Глава 1
Шаги раздались в коридоре. На него оборачивалась охрана, обращала особое внимание, открывала перед ним двери и сопровождала. Важная особа? Не совсем. Когда ты молодой адвокат, пришедший на встречу с клиентом, по-другому просто никак. Меня уже вывели из камеры и сопровождают в зал для переговоров. Сказать по правде, я не сильно боялась предстоящего процесса, не боялась вердикта, и нет, я не подкупила судью или кого-то ещё. Мою вину просто невозможно было доказать.
Зайдя в зал, я ощутила запах одеколона моего адвоката. От государственного я отказалась — мне был необходим именно он. Наручники сняли, охранницы вышли, и мы остались одни. Поначалу он сидел, облокотившись на спинку стула, но стоило мне сесть напротив, как он придвинулся, улыбнулся и начал работу.
— Привет, Уиллоу. Как дела? — спросил он, снимая очки и протирая их краем рубашки.
— Привет. Ну… в тюрьме особо не разгуляешься, так что терпимо, — пожала я плечами.
— Есть какие-нибудь проблемы с другими заключёнными?
— Их безмерное любопытство. Нахожу его сильно надоедливым.
— Неудивительно. Я наслышан о твоей репутации, которую ты успела заработать, — Хейден усмехнулся и надел очки обратно.
— Ага. А вы не сильно торопились ко мне, док.
— Ну да, милый… не сильно, — он сделал паузу, осматривая меня, и остановил взгляд на моих запястьях, которые покраснели от наручников. — Каюсь. Но увы, быстрее никак не выходило. Мне нужно было закончить практику, прежде чем лететь сюда.
— Выходит, я ваша дипломная работа?
— Можно и так сказать.
— Будет обидно, если вы её не сдадите, док.
— Да, полагаю, нам обоим будет обидно. Мне придётся пересдавать, а тебе горевать годика три-пять.
— Уже мысленно готовитесь пересдавать?
— Ни в коем случае.
Хейден поправила очки, достал блокнот.
— Я ознакомился с делом, увидел результаты вскрытия…
— И как вам? — перебила я, подавшись вперёд.
— Не густо, — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Итак, тебя обвиняют в убийстве твоей знакомой, Пейдж, с которой вы были в не очень хороших отношениях. По предварительной версии, между вами завязалась драка, и ты ударила её камнем по голове…
— Это она вам сказала? — шутка вышла глупой. Честно говоря, я порой не понимаю, где шутка может быть уместна, но в данный момент я даже кожей почувствовала, что она была неуместна. — Простите. Это ведь версия обвинения, да?
— Предварительная версия, — Хейден подался вперёд и понизил голос. — Обвинение будет придерживаться этого сценария и попытается добавить отягчающее обстоятельство.
— Отягчающее? Какое? Я чиста, у меня нет судимостей, я не изуродовала её, не убивала с особой жестокостью или чем там ещё, что входит в этот перечень.
— Месть. Они уверены, что ты мстила ей.
— Пф! Да за что мне ей мстить? — фыркнула я.
— Действительно. За что? — Хейден прищурился. — Что она тебе такого сделала? Как вы вдвоём оказались тогда на том обрыве?
— Вы уже меня обвиняете?
— Именно так и будут задавать тебе вопросы в суде, — он вздохнул и отложил блокнот. — Будь готова к давлению. Ладно, начнём с самого начала.
— С какого?
— Как вы познакомились?
Далее диалог прошёл гораздо легче для меня: мне пришлось рассказать всю историю — от знакомства с погибшей до момента её смерти. Если вкратце, то меня с ней познакомили общие друзья, мы приняли её в свою компанию как родную. Но она оказалась не той, за кого себя выдаёт. Со временем она стала более ревностной, сильнее старалась привлечь к себе внимание, часто жаловалась на жизнь, работу, семью. Я ей искренне сочувствовала, правда. Она даже сказала, что её родной брат бил её, издевался морально и унижал перед родителями, а те верили ему, ведь он «единственный сыночек». Но однажды вышло так, что я случайно стала свидетелем их домашнего скандала. В тот день мы должны были собраться у неё дома, но я приехала раньше времени. Ворота их дома были открыты, я заглянула и увидела такую картину: она закатывает истерику родителям, мама её обнимает и со словами «доченька, доченька» успокаивает, а отец на повышенных тонах что-то говорит её брату. В тот момент я поняла, что всё, что она говорила о своей семье, было неправдой. Моё мнение о ней полностью изменилось: я увидела маленького капризного эгоистичного ребёнка, каждое слово которого было ложью. И я ушла оттуда. Не то чтобы я собиралась рассказывать об этом остальной компании, но она восприняла меня как угрозу и заставила всех друзей от меня отвернуться.
По воле судьбы мы с её невесткой не прекратили общение. Однажды я услышала её разговор по телефону. Она не видела меня — сумерки уже сгустились. Говорила с кем-то из своих, и голос звучал спокойно, даже лениво:
— Конечно, она не наша кровь. Кровь — гуще воды. Джейн хорошая девушка, но в этой семье свои приоритеты. Сначала родители, потом брат, потом я, а уже потом — она. Если останется место.
Она рассмеялась. Коротко, беззлобно.
Я стояла за углом и сжимала ключи так, что они впились в ладонь.
Я не молчала. Пыталась говорить с Джейн — она отмахивалась: «Ты слишком переживаешь, Уилл. Мы с Дэвидом справимся. Это наша семья, не бери в голову». Я пыталась говорить с Дэвидом — он пожимал плечами: «Она просто тяжёлый человек. Джейн сильная, мы что-нибудь придумаем. Не лезь, пожалуйста, станет только хуже».
Они не хотели видеть. Или не могли себе позволить. А я видела. И с каждым днём злилась всё сильнее.
Потому что Пейдж не просто «тяжёлый человек». Она хотела рассорить их. Из зависти. Из ревности к брату. Я знала это. Видела, как она смотрит на них. Как улыбается Джейн в глаза, а за спиной плетёт сети. Как при Дэвиде вздыхает: «Твоя жена слишком добрая, её все используют». Маленькие фразы, маленькие яды. Каждый день.
А Джейн… что оставалось Джейн? Она любила Дэвида. И детей. Если дойдёт до развода, она не сможет их забрать — основная часть финансов лежала на Дэвиде. И она это знала. Поэтому терпела. Улыбалась. И разваливалась по кусочкам в своей спальне, пока никто не видел.
Я видела. И не могла смотреть, как это продолжается.
Признаюсь, я ненавидела её за это, первое время и правда желала ей смерти, но убивать её — не собиралась.
День суда. Настоящее время.
По версии обвинения, этот удар камнем нанесла я, а потом, чтобы всё выглядело как несчастный случай, положила камень под голову умершей. Но сейчас было время для выступления адвоката. Хейден подошёл ко мне и после небольшого вступления для судьи и присяжных начал задавать вопросы.
— Кто вызвал полицию? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.
— Я. Но не полицию, а врачей.
— Почему?
— Потому что никого больше рядом не было. Я думала, она ещё жива, вызвала скорую помощь, а они привели с собой полицию.
— Почему вы думали, что она жива, если она упала и не отвечала вам?
— Я думала, она потеряла сознание, — ответила я, стараясь говорить ровно.
— Вы видели кровь?
— Нет. Было темно, мы встречались вечером.
— Как вы обе оказались в тот вечер у обрыва?
— Мне пришло сообщение от одной из девочек из нашей общей компании…
— С которой вы находились в ссоре?
— Да. Мы не общались с того дня, как поссорились.
— Протест! — прокурор вскочила с места. — Другие члены этой компании к делу отношения не имеют!
Судья поднял голову от бумаг.
— Протест отклонён. Продолжайте, адвокат.
— Так вот, — продолжила я, — сообщение написала наша с погибшей общая знакомая. Она попросила о встрече, так как хотела обсудить что-то.
Допрос до суда. За две недели до первого слушания.
— Почему никто не берёт в расчёт это сообщение? — спросила я, расхаживая по переговорной. — Это ведь прямое доказательство того, что не я притащила её на тот обрыв.
— Обвинение старается сделать так, чтобы история никак не коснулась остальных членов вашей компании, — Хейден откинулся на спинку стула и прищурился. — И не будем забывать, что у родителей погибшей немалые связи. Не исключено, что они могли подёргать за ниточки, чтобы это сообщение осталось в тени. — Он поправил очки и добавил уже спокойнее: — Но нам необходимо вытащить его на свет. Также в нашу пользу играет то, что вы никак не связывались с погибшей — ни звонили, ни писали.
День суда. Настоящее время.
— Имеется ли доказательство? — спросил судья.
— Да, ваша честь, — Хейден подошёл к столу и положил перед судьёй распечатанные скриншоты.
Это были распечатанные скриншоты с моего телефона, на которых были переписка и договорённость о встрече на обрыве у моря. Это позволило привлечь к делу нашу знакомую, с чьего телефона было отправлено сообщение. Обвинение попыталось сделать очередной выпад, но судья его не принял. А не принял он, как оказалось, потому что об этом сообщении упомянула я, а проверка лишь доказала мою правоту. В прошлые разы адвокат предлагал допросить знакомых без видимых на то причин: эти люди ведь не относились к данному процессу поначалу. Но не сейчас.
В качестве свидетеля привели автора сообщения, которая заявила, что вовсе не писала его. Обвинение начало пытаться вывести девушку из судебного процесса, а улику выставить недействительной. Но в дело вступил адвокат.
— Я бы хотел задать пару вопросов. Вы не против, ваша честь? — Хейден поднялся из-за стола и мягко улыбнулся. — И вы, конечно, — добавил он, повернувшись к свидетельнице.
Адвокат знал, что на судебном процессе ценится любой жест уважения. Поэтому он дождалась, пока девушка кивнёт, и только тогда начал допрос.
— Позвольте поинтересоваться: какой у вас телефон? С хорошей камерой и большим запасом памяти?
— Да, он совсем новый, — неуверенно ответила девушка.
— Было ли такое, что ваши подруги им пользовались, могли делать на него фото и отправлять их себе?
— Да, зачастую. У меня по сравнению с остальными модель новее.
— Протестую! — выкрикнула прокурор. — Это не имеет отношения к делу!
— Протест отклонён, — отрезал судья.
— А много ли людей знали пароль от вашего телефона?
— Протестую…
— Обвинение, предупреждаю. Ещё один необоснованный протест — я буду вынужден сделать замечание, — судья поднял глаза на прокурора.
В этот момент я изо всех сил старалась сдержать довольную ухмылку: прокурор сверлила меня взглядом. Я лишь на мгновение посмотрела на неё и быстро перевела взгляд на Хейдена.
— Пароль от телефона… Честно говоря, я не сильно его скрывала, — свидетельница покраснела. — У меня в телефоне нет ничего секретного, чтобы прятать.
— То есть вы допускаете, что пострадавшая могла иметь доступ к вашему телефону?
— Полагаю, что да.
— Вопросов нет, ваша честь, — Хейден отошёл к своему месту.
Такой поворот удивил даже меня. Он смог выставить всё так, что это сообщение написала сама погибшая, хотя не скажу, что это ложь. Если свидетель не лгал, то выходит, она и правда отправила сообщение с чужого телефона, чтобы я точно туда пришла.
Что ж, с причиной нашего появления на том обрыве разобрались. Теперь вариант убийства по неосторожности имеет место быть. Обвинение ухватится за ним любыми способами в случае полного провала умышленного, а он совсем близок. Плюс ко всему, их постоянные выпады и протесты сыграли против них.
Допрос до суда. За десять дней до первого слушания.
— Обвинение будет пытаться стоять на том, что убийство было умышленным, — Хейден перебирал бумаги в папке, не поднимая головы. — В качестве доказательства они попытаются использовать твой диагноз.
— И что? — я скрестила руки на груди.
— А то, — он поднял глаза и усмехнулся, — что у нас будет для них подарочек.
День суда. Настоящее время.
Обвинение предоставило мою медкарту. В ней было обозначено, что у меня имелась опухоль щитовидной железы; как следствие, орган практически полностью отсутствовал, что могло ударить по гормонам и нервной системе. В показаниях врачей через год-три после операции было указано, что я имею проблемы со сном, головные боли, невроз и подозрение на биполярное расстройство личности.
Когда пришла очередь отвечать, Хейден встал со своего места, прошёл к центру зала и достал один из листов в своей папке.
— Я держу в руках заключение невропатолога, в котором он подтверждает отсутствие щитовидной железы у подсудимой, — начал он, обводя взглядом зал. — Он также выписал ряд анализов для проверки состояния её здоровья и выдал направление на консультацию к психотерапевту и психологу.
Он положил этот лист на стол судьи и достал стопку сцепленных степлером бумаг.
— Это результаты всех анализов, выписанных невропатологом. По всем параметрам, кроме железа, она здорова. Железо у неё слегка низкое, что, кстати, иногда приводит к головокружениям. — Он сделал паузу и достал оставшиеся бумаги: — А это заключения психотерапевта и психолога, в которых говорится, что подсудимая не склонна к насилию, находится в трезвом уме. Её признали вменяемой, а также опровергли подозрения на биполярное расстройство. Но выявили СДВГ и РПП, которые к делу отношения не имеют.
Раз уж я не склонна к насилию, не звала её на тот обрыв, физически и психологически здорова, то здесь и состояние аффекта доказывать не нужно. До следующего процесса обвинение обезоружено.
Это был шах.
Глава 2
Допрос до суда. За пять дней до первого слушания.
После небольшого опроса касательно предыстории Хейден вернулся к бумажкам от патологоанатома. Причина смерти: черепно-мозговая травма в области виска.
Эти фотографии мне показывали уже несколько раз. Видеть кого-то знакомого мёртвым с пробитым виском — такое себе удовольствие, даже если ты его ненавидела.
— Зачем вы мне это показываете? — спросила я, отворачиваясь.
— Наблюдаю, — коротко ответил он.
— За чем? Реакцией? Буду ли я довольно улыбаться и облизывать губы от удовольствия?
— Прекрати ерепениться и смотри внимательно, — Хейден подвинул фото ближе ко мне. — Мне нужно твоё внимание к деталям. Может, есть что-то, что тебя смущает.
На этот раз я начала рассматривать фотографии внимательнее, обращала внимание на каждую мелочь и лишь под конец заметила странную вещь.
— Почему фото чёрно-белые?
Хейден демонстративно развёл руками. Во взгляде читалось, что он уже обо всём догадался, ответ у него есть, ему любопытно, найду ли ответ я.
Я снова прилипла к фотографиям. Что можно понять по чёрно-белым фото? Ни оттенков, ни синяков, ничего не заметно. Стоп. Синяки ведь едва заметны. Я раскрыла глаза от осознания, и это не ускользнуло от внимания Хейдена.
— Начинаешь соображать… — протянул он.
— На подбородке есть синяк, но на чёрно-белом фото его практически не заметно. Это даёт что-то суперважное?
— Более чем. Синяк на подбородке, а щека целая. Если бы ты её ударила, и она упала, её лицо легло бы ровно, синяки были бы не только на подбородке, но и на щеке — хотя, скорее, только на щеке. А здесь щека чистая. Значит, её лицо коснулось земли под углом, висок встретил камень, поэтому щека осталась на весу, а подбородок был второй опорной точкой.
— Твою мать… — сдержать нецензурные слова в этот момент было просто невозможно. — А вы хороши, док.
— Я знаю, — усмехнулся он.
День после первого слушания.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.