Бесплатный фрагмент - Ячейка 47

Ячейка 47
Глава 1

Город тонул в дожде. Не в том романтическом ливне, который смывает грехи и дарит надежду, а в вязкой, холодной мороси, что пробирается под воротник, пропитывает пальто и заставляет чувствовать себя частью этого серого, безликого мира. Я стоял у окна своего офиса на третьем этаже, глядя на размытые огни неоновых вывесок, отражающиеся в мокром асфальте. Внизу, по блестящим лужам, ползли редкие машины, их фары выхватывали из темноты силуэты прохожих — безымянных теней, спешащих укрыться от непогоды и от самих себя.

Мой кабинет был под стать городу: обшарпанный стол, заваленный папками с делами, которые давно пора было сдать в архив, кресло с протёртой обивкой и запах дешёвого табака, въевшийся в стены так, что его не выветрить никакой вентиляцией. На стене висел календарь за прошлый год — я так и не удосужился его сменить. Дела шли ни шатко ни валко. В основном приходилось выслеживать неверных мужей и искать пропавших котов. Настоящая работа обходила меня стороной уже давно.

Звонок телефона прозвучал резко, как выстрел в пустом переулке. Я медленно оторвался от созерцания унылого пейзажа и снял трубку. Голос на том конце провода был женским, низким и чуть хриплым, словно его обладательница выкуривала по пачке в день или слишком много плакала.

— Мистер Блэйк? Мне вас рекомендовали.

Я не стал уточнять кто. В этом городе рекомендации часто передавались шёпотом в тёмных барах.

— У меня есть работа для вас. Не для полиции. Для этого… — она запнулась, подбирая слово, — …нужен кто-то со стороны.

В её тоне не было паники. Скорее — стальная решимость, смешанная с ледяным страхом. Это сочетание всегда означало большие неприятности.

— Приходите завтра в «Синий фонарь». Знаете, где это?

Я знал. «Синий фонарь» — дыра на окраине, где собирались мелкие жулики и те, кто хотел остаться незамеченным. Место с плохой репутацией и ещё худшим кофе.

— В девять вечера. Спросите Еву.

В трубке раздались короткие гудки. Я положил её обратно на рычаг и снова посмотрел в окно. Дождь усилился, смывая последние следы дневного света. Что-то подсказывало мне: коты и ревнивые мужья остались в прошлом. Впереди была ночь, пахнущая мокрым асфальтом, порохом и дешёвыми духами. И я был готов нырнуть в эту тьму с головой.

Глава 2

«Синий фонарь» встретил меня привычной смесью запахов: прокисшего пива, дешёвых сигарет и сырости, которая, казалось, проникала сюда прямо с улицы и оседала на стенах. Я толкнул тяжёлую дверь, и над головой глухо звякнул колокольчик, но никто из редких посетителей даже не поднял головы. Здесь каждый был занят своим делом — или делал вид, что занят.

Я прошёл к дальнему столику в углу, где тень была гуще всего. Заказал виски у бармена с лицом, похожим на сморщенное яблоко, и стал ждать. Девять часов. Пять минут десятого. Десять. Виски обжёг горло, но не согрел. В этом заведении ничто не могло согреть по-настоящему.

Когда часы над баром показали четверть десятого, я уже собирался уходить, решив, что дама передумала или просто решила поиграть в таинственность. Но тут дверь снова скрипнула, и в полосу тусклого света шагнула фигура. Это была не та женщина, чей голос я слышал по телефону. Мужчина. Высокий, в длинном плаще, с низко надвинутой на глаза шляпой. Он не стал осматриваться, а сразу направился к моему столику. Его шаги были уверенными, почти бесшумными.

Он сел напротив, не снимая шляпы. В полумраке я не мог разглядеть его лица, только тень от полей и кончик дымящейся сигареты.

— Мистер Блэйк? — его голос был спокойным, ровным, без тени волнения.

— А вы кто? Где Ева?

Мужчина медленно затянулся, выпустил дым тонкой струйкой и положил на стол конверт из плотной бумаги.

— Евы нет. И не будет. Она не смогла прийти.

Я не притронулся к конверту.

— Что значит «не смогла»? Она в порядке?

Он усмехнулся, но в этом звуке не было и намёка на веселье.

— Зависит от того, что вы называете порядком. Скажем так: её проблемы стали моими проблемами. А теперь могут стать и вашими.

Он подвинул конверт ко мне чуть ближе. Я взял его. Тяжёлый. Внутри что-то лежало.

— Что там?

— Доказательства. И аванс. Там достаточно, чтобы вы забыли о своих котах и неверных мужьях на ближайший год. Взамен я хочу, чтобы вы нашли одну вещь. Или, точнее, одного человека.

Я открыл конверт. Внутри лежала толстая пачка банкнот и несколько фотографий. Я высыпал их на стол под тусклый свет лампы. На снимках была женщина. Та самая Ева, чей голос я слышал по телефону. Но сейчас она выглядела иначе: испуганной, загнанной в угол. На одном из кадров она стояла у окна какого-то склада, глядя прямо в объектив с выражением немого ужаса на лице.

— Кто вы такой? — спросил я снова, уже понимая, что история куда глубже, чем я предполагал.

— Я тот, кто платит по счетам. А теперь слушайте внимательно…

Он наклонился вперёд, и его лицо, наконец, попало в полосу света. У него был шрам, пересекавший щёку от скулы до подбородка — старый, белый след от ножа или пули. Он смотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде читалась не просьба о помощи, а приказ.

— Найдите её убийцу.

Глава 3

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и холодные, как капли дождя на оконном стекле. Я замер, не сводя глаз с незнакомца. Убийцу. Он не сказал «найдите её», он сказал «найдите её убийцу». Мой взгляд метнулся к фотографиям на столе. Теперь я видел их иначе: не просто снимки испуганной женщины, а улики с места преступления, застывшие мгновения перед концом.

— Вы сказали «убийцу», — медленно произнёс я, не узнавая собственного голоса. Он был хриплым, как наждачная бумага. — Она мертва?

Мужчина не отвёл взгляда. Он лишь медленно затушил сигарету в пепельнице, оставив на краю окурка след от помады.

— Уже три дня. Полиция считает это несчастным случаем. Слишком много морфина в крови. Они закрыли дело. Но я знаю Еву. Она никогда не прикоснулась бы к этой дряни.

Я откинулся на спинку стула, скрипнувшего под моим весом. В голове всё смешалось. Голос в трубке, назначенная встреча, пачка денег… Всё это было частью игры, правила которой мне только предстояло узнать.

— А вы? Кто вы ей? Муж? Брат?

Он коротко и сухо рассмеялся, но в этом смехе не было и тени веселья.

— Я был её кошмаром. И, похоже, стал её последним.

Он достал из внутреннего кармана плаща сложенный вдвое листок бумаги и положил его рядом с деньгами.

— Здесь адрес склада, где её нашли. И имя одного копа, который вёл дело. Детектив Харрис. Он… был с ней близок. Слишком близок, чтобы быть объективным.

Я взял листок, но не развернул его. Мой взгляд был прикован к шраму на лице незнакомца.

— Если вы знали, что она мертва, зачем весь этот спектакль со звонком? Почему просто не пришли ко мне в офис?

Мужчина впервые за весь разговор отвёл глаза, посмотрев в мутное окно бара на своё отражение в стекле.

— Потому что за мной следят. Телефон Евы могли прослушивать. А здесь… здесь все смотрят себе под ноги. Я должен был убедиться, что ты чист, прежде чем втягивать тебя в это.

Он поднялся, поправляя воротник плаща. Тень от шляпы снова скрыла его глаза.

— Деньги твои в любом случае. Но если найдёшь того, кто это сделал… я буду знать, что это ты.

Он развернулся и направился к выходу, растворяясь в полумраке бара так же бесшумно, как и появился. Дверь закрылась, оставив после себя лишь запах сырой шерсти и дешёвого табака.

Я остался один за столиком, сжимая в одной руке конверт с деньгами, а в другой — записку с адресом смерти. Виски в стакане остался нетронутым. Дело о пропавших котах окончательно отправилось на свалку. Теперь у меня был клиент без лица и труп без свидетелей. И где-то в этом гниющем городе притаился убийца, который считал себя в полной безопасности.

Глава 4

Склад встретил меня тишиной, густой и вязкой, как смола. Она обволакивала, заглушая даже звук моих собственных шагов по растрескавшемуся бетонному полу. Пахло пылью, застарелой сыростью и чем-то ещё — едва уловимым, сладковатым запахом тлена, который не выветрить никакими сквозняками. Адрес из записки привёл меня в промышленную зону на окраине, где город уже умирал, уступая место пустырям и заброшенным цехам. Луна, похожая на грязный осколок стекла, висела низко, бросая на пол причудливые тени от ржавых балок и штабелей гниющих поддонов.

Я включил фонарик. Узкий луч света выхватывал из темноты детали мёртвого интерьера: опрокинутый стул, осколки разбитого стекла, длинную царапину на стене, будто кто-то в агонии пытался зацепиться за жизнь. Именно здесь всё и случилось. Три дня назад. Я не был криминалистом, но научился читать места преступлений так же хорошо, как другие читают утренние газеты. Здесь была борьба. Краткая, яростная и безнадёжная.

Мой взгляд упал на пол. В луче фонаря что-то тускло блеснуло. Я подошёл ближе и присел на корточки. Это была женская серёжка. Маленькая, с фальшивым бриллиантом, но с одной странной деталью — на застёжке был выгравирован крошечный кельтский узел. Не просто безделушка из ларька. Вещь со смыслом. Или с памятью.

Я сунул находку в карман пальто и уже собирался двинуться дальше, вглубь склада, когда мой слух уловил звук. Щелчок. Тихий, но в этой абсолютной тишине он прозвучал как выстрел. Металлический щелчок взводимого курка.

— Не двигайся, Блэйк.

Голос был мне знаком. Низкий, с хрипотцой от дешёвых сигарет и бессонных ночей. Я медленно поднял руки, сжимая фонарик так, чтобы не делать резких движений.

— Харрис? Детектив Харрис?

Из темноты выступила фигура. В руке он держал пистолет, и его дуло смотрело мне прямо в грудь. В другой руке у него был мощный фонарь, луч которого больно ударил мне в глаза.

— Я же говорил ему не втягивать посторонних.

— Кому «ему»? Тому парню со шрамом?

Харрис сделал шаг вперёд. Его лицо было каменным, но в глазах плясали отблески безумия.

— Ты не понимаешь, во что влез. Ты копаешь не там.

— Я просто делаю свою работу.

— Твоя работа закончилась в тот момент, когда ты переступил порог этого места.

Я чувствовал холод стали, направленной на меня, но больше всего меня беспокоило другое — его слова. Он не угрожал мне арестом или побоями. Он говорил так, будто я нарушил какое-то хрупкое равновесие.

— Ты думаешь, её убил тот парень? Или кто-то другой? — я старался говорить спокойно, выигрывая время. — Ева мертва. И кто-то должен за это ответить.

Харрис горько усмехнулся и на мгновение опустил пистолет.

— Ответить? Ты ищешь убийцу? Ты стоишь прямо перед ним.

Мир вокруг меня словно замер. Дуло пистолета снова уставилось мне в грудь, но теперь оно казалось лишь деталью декораций. Главный удар был нанесён словами.

— Ты? Но… зачем?

Харрис устало вздохнул, как человек, который несёт на плечах неподъёмную ношу.

— Потому что она собиралась всё рассказать. У неё были документы, записи… Она хотела сдать всю сеть. Всех нас. Я пытался её остановить по-хорошему. Но она не слушала.

Сеть? Записи? Мой мозг лихорадочно пытался сложить пазл из обрывков информации.

— А парень со шрамом? Он тоже в этом замешан?

Харрис рассмеялся, но это был смех человека на грани нервного срыва.

— Он? Он её брат. И он думает, что я — герой, который пытается замести следы за каким-то мифическим киллером. Он сам нанял тебя через этот звонок, чтобы я не догадался о его подозрениях и не убрал его самого. Он думает, что играет против меня, а на самом деле пляшет под мою дудку.

Картина вырисовывалась чудовищная и безупречная в своей циничной логике. Брат защищает сестру даже после её смерти, а убийца стоит передо мной и предлагает мне стать его соучастником или следующей жертвой.

— Так что ты выберешь, Блэйк? — Харрис чуть склонил голову набок. — Покой? Или пулю?

В моей руке всё ещё был фонарик. Тяжёлый металлический цилиндр весом в фунт или два. Шанс был один на миллион, но в нуаре других и не бывает.

Глава 6

В такие моменты время становится тягучим, как остывающая смола. Секунда растягивается в вечность, и ты успеваешь передумать всё: от списка неоплаченных счетов до вкуса первого глотка виски за день. Я смотрел не на чёрный зрачок пистолета в руке Харриса, а на пляшущее пятнышко света от его фонаря на пыльном полу. Оно дрожало, будто живое, и в этом дрожании я видел свой шанс.

— Покой, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление ровно. — Я выбираю покой.

Харрис хмыкнул, видимо, ожидая мольбы или попытки поторговаться. Он расслабил плечи, всего на миллиметр, но этого было достаточно. Я не стал бросать фонарик. Это было бы слишком очевидно, слишком по-киношному. Я просто разжал пальцы.

Тяжёлый металлический цилиндр выскользнул из моей руки и полетел вниз. В тишине склада звук его удара о бетонный пол показался оглушительным грохотом, словно кто-то уронил сейф. Харрис инстинктивно дёрнулся, его фонарь метнулся вниз вслед за источником шума, а палец на спусковом крючке напрягся.

Этого мгновения мне хватило.

Я не стал кидаться на него или пытаться выбить оружие. Это самоубийство. Вместо этого я рухнул на пол сам, но не назад, а в сторону, перекатившись через плечо, как учили когда-то очень давно, в другой жизни. Я оказался за штабелем старых, полусгнивших деревянных ящиков. В ту же секунду воздух в том месте, где я только что стоял, раскололся от выстрела. Грохот ударил по ушам, запахло порохом и жжёным деревом.

— Глупо, Блэйк! — крикнул Харрис. Его голос эхом отражался от стен, и я не мог понять, откуда он говорит. — Отсюда нет выхода!

Я лежал, вжавшись в холодный пол, и слушал. Слышал его шаги — осторожные, крадущиеся. Он не спешил. Он знал склад лучше меня и понимал, что загнал меня в ловушку. Но он не знал одной вещи.

Пока он говорил и делал первый выстрел, я успел заметить то, что он упустил из виду. В стене за ящиками была дверь. Маленькая, почти сливающаяся с кладкой служебная дверь, которую использовали разве что грузчики лет двадцать назад. Она была заперта на ржавый засов, но дерево прогнило насквозь.

Я пополз, стараясь не издавать ни звука. Пыль забивалась в нос, но я сдерживал чих из последних сил. Добравшись до двери, я просунул пальцы в щель между косяком и трухлявой доской и потянул. Доска поддалась с тихим, жалобным скрипом.

Снаружи снова донёсся голос Харриса, уже ближе: — Ты там задохнёшься от пыли раньше, чем я тебя найду.

Я рванул сильнее. Доска треснула и осталась у меня в руках. В образовавшуюся щель хлынул холодный ночной воздух и тусклый свет луны. Свобода была в двух шагах.

Я уже готов был выскользнуть наружу, когда мой взгляд упал на то, что лежало за дверью, прислонённое к стене. Это был ещё один пистолет. Не табельное оружие полицейского, а старый армейский кольт. А рядом с ним — кожаная папка для документов.

Времени на раздумья не было. Я схватил папку и сунул её за пазуху. Пистолет брать не стал — шум взводимого курка выдал бы меня с головой.

Я протиснулся в щель и оказался с обратной стороны склада, в узком проходе между кирпичной стеной и кучей металлолома. Ноги сами понесли меня прочь, в темноту переулков.