот здесь эта надпись.

Нужно нам вызвать сюда

Гильгамеша.

Он на любом языке прочитает.

Ночь неподвижна.

Стоячая заводь, вдруг

покрывается мелко рябью.

Души,

шумящие,

вмиг замолкают.

Голос звучит,

словно ветер с Евфрата,

тот, что камыш над водою качает.

Слушайте молча! Я вам прочитаю:

«Так же, как воды,

внутри себя полы,

и без остатка собой облачают

всех, кто судьбой предназначен

к крушенью,

так же и смерть, не оставит

 зазора между умершим

и прожитой жизнью».

Я прочитал все слова,

что на камне.

Слышали вы? А теперь уходите!

О, Гильгамеш!

Или чей это голос?

Ты им солгал! обманул всех,

кто слушал.

---

Я написал эти строки о солнце,

миге, когда наполняется смыслом

то, что до этого было фантомом.

Долго,

тягуче длилось молчанье,

как бы и не было здесь

Гильгамеша.

Я замерзал, словно голый

зимою.

Впрочем, я знал достоверно —

ответят.

И наконец,

надо мной лёгкий ветер.

Он шелестит:

О, мой брат, не волнуйся!

Строки, рождённые в свете

 поэтом,

тьма на свои для своих

подменяет.

Кончилась ночь.

Я сижу возле камня

и палимпсест — тьмы посланье —

читаю.

Я опускаю пальцы в буквы

Я опускаю пальцы

в буквы,

их достаю поодиночке,

перебираю,

наслаждаясь,

пишу слова,

верстаю строчки.

О, это чудо сотворенья!

Как плотность мысли

ощутима!

Душа

предчувствует движенье…

Судьба стучит!

Неотвратимо

она берёт и водит

руку,

и дышит так, что ухо

слышит,

А ты трепещешь

и не знаешь,

так кто же

в самом деле пишет?

Затмение

Рутинный мелкий

Быт вещей

Вдруг обострился,

Непривычен

Был день затменья,

Необычен.

Прозрачный холод

от реки

Стелил из капель

покрывало,

Собак скулящих

Вразнобой

Предощущение угнетало,

На всех очков

не доставало,

Коптили стёклышки

гурьбой.

Покой

излился наконец

Из остывающего

неба,

Луна

от солнечного хлеба

отъела мякоти кусок,

Дома

Людей

Наискосок

Накрыло мрака опахало

---

И в сумраке

недоставало

простой возможности —

вдохнуть,

Кончался воздух,

Бесконечно

Тьма властвовать

хотела,

Но,

Пробился свет

Предрешено!

На диске солнца

оставался

кусочек черной пустоты,

Трава деревья и кусты

Зашевелились,

Пробуждался

Исчезнувший куда-то

звук,

И тысячи затекших

рук

Стекло от глаз

поубирали,

Эмоции не остывали,

Но страх унялся

Всё! Конец!

Небесное предупрежденье

не тронуло

людских сердец.

Апология мечты

Причудливый разрез

миндальных глаз,

Чуть перламутровый туман

внутри подвижных губ,

Как музыка,

не классика, а джаз,

Изыскана,

как пятимерный куб.

Она эфир.

Вся испускает свет.

Искрится каждый жест

и каждый поворот,

Пусть говорят:

такой в природе нет.

Она сейчас

в моих стихах живёт.

Запретную дверь приоткрыв

Запретную дверь

приоткрыв,

Лазутчиком выбери

взгляд.

Не торопись войти,

Продумай отход

назад.

Пойми, что в неё

войдя,

Больше не будешь

собой,

Мать и отец

не узнают тебя,

Спать не захочешь

с женой,

Или друзей не

простишь никогда,

в душах их прочитав,

Может и жизнь

потеряешь свою,

Сразу до смерти

устав.

То, что за дверью —

тайна из тайн.

Если решишь входить,

Принцип обмена здесь:

ВСЁ на ВСЁ,

Правил не изменить.

Неслучайность

Когда б не сильный ветер

с моря,

Тот, что принудил Вас

остаться,

Возможно, Вы б и не узнали

Секрет,

Как дивно целоваться

В разгар грозы

Под рёв прибоя,

Когда озоном пахнет

кожа,

Ночь.

Обнаженная природа

сама с собой,

дневной,

не схожа.

И Вы с собой,

дневной,

не схожи,

Всё, что под звёздами —

всё тайна,

Конечно, ветер был причиной,

Но остальное — неслучайно.

Верьте!

Вслушайтесь!

Слушайте…

Голос

шепчет сквозь облака,

Не поколышет травинки,

только заденет слегка.

Что

говорит этот голос?

Сразу не разобрать.

Если слова различаем,

Трудно

вместить и принять:

«Странные сны прекратятся.

Страшное время пройдёт.

В новом, очнувшемся мире,

новое солнце взойдёт.

Около райских деревьев

люди раскинут шатёр,

чтобы на свадебном пире

с Богом вести разговор.»

Так говорил Ахура Мазда

Сказал Ахура Мазда:

Молись,

О, Заратуштра,

И ты услышишь имя,

что лучшее из слов.

С единым этим словом

не нужно тясяч реплик,

не нужно сотен гимнов —

Да не промолвишь двух!

В нём обретёшь ты мудрость,

и цельность, и бессмертье,

Оно в телесном мире —

отдохновенный дух.

И каждый в плотском мире,

Спитама Заратуштра,

Услышав это имя

К грехам не подойдёт,

Своим несовершенствам

он глину вложит в уши,

зашьёт им рты верёвкой,

и руки перебьёт.

Мы почитаем силу,

довольство, мощь, победу,

Но знай,

О Заратуштра,

Благая мысль — главней,

В ней обитает слово,

Она — начало дела,

Всех тёмных дел превыше,

Всех тёмных сил сильней.

В стиле Р. Бернса

На спину моего коня

Упала мокрая снежинка.

В далёкий путь. Не забывай меня!

Тебе на память — сердца половинка.

Я проживу и без нее пока,

Пускай трепещет под твоей подушкой,

Чтоб помнили и губы, и рука

О том, кто звал тебя своей подружкой.

Ноктюрн N1

Свой полог

тихо

опускает ночь,

Покров её истомой

дышит,

Дневное оттесняет

прочь,

Всё будто спит,

но в дрёме слышит,

Как небо

ниже опустив

прохладный космос —

шлёт виденья.

Природа поры

приоткрыв,

Вбирает дух

отдохновенья.

Брожу один.

Невидимый ручей

с камнями

припирается устало.

Гуляет месяц,

тянет жёлтый рог

поближе к полю

тучи одеяло.

Ловец жемчуга

У перламутрового неба

Скучает ангел

На порожке,

И от божественного хлеба

Лущит

Жемчуженные крошки,

А я ныряю

Вслед за ними

Во мрак,

В бездонные глубины,

С надеждой обретенья

Духа —

Своей бессмертной половины.

Всем, кому НАДО!

Всем живущим! Всем, кому НАДО!

Тем, кто ходит под Божьим законом!

Просыпайтесь! Рассеяно стадо!

Каждый миг может стать Рубиконом.

Отделяются агнцы от козлищ,

Расчехляют знамена и трубы.

Голоса многоглоточных сборищ

Снова стали настырны и грубы.

Всем неспящим! Пора! Выходите!

Те, в ком сердце обрезано Словом.

И с собой ничего не берите —

Все обрящем мы в Царствии новом.

И Свободу, как в песне поётся,

Мы увидим во плоти — нагую.

И кто к телу ее прикоснётся,

Тот вовек не захочет другую!

Сказка о спящей душе

Прозрачно было забытьё,

Скрипела цепь и гроб качался,

Но не тревожил звук её,

Глубокий сон не прекращался.

Он расцветал во тьме, внутри

Цветком мерцающей спирали,

Чадили маслом фонари

И тени смутные мелькали.

Ей всё казалось, что она

Живет, но как-то очень странно,

Что чем-то до краев полна,

И все же алчет постоянно.

Ей так хотелось перемен,

Что пальцы мертвые дрожали,

Всё б отдала она взамен,

Чтобы часы вперед бежали.

Но ветер ленты шевелит,

И цепь скрипит, и гроб, как лодка,

Душа, чуть вздрагивая спит,

Где витязь? Чья она находка?

Следи, как разум постигает бесконечность

Следи,

Как разум постигает бесконечность.

Из точки проводя во тьму прямую,

Он думает: нет прочного предела,

Что может положить конец движенью.

Гордится он открытьем этим ложным,

Играет им с младенческим восторгом,

Хоть ежедневно бытие земное,

Догадку эту ставит под сомненье.

О, бедный разум! Он постичь не может,

Что мысль пронзает прямо мирозданье,

И освещает бездны дерзким светом,

Покуда в плоти зиждется сознанье.

Но только смерть приблизится к живому,

И время уплотнится возле сердца,

Прямые в дальних царствах перегнутся

И возвратятся к своему истоку.

И новый день, что в новый год вольется,

Родит иное смелое исканье,

Которое расширит мир Пространства,

Но Времени закон не превозможет.

Ведь суть его: «К началу возвратится

все, что когда-то обрело движенье».

Пусть разум видит пред собой прямую,

Но дух пусть знает — это эллипс жизни.

Ода ко дню рождения

О, длись и длись счастливый час!

Пусть даже «завтра» не настанет!

Ты так прекрасна, здесь, сейчас,

Что с нас и этого достанет.

И так в избытке благодать!

И так в восторге пребываем!

Рожденье празднуем опять,

Хотя и возраста не знаем.

Забудь печали, милый друг,

Пусть разум сердцу не пеняет,

Нас что-то покидает вдруг,

Но что-то нас и наполняет.

Всевидящее око

Зачем так сложны

чертежи?

Вид сбоку, сверху —

всё различно,

Анфас и профиль

головы,

Избыток линий!

Неприлично

обширный перечень

кривых,

Пересечение объёмов,

Для оформленья

разных мест

смешенье красок

и приёмов.

Зачем так сложен

человек?

Что сам себя

не представляет,

В неведеньи

проводит век,

И тем, наверно,

умаляет

начальный план,

Но был ли он?

Или Творец

Единосущный

в Себе увидел

страшный сон,

---

пугающий,

но не дающий

понять:

«А что не так?»

Но с чем сравнить?

И как увидеть?

Пришлось создать

Свой

свет и мрак,

и жизнь «вовне»,

Меж тем,

предвидеть,

Процесс пойдёт

своим путём,

Живое — значит

чуть кривое,

И чтобы передать

объём,

Живых зеркал

«Да будет трое!».

Так создан человек.

Дух, и душа, и плоть,

Лицом к лицу

три зеркала сияют,

И бесконечно,

каждое в себе,

Творца, как могут

отражают.

И Божий глаз-

меж них, внутри,

взирает на Себя

сквозь вечность,

---

Единством

взгляда охватив:

Движенье,

Время,

Бесконечность.

Купание красных коней

Большими мазками,

На старом картоне,

Из банок раскрытых

с акриловой краской,

Является миру:

Бессчётные кони

и кто-то сокрытый

под вечною маской.

Железные пальцы

хватают за гривы,

Сдирают с коней

разноцветные шкуры,

Несчастные твари,

дрожащи, пугливы,

Стоят в лужах крови

покорны, понуры.

А чёрные губы

в прозрачные уши,

лишённые шерсти,

и формы, и слуха,

Кричат о грядущей

великой победе,

и благе всеобщем,

и царствии духа.

Стрекоза

Пальцы

в горький и горячий

шоколад

с ванильной ноткой,

Зачерпну

и на изгибы

вдоль спины,

Как будто лодкой,

глажу заводь

меж кувшинок,

И любуюсь

цветом кожи,

Вожделею, но

смущаюсь,

Вы на стрекозу

похожи…

Ваши руки

беспокойны,

Будто вздрагивают