Бесплатный фрагмент - Путь Хайдеггера

Введение: Метафизическая основная позиция Ницше и конец западной метафизики

0. Общий замысел: почему Ницше?

Представленный материал (GA 87 и GA 88) представляет собой не просто историко-философский комментарий к Ницше, а размежевание (Auseinandersetzung) с ним как с мыслителем, в котором западная метафизика достигает своего конца. Хайдеггер исходит из следующего тезиса: Ницше, несмотря на свою радикальную критику платонизма и христианства, остается внутри метафизической традиции. Он переворачивает (umdreht) платонизм, но не преодолевает его. Ницше не ставит главного — вопроса о бытии как таковом и вопроса об истине бытия. Вместо этого он мыслит сущее как «жизнь», «волю к власти» и «вечное возвращение того же самого». Тем самым он завершает метафизику, но не открывает путь к другому началу.

Семинар 1937 г. («Метафизическая основная позиция Ницше») и семинар 1944 г. («Основные понятия мышления») вместе с примыкающими упражнениями по Гераклиту, Пармениду, Платону, Декарту, Лейбницу, Канту и немецкому идеализму составляют единое целое: историю ведущего вопроса (Leitfrage: «Что есть сущее?») от его греческого начала до ницшевского конца. Задача — не просто понять Ницше, но через него — и через его границы — подготовить переход к основному вопросу (Grundfrage: «Что есть бытие?») и к другому началу мышления.

1. Структура и метод семинара

1.1. Две части, два семестра, одна задача

GA 87 (основной корпус) делится на две большие части:

1. Летний семестр 1937 — «Метафизическая основная позиция Ницше в западном мышлении». Здесь Хайдеггер развертывает пять ведущих положений об искусстве, анализирует волю к власти, вечное возвращение, истину как видимость, нигилизм, биологизм и ценностное мышление.

2. Наброски к «Основным понятиям мышления» (летний семестр 1944) — введение в философское мышление через сопоставление Гераклита (фр. 7: «Если всё сущее стало бы дымом, то носы бы различали») и Ницше (WzM 493: «Истина есть род заблуждения»).

GA 88 добавляет важнейший исторический контекст: метафизические основоположения Платона (уподобление солнца, идея блага, ἀλήθεια как ярмо), Декарта (cogito, достоверность, пример воска), Лейбница (монада, репрезентация, vis), Канта (трансцендентальная апперцепция, время, схематизм) и немецкого идеализма (Фихте, Шеллинг, Гегель). Без этого исторического фона ницшевская «основная позиция» остается неразвернутой.

1.2. Метод: развертывание ведущего вопроса

Хайдеггер вводит строгое различение трех уровней:

· Ведущий вопрос (Leitfrage): «Что есть сущее?» — спрашивает о сущностности (Seiendheit) сущего. Ответы исторически варьируются: ἰδέα (Платон), οὐσία (Аристотель), substantia (схоластика), certitudo (Декарт), абсолютная идея (Гегель), воля к власти (Ницше).

· Пред-вопрос (Vorfrage): «Что есть истина?» — спрашивает не об истинности того или иного высказывания, а о существе истины как несокрытости (ἀλήθεια). Ницше этот вопрос не ставит.

· Основной вопрос (Grundfrage): «Что есть бытие?» — спрашивает о самом бытии, а не о сущностности сущего. Этот вопрос в западной метафизике, включая Ницше, остается непоставленным.

Задача семинара — не дать еще один ответ на ведущий вопрос, а развернуть его сочленение (Gefüge): показать, что в нем всегда уже предполагается:

· опрашиваемое (сущее в целом),

· спрашиваемое (сущностность),

· перспектива (конституция и способ быть),

· мера (задающее сущее: у Платона — идея, у Ницше — искусство),

· местоположение вопрошающего (Inmitten — «в-середине»),

· вовлечение (Einbezug) и обратное воздействие (Rückschlag).

Ницше, по Хайдеггеру, застревает в ведущем вопросе: он дает ответ (воля к власти, вечное возвращение), но не развертывает само сочленение и не возвращается к его основанию.

2. Основной опыт Ницше: жизнь как сущее в целом

2.1. Жизнь между биологией и искусством

Ницше исходит из основного опыта (Grunderfahrung), который остается для него самого непроясненным: сущее в целом схвачено как «жизнь». Хайдеггер выделяет четыре значения:

1. Живейшее — бытие как самое активное, динамическое, творческое.

2. Объемлющее — жизнь объемлет всё сущее, но высшие формы редки.

3. Мы сами живы — телесность (Leiben), тело как способ бытия.

4. Творческая воля с обратным знаком — не «воля к жизни» (Шопенгауэр), а воля к власти, к росту, к превышению.

Жизнь толкуется двояко:

· биологически (как организм, борьба частей, рост; влияние Вильгельма Ру),

· артистически-художественно (как созидание, просветление, видимость).

Но оба аспекта, по Хайдеггеру, не достигают изначальности, ибо относятся к «созданию богов» (Götterschaffen) — способности человека полагать божественное, которая у Ницше выступает как выражение жизненной полноты, но не как проясненное понятие.

2.2. Тело и телесность

Ницше, в отличие от Декарта, не сводит тело к res extensa. Тело — не объект, а место достоверности: «Достоверность тела есть впервые та основа, по которой может быть оценена ценность всего мышления». Однако Хайдеггер задает критический вопрос: не берет ли Ницше тело тоже только как вещь — только вместо вещи-Я? Простая замена одного предметного образования (души, сознания) другим (телом как материальным предметом) не выводит из метафизической установки. Нужен поворот: тело зависит от само-отношения к миру и земле, которое не сводимо ни к телесному, ни к душевному.

3. Истина как видимость и заблуждение

3.1. Центральный парадокс: WzM 493

Афоризм, который Хайдеггер разбирает на протяжении многих страниц:

«Истина есть род заблуждения, без которого определенный род живых существ не мог бы жить. Ценность для жизни решает в последний счет.»

Разбор:

· Истина традиционно понимается как правильность (adaequatio rei et intellectus).

· Правильность есть фиксация (Festmachung) — остановка становящегося.

· Действительность, по Ницше, есть становление (πάντα ῥεῖ, воля к власти).

· Следовательно, истина как правильность не соответствует действительности → она есть необходимое заблуждение (Unwahrheit).

Но это заблуждение необходимо: без фиксаций, без устойчивых ориентиров жизнь не могла бы сохранять себя. Истина — ценность сохранения. Искусство же — ценность усиления, поэтому оно «стоит больше, чем истина».

3.2. Род и вид: различение γένος и εἶδος

Чтобы понять парадокс «истина есть род заблуждения», Хайдеггер привлекает греческое различение:

· γένος — род, происхождение, исток (истина происходит из заблуждения).

· εἶδος — вид, облик, способ явления (заблуждение есть один из видов истины — как непогода есть вид погоды).

Не-истина (Unwahrheit) есть privatio — лишение, превращение истины. Она живет от того, от чего отпадает. Ницше, даже объявляя истину заблуждением, все еще мыслит в горизонте традиционного понятия истины как правильности. Он его не преодолевает, а только переворачивает.

3.3. Видимость (Schein) и ее слои

Ницше отказывается от противоположности «истинный мир / кажущийся мир». Вместо этого: реальность есть видимость. Хайдеггер выделяет в ницшевском понятии видимости несколько слоев:

1. Воссияние (Aufschein) — явление, самопоказывание, просветление.

2. Кажимость (Anschein) — обманчивая видимость, ложь.

3. Видимость как условие жизни: без видимости (фиксации, перспективы) жизнь не может существовать.

4. Перспективизм: каждая точка зрения есть перспективная видимость, обусловленная волей к власти.

Критический вопрос Хайдеггера: Ницше не развертывает существо видимости. Он не спрашивает, как возможно сияние, просвет, открытость. Он принимает видимость как факт жизни, но не выводит ее из Da-sein. Видимость остается «условием жизни» в биологическом, а не онтологическом смысле.

3.4. Истина как достоверность и как ценность

Хайдеггер прослеживает историческую трансформацию истины:

· ἀλήθεια (греки) — несокрытость, событие открытости.

· adaequatio (схоластика) — правильность высказывания.

· certitudo (Декарт) — достоверность субъекта.

· ценность (Ницше) — условие сохранения/усиления жизни.

На каждом этапе истина теряет свой событийный характер. Ницше — последний этап: истина становится «родом заблуждения», но именно потому, что она была сведена к правильности. Ницше не возвращается к ἀλήθεια, а только радикализирует правильность.

4. Воля к власти и вечное возвращение: единство essentia и existentia

4.1. Два учения как одна метафизика

Хайдеггер интерпретирует два главных учения Ницше в терминах традиционного метафизического различения:

· Воля к власти отвечает на вопрос «что» сущего (essentia, чтойность).

· Вечное возвращение того же самого отвечает на вопрос «как» сущего (existentia, способ быть).

Они неразрывны:

· потому что сущее есть вечное возвращение (круговорот, отсутствие конечной цели), оно может быть понято как воля к власти (самопреодоление, рост).

· Без вечного возвращения воля к власти была бы телеологической (стремилась бы к конечной цели); без воли к власти вечное возвращение было бы бессмысленным механическим круговоротом.

Высшая формула (WzM 617):

«Запечатлеть становлению характер бытия — это есть высочайшая воля к власти.»

4.2. Вечное возвращение не как космологическая гипотеза

Хайдеггер предостерегает от неверного понимания: вечное возвращение не есть космологическая теория (расчет вероятности повторения конечного числа состояний). Оно есть метафизическая мысль, которая:

· отвечает на нигилизм (отсутствие цели),

· запечатлевает становлению постоянство,

· требует от человека решения (Entscheidung): утвердить вечное повторение того же самого как высшую формулу Да.

Вечное возвращение есть также «освобождение от потока» (не бегство в неподвижное бытие, а освобождение к ожесточению воли).

4.3. Amor fati как формула основной позиции

Amor fati — любовь к судьбе — не психологическая установка, а метафизическое определение:

· amor = volo ut sis — «я хочу, чтобы ты был» (Августин), воля, которая просветляет.

· fatum — необходимость, понятая как вечное возвращение того же самого.

Воля освобождается к необходимости, а не от нее. Это высочайшая свобода: сказать «да» тому, что вечно возвращается. Circulus vitiosus deus — порочный круг как божественное.

5. Нигилизм: обесценивание высочайших ценностей и его «преодоление»

5.1. Ницшевское определение и его границы

Ницше определяет нигилизм как процесс, в котором высочайшие ценности (Бог, мораль, истина) теряют свою силу. Хайдеггер, однако, показывает:

· Ницше не преодолевает нигилизм, а только доводит его до крайности и затем переворачивает в активный нигилизм (Да бессмысленности, amor fati).

· Подлинный корень нигилизма — забвение бытия (Seinsvergessenheit) — Ницше не видит.

· Ницше остается внутри ценностного мышления: бытие заменяется ценностью, а ценность определяется как условие сохранения/усиления жизни.

5.2. Три стадии нигилизма

1. Пассивный нигилизм — простое распадение прежних ценностей, упадок.

2. Активный нигилизм — сила, которая сама осуществляет разрушение старых ценностей.

3. Завершенный нигилизм — Да бессмысленности как вечное возвращение; бессмысленность не просто принимается, но утверждается.

Но даже завершенный нигилизм, по Хайдеггеру, есть лишь противодвижение (Gegenbewegung) против платонизма/христианства, а не выход из метафизики.

5.3. Смерть Бога и бездомность

«Бог мертв» — не просто атеистический лозунг, а событие: исчезновение всей сверхчувственной инстанции, задававшей цель, смысл и иерархию ценностей. Следствие — бездомность (Heimatlosigkeit). Человек более не укоренен в каком-либо внеположенном ему порядке. Остается только завоевание и открытие: заново созидать сущее в целом и срединность человека в нем.

Однако Ницше, по Хайдеггеру, остается в рамках моральной оппозиции (сильный/слабый) и не достигает изначального вопрошания о бытии.

6. Биологизм, физиологизм и экономика власти

6.1. Тело, влечения, экономия

Ницше мыслит жизнь, тело, волю к власти в категориях, заимствованных из биологии XIX века (борьба частей, приспособление, рост, наследственность). Хайдеггер выделяет:

· «Тело» — не просто объект, а место, где жизнь дана себе самой.

· Воля к власти истолковывается экономически: ценности суть условия сохранения/усиления; слабое и посредственное необходимо для поддержания целого.

· Понятие «квантов силы» (Machtquanten) выдает фатальную близость Ницше к естествознанию XIX века.

6.2. Критика биологизма

Хайдеггер задает решающий вопрос: не является ли нигилизмом — брать «тело» само по себе как «природу» в смысле предметной наличности? Если тело понимать как вещь среди вещей, то это возврат к той самой метафизике, которую Ницше хочет преодолеть.

Ницше, однако, утверждает обратное: «Достоверность тела есть впервые та основа, по которой может быть оценена ценность всего мышления». Но Хайдеггер парирует: что может «тело» для истины? Не есть ли это также только полемический выход — и притом с помощью недостаточной биологии?

Тело, душа, дух — все это, согласно более изначальному пониманию, существуют только как звучащее в присутствии (Da-sein) и, значит, в событии бытия (Seynsgeschehnis). Ницше, ухватывая тело, упускает само бытийное событие.

6.3. «Неисчислимый человек»

Ницше вводит понятие «неисчислимый человек» (der unausgerechnete Mensch) — тот, кто не поддается калькуляции, кто выпадает из экономики. «Растение человек» (die Pflanze Mensch) наиболее мощно возрастало не через стадность, а через противоположность всякой стадной желательности. Исключение, неравенство, конфликт — условия роста.

Но Хайдеггер замечает: это остается внутри той же экономической схемы (исчисление ценности), только с обратным знаком.

7. Пять ведущих положений об искусстве

7.1. Систематика

Хайдеггер разбирает пять положений как скрытую систематику ведущего вопроса:

1. Искусство — самая известная и прозрачная форма воли к власти.

2. Искусство должно пониматься от художника (художник — созидающее — движущая жизнь — тело).

3. Искусство — основное событие сущего в целом («метафизическая деятельность»).

4. Искусство — противоположное движение против нигилизма.

5. Искусство стоит больше, чем истина.

7.2. Раскол между истиной и искусством

Положение (5) не просто утверждает превосходство искусства. Оно раскрывает структуру видимости:

· Истина (как правильность) есть упрочение (Festmachen), кажимость (Anschein), сохранение жизни.

· Искусство есть просветление (Verklärung), вос-сияние (Aufschein), усиление жизни.

Оба суть видимость, но в разных модусах. Искусство стоит больше, потому что оно не сохраняет, а превосходит. Но это превосходство не выводит за пределы метафизики, а только заостряет ее.

7.3. Трагическое познание

Трагическое познание — познание, которое утверждает жизнь в ее полноте, включая страдание и гибель. Ницше наследует это от греков, но переводит в биологический регистр. Хайдеггер отмечает: трагическое познание возможно только на основе изначального раскола (Zwiespalt) между истиной и видимостью, который Ницше не развертывает.

8. Историческое место Ницше: между Платоном и другим началом

8.1. Платонизм и его переворачивание

Хайдеггер в GA 88 подробно анализирует платоновскую метафизическую основопозицию:

· Уподобление солнца (VI книга «Государства»): истина (ἀλήθεια) и сущее (ὄν) как свет, связующий ум и мыслимое.

· Благо (ἀγαθόν) как «по ту сторону сущности» (ἐπέκεινα τῆς οὐσίας).

· Но Платон не ставит вопрос о самой ἀλήθεια; она остается необоснованной предпосылкой.

Ницше переворачивает платонизм: чувственный мир объявляется истинным, мир идей — иллюзией. Но сам способ мышления в двух мирах остается. Поэтому Ницше не преодолевает платонизм, а только создает его перевернутую копию.

8.2. Декарт, Лейбниц, Кант, немецкий идеализм

Хайдеггер прослеживает, как путеводная нить мышления (νοῦς → ratio → cogito → трансцендентальная апперцепция → абсолютное знание) постепенно укрепляется:

· Декарт: истина как достоверность (certitudo), пример воска (сущность = протяженное, математически вычислимое).

· Лейбниц: монада как vis (сила), perceptio и appetitus, двойная репрезентация, но ἕν (единое) остается необоснованным.

· Кант: трансцендентальная апперцепция, время как форма внутреннего чувства, но вопрос о бытии не ставится.

· Немецкий идеализм (Фихте, Шеллинг, Гегель): путеводная нить мышления становится абсолютной, мышление и бытие отождествляются.

Ницше наследует эту традицию, но биологизирует ее: вместо трансцендентального субъекта — жизнь, вместо абсолютной идеи — воля к власти. Но он не ставит вопрос о том, что делает возможным само отношение мышления и бытия.

8.3. Граница Ницше: непоставленный вопрос об истине бытия

Главная граница ницшевского мышления, по Хайдеггеру:

· принимает традиционное различение бытия и становления,

· переворачивает их иерархию, но не вопрошает об их происхождении,

· не развертывает пред-вопрос (Vorfrage) об истине как несокрытости (ἀλήθεια),

· не ставит основной вопрос (Grundfrage) о бытии как таковом.

Истина у Ницше остается правильностью (пусть и объявленной заблуждением) или ценностью, но не становится событием открытости.

9. Переход к другому началу: Da-sein и Ereignis

9.1. От ведущего вопроса к основному вопросу

Семинар завершается указанием на то, что ницшевский конец метафизики может стать переходом к другому началу (der andere Anfang). Для этого необходимо:

1. Развернуть ведущий вопрос и вернуться к его основанию — показать, что в нем всегда уже предполагается нечто неспрошенное (истина бытия).

2. Поставить вопрос об истине бытия не из сущего, а из самого бытия.

3. Понять Da-sein не как субъект, не как жизнь, не как сознание, а как открытое место, в котором бытие становится событием (Ereignis).

9.2. Da-sein и покинутость бытием

Da-sein не есть человек, но человек есть Da-sein постольку, поскольку он выдерживает открытость. Покинутость бытием (Seinsverlassenheit) — не случайность, а основная черта эпохи, когда сущее есть, но бытие отсутствует. Ницше, утверждая жизнь и волю к власти, углубляет эту покинутость, ибо он не испытывает нужды бытия (Not des Seins).

Хайдеггер противопоставляет ницшевской формуле «запечатлеть становлению характер бытия» свою задачу: впервые испытать бытие как событие, которое не есть ни сущее, ни свойство сущего, ни ценность, а само время-пространство (Zeit-Raum) открытости.

9.3. Прыжок (Sprung)

Переход от метафизики к другому началу не может быть постепенным. Он требует прыжка — решения, риска, оставления привычных опор. Ницше, по Хайдеггеру, не совершил этого прыжка. Он остался внутри нужды, но не внутри нуждания в основании бытия. Его «позитивизм в высшем смысле» (вечное возвращение) есть лишь откачивание назад (Zurückschnellen) в непроработанное начало.

10. Значение семинара для понимания Ницше и Хайдеггера

10.1. Ницше как переход, а не исполнение

Хайдеггер задает риторический вопрос: что пользы в толстых книгах «о» Ницше, если никто не понимает, что он знал себя как переход (Übergang)? Задача не в том, чтобы останавливаться на Ницше как на предмете изучения. Необходимо вместе с ним совершить переход — то есть пройти через его философию к тому, на что она указывает, но чего сама не достигает.

Ницше — мыслитель конца метафизики. Но конец не есть просто прекращение; он есть завершение одной эпохи, которое само по себе есть начало перехода к иному. Ницше важен не тем, что он «завершил» философию, а тем, что он расчистил место для нового вопрошания.

10.2. Что требуется от читателя

Для понимания семинара Хайдеггер формулирует два условия:

1. Постоянно растущая вработка (Einarbetung) в произведение Ницше — не как филологическое изучение, а по указаниям, проистекающим из самой лекции.

2. Действительное вопрошание — безусловная воля к ясности, готовность поставить на карту собственные убеждения.

Философское вопрошание требует отказа от простой любознательности (bloße Neugier) и от уклонения от решений. Семинар о Ницше — не историческое сообщение, а подготовка к будущему, которое уже наступило (XX век) и еще только наступает.

10.3. Размежевание вместо критики

Хайдеггер не «критикует» Ницше в обычном смысле (не указывает на ошибки, не опровергает тезисы). Он вступает с ним в размежевание (Auseinandersetzung) — такое отношение, в котором:

· признается историческая сила ницшевского мышления,

· выявляются его невысказанные предпосылки,

· показывается его граница (непоставленный вопрос о бытии),

· и через эту границу открывается путь к другому началу.

Размежевание есть высшая форма уважения: оно принимает противника всерьез, в его собственной силе. Ницше для Хайдеггера — не ошибка, которую нужно исправить, а судьба, через которую необходимо пройти.

GA 87: Seminare (Schelling — Trakl) (Семинары)

I. Nietzsches Leitfragenbehandlung und somit metaphysische Grundstellung (Amor fati) (Sein und Schein) — Обработка Ницше ведущего вопроса и тем самым метафизическая основная позиция (Amor fati) (Бытие и видимость)

1. Nietzsche (Grunderfahrung) und Beantwortung der (Leitfrage) — Ницше (основопыт) и ответ на (ведущий вопрос)

Обработка Ницше ведущего вопроса — «Что есть сущее?» — осуществляется не из тематически развернутого знания о структуре этого вопроса, а из некоторого основного опыта, остающегося для него самого непроясненным фоновым условием. Этот основной опыт есть опыт сущего в целом, схваченного как «жизнь». Сама жизнь толкуется двояко: биологически и артистически (художественно-творчески). Оба аспекта, однако, не достигают изначальности, ибо они относятся к «созданию богов» (Götterschaffen) — способности человека полагать божественное, которая у Ницше выступает как выражение жизненной полноты, но не как проясненное понятие.

Во всем этом остается нерешенным главное: где и как находится реальное (das Reale), если даже необходимое истолкование мира как жизни оказывается видимостью (Schein), а именно кажимостью (Anschein) и ложью (Lüge). Здесь вводится ключевое различение: Schein (видимость как сияние, явление) и Anschein (кажимость, обманчивая видимость, нечто, что выдает себя за то, чем не является). Мир, согласно такому истолкованию, лжет — но лжет ради того, чтобы подстегнуть жизнь. Цель этой «лжи» мира — чтобы жизнь жила. Чтобы сущее вообще было. И именно жизнь в ее высочайшей и ужасающей проблематичности, в ее непримиримой двойственности, есть Дионис.

Мыслитель в этой картине выступает как герой. Вокруг героя — обман (Trug). Вокруг Бога — но каков этот Бог? И как устроено это «вокруг него»? Эти вопросы остаются без ответа.

Здесь, где всё с самого основания неясно и зыбко, нет ни метода, ни основопыта. Нет основного вопроса (Grundfrage) — вопроса о смысле и истине бытия как такового. Нет и той высочайшей нужды, которая была бы настолько велика, что вышвыривает вон из всего реактивного и вновь вводит в игру первый-начальный исток. Вся сила мышления направлена назад, за Платона и платонизм, — но именно этот шаг Ницше не осуществлен в своей изначальности. Он остается внутри той самой метафизической традиции, которую пытается преодолеть, лишь переворачивая ее иерархии, но не вопрошая их основание.

2. Nietzsches (Grunderfahrung) — Ницше (основопыт)

Основной опыт Ницше может быть назван «религиозным» и «эстетическим», но эти наименования получают у него совсем иной смысл, далекий как от традиционного понимания религии, так и от обычной эстетики.

· «Религиозно» означает здесь: бого-образующий инстинкт (Gott-bildende Instinkt) — способность самого жизненного процесса порождать образы божественного. Этот инстинкт действует «временно не вовремя» (zur Unzeit), то есть не сообразуясь с господствующими представлениями о божественном, а прорываясь из глубин самого жизненного порыва. Бог здесь не есть нечто трансцендентное, данное откровением, но продукт жизненной необходимости творить смысл.

· «Эстетически» означает: физиологическая эстетика и метафизика художника. Искусство (Kunst) понимается не как область культуры среди прочих, а как метафизическая деятельность самой жизни. Искусство есть созидающее (das Schaffende) в его чистейшем виде — та сила, которая полагает формы, ценности и перспективы. Здесь речь идет не об эстетике в смысле учения о прекрасном, а об учении о творческом акте как сердцевине сущего.

Прежде всего, у Ницше обнаруживается внутренняя связь того и другого. Исходный пункт этой связи — положение «Бог мертв». Речь идет не о любом божестве, а о моральном Боге, каким его видит христианско-верующий взгляд. Смерть этого Бога есть событие, которое не просто констатирует утрату религиозной веры, но знаменует исчезновение всей сверхчувственной инстанции, задававшей цель, смысл и иерархию ценностей.

Следствие этой смерти — бездомность (Heimatlosigkeit). Человек более не укоренен в каком-либо внеположенном ему порядке. Что остается? Остается только завоевание и открытие: заново созидать и пред-готовить — и притом не в качестве замещения прежнего (когда на место умершего Бога ставится нечто иное), но пере-создавать само сущее в целом и срединность человека в нем. Для этого требуется, чтобы само созидающее выступило как существо сущего. «Жизнь» же оказывается одновременно созиданием и разрушением — в этом ее трагический характер.

Однако, согласно проведенному анализу, Ницше не доходит до подлинного основопыта. Он останавливается на обращении (Umkehrung) сущего. Это обращение имеет два направления:

1. Обращение в чувственное — видимость (Scheinen) — просветляющее (verklärendes) созидание. Чувственный мир, который традиционная метафизика (платонизм) объявляла миром тени и обмана, объявляется единственно реальным. Но это не просто реабилитация чувственности, а ее возведение в ранг просветляющего акта.

2. Обращение в противо-Бога — круговорот (circulus). На место умершего Бога становится не новый бог, а само круговращение бытия — вечное возвращение того же самого. Это не божество в традиционном смысле, но некая безличная необходимость вечного повторения.

Вся эта позиция остается реактивной (re-aktiv). Она есть противодвижение, ответ на платонизм и христианство, а не изначальное вопрошание. И хотя над обоими полюсами (чувственным и круговоротом) стоит трагическое как их единство, подлинной изначальности это не достигает.

3. Nietzsches Leitfragenbehandlung — Обработка Ницше ведущего вопроса

Ницше, бесспорно, обрабатывает ведущий вопрос (Leitfrage) — вопрос о том, что есть сущее. Однако он не развертывает этот вопрос как таковой в его собственную систематику. Вместо этого он держится в непосредственном, почти афористическом вопрошании и ответах. Тем более он не способен увидеть ведущий вопрос в его сущностной структуре — как вопрос, который сам требует своего обоснования и развертывания из более изначального основания.

Почему это так? Для того чтобы ведущий вопрос стал видим как вопрос, нужна более изначальная нужда. Эта нужда должна быть еще более глубокой, чем нигилизм. Нигилизм, как его понимает Ницше, есть обесценивание высочайших ценностей, но он сам остается на почве тех же ценностных различений, которые он же и разрушает. Сущность нигилизма, его собственное основание, остается не понятой. Только когда вопрошание проникает сквозь нигилизм к его корням в самой структуре бытия и истины, мог бы открыться доступ к ведущему вопросу как таковому. Но этот шаг Ницше не совершает.

4. Nietzsches «Hauptwerk» — «Главное произведение» Ницше

Никто не знает, какой внутренний план построения окончательно набросал бы Ницше. Также никто не знает его форму, ибо нельзя брать за образец какое-либо прежнее строгое произведение философии (Лейбниц, Кант, Гегель). Неверно рассматривать «наследие» (Nachlaß) как готовую форму для строго научных сочинений; в нем содержится материал как для поэтических, так и для критических и для главного произведения. Чем более все оставляется открытым и подвижным, тем богаче и вернее проявится скрытый план построения.

5. Nietzsche bleibt im Fragen der Leitfrage — Ницше застревает в вопрошании ведущего вопроса

1. Что стоит в поле зрения? — «жизнь» как основное слово для сущего в целом: «мир», «присутствие» (Dasein), (боги).

2. В каком горизонте? — «жизнь» — становление — бытие; возрастание — созидание; перспективное со-в-бирание.

3. С какой исходной позиции? — Искусство, художник.

o a) Самое известное — самое прозрачное (ср. Декарт, Гегель).

o b) Мы сами — человек и сущее в целом.

4. Как это a) и b) относятся к усмотренному (1).

5. Что остается темным и какие вопросы не ставятся?

К 5: невысказанное обозначение исходной позиции для Leitfrage — ее обоснование всегда от сущего. Становление: Платон — Аристотель и досократики: a) его причина — Бог, b) определенность относительно него — Декарт, c) Ницше — «жизнь».

Ницше застревает в ведущем вопросе. Это показывает, что он не доходит до пред-вопроса (Vorfrage) — существа истины, а схватывает истину как истинное (Wahre), а само истинное превращает в ошибочное (Irrigen) и видимость как кажимость. Не ставится вопрос о существе истины и заблуждения, несмотря на «теорию познания».

6. Die fünf Leitsätze und ihre Systematik — Пять ведущих положений и их систематика

Систематика содержит структуру ведущего вопроса.

1. Искусство — самая известная и прозрачная форма воли к власти. (Исходить — для какого хода? — из самого известного и ясного — достоверность и безопасность! Декарт).

2. Искусство должно пониматься от художника (художник — созидающее — движущая жизнь — тело).

3. Искусство — основное событие сущего в целом (реальность, раскрытая согласно (5), есть самое реальное как искусство в истинном смысле как созидание: «метафизическая деятельность»).

4. Искусство — противоположное движение против нигилизма (существенно исторический характер всего осмысления — метафизическое определение).

5. Искусство стоит больше, чем истина (определяющее сущее как таковое определяется не как определяющее). (Развертывание этого положения говорит: видимость как реальность, и притом в сдвоенности кажимости и вос-сияния — раскол — трагическое!)

7. Das Gefüge der Leitfragen bei Nietzsche — Структура ведущих вопросов у Ницше

Указывается через пять ведущих положений об искусстве. Зачем требуется выработка структуры? Чтобы сделать видимыми необходимость и существо Leitfrage — чтобы увидеть, что нельзя вопрос о сущем произвольно начинать с «объекта» и тем более одного «объекта».

8. Das Leitfragengefüge von den fünf Sätzen über die Kunst aus entwickelt — Структура ведущего вопроса, развитая из пяти положений об искусстве

Начало с положения (5) (метафизическое существо искусства); через него определяется существо искусства — метафизически, т.е. из сущего как такового.

Искусство стоит в расколе видимости, есть только то, что оно есть, из и в этом расколе. Оно разжигает, развертывает и держит открытым раскол и «есть» он сам по сути.

Тем самым множественно обретено:

· a) Что есть искусство как таковое (метафизически).

· b) Его существо углублено через возврат к видимости.

· c) Тем самым уже предварено (3).

Положение (3) — искусство есть метафизическая деятельность (существо метафизики как искусство). Через искусство (само метафизически понятое) теперь, наоборот, определяется метафизическое как таковое, и тем самым искусство полагается как «определяющее» сущее.

К сущему как таковому:

1. раскол видимости (трагическое в самом сущем);

2. это как созидающее — разрушающее;

3. новая бесконечность;

4. только через созидание преодолевать;

5. Баубо — покров.

Как относятся положения (5) и (3)? Из (5) и через (5) познается (3). (3) само дает основание для (5) — но так как можно и должно начать с (5), то это из (1). Действительно ли (3), потому что действительно (1)? Или наоборот? И так же (2)? Все ли сводится обосновывающим образом назад к (3)? Какая Leiterfahrung? Как вместе с ней все остальное положено на основе связи бытия как такового — в целом. Срединность/Исток.

9. Wie aus der Auslegung der fünf Leitsätze und ihrer Systematik die Leitfragenbehandlung in ihrer Art herauskommt — Как из истолкования пяти ведущих положений и их систематики проступает обработка ведущего вопроса в ее роде

1. Что из рода и числа положений:

o a) Что есть определяющее сущее (5) — (бытие).

o b) Что есть сущее в целом и наивысшее. Созидание (fatum — amor fati — созидающее Да) как становление.

o c) Каким образом — по каким притязаниям — схвачено: известность — ясность — достоверность; человек — «доступ»?

o d) Каким путем? через нас самих — тело, человек — субъект — Я.

o e) Исторически — само созидающее и преобразующее. Историческая позиция.

2. Тем самым одновременно связи — как сущее как таковое и вопрошающий — человек.

3. Что принадлежит к развертыванию ведущего вопроса? 1. Leiterfahrung, ее прежняя история. 2. Вопрошающая постановка.

10. Nietzsches Philosophie im Ganzen — Философия Ницше в целом

Рассматриваемая с обработки ведущего вопроса: сущее в целом есть «жизнь». Срединность: amor fati. Да — вечному возвращению.

Grundstellung: Да сущему в целом, что оно есть — но развернуто только как Leitfrage и с переданным составом истолкования сущего. Все это, правда, из позиции, которая исторически определяет эту философию и принуждает ее:

Философия Ницше, исторически рассматриваемая, т.е. как размежевание с историей и преодоление ее: переворачивание платонизма как противоположное движение против нигилизма, крайний нигилизм и его преодоление — через противо-положение — через Да крайнему Нет.

Да — воля — amor/amo = volo ut sis — кто? fatum.

Пере-ворачивание и противоположное движение — Да Нету; это реактивно; к тому же: «перевернутый идеал». Это переход — это конец и начало — это промежуточное состояние — но как таковое очищающее, ставящее перед решением.

II. Boden Und Bereich Der «Seins» -Frage Bei Nietzsche (Leitfragenentfaltung) — Почва И Область Вопроса О «Бытии» У Ницше (Развертывание Ведущего Вопроса)

11. Wie Steht Nietzsche Zur «Leib» -Erfahrung (Leib) — Как Относится Ницше К Опыту «Тела» (Тело)

Критический вопрос, обращенный к ницшевскому пониманию тела, ставится так: берет ли он «тело» тоже только как вещь — только вместо вещи-Я? Иными словами, не происходит ли здесь простой замены одного предметного образования (души, сознания, «Я» как субстанции) другим (телом как материальным предметом)? Принесено ли что-то этой сменой — этим способом придать «чувственному» первенство? Ответ остается открытым, ибо до тех пор, пока не прояснено, что такое само «тело» и откуда должно прийти это прояснение, любая замена одного субъектного полюса другим остается в рамках той же самой метафизической установки.

Здесь необходим поворот: следует спросить, как тело как таковое зависит от само-отношения к миру и земле. Тело — это не просто объект среди объектов. Скорее, мы про-ходим сквозь него, и только когда мы терпим неудачу, отказываем, теряем самость, мы бываем прикованы к телу как к чужеродной оболочке. В обычном же, неповрежденном состоянии оно нас воодушевляет, служит проводником нашей открытости миру. Но это возможно лишь потому, что мы сами уже находимся «в огне» — в стихии присутствия (Da-sein), которое не сводимо ни к телесному, ни к душевному. Иначе пришлось бы допустить, что наше «Мы» -присутствие есть только «эпифеномен» — нечто вторичное, надстраивающееся над телесными процессами. Хайдеггер отмечает: Ницше в основе мыслит все еще в этой альтернативе, не достигая изначального единства телесного и духовного в присутствии.

12. Leitfragenstellung. Die Rolle Des «Empfindungschaos» — Постановка Ведущего Вопроса. Роль «Хаоса Ощущений»

В анализе ницшевской постановки ведущего вопроса выявляется специфическая роль «хаоса ощущений» — чувственного многообразия, которое берется как нечто первичное и неупорядоченное. Что означает нововременное полагание хаоса ощущений — этого копошения и грохота чувственных данных? Как вообще происходит этот срыв в сторону физиологизма?

Можно указать несколько исторических ступеней, ведущих к такому пониманию:

1. Демократическое уравнивание всех точек зрения, где ни одна не имеет изначального преимущества.

2. Декартовское обоснование достоверности изолированным ego cogito.

3. Кантовское различение чувственности и рассудка, где первая поставляет неупорядоченное многообразие.

4. Философия XIX века, прежде всего Шопенгауэр, который утверждает примат воли и телесного как ее явления.

Результат этого процесса — первенство физиологически-биологического в механистическом смысле: объяснение из элементов, из ближайшего и непосредственного (как будто ощущение есть нечто простое и далее неразложимое). Однако эта непосредственность оказывается ложной, равно как и ложна та ясность, которую обещает объяснение из элементарных чувственных данных. Истина здесь понимается как правильность — соответствие суждения чувственному впечатлению, что является лишь одной, и притом вторичной, формой истины.

Против такого подхода необходимо изначально держаться мира утвари (Zeug-Welt) — того, с чем мы имеем дело в повседневном обращении, — чтобы с самого начала избежать этого ошибочного шага.

Ницше, однако, характеризует человека в сходных терминах: «Люди как безумные животные»; «Человек — еще не установленное животное» (das noch nicht festgestellte Tier). Здесь нигилизм «устанавливает» (fest-stellt), но в отрицающем смысле: он дает падать, делает неподвижным, не давая человеку обрести твердую самость.

Развертывание ведущего вопроса требует поэтому прояснения: что есть «человек»? Ответ Ницше — «еще не установленное животное» — указывает на двойственность: человек есть животное, но при этом «любящее» — животное, наделенное способностью полагать и любить ценности. Однако ratio (разум, рассудок) сама истолковывается здесь как упрочение (Festmachung) видимости в качестве кажимости. Разум есть способность делать нечто устойчивым, фиксировать его, превращать текучий поток ощущений в твердые предметы и понятия. В этом состояла бы первая установка «животного» — сделать себя устойчивым в том, что оно «есть» (хотя и это «есть» может быть только видимостью).

13. Seinsfrage Und «Ich» («Subjekt») — Вопрос Бытия И «Я» («Субъект»)

Здесь открывается доступ к вопросу о «Я». В «Заратустре» (часть первая, речь «О презирающих тело») содержится важное различение: «Я» и тело — это не два разных предмета. Тело именуется «большим разумом», но что такое само «телесение» (Leiben) — процесс, в котором мы «телесим»? Тело не было бы телом, если бы оно не имело поля — открытого пространства своего действия. Тело не есть даже «самость» (Selbst) — оно, возможно, только предварительная форма к ней. Поэтому вопрос о «Я-чувстве» не должен смешиваться с «органическим чувством единства».

Хайдеггер фиксирует решающий поворот: «Представляющее бытие [ego] достоверно, да, наша единственная достоверность: что оно представляет, как оно должно представлять, — это проблема». Иными словами, факт представления бесспорен, но его содержание и его необходимые формы — вот что требует вопрошания.

Прослеживается возникновение мысли о «субъекте»: сначала нечто пребывающее вне нас, затем это представление переносится назад, внутрь нас, и воля к власти дает биологический подход — мышление органического. Ницше, таким образом, остается в пределах той же проблематики субъекта и объекта, которую он намеревается преодолеть.

III. Nietzsche Über Das (Seiende Im Ganzen) — Ницше О (Сущем В Целом)

14. Was Ist Das Seiende? (Sein Vorstellender Charakter) — Что Есть Сущее? (Его Представляющий Характер).

В отличие от классического тезиса субъективного идеализма «esse = percipi» (быть значит быть воспринимаемым), Ницше выдвигает обратную формулу: esse = percipere — быть значит воспринимать. Бытие сущего отождествляется с актом представления, восприятия, истолкования. Эта формула выражает «сцепление» (Verkoppelung), в котором сущее и его способность представлять неразрывно связаны. Бытие не есть нечто, что наличествует независимо от представления; оно осуществляется в самом представлении. Истолкование сущего как представляющего бытия есть одновременно истолкование его как жизни, ибо жизнь для Ницше и есть этот изначальный акт схватывания, переработки и полагания.

В развитии ницшевской мысли можно проследить ряд положений, восходящих от обычного (шопенгауэровского) биологического имманентного понимания представления к радикальному переворачиванию платонизма, а затем к вы-ворачиванию из самой противоположности истинного и кажущегося.

1. «Представляющее бытие» — ego cogito — sum cogitans. «Единственное бытие, которое мы знаем». Здесь Декартовское cogito принимает биологическую окраску: мышление есть не просто сознание, но форма жизни.

2. «Видимость» — продолжающее действие чувствующего «бытия» есть само действующее и живое. Видимость не есть нечто вторичное и иллюзорное; она есть сам способ, каким живое бытие продолжается и усиливается.

3. Реальность есть видимость. Это центральный тезис. То, что обычно считается действительным, устойчивым, истинным, есть лишь видимость — но именно эта видимость и есть единственная реальность. Платоновское различение истинного мира и мира видимости отменяется: видимость не есть недостаток бытия, но его полнота.

4. «Всякое присутствие по сути истолковывающее присутствие». Присутствие (Dasein) человека есть не просто нахождение здесь, а постоянный акт истолкования себя и мира.

5. «Перспективное есть основное условие всей жизни». Жизнь не может существовать без перспективы — без точки зрения, угла видения, который ограничивает, но именно благодаря этому ограничению делает возможным действие и ориентирование.

6. Оценивание — как действие нашего бытия как воли к власти. Ценности не парят где-то независимо; они суть акты воли к власти, полагающей меру и иерархию.

15. Nietzsches Philosophie — Философия Ницше.

Хайдеггер характеризует философию Ницше как преодолевающий прорыв в возможность основопыта сущего в целом — и тем самым, опосредованно, для того, что остается ему сокрытым (а именно, для вопроса о бытии как таковом). Этот прорыв есть переход — движение против окаменения двух тысячелетий (от Платона до XIX века). Однако в этом переходе неизбежно то, что прошлое еще сопровождает мысль, а будущее еще не предстает как таковое. Поэтому биология оказывается доведенной до крайности — но в основе это «Как» к чему-то иному, указание на нечто, что биологией не исчерпывается.

Анализ приводит к постановке трех главных вопросов (Hauptfragen):

I. Как Ницше видит сущее в целом? II. То есть как он стоит в этом сущем, и как это стояние определено из ответа на первый вопрос? III. Как относится первый вопрос ко второму? Усмотрено ли это отношение как вопрос вообще?

Здесь вводится понятие срединность/исток (Inmitten/Ursprung) — указание на то, что место человека в сущем и само основание сущего не могут быть разделены.

16. Die Wesentlichen Charaktere Des Seienden Als Solchen — Существенные Характеры Сущего Как Такового

Сущее как таковое, согласно ницшевскому истолкованию, обладает следующими существенными чертами:

1. Представляющий, чувствующий, истолковывающий, видимостный характер. Сущее не есть нечто косное; оно по своей сути есть активность представления, ощущения и придания смысла. Видимость (Schein) не есть обман, а способ явления.

2. Характер силы — сила → воля → воля к власти. Сущее есть не статичное состояние, а динамика силовых отношений. Воля к власти есть не одна из способностей наряду с другими, но основной характер всякого сущего.

3. Характер становления — πάντα ῥεῖ (всё течет) — вечное возвращение — «последняя истина». Становление не противоположно бытию, но есть способ быть. Вечное возвращение того же самого есть мысль, которая запечатлевает становлению характер бытия.

4. В отношении к 2 и 3, и 1 — созидающее (разрушающее — упрочняющее — просветляющее). Жизнь как созидание включает в себя разрушение (отбрасывание старого), упрочение (создание устойчивых форм) и просветление (придание блеска, ценности, красоты). Жизнь есть также оценивающее (Schätzende).

5. Сущее при этом как мир — жизнь — присутствие — реальность — как бытие. Все эти термины суть разные наименования одного и того же: сущего в его бытийном характере.

6. Вечный хаос необходимости. Мир не управляется разумным порядком или провидением; он есть чистая необходимость без цели и смысла, но именно этот хаос есть условие всякого творчества.

7. К (4) Мысль о «ценности» — условие жизни. Сама жизнь как «оценивание». Ценности не суть нечто застывшее; они суть условия, при которых жизнь может возрастать или убывать. Оценивание есть сама жизнь в ее активности.

17. Leittatsache «Grundgewißheit» — Ведущий Факт «Основодостоверность»

Основное содержание ведущего факта «основодостоверность» (Grundgewißheit) у Ницше таково: закон esse (бытия сущего) есть «представление» (Vorstellen). Это значит, что бытие сущего определяется через его способность быть представленным, а точнее — через сам акт представления, который принадлежит жизни. Второе положение, неразрывно связанное с первым: реальность есть видимость. К этим двум тезисам добавляется «последняя истина» — πάντα ῥεῖ (всё течет). Становление, а не неподвижное бытие, есть последняя правда о сущем.

Но как достигается этот опыт? Кто смотрит и каким образом? В ответе Ницше обнаруживается странная конструкция: просто «отношение» (Bezug) «представления», которое мыслится в «противо-вращении чувствования» (Gegenwendung des Sehmeinens) без субъекта и объекта. Иными словами, предпринимается попытка помыслить само отношение, из которого субъект и объект только и возникают, еще до их различения. Однако здесь возникает решающий вопрос: как мы доходим до этого «отношения» и что оно такое? Ответ Ницше гласит: оно принадлежит к «бытию» (= «сущему»), к реальности. Эта реальность есть «жизнь», и она органична — то есть ее структура есть структура живого организма.

Хайдеггер фиксирует здесь незавершенность: вопрос о том, как возможно само отношение, остается без ответа, ибо жизнь, которая должна быть его основанием, сама предполагает это отношение. Круг не размыкается.

18. Nietzsches Heraklitismus (Kritisch!) — Гераклитизм Ницше (Критически!)

Критический анализ ницшевского гераклитизма выявляет три основных вопроса:

1. Как основопыт — в каком смысле? Положение «всё становится» (чистое течение) выдается за фундаментальный опыт. Однако возникает сомнение: является ли это действительным гераклитовским опытом (где становление мыслится в единстве с логосом и огнем) или скорее крайним позитивизмом XIX века, где течение есть лишь бессмысленное изменение материальных состояний?

2. Насколько этот основопыт действительно развернут и обоснован? Ответ: нигде. Ницше не дает ни дедукции, ни феноменологического описания этого потока. Он просто постулирует его как очевидность.

3. Как он проистекает из противоположного движения против платонизма — и как из Нет к этому черпает силу Да. Гераклитизм Ницше есть реакция против платоновского «истинного мира» неподвижных идей. Из отрицания этого мира черпается сила для утверждения чистого становления. Однако здесь скрывается ошибка: Нет в адрес платонизма может быть подлинным и необходимым, но из этого еще вовсе не следует Да гераклитизму. Между отрицанием одной метафизической позиции и утверждением другой зияет пропасть, которую Ницше не замечает.

Хайдеггер делает вывод: Ницше не находится в истоках — так же мало, как в вопросах субъект-объекта, логики и языка. Вопрос бытия как изначальный им не ставится.

19. «Leben» Und Die Pseudoheraklitische Grunderfahrung Nietzsches — «Жизнь» И Псевдогераклитовский Основопыт Ницше

С какого права Ницше исходит из «абсолютного потока событий»? Что он там видит? Ведь то, что он принимает за непосредственную данность, также может быть только наброском (Entwurf), проекцией определенной метафизической установки. Истинное положение вещей не есть ни окостенение неподвижного бытия (как у элеатов), ни чистый поток без различения (как у досократического гераклитизма в ницшевском прочтении). Но это и не просто одновременное присутствие того и другого. Здесь требуется более изначальное и богатое понятие — Da-sein (присутствие), которое не сводится ни к бытию-как-наличности, ни к становлению-как-течению.

20. Nietzsches «Letzte Wahrheit» 1881 — «Последняя Истина» Ницше 1881

Ницше утверждает: «Последняя истина о потоке вещей не выносит вживания (Einverleibung), наши органы (для жизни) устроены на заблуждение». Иными словами, «чистое становление» не может быть по-настоящему усвоено, стать плотью и кровью живого существа, ибо жизнь нуждается в устойчивых ориентирах. Органы чувств и познания устроены так, чтобы производить заблуждение — то есть создавать иллюзию постоянства и устойчивости там, где на самом деле всё течет.

Однако учение о вечном возвращении, согласно самому Ницше, должно быть вживлено. Возникает вопрос: является ли оно другим учением, чем «поток вещей»? Ответ: да. Вечное возвращение есть «освобождение от потока» — не просто признание становления, но его радикальное преображение через мысль о вечном повторении того же самого.

Хайдеггер формулирует парадокс: «Жизнь есть условие познания», «заблуждение есть условие жизни». Если истина есть только нечто удостоверенное (Festgemachtes) и как таковое вживленное, то не есть ли сама эта «последняя истина» — первое заблуждение? И тогда всё учение о возвращении оказывается построенным на том, что оно же и отрицает.

21. Nietzsches Wiederkunftslehre Und Heraklit — Учение Ницше О Возвращении И Гераклит

Хайдеггер делает решающее различение: Ницше не повторяет вопрос бытия. Он упускает его (vergißt). Ибо подлинное повторение есть высочайшее преобразование — не механическое воспроизведение старого, а возвращение к истоку через его радикальное обновление. Ницше же по-вторяет (wieder-holt) только ответ — но даже этот ответ не как изначальный и не как полностью понятый. Он берет из досократической мысли только ее результат (πάντα ῥεῖ), не вопрошая о его основании.

Вечное возвращение выступает как освобождение от потока. Но какое освобождение имеется в виду? Это не бегство из становления в неподвижное бытие (как у Платона). Это освобождение к ожесточению воли — к тому, чтобы воля стала твердой, способной утверждать вечное повторение одного и того же. Цель здесь — не прочь от себя, не к чему-то иному, а к себе самому: воля должна вернуться к себе, стать тем, что она есть в своей чистой форме.

IV. Zur Auslegung Und Textgestaltung Des «Willen Zur Macht» — К Истолкованию И Текстовой Форме «Воли К Власти»

22. Nietzsche Über Kant — Ницше О Канте

Кант, как известно, отвергал умозаключение от явления к вещи в себе. Каузальность, согласно кантовскому учению, имеет значимость только для эмпирического употребления — для связи явлений в пределах опыта, — но не для трансцендентального, то есть для перехода от явления к чему-то, лежащему за его пределами. Однако различие между вещью в себе и явлением Кант получает не из этого (запрещенного им) умозаключения. Напротив, невозможность такого умозаключения есть следствие уже принятого «критического» различия. Иными словами, Кант сначала различает явление и вещь в себе, а затем на основе этого различия объявляет незаконным любое каузальное объяснение, которое пыталось бы перейти эту границу.

В чем же имеет это различие свое право? Согласно ницшевской критике (которую Хайдеггер подвергает дальнейшему анализу), оно покоится в конечном счете на вере в Бога. Но что такое эта вера? Зиждется ли она на умозаключении — или на прыжке? И если на прыжке, то какого рода этот прыжок? Здесь у Канта возникает идея (ἰδέα) как регулятивный принцип, а также «просветление» (Verklärung) — некий акт, в котором разум выходит за пределы возможного опыта. Хайдеггер указывает, что само различие между явлением и вещью в себе покоится на ведущем опыте (Leiterfahrung) сущего как такового — то есть на определенном, исторически сложившемся понимании бытия.

Бытие в этом традиционном понимании есть присутствие и постоянство. Греческое слово φύσις (природа, самовосхождение) направлено на восхождение и являемость (Erscheinen). В самом начале западной философии — у Парменида и Гераклита — присутствие и становление, постоянство и поток находятся в изначальной борьбе, а не в простом противопоставлении. Кант наследует эту проблему, но переводит ее в трансцендентальную плоскость.

Вещь в себе для Канта «дана» — но как именно? Она «дана» в «идее» как подход к возможности и масштабному в критическом наброске. Идея есть нечто, что не может быть дано в опыте, но необходимо мыслится разумом как условие для систематического единства знания.

Хайдеггер утверждает: Ницше ошибается в истолковании Канта, сводя кантовское различие к наивному реализму или к скрытой теологии. Однако он прав в одном: он ставит под вопрос само право на различие между вещью и явлением. Но этот вопрос не достигает цели, потому что само различие не продумано как «критическое», трансцендентальное. Ницше не понимает, что Кант полагает безусловное (das Unbedingte) как «идею» — и вопрос состоит не в том, существует ли эта идея, а в том, откуда она берет свое право и с каким основанием она вводится. Здесь появляется понятие ноумена в отрицательном смысле — мыслимого, но не данного, а также отрицательного рассудочного понятия (negativer Verstandesbegriff), которое служит лишь границей, а не позитивным знанием.

23. «Wille Zur Macht» Iii, 1 — «Воля К Власти», Iii, 1

Хайдеггер перечисляет афоризмы из третьей книги «Воли к власти», которые имеют решающее значение для понимания ницшевской теории видимости и его критики кантовского различения. Каждый из этих фрагментов вносит свой вклад в разрушение традиционной метафизической иерархии «истинного» и «кажущегося» мира.

· n. 553: Критика кантовского различия — его «права» на него. Ницше пытается показать, что у Канта нет достаточного основания для проведения границы между явлением и вещью в себе.

· n. 554: Невозможность каузальности вообще — значит (по Ницше), нет основания и для самого различия. Если причинность имеет значение только внутри мира явлений, то нельзя ссылаться на причину для обоснования перехода от явления к вещи в себе. Но отсюда Ницше делает более радикальный вывод: каузальность как таковая есть фикция, а значит, исчезает и опора для кантовского различении.

· n. 555–556: Вещь «в себе» — само-по-себе. Эти фрагменты анализируют понятие вещи в себе как предельного абстракта, лишенного каких-либо определений. Такая вещь, по Ницше, есть пустое понятие, ничто.

· n. 557–561: Вещь «в себе» и ее свойства. Если вещь в себе не имеет свойств (ибо свойства суть явления), то она есть чистое ничто. Однако мы не можем помыслить вещь без свойств — это противоречит самой природе мышления.

· n. 562: Вещь в себе и явление (свойства — являющееся). Здесь рассматривается отношение между непознаваемым «ядром» и его проявлениями. Ницше показывает, что это отношение не может быть осмыслено без каузальности, но каузальность не может быть применена к вещи в себе.

· n. 563–565: Наше «познание» как установление количества, наше чувствование как обладание качествами; количество и качество. Анализируется происхождение различия между количеством (измеримым) и качеством (чувственно данным). Ницше утверждает, что это различие не онтологично, а физиологично: оно проистекает из устройства наших органов чувств и познавательных способностей, которые нуждаются в устойчивых мерах для ориентирования в потоке становления.

· n. 566–: Заключение «видимость» и видимость; видимость и истина; как в вышеуказанных связях истинное — сущее как таковое. В этом завершающем разделе Ницше приходит к выводу, что видимость не противоположна истине, но сама есть единственная реальность. Истинное оказывается не чем иным, как особой формой видимости — той, которая обеспечивает жизнь и усиление власти. Сущее как таковое есть, в конечном счете, не что иное, как видимость, ставшая устойчивой и вживленной.

V. «Natur» — «Природа»

24. Natur — Природа.

Хайдеггер анализирует ницшевское понимание природы, различая два основных типа истолкования: механистическое и динамическое. Оба, однако, в конечном счете восходят к одному и тому же метафизическому основанию — воле к власти.

Механизм (Mechanismus) есть попытка свести всё происходящее к давлению и толчку, то есть к чисто количественным, пространственно-временным отношениям между материальными точками. Однако здесь возникает вопрос: а что такое само давление и толчок? Можно ли их «объяснить» в терминах того же механизма? Механизм оказывается неспособен обосновать самого себя — он предполагает то, что должен был бы объяснить. Ницше, как отмечает Хайдеггер, видит эту трудность, но не преодолевает ее, а переходит к другому истолкованию.

Динамическое истолкование (Dynamische Auslegung) исходит из понятия силы (Kraft). Но сила понимается не как простое физическое воздействие, а из «внутреннего события». Ницше говорит: сила есть «внутренняя воля». Это означает, что в основе всякого силового отношения лежит воля к власти — ненасытное желание свидетельствования, применения и осуществления власти. Воля к власти есть творческий порыв (Schöpferischer Trieb). Ее единицами являются кванты силы (Machtquanten) — но эти кванты не есть нейтральные физические величины, они суть центры силы, каждый из которых стремится к расширению своего господства.

Хайдеггер подчеркивает: здесь вместо законов (как в классической физике) выступают отношения власти (Machtverhältnisse). Взаимодействие сил описывается не как равнодействующая независимых векторов, а как «пересилие и сопротивление» (Übermacht und Widerstand), как желание одного силового центра стать господином над другим. Нет никакой другой каузальности, кроме как «от воли к воле» — то есть причинность сама есть лишь форма, в которой выражается властное отношение.

Механика, согласно Ницше, есть не столько учение о реальных процессах, сколько семиотика чувств и языка, учение о движении в языке чувств. Понятия субъекта и объекта, деятеля и действия, того, что делается, — все это суть проекции нашей чувственной и языковой организации на природу. Они не открывают нам «вещь в себе», но дают нам возможность ориентироваться.

Атом — также не есть реальная единица материи. Атом есть единство, сконструированное из понятия Я (ego). Из Я делается вывод о вещи как субстанции. Само движение оказывается чувственным предрассудком — мы видим движение, но это видение уже предполагает определенную метафизику. Атом, в конечном счете, есть психологический предрассудок: мы переносим структуру нашего собственного самосознания (единство, постоянство) на внешний мир.

Хайдеггер обращает внимание на ключевое определение: «Воля к власти не есть бытие, не есть становление, но пафос (Pathos) — это элементарнейший факт, из которого впервые возникает становление, действие». Пафос здесь означает не страсть в психологическом смысле, а изначальное расположение, аффективную тональность, из которой развертываются все процессы. Воля к власти как пафос есть то, что всегда уже предшествует всякому бытию и всякому становлению, будучи их возможностью.

Применение воли к власти к органическому миру дает следующие черты:

· Возрастание и одновременное упрощение (господство) растущих приказов (Befehle). Жизнь есть иерархия командований.

· «Аналогия» в истолковании этого события — то есть перенос структур власти из человеческой сферы в природу.

· Жизнь как истолковывающая (interpretierend) — жизнь не просто реагирует, она активно придает смысл, перерабатывает и присваивает.

· Борьба сама есть истолковывание — измерение, оценивание, сравнение сил.

· «Формообразующая сила» (formschende Gewalt) в жизненном событии действует далеко за пределами любой машины. Машина лишь воспроизводит однажды заданную форму, жизнь же создает новые формы.

· «Чувство большего» (Mehrgefühl) — чувство усиления. Хайдеггер выделяет важное различие: где господствует влечение к единству (к стабильности, самосохранению), там проявляется слабость. Где же влечение к умножению (к разнообразию, экспансии, риску), там больше силы. Жизнь утверждает себя не через сохранение статус-кво, а через выход за собственные пределы.

VI. Nihilismus Und Seinsfrage (Seinsvergessenheit) — Нигилизм И Вопрос Бытия (Забвение Бытия)

25. Nietzsche Über Den Nihilismus (Kritisch) — Ницше О Нигилизме (Критически)

Хайдеггер подвергает критическому анализу ницшевское понимание нигилизма. Поскольку познание факта нигилизма у Ницше коренится в основном опыте («жизнь») и уже в воле к противоположному движению (к переоценке всех ценностей), а этот основопыт и эта воля не развернуты с оснований и систематически, сам Ницше не мог прийти к соответствующе проработанному изображению «нигилизма». Вместо этого он дает совершенно различные и многосторонние обзоры, толкования и порядки, которые зачастую противоречат друг другу. В основе всего этого, согласно Хайдеггеру, нет ясного знания о главных вопросах (Hauptfragen) — о бытии, истине, сущем в целом, — и потому нет изначального размежевания с первым началом западной философии (досократиками).

Положительное схватывание нигилизма. Ницше характеризует нигилизм не только как отрицание, но и положительно — как «идеал (1) высочайшей могущественности». В этом качестве нигилизм становится божественным образом мысли — способностью выдерживать необходимость кажимости (Scheinbarkeit) как основной устроенности самой жизни. Это значит: Да необходимости видимости (Schein) и отрицание бытия (в его платоновско-христианском понимании как постоянного, сверхчувственного) — безусловно. Ницше говорит о «божественном образе мысли» — о таком отношении к миру, которое не ищет утешения в потустороннем, но утверждает посюстороннее во всей его обманчивости и нестабильности.

Великий страх. «Но собственно великий страх есть: мир больше не имеет смысла». Это высказывание Ницше фиксирует суть переживания нигилизма: исчезновение всякой трансцендентной инстанции, которая прежде гарантировала цель, ценность и порядок. Однако, согласно ницшевской логике, мир не остается вовсе без смысла. Он «имеет» только дарованный смысл — то есть смысл, который дается ему творческим актом. А дарить могут только созидающие (die Schaffenden). Смысл не открывается, а полагается.

Нигилизм — европейский и вечное возвращение. Хайдеггер указывает на промежуточное состояние (Zwischenzustand), в котором находится европейский нигилизм. Это состояние характеризуется тем, что недостает знания: хочет ли воля вообще? Или она уже обессилена? Из этого промежуточного состояния вырастают две возможности:

· a) Нерешенное: романтический пессимизм (Шопенгауэр) и позитивизм XIX века. Здесь Ничто (Nichts) временно становится Богом — пустота обожествляется. Это позиция реактивна (re-aktiv), она есть лишь ответ на утрату прежних ценностей, но еще не действие, не полагание новых.

· b) Завершенный нигилизм становится «классическим» позитивизмом вечного возвращения. Это совершенный нигилизм, который не уклоняется от пустоты, а утверждает ее как единственную реальность и на этой основе возводит новую ценностную установку.

Хайдеггер фиксирует двойной смысл распадающегося Сегодня. С одной стороны — ослабление воли, упадок, неспособность к великим решениям. С другой — усиление воли, причем высочайшая форма этого усиления есть духовнейшая воля (geistigste Wille): воля, которая не стремится к грубой власти, но к господству над смыслом и ценностями. Этот двойной смысл характеризует современную эпоху как время решения между окончательным упадком и переходом к иному началу.

26. Nihilismus — Нигилизм.

Хайдеггер различает два основных способа рассмотрения нигилизма у Ницше.

a) Нигилизм как «европейский». В этом качестве он рассматривается в его истории — от состояния полного сокрытия (когда нигилизм действует скрыто, не будучи осознан как таковой) до «крайнего конца» — момента, когда нигилизм достигает своей полноты и становится явным как основная судьба Запада. Эта история есть история обесценивания высочайших ценностей, которое длится уже столетия, но только в XIX веке начинает осознаваться.

b) Сегодняшние формы нигилизма. Хайдеггер выделяет две противоположные формы, сосуществующие в современности: знающий нигилизм (тот, кто видит пустоту и не закрывает на нее глаза) и обманывающий самого себя нигилизм (тот, кто заполняет пустоту суррогатами, не признаваясь себе в их иллюзорности).

Центральным различением здесь выступает различие между активным и пассивным нигилизмом. Пассивный нигилизм есть простое распадение прежних ценностей, сопровождаемое упадком и бессилием. Активный нигилизм, напротив, есть сила, которая сама осуществляет разрушение прежних ценностей, чтобы расчистить место для новых. Активный нигилизм не страдает от пустоты, но действует в ней.

Хайдеггер выделяет три рядом стоящих формы, которые характеризуют различные стадии и типы нигилистического сознания:

1. Незнающее отпускание — состояние, в котором жизнь просто разлагается, не отдавая себе отчета в причинах. Пессимизм (в духе Шопенгауэра) есть предформа (Vorform) нигилизма: здесь уже господствует чувство бессмысленности, но оно еще не достигло ясности о себе.

2. Полное отвержение всякого идеала — здесь уже нет ни пессимистической тоски, ни надежды на иной мир. Идеал, ценность, смысл отвергаются как таковые. Это голый, негативный нигилизм.

3. Да бессмысленности, т.е. без-идейности, как вечное — высшая и парадоксальная форма. Бессмысленность не просто принимается, но утверждается. Утверждается, что существо жизни как раз и состоит в том, чтобы полагать себя в вечном возвращении, не нуждаясь ни в какой трансцендентной цели. Здесь нигилизм переворачивается в свою противоположность: отрицание становится утверждением.

Радикальный нигилизм, по мысли Ницше, становится крайнейшим (extremste) и сам переворачивается в противоположное движение. Это переворачивание есть переход от пассивного нигилизма (констатации пустоты) к активному (полаганию новых ценностей на основе этой пустоты).

Истолкование нигилизма может происходить по-разному, в зависимости от того, какой идеал берется за точку отсчета. Хайдеггер выделяет три типа истолкования:

· a) Платоническое истолкование: нигилизм понимается как утрата веры в ценность, смысл, цель, единство, истину — то есть в те «категории разума», которые платонизм полагал в качестве определяющих черт истинно сущего. Здесь нигилизм есть кризис самого разума.

· b) Христианское истолкование: нигилизм есть смерть Бога, и именно морального Бога — того, кто гарантирует нравственный порядок мира. Утрата этой гарантии ведет к моральному релятивизму.

· c) Обмирщенное истолкование: Бог как личная реальность вычеркнут, но мораль (совесть, чувство долга) остается, как бы паря в пустоте. На место Бога ставятся заместительные идеалы: разум (в просвещенческом смысле), прогресс, история (нововременная, просветительская, кантианская, идеалистическая). В социальной сфере это принимает форму господства масс, стада, социального — всего, что усредняет человека и лишает его величия.

Причина нигилизма, по Ницше, коренится в самом истолковании сущего по категориям разума. То есть не нигилизм порождает кризис разума, а наоборот: определенное (платоническое) понимание бытия, которое отдает приоритет сверхчувственному и принижает жизнь, ведет к тому, что жизнь в конце концов восстает против этих категорий и объявляет их ничтожными. Здесь, как подчеркивает Хайдеггер, вновь возникает вопрос бытия (Seinsfrage) — вопрос о том, как мы понимаем бытие, если такое понимание может привести к нигилизму.

«Среднее счастье» — это понятие, введенное Ницше для характеристики «последнего человека». Это оптическое привыкание к определенной точке зрения, способ видения, исходящий из «желательности»: «так должно быть» — так удобно, так безопасно, так приятно. Это не решение и не воля, а уклонение от того и другого. Это и есть состояние, в котором нигилизм не осознает себя, но действует как разлагающая сила.

27. Decadenz — Niedergang — Nihilismus — Декаданс — Упадок — Нигилизм.

Хайдеггер анализирует связь между тремя понятиями: декаданс, упадок и нигилизм. Падающая линия (die fallende Linie) — это не просто распад и малоценность, не случайное вырождение, а всемирно-историческое западное движение, длящееся столетия. Это движение, согласно Ницше, обосновано в идеализме — учении о том, что ценности и истины существуют сами по себе, независимо от жизни. Идеал понимается как противо-чувственное (das Gegensinnliche), как то, что стоит выше чувственного мира. Чувственное же, в противовес этому, оказывается обесцененным — хотя именно оно, в своей полноте, есть дионисийское, то есть полная, созидающая жизнь, а не просто опьянение (как у романтиков).

Декаданс (вырождение) и упадок (Niedergang) суть не просто биологические процессы, но метафизические события. Они характеризуются двумя основными явлениями упадка (Grunderscheinungen des Niederganges):

1. О-чувствление (Entsinnlichung) — парадоксальный термин. Буквально он означает «лишение чувственности» или «вытеснение чувственного». Несмотря на то, что упадок часто сопровождается разгулом чувственности, его сущностная черта — это обесценивание чувственного мира, его низведение до mere материала, до чего-то, что не имеет собственной ценности. Чувственное перестает быть тем, через что являет себя бытие; оно становится только объектом манипуляции или подавления.

2. Уравнивание (Gleichmachen) и сострадание (Mitleid). Уравнивание есть уничтожение различий, иерархий, рангов. Сострадание, которое Ницше считал одной из главных опасностей, есть аффект, который тянет сильного вниз, к слабому, заставляя его отказываться от собственного превосходства ради «жалости». Уравнивание и сострадание действуют заодно: первое создает плоскость, на которой все одинаково, второе не позволяет никому возвыситься над этой плоскостью.

Последствия этих основных явлений: омрачение (Verdüsterung — потеря ясности, видения перспектив), измельчание (Verkleinerlichung — потеря масштаба, величия), обеднение (Verarmung — потеря богатства жизненных сил и возможностей), стягивание вниз (Herabziehen — утрата способности к восхождению).

Кто этим продвигается? Слабые. Упадок есть форма власти слабых — их способ утвердить себя. Христианское, по Ницше, и есть эта религия слабых, которая через сострадание, смирение и уравнивание перед Богом подрывает жизненную силу сильных. Хайдеггер отмечает, что в этой критике Ницше остается в рамках моральной оппозиции (сильный/слабый) и не достигает изначального вопрошания о бытии, которое сделало бы возможным такую оппозицию.

VII. Nietzsche — Grundsätzliches — Ницше — Основоположное

28. Nietzsches Standort — Исходная Позиция Ницше

Исходная позиция Ницше определяется событием, которое он сам формулирует как «смерть Бога». Старый моральный Бог, гарант смысла, цели и иерархии ценностей, мертв. Следствие этого — всеобщее обесценивание (Entwertung) и полное одиночество человека. Это состояние становится выносимым, по мысли Ницше, только если человек сам берет на себя функцию творца: он должен стать созидающим (der Schaffende), и само это становление (становление созидающим) обретает ранг высочайшего бытия (Seyns). Следовательно, здесь происходит перенесение creatio (акта творения) в человека. Бог больше не творит; человек творит сам себя и свои ценности.

Возникает вопрос: почему это оказывается неизбежным? Хайдеггер указывает на параллель с греческим пониманием бытия. У греков сущность вещи определялась через εἶδος (вид, образ), μορφή (форма) и φύσις (самовосхождение, природа). Творение, создание формы было актом, придающим вещи ее бытие. В эпоху после смерти Бога эта творческая функция не исчезает, но переходит к человеку. «Высокий человек должен взяться за дело» — но за какое именно? За дело пересоздания самого бытия.

Однако, как показывает Хайдеггер, Ницше необходимо остается в тех областях — человек и мир, — которые лежат до его собственного истолкования и сами несут это истолкование. Его понимание «жизни», организма, всего «налично-предметного» (Vorhandene) — то есть того, что присутствует как объект — остается в рамках традиционной метафизики. Ницше переворачивает и переоценивает ценностное истолкование влечений, целей и так далее, но он не переворачивает само понимание бытия (Seyn). Ни вопрос бытия изначально не поставлен, ни сущее с оснований не сформировано и не построено. Вся мощь критики направлена на содержание прежней метафизики, но не на ее форму.

Два подзаголовка к «Воле к власти» наглядно демонстрируют эту двойственность:

1. Из осени 1885: «Попытка нового истолкования всего события». Здесь акцент на истолковании — то есть на придании смысла, на перспективе.

2. 17.III.1887: «Попытка переоценки всех ценностей». Здесь акцент на переоценке — то есть на смене ценностной иерархии.

Ницше, согласно Хайдеггеру, остается застрявшим, во-первых, в «ценностной» точке зрения (он мыслит бытие как ценность), а во-вторых, в рассмотрении влечений и истолкований — то есть в «биологизме». Он не достигает уровня, на котором можно было бы спросить: что такое ценность как таковая и как она относится к бытию?

29. Nietzsche — Das Seyn — Eine Erdichtung — Ницше — Бытие — Вымысел

Хайдеггер ссылается на важный фрагмент (XIV, 1, n. 99), где Ницше, по сути, объявляет бытие вымыслом (Erdichtung). Почему «сущий» поэт — то есть человек, который творит в языке и образах — в отблеске от сущего мира («как сущий») своей «поэтической силой» благоприятствует способности к жизни? Потому что поэтическая сила позволяет поставить образ (ein Bild setzen), сделать готовым (fertig machen) — то есть на основе немногих признаков (indicia) нечто полагать как пребывающее. Это и есть акт творения бытия: там, где мы не видим изменения, мы полагаем постоянство.

Что здесь происходит? Отрицательные свойства, с точки зрения строгого познания (поверхностность, тупость чувств, медлительность ума), превращаются в положительные силы. Именно поверхностность позволяет не увязать в бесконечных деталях, тупость чувств — не быть перегруженным сенсорными впечатлениями, медлительность — не реагировать мгновенно на каждое изменение, а удерживать устойчивый образ. Бытие, таким образом, есть необходимый вымысел для жизни.

30. Nietzsches Begriff Der «Erscheinung» — Понятие Ницше «Явления»

В ироническом замечании Ницше говорится: «Ни один философ-идеалист не дает себя обмануть насчет своего обеда, будто это только перспективная и им выдуманная видимость». Смысл этой иронии в том, что даже самый радикальный идеалист в повседневной жизни поступает так, будто вещи существуют независимо от его представления. Обед есть реальный обед, а не просто «явление» в субъективном смысле. Этим Ницше хочет показать, что слово «явление» (Erscheinung) содержит много соблазнов — оно позволяет уклоняться от вопроса о реальности, объявляя ее всего лишь «явлением» для нас. Но если последовательно провести эту линию, то и сам философ-идеалист оказывается «явлением» — и тогда его утверждения теряют всякую силу.

31. Nietzsche: Sein — Wahrheit — Ницше: Бытие — Истина

Ницше требует «обесценивания этой категории» — то есть категории бытия. Нужно расторгнуть веру в бытие, вытащить его из мира. Но что это значит? Что значит утверждение, что «бытие» есть «категория»? «Категории разума», согласно Ницше, суть не отражения структуры самого бытия, а результаты определенных перспектив полезности — они служат сохранению и усилению человеческих образований господства. Они ошибочно спроецированы (fälschlich projiziert) в существо вещей. Человек сначала создает категории для своих практических нужд, а затем приписывает их вещам как их собственные свойства.

32. Nietzsche Über Die Sprache Und Wahrheit — Ницше О Языке И Истине

Язык, по Ницше, устанавливает «одинаково значимое и обязательное обозначение вещей». Это не нейтральная система знаков, а акт законодательства. «Законодательство языка дает также первые законы истины» — то есть то, что считается истинным, изначально определяется языковыми конвенциями. На этой общей почве (языка как конвенции) строится затем конструирование «разумного» и «интуитивного» человека — двух типов, которые по-разному обращаются с языком и истиной. Предпосылка этой теории, как отмечает Хайдеггер, остается позитивистской и удерживается Ницше на всю жизнь: 1) чувственные раздражения, 2) их восприятие, 3) переработка. Язык и истина понимаются по модели переработки сенсорного материала.

33. Nietzsches Denken — Мышление Ницше

Ницше вводит понятие «огрубления» (Vergröberung) как основного средства познания. Огрубление — это схематизация, упрощение, отбрасывание тонких различий. Именно оно позволяет видеть возвращение и «идентичные случаи» там, где в действительности все уникально. Отсюда следует важнейший тезис: прежде чем мыслилось (в логических понятиях), уже должно было быть по-этически-сотворено (gedichtet). Поэтическое творение (создание образов, форм, аналогий) изначальнее, чем мышление. Формообразующий смысл (der formende Sinn) первичен по отношению к «мыслящему» рассудку.

34. Nietzsche Über «Seyn» Und Logik — Ницше О «Бытии» И Логике

Хайдеггер выделяет два основных аспекта ницшевского понимания бытия в его отношении к логике:

1. Бытие понимается как само по себе сущее, собственно сущее, «безусловное» (das Unbedingte) — то, что не зависит ни от чего другого.

2. Бытие понимается как мыслимость в мышлении, в высказываниях, в «есть» -сказывании. Бытие есть удостоверенное (Festgemachtes) — определенное присутствие для мышления.

Из этого вытекает радикальный тезис: «Перед вопросом о „бытии“ должен был бы быть решен вопрос о ценности логики». Иными словами, мы не можем спрашивать о бытии, не зная предварительно, что такое логика и какова ее ценность — ибо само понятие бытия (как «есть» в суждении) уже предполагает логическую форму.

35. Der Mensch Als Urteilendes Tier — Человек Как Судящее Животное

Ницше характеризует человека как «судящее животное». Изначальная вера в субъект-предикатную структуру — это и есть «логика». Схватывание (Begreifen) понимается как объемлющее схватывание (Ein-begreifen), что имеет биологическое происхождение: организм «охватывает» среду, уподобляя ее себе. Уподобление (Angleichung) создает «идентичные случаи» и позволяет сводить новое к старому, удостоверенному. Это уподобление есть «органическая основная функция, на которой покоится весь рост».

«Законы мышления как результаты органического развития» — они не априорны, а выработаны в эволюции. Должна быть предположена «фигурирующая полагающая сила» — способность придавать форму, проецировать структуры. Также наследственность и продолжение функций обеспечивают устойчивость этих форм. «Борьба как происхождение логических функций» — логика рождается из борьбы за существование, из необходимости различать и схватывать. «Сознание есть рука, которой организм хватается дальше всего: это должна быть твердая рука» — сознание есть орган, инструмент, и он должен быть надежным, жестким, чтобы выдерживать нагрузку.

36. Nietzsche: «Leib» — Ницше: «Тело»

Хайдеггер анализирует ницшевское понятие тела. Тело не есть нечто «само по себе», не есть субстанция или предмет. Оно «есть» только как оно веруемо, ведомо, отпущено и держимо. И, наконец, оно насилуемо (vergewaltigt) созиданием — творческий акт подчиняет себе тело, использует его как инструмент. Возникает вопрос: не есть ли также нигилизм — брать «тело» само по себе как «природу» в смысле предметной наличности? Если тело понимать как вещь среди вещей, то это было бы возвратом к той самой метафизике, которую Ницше хочет преодолеть.

Ницше, однако, утверждает обратное: «Достоверность тела есть впервые та основа, по которой может быть оценена ценность всего мышления. Тело оказывается все менее и менее видимостью!» Это означает: тело не есть обманчивая видимость, а, напротив, самая надежная реальность, исходный пункт всякой оценки. Мышление получает свою меру от тела, а не наоборот.

37. Perspektivismus — Перспективизм

Перспективизм Ницше, как отмечает Хайдеггер, всегда имеет побочный смысл «обманчивого» — перспектива есть нечто лишь посредствующее, не дающее «вещи в себе», а только ее искаженный образ. Ложь, видимость, обман необходимы — без них жизнь не могла бы существовать. «Кажимость вещей» (Scheinbarkeit der Dinge) есть неотъемлемое свойство нашего отношения к миру. Ницше делает радикальный вывод: «Если бы мы захотели выйти из мира перспектив, мы бы погибли». У нас нет доступа к «миру в себе» помимо перспектив, и попытка достичь его была бы самоубийственной. «Нет вещей в себе, нет и абсолютного познания; перспективный, обманчивый характер принадлежит к существованию».

38. Nietzsche — Ницше

Хайдеггер задается риторическим вопросом: что пользы в толстых книгах «о» Ницше, если никто не понимает, что он знал себя как переход (Übergang)? Задача не в том, чтобы останавливаться на Ницше как на предмете изучения или тем более брать его как исполнение и успокаиваться на нем. Необходимо вместе с ним совершить переход — то есть пройти через его философию к тому, на что она указывает, но чего сама не достигает. Точно так же: что пользы «писать» об учении возвращения (за или против), если не отваживаются действительно сделать серьезно существенное повторение — не обсуждать его как теорию, а поставить себя в ситуацию, где эта мысль становится решающей для собственного бытия.

39. Ewige Wiederkunft Und Seyn — Вечное Возвращение И Бытие

Ницше называет вечное возвращение «этой высочайшей формулой утверждения, которая вообще может быть достигнута». В этой формуле прежнее понятие бытия претерпевает радикальное изменение: вместо «бытия» (как неподвижного, постоянного) полагается «становление», а вместо «прогресса» (линейного движения к цели) — «возвращение» (круговорот того же самого). И это «длящееся» — то есть возвращение само есть форма длительности, постоянства. Ключевое положение из «Воли к власти» (n. 617) гласит: «Запечатлеть становлению характер бытия… это есть высочайшая воля к власти». Таким образом, бытие вовсе не исчезает — оно возвращается в преобразованной форме. Становление не отрицает бытие, а получает от него свой характер. Но тем настоятельнее необходимость освободиться от старых различений (бытие/становление, истинное/кажущееся), которые больше не работают.

40. Nietzsches «Grenze» Und Anderes — «Граница» Ницше И Другое

Хайдеггер указывает на две основные границы ницшевского мышления:

1. Позитивизм постоянно удержан. Ницше не может избавиться от предположения, что есть «чувственность» как материал и «мышление» как его обработка. Чувственность берется как то, что дано, а мышление как то, что придает форму. Это — неокантианская схема, которую Ницше лишь «биологизирует», но не преодолевает.

2. Становление понимается как «объективно» наличное. Даже вечное возвращение трактуется как космологическая гипотеза, как объективный процесс. Ницше мыслит здесь, правда, в терминах, близких к Лейбницу, но он даже не усматривает тех трудностей, которые были известны Лейбницу (например, различие между ens creatum — сотворенным сущим — и creator — творцом, а также проблема предустановленной гармонии). С отрицанием гармонии ничего не достигнуто — она просто заменяется утверждением чистого хаоса борьбы.

Хайдеггер делает общий вывод: Ницше не способен развернуть изначальный вопрос бытия из его истока. Он спасается в «тело» и «становление» и истолковывает остальное (дух, сознание, ценности) как «знаки» и «орудия» тела и становления. Это бегство, а не решение.

41. Nietzsches Metaphysischer Grundansatz — Метафизическое Основополагание Ницше

Метафизическое основополагание Ницше таково: движения (материальные) и мысли суть симптомы. И те и другие — «выражение» воли к власти, борьбы. Тело и сознание не субстанции, а «выразительные средства», «знаки», «намеки», «жесты» «собственного события» (des eigentlichen Geschehens) — то есть события воли к власти. Всё возникает из каждого силового положения господствующего и подчиняющего влечения и их борьбы. Воля здесь понимается как приказ (Befehl). Этот порыв силы и превосходства есть «победа, которая хочет в сознание» — которая стремится стать явной, осознанной. Сознание не есть источник действия, но его следствие и инструмент.

42. Menschliches Dasein Und Wahrheit — Человеческое Присутствие И Истина

Основной инстинкт, самый нижний и сокровенный (воля к власти, n. 675), есть «упрочение» (Festmachen). Упрочение — это акт, посредством которого нечто полагается как устойчивое, постоянное, сущее. Упрочение и есть бытие. Однако Хайдеггер задает вопрос: не предполагает ли само упрочение уже истину как решимость (Entschlossenheit) — то есть как открытость миру, которая решается на то или иное видение? Упрочение впервые возможно внутри мира. Но мир не возникает впервые благодаря упрочению! Напротив, упрочение есть уже отпадение (Abfall) от изначального присутствия (Da-sein), которое всегда уже открыто миру до всякого актуального «упрочения».

43. Nietzsches Ansatz — Подход Ницше

Подход Ницше Хайдеггер характеризует как неокантианский позитивизм. Он состоит из двух компонентов:

1. Материал ощущений — то, что дано пассивно, хаотично, неупорядоченно.

2. Логика — то, что упорядочивает, обрабатывает этот материал.

Логика здесь понимается как логика здравого рассудка — инструмент коммуникации и выживания. Для взаимопонимания необходимо удостоверенное (Festgemachtes), соответствующие метки и знаки. Тогда как само по себе всё «в потоке». Этот поток затем — уже после упрочения — истолковывается как борьба воль к власти. Упрочение необходимо для самоутверждения и усиления: только имея твердые точки опоры, можно действовать и побеждать.

44. «Die Bedingtheit Des Lebens Durch Perspektivische Illusion» — «Обусловленность Жизни Перспективной Иллюзией»

Ницше утверждает: «Перспективное видение необходимо, чтобы именно существо нашего рода могло сохраняться в присутствии». Это значит: иллюзия перспективы — не случайный недостаток, а условие выживания. «Сквозь-усматривание» (Durchblicken) — то есть способность видеть вещи в определенном ракурсе, из определенной позиции — понимается как воля к власти (активное формирование образа). «Угол зрения» — это не просто место, с которого смотрят, но активная установка, селекция, оценка. Хайдеггер задает вопрос: не означает ли это, что «всё бытие существенно нечто воспринимающее»? Эта мысль восходит к Лейбницу, для которого бытие монады есть восприятие (perceptio). Ницше дает этой мысли биологическую и властную интерпретацию.

45. Nietzsches Grundauffassung Von Seyn — Основное Понимание Бытия У Ницше

Хайдеггер выделяет четыре источника, из которых Ницше черпает свое понимание бытия, оставаясь, таким образом, в пределах традиции, которую он критикует:

1. Из античной метафизики (перенятой некритически): бытие противопоставляется становлению.

2. Из ходячего «есть» -сказывания — из обиходной области повседневных суждений.

3. Прежде всего из христианства: Бог как ens entium (сущее сущих) — само по себе сущее, истинно действительное. Бог есть образец бытия.

4. Согласно нововременному критицизму (Кант): бытие как вещь в себе, противостоящая голой видимости.

Пункты 2–4 Хайдеггер резюмирует как «бытие как окостенение» (Seyn als die Erstarrung). Борьба Ницше против бытия имеет здесь свой собственный корень — он борется с определенным, уже ставшим, застывшим пониманием бытия. Но эта борьба не проникает в последние истоки и вопросы. Она остается в рамках той же самой оппозиции (бытие/становление), которую она пытается преодолеть.

Чувства, по Ницше, должны показывать становление, прехождение, изменение. Но, возражает Хайдеггер, они вообще ничего подобного не показывают — чувства дают нам устойчивые качества, а не поток. Что может «тело» для истины? Не есть ли это также только полемический выход — и притом с помощью недостаточной биологии? Тело, душа, дух — все это, согласно более изначальному пониманию, существуют только как звучащее в присутствии (Da-sein) и, значит, в событии бытия (Seynsgeschehnis). Ницше, ухватывая тело, упускает само бытийное событие, внутри которого только и может быть понято тело.

VIII. Nietzsches Grundstellung Und Auffassung Der «Philosophie» — Основная Позиция Ницше И Понимание «Философии»

46. Der Wille Zum Ja Zum «Leben» — Воля К Да К «Жизни»

Воля к Да к «жизни» понимается Ницше как «сила» к господству и победе. Это не пассивное согласие, а активное утверждение, которое само есть форма власти. Однако Хайдеггер указывает на проблематичное понятие «квантов силы» (Machtquanten), которое Ницше использует. Это фатальное приближение к квантовой теории — как будто власть может быть измерена и разбита на единицы. Подобное заимствование из естественных наук, по мысли Хайдеггера, доказывает, что метафизика Ницше, несмотря на его апелляции к грекам и Лейбницу, остается «натурализмом», достойным XIX века. Даже метафизическая проблематика Лейбница (учение о монадах, предустановленная гармония, различие между ens creatum и creator) — не говоря уже о его теологии — остается Ницше недостигнутой. Вместо углубления метафизических вопросов происходит их редукция к физиологическим и экономическим моделям.

47. Was Heißt Für Nietzsche «Natur» Und Natura — Что Значит Для Ницше «Природа» И Natura

Ницше вводит понятие Homo natura — человек как природа, человек, возвращенный к своей естественности. «Естественно» означает здесь: мир как он есть (как его видит сам Ницше) — действительно-мир, тот самый, который был низведен до кажущегося через идеал (мораль). Естественное есть сущее, освобожденное от морального истолкования. Однако Хайдеггер задает решающий вопрос: для самого Ницше это «естественное» есть не просто данность, а истолкование — определенная перспектива. «Природа» понимается одновременно как живая природа, «жизнь», и здесь снова как животность (Tierheit). С какими глазами видится эта природа? С глазами нововременной биологии XIX века — как дионисийская (то есть как хаотическая, творческая, разрушительная, не знающая границ). Это не возвращение к греческому опыту природы, а его модернизация.

48. Nietzsches Philosophische Grundhaltung — Философская Основная Установка Ницше

Ницше, как это ни парадоксально, требует: не быстрого реагирования, но все же реагирования. Его философия, следовательно, есть ре-акция (Re-aktion) в большом масштабе — реакция на всю предшествующую ценностную оценку вообще. Против чего она направлена? Против Шопенгауэра (и всего, что подразумевается под этим именем — вся западная философия как волюнтаризм и пессимизм), против всего XIX века, против самого Запада. Хайдеггер отмечает здесь роковую зависимость: Ницше определяется своим противником, и его борьба ограничена той определенностью, которую задает противник. На какой низкий уровень Ницше низведен Шопенгауэром! Ведь именно против Шопенгауэра он строит свою философию. Через процедуру обращения (Umkehrung) — превращения «нет» в «да» — эта зависимость еще укрепляется, и при этом как раз «экстремальное» Иное оказывается всего лишь перевернутым Тем же самым.

49. Die Biologie Und Axiologie — Биология И Аксиология

Хайдеггер ставит вопрос: какая основная позиция является основополагающей — биологическая или аксиологическая (ценностная)? Или они обе принадлежат друг другу? Основной факт — жизнь, понятая как больше-жизнь (Mehr-Leben) — как превышение, как стремление к возрастанию. «Больше» здесь уже содержит в себе отношение к ценности (количественное «больше» переходит в качественное «выше»). Что тут значит ценность? Ценность есть «величина» (Größe), и она проявляется в «великом человеке». Хайдеггер отмечает двойственность: с величиной и высотой растет также глубина и ужасное. Ценность, таким образом, не есть нечто однозначно положительное и приятное; она включает в себя и трагическое измерение.

50. «Wille Zur Macht» — «Воля К Власти»

В понятиях «воля», «власть», «способность», «мочь» — опредмечивается собственное высочайшее усилие Ницше. Он остается в рамках переданной схемы «мир как воля» (Шопенгауэр, переработанный через Лейбница и Канта). Но, как утверждает Хайдеггер, из существа бытия воля должна оставаться исключенной. Почему? Потому что воля есть нечто слишком малое и слишком шумное для того, чтобы быть определением бытия. Воля всегда направлена на что-то, она есть стремление, недостаток, желание. Бытие же, если мыслить его изначально, не есть ни то, ни другое. Сведение бытия к воле есть, по Хайдеггеру, редукция, а не прояснение.

51. Nietzsches Grundstellung — Основная Позиция Ницше

Ницше предлагает новое мировоззрение (neues Weltbild). Мир есть сущее в целом. Homo natura, следовательно, понимается как мера — мир измеряется по нам, по нашей способности к власти. Это не теория познания (как у Канта), а теория способности (Vermögenstheorie): мир должен быть устроен так, чтобы в нем наше стремление к власти могло реализоваться. Основная позиция есть утверждение человека, и притом полное, включающее именно тело.

Хайдеггер проводит параллель: греки и их «Нет» — против Нета Шопенгауэра. Вся западная философия, понятая как декаданс и витализм, определяет это «Да». Философия, по Ницше, остается целеполаганием и ценностной установкой. Homo natura — это физиология, но физиология, понятая как φύσις (природа как самовосхождение) и ее преобразование — мета-физика. Основопыт — власть — но как он дан? Как чувство власти (Gefühl der Macht). Здесь решающее место занимает удовольствие (Lust). Почему именно удовольствие? Потому что чувство власти есть чистая власть? Или потому что удовольствие само есть власть? Хайдеггер задает вопрос: в чем коренится истолкование «удовольствия» (предполагая, что оно решающе!) как именно чувства власти? Это истолкование не самоочевидно и требует обоснования, которого Ницше не дает.

52. Die Biologisch-Physiologische Grundstellung Nietzsches — Биологически-Физиологическая Основная Позиция Ницше

Масштаб этой позиции — «рост жизни» или, напротив, истощение. Центральные понятия: способность, мочь, быть господином. Homo natura отождествляется с «волей к власти». Цель: «самовозвышение и самоусиление» (Selbsterhöhung und Selbstverstärkung). Мораль понимается как противоположное движение против жизни — как то, что тормозит, ограничивает, принижает. «Жизнь», влечения, страсти, инстинкты должны быть освобождены. Это есть «восстановление природы» (Wiederherstellung der Natur) — но природы, понятой по-ницшевски, а не возвращение к какой-то первоначальной гармонии.

53. Die Biologische Grundstellung Als Ökonomische — Биологическая Основная Позиция Как Экономическая

Хайдеггер показывает, что биологическая основная позиция Ницше принимает экономический характер. Настолько, что и слабое, и посредственное оказывается необходимым для «поддержания жизни» — оно выполняет функцию, входит в экономику целого. Происходит исчисление ценностного дохода и его сохранения, калькуляция сил. Однако Ницше вводит понятие «неисчислимый человек» (der unausgerechnete Mensch) — тот, кто не поддается калькуляции, кто выпадает из экономики. «Растение человек» (die Pflanze Mensch) — Ницше спрашивает, «как оно до сих пор наиболее мощно возрастало». Ответ: не через стадность и уравнивание, а через противоположность всякой стадной желательности. «Противоположность всякой стадной желательности необходима для возвышения типа человек». Иными словами, исключение, неравенство, конфликт — условия роста.

54. Nietzsches Auffassung Der Philosophie — Понимание Философии Ницше

Понимание философии у Ницше Хайдеггер характеризует как «моральное», причем «мораль» здесь двусмысленна. С одной стороны (1), мораль есть полагание идеала и отрицание жизни — но именно из такой морали, через ее собственную честность (Redlichkeit), вырастает критика против морали. С другой стороны (2), мораль есть телесно-духовная дисциплина — способ формирования человека. Ницше operates с различением «истинного мира и кажущегося мира» — это платонизм и морализм. Но если это различие падает (как утверждает сам Ницше), то не падает ли и сама ценностная оценка? Тогда философия уже не может давать собственное истолкование своего существа. Хайдеггер делает вывод: недостаточно просто противопоставлять ценностное полагание исследованию и созерцанию. Нужно идти глубже — к самому бытию ценностей.

55. Grundstellung Zu «Unserer Welt» — Основная Позиция По Отношению К «Нашему Миру»

Хайдеггер формулирует дилемму: либо наш мир совершенен — тогда зло только кажущееся (как в некоторых версиях оптимизма). Либо он несовершенен — тогда он не может быть истинным миром (как в платонизме и христианстве). Что тут значит «истинный мир»? Для Шопенгауэра — это воля, жизнь как страдание. Для Ницше, напротив, жизнь (в ее дионисийском, трагическом понимании) и есть истинный мир, но мир, который не нуждается в оправдании через потустороннее. Отсюда вопрос: какое «мировоззрение» мы ищем? Какая философия? Та, при которой нам всего свободнее на душе — то есть философия, соответствующая нашей воле к власти, дающая нам чувство роста и превосходства. Критерий, таким образом, не объективная истина, а субъективное чувство свободы и мощи.

IX. Nietzsche — Sein Und — Ницше — Бытие И —

56. Nietzsches «Seins» -Erfahrung — Опыт «Бытия» У Ницше

В афоризме 485 «Воли к власти» Ницше утверждает: «Наша степень жизненного и властного чувства… дает нам меру бытия, реальности, не-видимости». Здесь «бытие» отождествляется с действительностью (Wirklichkeit) — с тем, что действительно, что оказывает сопротивление, что есть налично. Мера бытия определяется не через соответствие идее или через непротиворечивость, а через интенсивность жизненного и властного чувства. Чем сильнее чувство жизни и власти, тем более реальным, «сущим» нечто является.

Возникает вопрос: почему именно наше жизненное чувство (истолкованное как чувство власти) должно давать меру бытия? Ницше здесь неявно опирается на традицию нововременной философии, идущую от Декарта: cogito sum (я мыслю, следовательно, я есмь). Но у Ницше cogito заменяется на vivo (я живу), volo (я хочу), possum (я могу). Следовательно, линия преемственности: Декарт — Кант — Шопенгауэр — Ницше. Каждый из них ищет основание достоверности в субъекте, но Ницше находит это основание не в мышлении, а в жизни и власти.

В афоризме 693 Ницше называет внутреннейшим существом сущего волю к власти. Противоположностью этому пониманию является традиционное философское понятие бытия как «простого, себе самому равного, вычислимого, твердого» — то есть постоянного присутствия. Ницше утверждает, что именно такому пониманию бытия «до сих пор философы как наследники стадных потребностей и стадных страхов оказывали высочайшую честь». Иными словами, стремление к постоянству, к твердости, к вычисляемости есть не выражение высшего разума, а проявление стадного инстинкта, страха перед изменением и неопределенностью.

57. Sein Und Ja — Бытие И Да

Ницше провозглашает: «Само по себе все, что есть, говорит Да». Бытие не есть нейтральное присутствие; оно есть утверждение, согласие, положительная оценка самого себя. В этом смысле всякое сущее по своей сути есть воля к власти, а воля к власти есть утверждение, а не отрицание. Отсюда вытекает парадоксальный тезис: «Мораль как раз столь же „аморальна“, как и любая другая вещь на земле; моральность сама есть форма имморальности (т.е. воля к власти)». Мораль, которая претендует на то, чтобы стоять выше власти, сама есть форма власти — способ навязывать ценности, устанавливать иерархии, подчинять себе.

Это приводит к понятию «невинности становления» (Unschuld des Werdens): становление не нуждается в оправдании перед высшим судом бытия, ибо нет такого суда. «Противоположностный характер „присутствия“ (естественный характер) действительность, „бытие“» — то есть само бытие, сама действительность устроена как борьба противоположностей, и в этом нет ничего морально предосудительного.

58. Die Auslegung Des Seyns Als «Wille» — Истолкование Бытия Как «Воля»

Хайдеггер прослеживает двоякий корень ницшевского истолкования бытия как воли.

Первый корень — в немецком идеализме, прежде всего у Канта. У Канта вещь в себе доступна всем, но не через познание, а через практический разум: свобода, автономия, «воля» (но воля, понятая как разум, как способность следовать моральному закону). Отсюда линия ведет к Шеллингу (для которого воля есть изначальное бытие) и к Гегелю (для которого абсолютный дух есть воля, становящаяся собой). Ницше совершает обращение (Umkehrung) в многообразном отношении: он сохраняет форму (воля как существо бытия), но меняет содержание (воля не к добру, не к духу, а к власти).

Второй корень — в основопыте «Я» и самости как решающего для истолкования бытия со времен Декарта. Декартовское cogito sum полагает бытие как наличность (Vorhandenheit) — как нечто, что есть тут, доступное для представления. Лейбниц развивает это в учение о монаде: ego есть monas, чье существо есть perceptio (восприятие) и appetitus (стремление). Биология XIX века, затем жизнь, затем тело — таков путь, ведущий к Ницше.

Однако, как подчеркивает Хайдеггер, основополагающий вопрос о самом вопросе бытия — вопрос о том, что значит «быть» вообще, в каком смысле мы это понимаем, — нигде не приходит к языку. Ницше принимает определенное понимание бытия (как наличности, как постоянства, как воли) и работает внутри него, не ставя его под вопрос.

59. Nietzsche — Grunderfahrung Des Seins — Ницше — Основопыт Бытия

Основная задача, которую ставит перед собой Ницше, — изъять «идеал», долженствование (Sollen) из мира, точнее, ограничить его стадом, то есть признать его значимость только для низших, стадных типов, но не для высших. Бытие и долженствование не должны более быть противоположностью: сущее не должно оправдываться перед каким-то «должным», и должное не должно черпать свою силу из внеположенного бытия.

Однако Ницше, по мысли Хайдеггера, только касается долженствования, не проникая в его существо, и берет «бытие» позитивистски как жизнь. Как же, согласно Ницше, испытывается бытие? В «ego» — но в преобразованном, не идеалистическом ego, которое есть не субстанция и не субъект, а многообразие восходящих влечений с одним главным влечением, которое ими управляет. Это ego есть vivo — «жизнь». Но где, спрашивает Хайдеггер, отвлечена эта жизнь? Где она берется как феномен? Ответ Ницше: «Тело». Тело становится местом, где жизнь дана себе самой непосредственно.

60. Über Das Seyn — О Бытии

Хайдеггер выделяет двоякое отношение Ницше к бытию, которое остается непроясненным и внутренне противоречивым.

1. Бытие есть «жизнь», и жизнь есть хотение стать-больше, воля к власти. Но тогда откуда берется бытие как окостенелость (Erstarrtheit) — как неподвижное, постоянное? И почему становление противопоставляется этой окостенелости? Ницше принимает традиционную оппозицию, не вопрошая о ее происхождении.

2. Бытие из мышления, как упрочение (Festmachen), следовательно, из логики. Бытие есть то, что полагается в суждении, в «есть» -сказывании. Но тогда логика оказывается источником бытия.

Оба подхода, по Хайдеггеру, проблематичны, и ни один не приходит в исток, потому что вопрос о бытии как таковой не поставлен. К второму подходу Ницше делает характерное замечание: «Перед вопросом о „бытии“ должен был бы быть решен вопрос о ценности логики». Здесь бытие выводится из «есть» как высказывания, а это высказывание понимается как уравнивание (Gleichsetzung) — приравнивание субъекта к предикату, единичного к общему. Но кто гарантирует, что такое понимание высказывания адекватно? И что логика не предполагает уже определенного понимания бытия?

61. Wille Zur Macht — Ewige Wiederkehr Und Seinsverständnis — Воля К Власти — Вечное Возвращение И Понимание Бытия

Хайдеггер задает решающий вопрос: можно ли схватить отношение между волей к власти и вечным возвращением как понимание бытия? Что есть — есть ли то, что высказывает вечное возвращение, существо бытия (Wesen des Seyns)? Или, напротив, воля к власти есть существо бытия, а вечное возвращение — его способ проявления?

Сам Ницше, по-видимому, считал, что вечное возвращение есть «мысль мыслей», высочайшая формула утверждения. Но, как утверждает Хайдеггер, существо бытия, если мы его так называем, должно пониматься в опыте сущего. Однако это говорит только о доступности сущего для нас и ничего не говорит о самом существе бытия. Мы здесь, в нашей метафизической работе, еще очень грубы и неуклюжи, мы кое-как прилаживаем понятия друг к другу, не имея твердого основания. И поэтому наша метафизика — включая и метафизику Ницше, и ее критику — остается очень предварительной (sehr vorläufig). Это указание на собственное место Хайдеггера в его размежевании с Ницше: никакое окончательное суждение здесь невозможно, пока не будет заново поставлен сам вопрос о бытии.

X. Nietzsche Und Die Wissenschaft — Ницше И Наука

62. «Wissenschaft» — «Наука»

Ницше подходит к науке не со стороны ее содержания и результатов, а со стороны ее метода. Но что это значит — определять науку через метод? Это означает, что решающим становится не то, что познается, а как познается. Метод задает достоверность и правильность, и тем самым определяет позицию человека по отношению к сущему и к бытию. Наука в нововременном смысле (начиная с XVII века) есть определенное субъект-объектное отношение: человек как субъект противостоит миру как объекту, который должен быть представлен, исчислен и проконтролирован.

Хайдеггер указывает на сходство между Декартом и Ницше в одном важном пункте: в науке как таковой нет истины. Парадоксальное утверждение означает: наука не дает нам доступа к бытию, не открывает истину в изначальном смысле (ἀλήθεια как несокрытость). Она дает лишь правильность — соответствие суждения объекту, процедурную надежность. Нацеленность на правильность проистекает не из «истины» (как изначальной открытости), а, напротив, из не-истины, из нежелания-знать то, что не поддается процедурной фиксации.

Следствие этого развития — растворение «науки» в чистое обеспечение (Besorgung). Наука становится техникой: она обеспечивает господство над природой, управление процессами, предсказуемость. В этом процессе, по мысли Ницше, до сих пор еще сохраняется проблеск «мирового» исследования — некоего чарования, восхищения существом вещей. Но этот проблеск угасает. «Знающий» человек, который еще мог бы быть носителем «духа» (как целостного, живущего из целого и в целое), превращается в видимость духа, в его симулякр.

63. Wissenschaft — Наука

Хайдеггер подробно развертывает ницшевскую критику науки как метода. Наука как метод есть знание, понятое как:

· Достоверность (Gewißheit) — уверенность в том, что нечто обстоит так-то и не иначе.

· Безопасность обладания и распоряжения — знание как инструмент, который можно применить в любой момент.

· Умение обходиться — знание как навык, как компетенция.

· Не быть застигнутым врасплох — знание как защита от неожиданностей.

· Быть незатронутым и прикрытым — знание как броня, как укрытие от непредвиденного.

«Открытие» (Entdeckung) в таком контексте означает не выход в несокрытость, а прикрытие против (Deckung gegen) — создание защитного экрана от неконтролируемого. И внутри этой прикрытости наука держится и устраивается. «Правила» (regula) суть вычислимое, то, что как таковое выдерживает (standhält) — не выдерживает испытания бытием, а выдерживает в смысле сохраняет устойчивость при вычислениях.

Хайдеггер подчеркивает: это понятие знания как «науки» вполне нововременно. Оно сформировано самой философией, которая со времен Декарта поставила в центр вопрос о достоверности, а со времен Канта — критику чистого разума. Но это «знание» — в кавычках — не есть знание в изначальном смысле. Ибо изначальное знание есть инстантность (Inständigkeit) в истине — пребывание в открытости, выдерживание несокрытости, которое не ищет защиты. Нововременная же наука, напротив, как раз закостеневает (versteift sich) на правильном — то есть на том, что подлежит исправлению, что может быть проверено и перепроверено, но не на том, что открывается как бытие.

«Дух метода» — это господство над умением-процедировать, знание путей и окольных путей, уверенность шага. В этом «Как» (способе, процедуре) само «Что» (содержание, предмет) становится безразличным. Метод может быть применен к чему угодно: к природе, к обществу, к языку, к искусству. Безразличие к предмету — это и есть triumph метода.

Финальный тезис, который Хайдеггер приписывает ницшевской критике, звучит парадоксально: Знание-наука (Wissen-schaft) — если писать это слово через дефис, чтобы показать его внутреннее напряжение — есть страсть не-знания (die Leidenschaft des Nicht-wissens). Наука страстно стремится к знанию, но ее знание есть только правильность, только процедура, только обеспечение. В своем существе она есть бегство от того не-знания, которое одно только и может открыть доступ к бытию. Страсть не-знания означает: страстное желание оставаться в неведении о том, что не поддается методу, что ускользает от исчисления — то есть о самом бытии.

XI. Die Auseinandersetzung Mit Nietzsche — Размежевание c Ницше

64. Nietzsches Versagen — Неудача Ницше/

Центральная неудача Ницше, согласно хайдеггеровскому анализу, есть неузнавание бытия и истины (Verkennen des Seins und der Wahrheit). Вместо того чтобы держаться вопроса о бытии как таковом, Ницше бросается в сущее — но сущее, понятое как становящееся, как «жизнь». Жизнь, в свою очередь, истолковывается так, что бытие в ней предстает как становление. Здесь, по Хайдеггеру, и коренится метафизическое основание биологизма Ницше: он хочет мыслить бытие, но остается застрявшим в традиционных противоположностях (сущее и становление, истинное и кажущееся) и в нужде бросается на одну из сторон (становление, кажимость), которую затем абсолютизирует.

Почему происходит это неузнавание? Потому что отсутствует изначальное вопрошание и отсутствует область, из которой только и может быть поставлен вопрос о бытии, — область Da-sein (присутствия, вот-бытия). Корень этой неудачи — страх перед «разумом» (Vernunft) и неправильное его толкование. Ницше принимает платонически-нововременное понимание разума как способности к понятийному, логическому, неподвижному схватыванию и, отталкиваясь от него, впадает в противоположную крайность — апологетику инстинкта, тела, становления.

65. Nietzsches Ansatz — Подход Ницше.

Подход Ницше Хайдеггер характеризует как гераклитовский, но поверхностный. Он берет чистое становление и течение единичного, которым мы никогда не можем овладеть, но при этом утверждает: чтобы существовать, мы должны вложить в этот поток некий состоявшийся состав (Bestand) — устойчивость, постоянство, порядок. Возникает вопрос: чем измеряет Ницше, когда он оценивает одно как «становление» (истинное), а другое как «состоявшийся состав» (необходимую ложь)? Он ссылается на нечто, произвольно сконструированное, на что он приблизительно ссылается, но с какого права? В этом подходе существенно то, что он отрицателен — он есть реакция, отталкивание. Но то, что роково и возвратно (zurückfallend), вызывает противоположное тому, что Ницше намеревается достичь: вместо преодоления метафизики — ее укрепление в перевернутой форме.

66. Nietzsches Grenze — Граница Ницше.

Граница ницшевского мышления пролегает как раз в решающем пункте — в вопросе бытия. Ницше не видит, что он некритически перенимает противоположность «бытия и становления» как главный ведущий ориентир. Он не спрашивает, откуда эта противоположность возникает и имеет ли она притязание на изначальность. Эта граница, однако, — не случайный личный недостаток Ницше, но граница всего прежнего мышления, всей метафизической традиции. Поэтому и вопрос истины не может быть у Ницше изначальным: он остается внутри той же самой оппозиции (истинное/кажущееся), которую критикует.

67. Nietzsches Wahrheitsfrage — Вопрос Истины У Ницше.

Чтобы понять ницшевский вопрос истины, нужно видеть, что лежит в основе подхода ценностного вопроса. Генеалогия этого подхода такова: Шопенгауэр (грубое кантианство), Кант (сам критический идеализм), далее ego, сознание, Декарт, номинализм — и тем самым, в конечном счете, платонизм. Всё это, по Хайдеггеру, есть забвение бытия, принимаемое как само собой разумеющееся и объясняемое грубо позитивистски. Спасение от этой традиции Ницше видит в «жизни». Но что при этом происходит с истиной?

· «Основание истины есть заблуждение» (Der Irrtum).

· «Вера в истину» есть «бред» (Wahn).

· «Вера в логику», «вообще вера» — «необходимы для жизни».

Из этого следует радикальный вывод: если вера (в том числе вера в истину) необходима для жизни, а истина сама по себе есть заблуждение (ибо реальность есть становление, а не постоянство), то должна требоваться ложь. Ложь становится условием жизни. Ницше, таким образом, не только констатирует неизбежность лжи, но и требует ее — как необходимый инструмент жизнеусиления. Истина же оказывается не чем иным, как особой, наиболее полезной формой заблуждения.

68. Nietzsches Ungeklärte Grundstellung — Непроясненная Основная Позиция Ницше

Несмотря на весь радикализм ницшевской критики метафизики, его собственная основная позиция остается непроясненной. Где-то он все же должен иметь меру, по которой измеряет существо сущего. Эта мера — воля к власти. Но что такое воля к власти? Она есть истолкование сущего. Какова же ее истина? Ответ Ницше: истина воли к власти есть ее жизненная ценность. Истина определяется не через соответствие, а через полезность, через способность усиливать жизнь.

Хайдеггер разбирает, как Ницше видит действительное, реальное. Семь тезисов проясняют это видение:

1. Действительное в себе перспективно — оно не существует «само по себе» вне точки зрения, угла обзора, интереса.

2. К тому же оно есть видимость (Schein). Нет иерархии «истинное» — «кажущееся»; есть только разные виды видимости.

3. Сама видимость многозначна. Хайдеггер выделяет три смысла: a) сияние (Scheinen) — явление, самопоказывание; b) обман — видимость как иллюзия, вводящая в заблуждение; c) просветление (Verklärung) — видимость, которая возвышает, облагораживает, придает блеск.

4. Сам человек есть нечто действительное и потому перспективен — его видение мира определяется его положением, его волей к власти.

5. Какой человек имеется в виду? Сверхчеловек (Übermensch) — его конструкция и его перспектива внутри этой конструкции. Сверхчеловек не есть данность, но проект — и сам этот проект есть определенная перспектива.

6. Если всё это есть метафизика Ницше (истолкование сущего как перспективной видимости на основе воли к власти), то зачем тогда вечное возвращение? Какой новый элемент оно вносит? Этот вопрос остается открытым, и сам Ницше, по Хайдеггеру, не дает на него удовлетворительного ответа.

7. В итоге остается текучая жизнь — но с каким правом этот подход? Почему именно жизнь, а не что-то иное, должна быть исходным пунктом? Ницше не обосновывает этот выбор, он просто его совершает.

69. Nietzsches Begriff Des Scheines — Понятие Видимости У Ницше

Ницше вводит понятие видимости, которая познана как видимость — то есть иллюзия, которая знает себя как иллюзию. Что это должно значить? Хайдеггер интерпретирует: здесь прерывается влечение — влечение к метафизике и лжи, о котором говорил Шопенгауэр. Человек больше не обманывается, но он также и не обладает истиной; он знает, что его знание есть только перспективный обман, и тем не менее он действует.

Однако Ницше, по мысли Хайдеггера, не видит существа воображения (Einbildungskraft) изначально. Почему? Потому что он мыслит в оппозиции «истина и ложь», в черно-белых тонах, чисто онтически (как противоположность двух сущих положений дел). Он не достигает онтологического уровня, где можно было бы спросить: что есть истина и что есть видимость как таковые? Все существо бытия и изначальной видимости остается ему сокрытым. Поэтому он и вынужден отступать в поначалу чуждые, шокирующие парадоксы — они становятся его единственным средством выразить то, что он не может мыслить понятийно.

70. Der Mensch Und Da-Sein — Человек И Присутствие

Ницше определяет человека не как animal rationale (разумное животное), а как «еще не установленное животное» (das noch nicht festgestellte Tier). Человек есть существо неуверенное, больное, изменчивое, отваживающееся, вызывающее, обновляющее. Это животное, которое еще не достигло своей окончательной формы, которое все еще находится в становлении.

Это «ненасыщенное» существо борется со всем за «последнее господство» — то есть, по Хайдеггеру, здесь именно бытие становится ставкой. Само установление (Fest-stellung) — акт полагания устойчивости, постоянства — есть стояние посреди сущего. Это и есть основание Да (Gründung des Da): человек есть там, где он утверждает себя в своей незавершенности как открытое место (Da) для бытия. Ницше, сам того не зная, приближается здесь к мысли о Da-sein, но остается на уровне антропологии и биологии.

71. Leben — Жизнь

Жизнь у Ницше есть становящееся бытие, бытие как становление. К этому становлению относится восхождение и возвышение. Но восхождение не есть гладкий прогресс; оно включает в себя момент самопреодоления. Жизнь должна преодолевать самое себя — иначе она застаивается и умирает. «Самопреодоление жизни» — это ее основной закон.

Ницше формулирует: «Все великие вещи гибнут через самих себя» — не от внешних врагов, а через внутренний акт самоотмены (Selbstaufhebung). «Так хочет закон жизни» — жизнь сама требует своей гибели, чтобы уступить место новому, более сильному. Это трагическое измерение жизни, которое Ницше унаследовал у греков и у Гегеля (диалектика), но перевел в биологический регистр.

72. Nietzsches Grunderfahrung — Основопыт Ницше

Что такое основной опыт (Grunderfahrung) для самого Ницше? Это не нахождение наличного предмета, а получение «бытия» в существе в знание — нечто похожее на воссияние светящего света, на внезапное озарение. В этом опыте даны воля к власти и вечное возвращение как единое. Усиление (Steigerung) есть характер этого опыта.

«Наше достовернейшее бытие» — это тело. Тело не есть оболочка души, а сама реальность. Оценивание, полагание ценностей есть акт, присущий телу (ср. Декарт, но перевернутый: не cogito ergo sum, а vivo ergo cogito).

Хайдеггер задает ряд вопросов, остающихся без ответа. Созидание, становление, бытие — как они соотносятся? Обращение (Umkehrung) — есть ли оно следствие нового истолкования бытия, или его основание, или ни то, ни другое, или и то и другое одновременно? Отсутствующий Бог — почему именно Бог становится точкой отсчета? Потому что бытие мыслится от безусловного, собственно сущего — от Бога как ens realissimum. Чистое созидающее, которое Ницше ставит на место Бога, есть, как сущее (т.е. как становление), чистейшее противо-обращение (Gegenwendung) к греческому. Греки мыслили бытие как постоянство присутствия; Ницше мыслит бытие как становление, но форма его мысли (противопоставление) остается греческой.

73. Nietzsche — Ницше

Хайдеггер высказывает поразительное суждение: у Ницше — полная бесстильность мыслителя (völlige Stillosigkeit des Denkers). И этот бесстильный мыслитель вновь мыслит великий стиль как основной закон бытия. Как это возможно? Великий стиль требует единства, меры, закона, формы. А бесстильность — это распад единства, отсутствие меры, произвол.

Но, несмотря на эту бесстильность, в мышлении Ницше готовится нечто великое. Хайдеггер называет это «грандиозной инициацией» (grandiose Initiation) немецкого идеализма — способностью мыслить вместе крайние противоположности, утверждая их под одним ярмом. Ницше наследует от Гегеля и Шеллинга диалектическую задачу: удержать единство противоположностей. Но вместо диалектики духа он предлагает вечное возвращение как это ярмо (Joch), которое заставляет противоположности (бытие и становление, истину и видимость, добро и зло) вращаться в вечном круге. Вечное возвращение есть форма, которая насильственно связывает то, что само по себе не имеет формы. В этом — величие и трагедия Ницше.

74. Wille Zur Macht Als Grundcharakter Des Seienden — Воля К Власти Как Основной Характер Сущего

Ницше стремится видеть чистую действительность — действительность как таковую, взятую из нее самой, без предварительной оценки по какому-либо внешнему образцу, без оправдания перед потусторонним миром. Он отвергает противо- и потусторонний мир (платоновско-христианский). Однако это намерение, по Хайдеггеру, слишком кратко несет и невыполнимо. Что реально достигается? Только противо-обращение (Gegenwendung) к сверхчувственному — и это как обращение. «Кажущаяся» действительность объявляется истинной, но таким образом, что она вообще снимает возможность различия между видимостью и истиной, между сверхчувственным и чувственным. Различие не преодолевается, а устраняется — и вместе с ним устраняется возможность задавать вопрос о том, что такое истина и видимость по сути. Ницше не замечает, что этим путем он все прежнее (всю метафизическую традицию) лишь в обращении и сужении берет с собой и упрочивает (verfestigt). Он не выходит за пределы платонизма, а создает его перевернутую копию.

75. Zur Auseinandersetzung Mit Nietzsche — К Размежеванию С Ницше

Почему биологизм, который Ницше сам хотел преодолеть, не преодолен? В намерении — да! Ницше хочет великого стиля, хочет мыслить бытие из самой жизни. Но в проведении, в реальном исполнении его философия оказывается почти вагнеровски — апелляцией к жизни, призывом голой жизни, пафосом, а не мыслью. Вместо того чтобы вопрошать о бытии, она взывает к инстинкту, к телу, к «жизни» как неразличимому истоку. Это означает, что само противопоставление «жизни» метафизике остается внутри той же самой метафизической установки: жизнь становится новым «идеалом», новой «вещью в себе».

76. Der Wille Zur Macht Und Die Ausgeschlossenheit Vom Seienden — Воля К Власти И Исключенность Из Сущего

Воля к власти испытывается на «жизни», на ego vivo (я живу). Затем также на «животном». Но Ницше сам говорит, что мы редко бываем этим («личность»), что мы, собственно, никогда не принадлежим себе полностью. Хайдеггер задает радикальный вопрос: что если это не случайный недостаток, а существенное определение человеческого бытия? Что если мы ни себе, ни какой-либо вещи никогда не можем полностью принадлежать? Эта «исключенность» (Ausgeschlossenheit) из сущего может быть не дефектом, а самим существом бытия. Исключенность означает: сущее не дано нам как наличное владение; мы не можем просто расположиться в нем.

Если так, то воля к власти может быть только следствием этой исключенности — попыткой компенсировать изначальную непринадлежность, насильственно утвердить себя в сущем. И тогда включенность (Eingeschlossenheit), которую воля к власти стремится достичь, есть лишь вынужденная реакция. Как же понять это из существа бытия и истины? Хайдеггер оставляет вопрос открытым, но он уже указывает направление: от воли к власти — к бытию как событию, которое не дает себя схватить.

77. Zur Kritik Des «Willen Zur Macht» — К Критике «Воли К Власти»

План произведения «Воля к власти» был вскоре оставлен самим Ницше. Что содержит теперь собрание фрагментов, опубликованное посмертно? Куда оно указывает? Оно указывает на крайний конец западной философии — на самоуничтожение западной философии в ее прежней истории. Но вопрос: исчерпывается ли философия в этом конце? Или, напротив, этот конец есть лишь завершение одной эпохи, за которым может последовать новое начало? Ницше сам указывает на это начало — на досократиков. Но как он указывает? Не творчески, не из основного вопроса, а лишь как на объект исторического интереса. Он не возвращается к началу через его изначальное вопрошание, а только оглядывается на него с позиции конца.

78. Nietzsches «Metaphysik» — «Метафизика» Ницше

Вечное возвращение Хайдеггер характеризует как отскакивание (Zurückschnellen) крайнего конца в непроработанное первое начало. Ницше достигает предела метафизики, но, не имея сил проработать начало изначально, он отскакивает обратно — и оказывается в плену у того же самого начала, которое он хотел преодолеть. Непроработанность (Unbewältigung) и ее история, в конце которой стоит Ницше, есть история забвения бытия.

Почему же Ницше все же метафизически-исторически существенен? Как это замыкающее конец (schließendes Ende), как знак того, что экстремальнейший образ мысли еще не есть изначальный и исконный, а попадает в подвластность противнику. Эта подвластность становится роком, когда противник (платонизм) испытывается не в своей величайшей мощи и изначальности, а в своем распаде. Ницше борется с платонизмом в его декадентской, поздней форме, а не в его изначальной сути.

Хайдеггер вводит понятие величины (Der Begriff der Größe) как ключевое для понимания ницшевской метафизики. Жизнь есть хотение-расти, хотеть-быть-большей-властью, хотеть-стать-больше. Здесь обнаруживаются четыре момента:

1. Своеобразное смешение биологической меры силы и другой оценки — идеала. Величина есть и количество силы, и нечто «высокое».

2. Возвышение понятия величины в количественное, безмерное, чудовищное — и одновременно призыв к великому стилю, который требует меры.

3. Величина должна быть понята как мерное (das Maßvolle), а не безмерное.

4. Поэтому нужно и то, и другое: с одной стороны, безмерное и выталкивание себя за пределы влечений; с другой стороны, мерное преодоление этого безмерного. Мера как середина (Maß als Mitte) — не как посредственность, а как напряжение между крайностями.

79. Nietzsches Biologische Grundstellung Und Der Kraftbegriff — Биологическая Основная Позиция Ницше И Понятие Силы

Жизнь для Ницше есть хотение-расти во власти, воля к власти. «Расти» означает прибавлять, становиться количественно больше, и это количественное «больше» переворачивается в качественное «выше». Жизнь есть «эксплуатация» (Ausbeutung), животное есть хищное животное (Raubtier): хватание себе, уподобление, усиление, становление-больше-господином. Так же и «познание» — форма присвоения, подчинения. Понятие «квантов силы» выдает фатальную близость Ницше к естествознанию XIX века. Но, как утверждает Хайдеггер, заимствование из физики — не преимущество для метафизики, а ее крушение. Метафизика не может измерять бытие механикой.

80. Nietzsche Und Das 19. Jahrhundert — Sein Bezug Zum Ersten Anfang — Ницше И Xix Век — Его Отношение К Первому Началу

Остается ли Ницше настолько в XIX веке и тем самым в целокупной метафизической передаче, что не находит пути в решающий вопрос? Да, он остается привязанным, несмотря на свою существенную критику морали платонизма. Хайдеггер выделяет три пункта этой привязанности:

1. Учение о ценности вообще — Ницше разделяет предпосылку Лотце и неокантианства, что бытие должно пониматься как ценность.

2. Высочайшая ценность: мораль. Даже отвергая христианскую мораль, Ницше остается в поле морального мышления.

3. Эта мораль как идеал настолько доминирует, что Ницше даже досократическую философию истолковывает морально (например, Гераклита — как мыслителя становления, противопоставленного Пармениду как мыслителю бытия; но само это противопоставление есть моральная схема).

Тем самым, по Хайдеггеру, Ницше отрезает себя от собственного начала (вопроса бытия и истины) и в конечном счете (в учении о возвращении) вынужден бежать назад внешним образом, без преобразования. Он возвращается к первому началу, но не через его изначальное освоение, а через его упрощенное противопоставление.

81. Die Auseinandersetzung Mit Nietzsche — Размежевание С Ницше

Первая цель размежевания — вообще обрести окружение первых решений, то есть ту область, где решения о бытии и истине принимаются. Ницше не проникает в собственный изначальный вопрос, поэтому он не может и принудить к внутреннейшей нужде (die innerste Not zu ernötigen). Он не видит внутреннейшего основания нигилизма — забвения бытия и распада истины. Нигилизм не преодолевается им; напротив, он обретает новую мощь — и притом благодаря тому, что теперь кажется, будто он преодолен. Самая опасная форма нигилизма — это та, которая выдает себя за его преодоление.

Что же требуется вместо обращения? Хайдеггер перечисляет три задачи:

1. Преобразование существа истины — не переворачивать истину и видимость, а заново вопросить, что есть истина.

2. Существо бытия (Wesung des Seyns) — мыслить бытие не как ценность и не как волю, а как событие.

3. Вспрыгивание присутствия (Erspringung des Da-seins) — не выводить Da-sein из человека, а понять человека как место (Da) бытия.

82. Grundsätzliches Zu «Wille Zur Macht» Iii — Основоположное К «Воле К Власти» Iii

Что означает процедура обращения (Umkehrung) у Ницше? Преодолевается ли через обращение что-то так, что создается изначальное? Или обращение есть как раз сохранение того же самого в перевернутой форме? Ответ Хайдеггера: обращение сохраняет. Поэтому Ницше — экстремальнейший нигилист и все же подготовитель (Vorbereiter). Он не дает ответа, но очищает место для вопроса.

Что касается бытия, логики и языка: Ницше берет нечто, имеющее очень роковую историю (логику как учение о суждении, язык как грамматику субъекта и предиката), и принимает это за начало и существо «бытия» вообще. «Тело» и язык: что было бы тело без языка? Тысячи чувств, рук, органов — и не языка. Но что язык без тела? Язык телесен — он звучит. Но тело не необходимо «языково» — животное имеет тело, но не имеет языка. Следовательно, тело не может быть источником языка. Утверждение Ницше, что тело есть исходная точка, опровергается тем, что само тело нуждается в языке, чтобы стать для нас доступным.

83. Der Wille Zur Macht — Воля К Власти

Воля к власти — существо бытия? Ницше говорит: «Воля к власти есть последний факт, до которого мы нисходим». Но каждый факт есть истолкование. «Факт» — везде ли он устанавливаем? Как? Если мы так видим. Но кто это «мы»? Хайдеггер утверждает: прежде всего никакой «факт», а «существо» (Wesen), если мы даем существо как становление, как волю, как меру. Воля хочет себя — но что такое она сама?

Титул «воля к власти» есть именование факта, до которого мы наконец нисходим. Одновременно это титул метафизического произведения, которое Ницше планировал в то время, когда он нашел себя самого — свою задачу. Но воля к власти есть только именование основопыта (Grunderfahrung); она говорит, как сущее вообще и повсеместно испытывается. Это творческий опыт (schöpferische Erfahrung), а не констатация. Сущее предстояло истолковать по его существу. Вечное возвращение — в нем временность и время. Хайдеггер завершает этот раздел указанием: существо бытия из времени — на этом остается. Ницше, сам того не зная, подводит к вопросу о времени как горизонте бытия, но этот вопрос он не ставит.

XII. Das Wesen Des Scheins Und Die «Perspektive» Vom Da-Sein Her — Существо Видимости И «Перспектива» От Присутствия

84. Der Inständliche Begriff Der «Affektion» — Инстантное Понятие «Аффекции»

Хайдеггер вводит различение между обычным, каузальным пониманием аффекта (как психического состояния, вызванного внешним воздействием) и инстантным (inständlich) понятием. «Инстантность» означает пребывание в истине, открытость, стояние внутри события бытия. Подступ к аффекту должен идти от «мирского» (Welthaften) — от того, что мир сам по себе есть событие, а не совокупность предметов. Принципиально избегается немедленное каузальное истолкование, которое выводит аффект из причин, действующих на субъект.

Почему это избегание необходимо? Потому что оно исходит из основопыта бытия, из отношения истины и Da-sein. Мир и Земля — это не два объекта, а два измерения события. Почему всё — событие (Ereignis) — должно быть направлено прежде всего на это различение? Потому что здесь лежит начало и его основание. Миро-открытие (Welteröffnung) есть событие, в котором мир впервые становится миром.

Исторически, однако, возобладало первенство каузального истолкования πάθος (страдания, аффекта). Это связано с обрушением (Einsturz) ἀλήθεια (истины как несокрытости) в φύσις (природу как наличность). Первенство получило «объяснение» из причин — αἰτία, которое по-гречески означает также «вину» (Schuld). Каузальное мышление есть мышление вины: всякое событие должно иметь свою причину-виновника. Следствие этого — неспособность к инстантно испытанному (inständlich Erfahrten), то есть к опыту, в котором человек не объясняет, а пребывает внутри события. Что же открывается при инстантном подходе? Миро-отношение (Weltbezug) как доверительность и остранение — одновременно укорененность в мире и отстраненность от наличного.

85. Welt — Erde Und Das Scheinen (Stifters «Waldempfindung») — Мир — Земля И Видимость (Штифтер: «Лесное Ощущение»)

Видимость (Scheinen) — как вос-сияние (Aufschein), пред-сияние (Vorschein) и кажимость (Anschein) — возможна только там, где есть мир. А мир есть там, где прежде совершается спор (Streit) между Миром и Землей. Для Ницше, как отмечает Хайдеггер, Da-sein есть прерывание (Unterbrechung) хаоса (χάος) — внесение порядка и перспективы в бесформенное. Но это прерывание есть не устранение хаоса, а его удержание в споре.

Мир мирствует (weltet), то есть осуществляет свое существо. Но мирствует он именно не в способе себя-показа и тем самым присутствия (Anwesen) как наличности. Мир не есть предмет. Мирствование есть открывание в сокрытии-себя — оно показывает себя только через то, что удерживает себя в тайне. В качестве примера Хайдеггер приводит рассказ Адальберта Штифтера о «лесном ощущении» (Waldempfindung) в начале романа «Послелетье» (Nachsommer). Лес не есть совокупность деревьев; он есть мир, который открывается только тому, кто вступает в его сокрытость.

86. Da-Sein Und Welt — Присутствие И Мир

Хайдеггер различает миро-опыт (Welt-erfahrung) и восприятие вещи. Понятие ис-пытания (Er-fahren) буквально означает: дать себя вы-ставить, выйти навстречу, привести к мирствованию. Мир опытен только во встречающем как наличное — но он не сводится к наличному. Знание испытанного как опыт есть не просто информация, а сокрытие (Bergung) истины: мы сохраняем в себе то, что нам открылось, мы берегём его.

Мир, однако, есть только из и в споре с Землей. Земля есть то, что ускользает, замыкается, сопротивляется открытию. Оба — и Мир, и Земля — происходят из Da-sein. Без Da-sein нет понятия мира. Это означает, что мир не есть нечто существующее независимо от человека; он есть событие, в котором человек как присутствие (Da-sein) участвует.

87. Das Scheinen Und Das Da-Sein — Видимость И Присутствие

Чтобы понять видимость, необходимо совершить путь прочь от всей физиологии (ощущений, чувств, нервных процессов). Это не означает отрицания телесности, а, напротив, необходимо, чтобы впервые ввести ее в игру — но в игру, понятую из Da-sein, а не из биологии. Видимость — это «себя-показывание» (Sich-zeigen). Вопросы, которые здесь возникают: что показывает себя? как показывает себя? каким образом (путь — основание)? кому показывает себя само себя-показывающее? Видимость — только как исход во вспрыгивание (Einspringen) в Da-sein. Вспрыгивание означает: не конструировать мир из субъекта, а прыгнуть в открытость, которая всегда уже есть.

88. Das «Scheinen» Und Die Lichtung — Verbergung — «Видимость» И Просвет — Сокрытие

Хайдеггер приводит конкретный пример: эта книга в библиотеке семинара показывает себя. Она уже есть эта книга — не как голый объект, а как утварь (Zeug), как часть утварь-мира (Zeugwelt). Ее себя-показывание есть присутствие (Anwesen). Но из какого сокрытия (Verbergung) она является? Чтобы книга могла показаться, она должна была быть прежде сокрыта — не в смысле физического отсутствия, а в смысле не-тематичности, не-выделенности на фоне мира.

С другой стороны, «перспектива» у Ницше: насколько и для чего она положена и прояснена? Хайдеггер утверждает: Ницше использует понятие перспективы только чтобы подчеркнуть односторонность и временность всякого видения. Но он вовсе не вопрошает о ее существе и ее предпосылках (например, о просвете, внутри которого только и возможна перспектива). Перспектива у Ницше остается инструментальной, а не онтологической.

89. Der Inständliche Begriff Der «Erscheinung» Vom «Scheinen» (Lichte-Leuchte) Her — Инстантное Понятие «Явления» От «Видимости» (Свет — Светоч)

Хайдеггер противопоставляет свое понимание явления как кантовскому, так и ницшевскому. Явление (Erscheinung) не есть нечто, происходящее от «чувств» и их «данных». Оно проистекает из присутствия (Anwesung) — из того, что нечто находится здесь, в открытости. А присутствие, в свою очередь, коренится во временности (Zeitlichkeit). Явление есть событие (Geschehnis). От кого оно испытывается? Не от трансцендентального субъекта и не от биологического организма, а от повседневности нашего человеческого бытия. Именно повседневность есть то, в чем мы всегда уже находимся. В повседневности вещи имеют первенство (Vorrang) — они встречают нас до всякой рефлексии. И они находятся в открытости повседневного человеческого бытия. В этой повседневности совершаются существенные решения и формирования, история, «искусство».

90. Schein Und Da-Sein — Видимость И Присутствие

Видимость, вос-сияние есть только там, где есть Da-sein. Но верно ли и обратное: открывает ли видимость (светящий свет) само Да? Хайдеггер отвечает: да, но постольку, поскольку человек перемещается (versetzt wird) в Da-sein. Чем совершается это перемещение? Богами — никогда самим собой. Человек не может сам себя поместить в открытость бытия; он получает это место от божественного (здесь в нерелигиозном смысле — от того, что превосходит его волю и расчет). Что происходит при этом перемещении со способностью языка? Язык не есть инструмент общения, который существовал до перемещения. Напротив, только в перемещении в Da-sein способность языка впервые становится языком и словом. Именование есть звучащее означивание как «произведение» (Werk) — как событие, в котором мир входит в слово.

91. Wie Gewinnen Wir Ursprünglich Und Geschichtlich Und Voll Ein Erfahren Des Scheinens? — Как Мы Обретаем Изначально, Исторически И Полно Опыт Видимости?

Ответ: во вспрыгивании (Einspringen) в Da-sein. Но какие возможности и способы существуют, чтобы учредить такое? Как опыт видимости становится видимостью бытия (Scheinen des Seins) — то есть перестает быть просто ощущением и становится событием, в котором бытие себя являет? Здесь требуется Grund-erfahrung (основопыт). Только из него вообще можно осуществить опыт видимости. Но основопыт не дается по желанию. Он требует прыжка (Sprung) — решения, риска, оставления привычных опор. Этот прыжок есть нужда к основанию (Not zum Grunde): только когда мы испытываем нужду, недостаток, отсутствие основания, мы можем прыгнуть в основание. Ницше, по Хайдеггеру, не совершил этого прыжка, он остался внутри нужды, но не внутри нуждания в основании бытия.

92. Der Schein (Die Leuchte) — Видимость (Светоч)

Видимость есть себя-показывание, которое уже отнесено к восприятию. Это восприятие находится в открытом, и воспринимающее для себя самого существует в этом открытом как тот, кому показывается. Хайдеггер подчеркивает, что пред-ставление (Vor-stellen) и тем более субъект-объектное отношение вообще не затрагивают существенный состав этого события. Субъект-объектная схема предполагает, что сначала есть два изолированных полюса (субъект и объект), а затем между ними устанавливается отношение. Но в видимости как себя-показывании отношение первично: открытость уже есть, и воспринимающий находится внутри нее до всякого различения на «внутреннее» и «внешнее».

93. Das Scheinen — Als Erscheinen — Видимость — Как Явление

А само явление? Как оно устроено? Явление есть выступление (Auftreten) — но где и как нечто выступает? Если брать явление как выступление, как при-сутствие (An-wesen) из непосредственного исторического (Da-sein), то мы получаем утварь, вещь, ценность — лучше сказать: мир. Однако, по Хайдеггеру, у нас все еще нет никакого истолкования явления, которое не было бы копией прежних метафизических схем, но само уже имело бы форму, адекватную предмету. Здесь возникает вопрос об «искусстве» и произведении искусства — именно в искусстве являемость вещи становится темой, не сводимой к простому указанию на наличное.

Что является? Кому является? Явление — это являющееся «само» — «Да» — Da-sein. Вот этот стол, это «пространство» здесь — это не X, не неизвестное позади явлений. Это U! «U» — вещь окружающего мира (Umweltding). Что она есть, это говорит она сама: «стул» и «есть» — в смысле присутствия, а не в смысле логической связки.

Хайдеггер противопоставляет этому кантовское понимание. Кант в понятии «явление» полагает, что ему «соответствует» нечто, что не есть явление, — вещь в себе. Кант заключает из «понятия» (понятия явления как субъективного представления), вместо того чтобы держаться самого явления как события открытости. Это, по Хайдеггеру, коренная ошибка трансцендентальной философии.

94. Sein Und Schein — Бытие И Видимость

Почему бытие должно видиться? (Ранее Хайдеггер уже указывал на конечность бытия — бытие не есть бесконечное самоприсутствие, оно нуждается в открытости, в Da-sein, чтобы являться.) Лучше сформулировать вопрос иначе: почему бытие находится в видимости? Видимость и суще-ствование (Er-wesung) — не только при-сутствие (An-wesung), не только οὐσία (сущность как присутствие), но время-пространство (Zeit-Raum). Потому что бытие есть событие (Ereignis) и спор (Streit). Бытие не есть нечто неподвижное, что иногда, дополнительно, еще и является; бытие происходит как событие, и это событие есть спор между Миром и Землей, между открытостью и сокрытостью. Видимость — это и есть место этого спора.

95. Das Scheinen — Видимость

Как можно «доказывать» из кажимости (Anschein) и вос-сияния (Aufschein)? Как они сами полагаются? Хайдеггер приводит пример повседневной кажимости при открытости вещей. Кажимость дает себя, но при этом удерживается в кажимости — чтобы саму вещь привести к видимости, к пред-сиянию (Vorschein). «Вещь в себе» — это безусловное, то, что не зависит от условий. Но возможно ли, что здесь вовсе нет никакой кажимости (обмана), а есть еще нечто собственное — сама вещь, являющая себя? Кант сказал бы: нет, мы никогда не достигаем вещи в себе, только явление. Хайдеггер отвечает: это верно только если мы принимаем кантовское понятие явления. Если же мы мыслим явление как себя-показывание самой вещи, то «вещь в себе» есть не что иное, как вещь, показывающая себя из себя самой.

96. Das Scheinen Und Die Perspektive — Lichtung — Видимость И Перспектива — Просвет

В чем различие между видимостью и перспективой? Видимость есть «себя» -показывание. Но как именно? Видимость и светоч — это свет. Хайдеггер предостерегает: не следует исходить из единичных вещей или, тем более, из данных ощущения. Надо начинать с пред-сияния мира и Земли. Срединность видимости (Inmitten des Scheinens) означает, что мы всегда уже находимся внутри видимости, а не смотрим на нее извне. Видимость и заслонение (Verstellen) — видимость не только открывает, но и закрывает, показывает одно, скрывая другое.

97. Der Alltägliche Anschein Und Die «Dinge» Selbst — Повседневная Кажимость И Сами «Вещи»

Хайдеггер приводит феноменологический пример: дом — мы видим его с определенной стороны, например, с фасада. Что мы там собственно «видим», т.е. воспринимаем глазами? Пятна цвета, линии, светотени. И все же мы «видим» больше! Да, не только больше, не только нечто вдобавок и сверх того, но прежде мы «видим» книгу или другие «утвари», вещи, произведения и тому подобное — мировое (Welthaftes). И только задним числом, путем абстракции, мы приходим к тому, что мы собственно «только воспринимаем» (чувственные данные). Хайдеггер отсылает к живописи до изобретения линейной перспективы: в ней вещь показывалась так, как она есть для обхождения, а не так, как она выглядит с одной точки зрения. Всё это — еще до всякой физиологии чувств, но также и до всякого логического идеализма (который начинает с чувственных данных и затем конструирует из них вещи).

98. Scheinen Und Lichtung Und Da-Sein — Видимость И Просвет И Присутствие

Видимость, согласно Хайдеггеру, не испытывается как «просвет» (Lichtung), как Да. И само Да не вопрошается о Da-sein. Вместо этого, после того как видимость и перспектива положены лишь в представлении в переданном (трансцендентальном) смысле — и больше и только в смысле временности (Jeweiligkeit) — всё возвращается к «жизни» и условиям жизни, как у Ницше. Это и есть путь уклонения: вместо того чтобы держаться самого просвета, мы объясняем его из биологии.

99. Wahrheit Und Verklärung — Schein — Истина И Просветление — Видимость

Истина и видимость не противоположны. Видимость может быть: подражанием (Nachmachen), пред-ставлением (Vor-machen) — выведением перед взор, и пере-деланием (Über-machen) — просветлением (Verklärung), приданием блеска, возвышением. Истина как просветление есть не устранение видимости, а ее высшая форма.

100. Per-Spektive Und Vor-Stellen — Пер-Спектива И Пред-Ставление

Разберем слово «перспектива»: сквозь-взгляд (Durch-blick) — сквозь что? куда? откуда? Это точка зрения. Лейбниц говорил о Gesichtspunkt (точке глаза) и point de vue. Откуда смотрено; что тем самым дается в горизонте. «Точка зрения» — от нее определяется по-нимание (Auf-fassung). Воля (как основное влечение) и само-утверждение конституируют перспективу. Сквозь-взгляд = пред-варительно сквозь (vor-gängig hindurch); это пред-глядящий о-гляд (vor-blickender Umblick). Но куда глядит перспектива? Никогда не предметно. Она глядит в открытость, в горизонт, в поле возможностей, а не на объект.

101. Ἀλήθεια Und Schein — Истина И Видимость

Видимость, правильно понятая, есть основное событие открытости непокрытого (ἀλήθεια). Но как это событие было обезображено в истории философии? Например, весь «перспективизм» — от Лейбница до Ницше — застревает в «психологическом» или в «субъекте» -«объекте», или в «сознании» и «влечении». Почему? Потому что он, помимо прочего, не схватывает видимость как таковую и, тем более, не обосновывает ее (как Da-sein). Он использует видимость как инструмент, но не спрашивает о ее собственном существе.

102. Spiel — Игра

Спор и бытие, взятые метафизически! Основное отношение к «видимости» бытия — здесь бытие изначально открывается, но не как таковое (не как предмет), а как игра. Животное и дитя — сущностно различны! У животного нет мира, оно не может войти в игру открытости. У ребенка — есть. И все же мировая бедность животного (Weltarmut des Tieres) — это не просто недостаток, а особый способ бытия. Мир — игра (Гераклит). Игра есть событие, в котором правила не предшествуют ходам, а возникают в процессе.

103. «Schein» — «Видимость»

Хайдеггер перечисляет шесть значений или аспектов видимости:

1. Воссияние (Aufglänzen), свечение, вос-сияние, себя-показывание.

2. Воссияние блеска, светоч света, сияние, в свете которого иное становится видимым; светящий свет (leuchtende Lichte).

3. Только видимость, кажимость, присутствие, за которым нет ничего, что не приносило бы себя: φάντασμα (призрак, образ) против ἀλήθεια, ср. δόξα (мнение, видимость).

4. Только для вида (смесь 1 и 3) — чтобы свободно показало себя и удавшееся как таковое играло. Это эстетическая видимость у Шиллера.

5. Сущностная видимость «бытия» — не приложение к бытию, а его способ быть.

6. Где чувственность в отношении к видимости? Где дарение (Gebung) и область дарения? В при-сутствии (An-wesen). И в «теле» — но не теле как объекте биологии, а теле как месте явления.

104. Der Schein — Видимость

Итог: видимость — вовсе не ощущенческое, не субъективное впечатление. Видимость есть восходящее себя-показывание (aufgehendes Sichzeigen). Это противо-стояние (Ent-gegen), которому лежит в основе от-решение (Ent-rückung) — выход из замкнутости в открытость. Открытое, «Да» — при-сутствие. Видимость здесь, правильно понятая, есть основная область явления вообще — в том смысле, в каком Кант говорил об эмпирическом созерцании, но без его субъективистских допущений. Шиллер, по Хайдеггеру, с этим не справляется — он колеблется между эстетической видимостью как игрой и моральной видимостью как обманом. Существенно, что область видимости имеет две черты: 1) удержание себя прочь от себя (von sich weg halten), дистанция; 2) приход к самому себе (zu sich selbst kommen), возвращение — свобождение (Frei-stellung). Но все это — всегда в чувственно встречающем! Видимость не есть нечто бесплотное; она осуществляется через чувственность, но не сводится к ней.

XIII. Nietzsches Begriff Des Scheins — Понятие Видимости У Ницше

105. Nietzsches Begriff Des Scheins — Понятие Видимости У Ницше

У Ницше видимость становится бес-противоположностной (gegensatzlos). Она больше не противопоставляется истине как иллюзия, не измеряется ею. Поэтому возможен шаг к чистой акции созидания ради жизни — к действию, которое не нуждается в оправдании перед высшей инстанцией. Это утверждение необходимости хаоса — мир не имеет порядка, который нужно познать, он есть хаос, который нужно утвердить.

Что происходит с истиной? Ἀλήθεια (несокрытость, истина) полностью уничтожена. Взамен — прыжок в созидание (Sprung in das Schaffen). Но это имеет свою цену: полное ослепление сущего (völlige Erblindung des Seienden), даже ослепление (Blendung) в смысле выкалывания глаз и зримости. Человек больше не видит сущее как оно есть; он создает его. Глаза, которые видели бы истину, должны быть выколоты — иначе они помешали бы акту созидания.

106. Was Setzt Nietzsches Begriff Des Scheins Voraus? — Что Предполагает Понятие Видимости У Ницше?

Понятие видимости у Ницше предполагает платонизм — но только перевернутый. Это преобразование платонизма в «субъективное»: не идеи существуют объективно, а перспективы суть субъективные (физиологически-биологические) конструкции. «Хаос ощущений» (Sensationschaos) и πάντα ῥεῖ (всё течет) — вот что остается от мира идей. Размежевание с этой позицией может начаться только тогда, когда эти предпосылки будут приведены в позицию, и против этой позиции и ее «противо» -позиции будет развернуто — или совсем иное! Хайдеггер намекает: критика Ницше остается внутренней критикой платонизма; чтобы выйти за его пределы, нужно не переворачивать, а ставить вопрос иначе.

107. «Sinngebung» Und «Physiologie» — «Смысло-Дание» И «Физиология»

Всюду, где есть смысло-дание (Sinngebung), там предполагается: бес-смысленный материал и дарение смысла, «форма». Это схема «материя-форма». Но откуда она берется? Из греческой философии: τέχνη (искусство, ремесло) — εἶδος (вид, форма) — τέλος (цель) противостоят φύσις (природа как самовосхождение). В τέχνη форма налагается на материал извне; в φύσις форма вырастает изнутри. Ницше, по Хайдеггеру, бессознательно остается в рамках τέχνη-модели, даже когда говорит о «жизни». Смысло-дание есть акт насилия над бессмысленным материалом — и это есть физиология (поскольку материалом являются ощущения, а формой — перспективы влечений).

108. Nietzsche Über Den Schein — Ницше О Видимости

Хайдеггер отсылает к III книге «Воли к власти», где собраны фрагменты о видимости. Два главных раздела: 1. Воля к власти как явление. 2. Вещь в себе и явление. Вопрос: что из этих составленных вместе фрагментов можно извлечь для учения Ницше о видимости (Schein) и сиянии (Scheinen)? И принадлежат ли эти фрагменты вообще вместе — или они из разных периодов и противоречат друг другу? Хайдеггер оставляет вопрос открытым, указывая на компилятивный характер посмертного издания.

109. Nietzsche Über Den Schein 1881 — Ницше О Видимости 1881

Ранний фрагмент (1881) гласит: «Моя философия — вытащить человека из видимости на любой риск! Также никакого страха перед гибелью жизни». Что это значит? Вытащить из видимости (aus dem Schein herausziehen) — но не в смысле достижения истины за видимостью, а в смысле освобождения от иллюзии, что видимость есть что-то второстепенное. Человек не должен стоять и оставаться в видимости, которая выдает себя за истинную (как в платонизме). Он должен выйти из этой ложной видимости — и именно поместить себя в игру сияния кажимостей. Тем самым, правда, «кажется», что твердое и обеспечение состоявшегося падает, и жизнь якобы гибнет. Но Ницше требует: никакого страха перед этим. Впервые всё это приключение — лишь видимость как реальность. Видимость не есть недостаток реальности; она и есть единственная реальность.

110. «Der Schein» — «Видимость»

Хайдеггер утверждает, что Ницше не схватывает чистое сияние (reine Scheinen), чтобы самому поставить его на новую почву и развернуть. Вместо этого он берет видимость двояким образом:

1. Тотчас относительно перспективного — и это также только относительно лежащей в нем односторонности, угла. Перспектива для Ницше есть всегда ограничение, искажение, угол зрения.

2. Видимое как только видимое — как «ложь», и именно «объективно» извне, и так же перспективу. Ложь понимается как объективное свойство мира (мир лжет), а не как субъективная ошибка.

Но, по Хайдеггеру, в том и другом лежит изначально больше, чем видит Ницше: 1. Устройство сквозь-взгляда (Durchblick) — это конечность (человек не может видеть всё; его взгляд всегда ограничен). 2. Единство просвета и сокрытия (заслонения) — видимость не просто искажает, она открывает, скрывая, и скрывает, открывая. Хайдеггер упоминает Баубо — фигуру из греческой мифологии, которая обнажается, чтобы рассмешить богиню. Баубо есть символ видимости, которая, обнажая, скрывает, и, скрывая, обнажает. Ницше приближается к этой мысли, но не удерживает ее.

111. Nietzsche Über Den Schein — Ницше О Видимости

Ницше видит видимость в существенной широте, и притом перспективное. Однако он не развертывает видимость в себе и ее существенных возможностях, и не обосновывает ее, кроме как условие жизни (Lebensbedingung): удостоверенное — истинное, просветляющее — прекрасное. Потому что «жизнь» все же берется как становление и в целом остается неопределенной, может быть сделан шаг к видимости как «лжи» безусловно — т.е. видимость может быть истолкована просто как обман, без всякого положительного содержания. Ницше колеблется между этими возможностями, не достигая устойчивого понятия.

112. Über Schein — Scheinbarkeit — О Видимости — Кажимости

Хайдеггер отсылает к афоризмам «Воли к власти» n. 542 (1887/88), n. 567, 568 (1888). В них Ницше обсуждает видимость и кажимость, но без систематического различения.

113. Schein Und Festmachen Und Dichten — Lügen — Видимость И Упрочение И Творение-Поэтически — Ложь

Ключевой фрагмент: «Мы не творим: мы вычисляем. Но чтобы мы могли вычислять, мы прежде должны были творить-поэтически» (dichten). Вычисление (наука, логика) опирается на предварительное поэтическое творение — на создание образов, метафор, форм. Без этого акта творения нет материала для вычисления. Другой фрагмент: «Холодно смотреть на вещи, чтобы они лежали нагими и без пушка и цвета — это называется „любовь к истине“ и есть только бессилие лгать». Истина как обнажение, как снятие всех покровов, есть не сила, а слабость — неспособность к творческой лжи, которая одна только и позволяет жизни процветать.

114. Perspektive (Xiii, 69 Ff.) — Перспектива

Как может влечение иметь перспективу? У Лейбница: appetitus (стремление) и perceptio (восприятие) неразделимы. Стремление всегда уже имеет перспективу — оно видит свой предмет в определенном свете. Откуда пред-схват (Vor-griff) — забегание вперед, предвосхищение? Как несколько перспектив могут прийти в борьбу друг с другом? За что — за власть. Как борьба как таковая хочет сохраняться из основания? Перспектива и борьба неразрывны: каждая перспектива есть силовая позиция, которая стремится к расширению и сталкивается с другими.

115. Schein — Видимость

Существенно для перехода позитивизма к собственно учению о перспективе: Хайдеггер отсылает к «Веселой науке» n. 54, где Ницше обсуждает видимость не как субъективный обман, а как условие жизни. Этот переход есть попытка преодолеть позитивизм изнутри.

116. «Perspektive» — «Перспектива»

Ницше: «Перспективное — основное условие всей жизни». Это положение не позволяет говорить об истине так, как это делает Платон, — прямо, безусловно, без оглядки на позицию. Сон и бодрствование: и то и другое — перспективы. Ни одна не имеет приоритета перед другой.

117. «Perspektive» Für Nietzsche — «Перспектива» Для Ницше

Для Ницше перспектива означает совершенно обще: «обманчивая», «одна» кажимость, т.е. временность (Jeweiligkeit), «суживающая» определенного воззрения, «односторонняя» против «самого по себе», «истолковывающая» — т.е. прилаживающая. Каждое влечение — каждое основное влечение — имеет свою определенную «оценку». Перспективный характер присутствия. Перспективное основное условие «жизни». Ницше говорит: «Мы не можем видеть за наш угол». Конечно, нет! Но, возражает Хайдеггер, мы можем видеть сам наш угол. Откуда мы знаем, что это угол? Что значит здесь «угол»? Ницше не задает этого вопроса. Он принимает существование угла как факт, но не спрашивает, что есть угол как таковой, то есть не спрашивает об условиях возможности перспективы.

118. «Die Realität Ist Der Schein» — «Реальность Есть Видимость»

Что значит это положение как результат? См. «мир» — «это непрерывно растущее привидение человеческих голов». Реальность есть видимость, то есть порождение, фантом, сон. Эту игру — знать и хотеть ее как таковую — выдерживать. Ницше восклицает: «Я хочу познавать!» — но познавать не истину, а видимость как видимость, игру как игру.

119. «Realität» — «Реальность»

Ницше утверждает: «В большой экономии целого ужасности реальности (в аффектах, в желаниях, в воле к власти) в неисчислимой мере необходимее, чем та форма маленького счастья, так называемая „доброта“…» Реальность жестока, ужасна, и эта ужасность необходима для экономии жизни. Маленькое счастье, доброта — это исключения, роскошь, которую могут позволить себе только сильные, но не основа бытия.

120. «Wahrheit» = Das Wahre = Das Festgemachte — «Истина» = Истинное = Удостоверенное

Истина есть удостоверенное (Festgemachtes) — явление того, что стало твердым, устойчивым. Это удостоверенное относится назад к стано-влению-твердым человека (Fest-werden des Menschen). Человек есть «еще не установленное животное» (das noch nicht festgestellte Tier) — он становится твердым, устанавливает себя через упрочение. Истина, таким образом, есть не открытие чего-то уже существующего, а акт самоконституирования человека.

121. Schein — Festmachen Und «Dauer» («Sein Und Zeit») — Видимость — Упрочение И «Дление» («Бытие И Время»)

Хайдеггер задает вопросы о длящемся (Dauernde). Что такое длящееся и дление (Dauern)? Длящееся — то, чье изменение не было уже зафиксировано. Кажимость не-изменения — откуда она, как она возникает? Длящееся существует только потому, что мы видим слишком грубо (наше восприятие схематизирует). Но длящееся все же не может существовать без самого дления. Отсюда четыре вопроса:

1. Откуда дление как таковое? Не из вещей, а из времени.

2. Почему именно дление решающе для «бытия»? Потому что бытие традиционно понимается как постоянство присутствия.

3. Откуда «время» для этой роли? Время есть горизонт понимания бытия, но сам Ницше этого не видит.

4. Откуда «течение» и поток, если не «время»? Течение есть модус времени, но Ницше берет его как нечто первичное.

Как «время» в «органическом»? «Имеют» ли животные «время»? Если нет, то что тогда со всем биологизмом? Биологизм предполагает время как простую последовательность, но не может объяснить само время.

122. Perspektive Und Phantasie Und Wahnsinn — Перспектива И Фантазия И Безумие

«Фантастическое предвосхищение», «творение-поэтически» — это происходит там, где наука становится знанием, т.е. философичной. Ницше утверждает: «Наука» делает человека «художником». Не потому, что наука занимается искусством, а потому, что ее деятельность (воображение, конструирование гипотез) есть форма творчества. «Kunst» — это «попечение о существе» (die Pflege des Wesens) — забота о том, что есть нечто как таковое. Это попечение не есть пассивное созерцание, а активное формирование.

XIV. Das Wesen Des Scheins Und Zur Geschichte Des «Schein» -Begriffes. Der «Schein» Bei Schiller — Существо Видимости И К Истории Понятия «Видимость». «Видимость» У Шиллера

123. Versuch, Schillers Begriff Des Scheins Zu Klären — Попытка Прояснить Понятие Видимости У Шиллера

Хайдеггер предпринимает попытку прояснить понятие видимости у Шиллера, исходя из различия чувств — зрения и слуха, в отличие от осязания. Зрение и слух дистанцируют нас от вещей; осязание же дает непосредственное соприкосновение. Мы видим не то, что мы ощущаем (например, мы видим дерево, а ощущаем его твердость, шероховатость, температуру). Что же мы видим? Сущее! Бытие! «Форму» — но не как пустую схему, а как то, что делает вещь тем, что она есть. Осязание также дает сущее, но иначе — через сопротивление. По Шиллеру, граница проходит между животными и человеческими чувствами, то есть между жизнью и Da-sein. Человеческие чувства (зрение, слух) суть чувства видимости; они освобождают от непосредственной погруженности в материю.

«Реальность вещей» есть «дело» вещей (их рецептивность — то, как они воздействуют на нас). «Видимость» вещей есть «дело» человека (его спонтанность — его способность отвлекаться от материала и воспринимать форму). Человек, по Шиллеру, есть σκιᾶς ὄναρ — «сновидение тени», сновидение, которое снится тени, а не плотному телу. (Хайдеггер цитирует Софокла, «Аякс» 125: бодрствующая жизнь есть долгий сон; сон — короткий. Шопенгауэр также развивал эту мысль.)

124. Schönheit — Leitfaden Ihrer Auslegung — Der Gerüstete Gleichmut — «Form» Und «Schein» — Красота — Ведущая Нить Ее Истолкования — Снаряженное Равнодушие — «Форма» И «Видимость»

Хайдеггер обращается к «Письмам об эстетическом воспитании человека» Шиллера (письма XXII, XXVI). Красота есть явление, в котором форма и материя находятся в равновесии. Шиллер говорит о «счастливом равновесии приемлющей и образующей силы» — пассивной восприимчивости и активной формообразующей способности. Это равновесие не есть статическое состояние, а игра. Игровое влечение (Spieltrieb) снимает время во времени — то есть создает длительность в потоке, останавливает течение, не уничтожая его. «Интерес к видимости» (Interesse am Schein) есть расширение человеческого бытия. Животное приковано к реальности; человек свободен для видимости.

«Снаряженное равнодушие» (der gerüstete Gleichmut) — термин Хайдеггера для обозначения той позиции, которая не взволнована наличным, не цепляется за него, но и не отворачивается; она снаряжена (готова к действию) и в то же время равнодушна (не заинтересована в материальном исходе).

125. Der «Schein» Im Gedicht — «Видимость» В Стихотворении

Пример: статуя Аполлона или стихотворение. Мрамор является как бог. Но что есть мрамор «в действительности»? Камень. И человек, изображенный в статуе, «в действительности» не человек из плоти и крови, а дух? Нет, камень. Что значит здесь «в действительности»? Хайдеггер проводит различие: a) что есть мрамор как сущее (минерал); b) как он принадлежит бытию (божественное, явление бога). Явление бога в камне — это и есть видимость. И эта видимость не есть не-истинное, а истинное как открывающее. Почему бытие должно проявляться именно в видимости? Потому что бытие не есть нечто, что можно иметь непосредственно; оно открывается только через являемость.

Поэзия, по Хайдеггеру, стоит выше всех искусств, потому что ее материал (слово) не есть просто чувственная материя; слово есть сага (Sage), событие языка, в котором бытие приходит к слову. Сияние бытия источника (Brunnensein) в стихотворении — это не изображение источника, а само бытие источника, явленное в языке.

126. Zum Wesen Des Scheins — К Существу Видимости

Хайдеггер выделяет три существенных момента видимости:

1. Как показывание — давание являться, светить.

2. Как освобождение — просвет (Lichtung), открытие пространства свободы.

3. Как царство свободы и открытости Да — видимость не есть иллюзия, а есть само место, где свобода возможна.

127. Der Schein — Видимость

Хайдеггер различает: кажимость (Anschein) — обман, только видимость (в негативном смысле), заслонение. И явление (Erscheinen) — приведение к сиянию. Вос-сияние (Aufschein) — свечение, блеск, видимость (в положительном смысле), пред-сияние (Vorschein) — то, что показывается прежде всего. Видимость есть: показывание — быть светом — просветлять — открывать — и одновременно сокрытие. Вопрос: как чувственность коренится в видимости? И есть ли у животного чувственность (ощущение) видимостью в подлинном смысле? Или животное не имеет доступа к видимости как таковой, оно только реагирует на стимулы?

128. «Schein» — «Видимость»

Для Шиллера, по Хайдеггеру, видимость — это «только видимость», кажимость, но она не схвачена как таковая, а взята только в ее сиянии. «An» (как приставка в Anschein) остается в скобках — без понятия, без прояснения. Шиллер требует, чтобы видимость была искренней (aufrichtig), без притязания на реальность. Но тогда она все же остается иллюзионистической? Нет, она самостоятельна (selbständig) — она не нуждается в реальности как своей опоре.

129. Der Schein Als «Reich» (Der Ästhetische Zustand) — Видимость Как «Царство» (Эстетическое Состояние)

Эстетическое состояние есть душевное настроение (Gemütsstimmung) — не психическое переживание, а способ бытия, в котором человек открыт и отрешен одновременно. Это себя-схватывающая открытость, область, царство видимости. Видимость — как область эстетического состояния, но принципиально как Да (вот-бытие, открытое место). Это есть изначальная свобода для и от. Здесь впервые возможна возможность чувства для отношения к противо-стоящему, воссияние бытия.

130. Der Schein Und Das Innere Wesen Des Zeit-Raumes, Das «Da» — Видимость И Внутреннее Существо Времени-Пространства, «Да»

Видимость как светящий свет (leuchtende Lichte) включает в себя светло и темно, пространство как открытость и как место укрытия. Время-пространство (Zeit-Raum) есть просвет, в котором видимость может являться.

131. Schein Und «Illusion» — Видимость И «Иллюзия»

«Иллюзорное» в искусстве — очень многозначное понятие. Что им подразумевается? Обман? Кажимость? Или особая реальность, не сводимая ни к тому, ни к другому? Хайдеггер указывает на неразличенность этих смыслов у Шиллера и в эстетике вообще.

132. Der Schein — Видимость

Видимость показывает и просветляет. Как сияние, она есть одновременно сокрытие. Недостаток видимости — не в том, что она скрывает, а в том, что она может скрывать, не показывая. Изначальная видимость — это единство просвета и сокрытия, и это единство есть интимность спора (Innigkeit des Streites). Видимость и воображение (Einbildungskraft) — воображение есть способность создавать видимость, но не произвольно, а в соответствии с существом вещей.

133. Wahrheit — Schönheit — Истина — Красота

Истина и красота сходятся в светящем свете (leuchtende Lichte) — в видимости. Просветление (Verklärung) означает: 1) ярче, зримее, больше света — истина; 2) благороднее, более сущее, себя-показывающее — бытие.

134. Der Ästhetische Zustand Und (Ereignis) — Эстетическое Состояние И (Событие)

Хайдеггер отсылает к Канту («Критика способности суждения» §§57 и 59) и к Шиллеру. Что здесь затронуто? Событие бытия (Ereignis) — Da-sein. Эстетическое состояние есть изначальнейшая настроенность и одновременно широчайший набросок, изначальная инстантность (Inständigkeit) в брошенности наброска. В эстетическом состоянии человек не господствует над бытием, а пребывает в нем, будучи брошенным в свой набросок.

135. «Der Schein» Und Das Spiel — «Видимость» И Игра

Хайдеггер различает логическую и эстетическую видимость у Шиллера (письмо XXVI). Логическая видимость есть кажимость истины — нечто выдает себя за истинное, но им не является. Пример: отражение солнечного света в оконном стекле, которое кажется пожаром. Здесь смешение эстетической (сверкание) и логической (принятие за пожар) видимости. Эстетическая видимость — чистое сияние как таковое. Игровое влечение есть одновременно материальное и формальное влечение. В чем находят удовольствие в видимости? В завершении с ней, в давании-действовать и все же в помещении ее в границу. В сиянии видимости есть движение — Как (Wie) себя-показа бытия. Искренняя и самостоятельная видимость — это чистая видимость. Где же это свечение светящего света? Там, где есть изначальное Da-sein, где истина не прилагается к сущему, а есть само событие бытия.

136. Zu Schiller: «Schein» — К Шиллеру: «Видимость»

Хайдеггер резюмирует свое прочтение Шиллера. Реальность (материя) не есть сущее. Сущее — это впервые являющееся как таковое, вступающее в видимость. Чистое сияние есть бытие. Видимость — не ложное и не обманчивое. Как же ее отличить от истины и действительности? Не есть ли она само истинное истины? Истина, но не в ницшеанском смысле (как полезная ложь), а как несокрытость. Кант не достиг последнего прояснения, потому что он отдал первенство логике суждения, а не воображению. «Видимость вещей есть дело человека» — действие, свобода. «Реальность» вещей есть также действие, но вызванное (вещами). «Только видимость» по сравнению с действительным — это ограничение, но именно в этом ограничении открывается бытие. «Только видимость» — означает: лишенная лишь сущего (лишь этой единичной вещи), но чистое существующее бытие (das wesende Sein).

137. Kunst — Dichtung Und Schein Und Sein — Искусство — Поэзия И Видимость И Бытие

«Видимость» в смысле непосредственнейшего сияния, зримости, встречи в простой полноте (не только «чувственно»! ). Это сияние как раз и есть открывающее бытие. Почему существо видимости изначальнее в воображении, чем через наличное «сущее»? Потому что действительное (наличное) погружает нас в напор и поглощает; оно не дает себе явиться как таковое. Видимость — не голая видимость против действительного, а явление бытия через видимость. Видимость есть изначальнейшее (событие — поставить перед глаз, в свет). Но только из Да и из «спора» (Мир — Земля). Спор есть существо истины, просвет и сокрытие — и это есть видимость. Хайдеггер различает: 1) Сущностная видимость, которая со-бытийствует (er-eignet) бытие и не-бытие; 2) Голая видимость, ослепление. Изначально видимость есть блеск, воссияние, светящее себя-показывание — светящий свет. Сияние = себя-показывание. Свет как просвет, открытость как свечение. Солнце сияет. Это восхождение (φύσις) и захождение.

138. «Perspektive» — «Перспектива»

Перспектива чертит, пред-ставляет из «истинного» (открытого) «видимость» (определенный облик), чтобы через видимость показать само являющееся действительно. Вопрос: что здесь усмотрено как «действительное» и пред-взято? Что как собственно сущее? И что как (бытие) понято? Перспектива в трансцендентальном смысле (из бытия — сущее). Это означает, что перспектива не есть свойство субъекта, а есть способ, которым бытие дает являться сущему.

139. «Phänomenologie» — «Феноменология»

Хайдеггер отсылает к И. Г. Ламберту («Новый Органон», 1764). У Ламберта феноменология есть «теория видимости» — учение о влиянии видимости на правильность и неправильность познания. Источники ослепления видимости, ее «обманное произведение». Видимое — ближайший вид, облик, поданный во всех областях чувств. Кажимость всякого наличного как встречающего. Чувственный обман («звон в ушах»). Воображение, страсти, настроения, упражнения, привычки, определенные воззрения — всё это искажает видимость. Ламберт остается в рамках психологии и теории познания; он не достигает онтологического вопроса о существе видимости.

XV. Die Leitfragenentfaltung Und Die Fundamentalontologie — Развертывание Ведущего Вопроса И Фундаментальная Онтология

140. Die Leitfrage Im Ganzen Und Die Fundamental-Ontologie — Ведущий Вопрос В Целом И Фундаментальная Онтология

Развертывание ведущего вопроса (Leitfrage) требует различения трех уровней: основание (Grund), пред-вопрос (Vor-frage) и сам ведущий вопрос. Пред-вопрос есть вопрос о существе истины; ведущий вопрос — вопрос о сущем как таковом (что есть сущее?); основной вопрос (Grundfrage) — вопрос о бытии самом по себе и его истине. Шаг критики состоит в различении истинного и кажущегося. Но это различение само нуждается в обосновании — в опыте истины, в котором истина не просто применяется как инструмент, а тематически схватывается в своем существе.

Как обстоит дело в начале западной философии? Первое развертывание ведущего вопроса происходит у Платона (вопрос об идее как сущности сущего). Свой конец это развертывание находит у Аристотеля (Метафизика, книга 10). Истина здесь понимается не как субъективная достоверность, а как сокрытие (Bergung) — событие, в котором истина обретается как собственность, но обретение только как сокрытие: чтобы обрести истину, нужно спрятать, сохранить, беречь ее от рассеяния, от поверхностного употребления. Это изначальный греческий опыт истины, который, по Хайдеггеру, был утерян в последующей метафизике, подменившей сокрытие обеспечением (Sicherung) и правильностью (Richtigkeit).

Фундаментальная онтология, о которой Хайдеггер говорит здесь, призвана не просто повторить греческое начало, а заново поставить вопрос о бытии через анализ временности Da-sein. Это есть подготовка почвы для того, чтобы ведущий вопрос мог быть не просто принят из традиции, а развернут из его собственного основания.

141. Wahr Und Scheinbar (Und Irrig) — Истинно И Кажимо (И Ошибочно)

Хайдеггер ставит два фундаментальных вопроса:

1. Откуда берется различие истинного и кажущегося? (а также, хотя и иначе, различие явления и Da-sein как такового). Это различие не самоочевидно. Оно предполагает некоторый опыт истины, который уже отличает истинное от не-истинного.

2. Откуда берется различие истинного «мира» и «кажущегося» мира? (как у Платона — мир идей и мир чувственных вещей; как у Канта — мир ноуменов и мир феноменов). Эти два различения не совпадают. Второе различение (между двумя мирами) возможно только на основе первого (различения истинного и кажущегося как таковых). Почему? Потому что истинное и кажущееся — сами еще раз, и притом оба как «миры» (целостные области), «суть» — то есть полагаются как сущие. У Платона это очевидно: идеи суть истинный мир, чувственные вещи — кажущийся. У Канта иначе, но структура сохраняется. Следовательно, прежде чем строить онтологии двух миров, нужно спросить: что такое истина, позволяющая такое различение? И как она дана в опыте?

142. Wahrheit Und Maßstäbliche «Idee» Von Erkenntnis — Истина И Масштабная «Идея» Познания

Всякое познание нуждается в масштабе (Maßstab) — в том, с чем оно сообразует свои суждения. В каком отношении масштаб необходим? Почему он необходим? Из существа «бытия» и «не-бытия» (истина есть отношение познания к сущему; но сущее может являться и не-суще, т.е. видимостью). Вопрос о масштабе есть вопрос о том, как метафизическая основная позиция и основной вопрос бытия могут быть обоснованы. Насколько эксплицитно нужно делать и обосновывать этот масштаб? Хайдеггер отвечает: в той мере, в какой философия не принимает свой масштаб из традиции, а ставит его под вопрос.

143. Die Fünf Leitsätze Über Die Kunst Als Das Systematische Gefüge Der Vorlesung — Пять Ведущих Положений Об Искусстве Как Систематическая Структура Лекции

Пять ведущих положений об искусстве, которые были изложены в начале первой части, образуют систематическое строение (Gefüge) лекции. Искусство здесь понимается как метафизическая деятельность жизни — но «под оптикой жизни». Эта оговорка указывает, что искусство не рассматривается само по себе, а как способ, которым жизнь себя проявляет и усиливает. Систематическая структура отсылает к невысказанной систематике — а именно к систематике ведущего вопроса: что есть сущее? как есть сущее? Сущее здесь берется как сущее в целом — но что означает «в целом»? Целое сущего не есть сумма всех сущих; это проблематичное ведущее определение, которое само нуждается в прояснении. Возможно ли вообще говорить о целом? И если да, то как оно дано? Не через перечисление, а через вопрос о бытии.

144. Der 5. Leitsatz: Die Kunst Ist Mehr Wert Als Die Wahrheit — 5-Е Ведущее Положение: Искусство Стоит Больше, Чем Истина

Это центральное положение Ницше разбирается Хайдеггером в восьми пунктах:

1. Искусство и «наука» (красота и истина) находятся в разрыве, в возбуждающем расколе — они врозь и друг против друга. Но этот раскол возможен только потому, что они принадлежат друг другу в чем-то более изначальном.

2. Их совместная принадлежность к «жизни» — и искусство, и наука суть условия жизни. Но не в том смысле, что жизнь есть биологический процесс, а в том, что жизнь есть воля к власти.

3. Как суть «условия»? Они делают возможной жизнь как таковую. Но действуют они противо-вращательно (gegenwendig):

o a) Истина есть обеспечение состоявшегося (Bestand-sicherung). Упрочение (Festmachung) — необходимое условие жизни. Жизнь не может существовать без твердых ориентиров, без устойчивых структур.

o b) Искусство есть возвышение (Erhöhung), просветление (Verklärung). Это достаточное, но не завершенное условие. Искусство не просто сохраняет жизнь, но выводит ее за пределы самой себя.

4. Что же они оба такое, на основе чего возможна эта противо-связь? Оба — видимость (Scheinen), но в разных модусах: a) кажимость (Anschein) — видимость, которая выдает себя за истину (наука); b) вос-сияние (Aufschein) — видимость, которая просветляет, не претендуя на устойчивую истинность (искусство).

5. Следовательно — существо жизни есть видимость. Это приводит к положению: «Реальность есть видимость». Нет реальности, стоящей за видимостью; реальность и есть видимость в ее напряжении между кажимостью и вос-сиянием.

6. Видимость и перспективное (оптика) — человек как «стоящий в углу» (Eckensteher) — существо, которое всегда видит мир из определенной перспективы, не может охватить его целиком.

7. Искусство как воля к видимости (афоризм 853, IV). Искусство не подражает действительности, а творит видимость ради самой видимости.

8. Воля к власти как воля к видимости. Воля к власти не стремится к чему-то «истинному» за видимостью; она стремится к самой видимости, к усилению видимости, к созданию новых перспектив, к просветлению.

Таким образом, 5-е ведущее положение не просто утверждает превосходство искусства над истиной; оно раскрывает структуру видимости как основы жизни и бытия. Искусство стоит больше, чем истина, потому что истина есть лишь один модус видимости (кажимость, упрочение), тогда как искусство есть другой модус (вос-сияние, просветление), который не сохраняет, а превосходит.

145. Anknüpfen An Das Vorige Semester Und Vorbereitung Für Das Jetzige — Примыкание К Предыдущему Семестру И Подготовка К Нынешнему

Подход лекции зимнего семестра 1936/37 был определен волей к власти как основным характером сущего. На что нацеливается этот подход? На различение «Истины» и «Видимости», на перспективный характер сущего. Однако, по Хайдеггеру, здесь остается непоставленным один решающий вопрос — вопрос о Da-sein (присутствии). Что это значит, что этот вопрос не ставится? Это означает, что не спрашивается о том месте, в котором сущее вообще может открываться как сущее, о том, кто именно есть это открытое место. Не ставится вопрос о предыстории Da-sein, об исходной позиции, которая была разработана в «Бытии и времени» как аналитика присутствия.

Откуда же сущее в целом и как таковое испытывается? Из основопыта (Grunderfahrung). Но основопыт — не безличное событие; он всегда чей-то опыт. Откуда он вопрошается? Вопрошающий — мы сами. Но кто это «мы»? Не абстрактное человечество, а историческое Dasein, всегда уже находящееся в определенном понимании бытия. Как мы относимся к сущему? Какие возможности открываются? Хайдеггер намекает: ответ Ницше (воля к власти) есть одна возможность, но не единственная. Вопрос о Da-sein должен быть поставлен прежде, чем мы сможем решить, истинно ли ницшевское истолкование сущего.

146. Ansatz Der Aussprache — Подход Обсуждения

Хайдеггер намечает трехчастную структуру обсуждения, связывающую два семестра:

I. Лекция зимнего семестра 1936/37 — «Воля к власти как искусство». В ней была разработана ницшевская метафизика искусства.

II. Фундаментально-онтологическая постановка вопроса — то есть подход, разработанный в «Бытии и времени», который ставит вопрос о смысле бытия исходя из временности Da-sein.

III. Как отсюда (из фундаментальной онтологии) можно подойти к основным понятиям Ницше — воле к власти и вечному возвращению (летний семестр 1937)? Этот переход не есть применение готового инструментария, а размежевание, в котором ницшевская метафизика испытывается на ее собственных основаниях.

147. 1. Stunde: Der Rückblick Auf Die Vorlesung Über Den Willen Zur Macht — 1-Й Час: Огляд Назад На Лекцию О Воле К Власти

Хайдеггер перечисляет шесть пунктов, характеризующих способ, которым был дан обзор прошлой лекции:

1. Только в основных чертах и главных шагах — без деталей, без погружения в текстологию.

2. Но прежде всего извне, только наблюдая и созерцая, представлено — то есть не изнутри самого ницшевского мышления, а с позиции внешнего наблюдателя. Это недостаток, который должен быть преодолен.

3. Не из основного настроения (Grundstimmung), которое существенно для философского познания, не как добавка, а как суще-ствование (Wesung) основопыта. Основное настроение — это не эмоция, а способ, которым бытие открывается или утаивается. Без него основопыт остается чуждым.

4. Этого нельзя вызвать непосредственной речью о нем; это не произвольно и не обще для каждого возможно. Требуется ἐκ τῆς συνουσίας — из существенной совместной принадлежности, из совместного пребывания в деле мысли.

5. Трагическое познание — «Трагедия». Познание у Ницше имеет трагический характер: оно утверждает жизнь в ее полноте, включая страдание и гибель.

6. Докуда доведено? До места, где должно быть спрошено: Что есть основопыт Ницше? «Жизнь» — как жизнь положена и истолкована? Как, следовательно, ведущий вопрос («что есть сущее?») спрошен? Вообще спрошен — или же мы имеем дело только с ответом, который подразумевает вопрос, но не ставит его эксплицитно?

148. Übungen Zur Erläuterung Der Nietzsche-Vorlesung S.S. 37 — Упражнения К Разъяснению Лекции О Ницше, Летний Семестр 37

Хайдеггер определяет характер упражнений, которые сопровождают лекцию. Их цель — не в том, чтобы:

1. Воспитывать к «чтению» как к технической работе над философским текстом. Речь не о филологии.

2. Знакомить с историей философии как с собранием доктрин.

3. Но — непосредственное вопрошание. Это вопрошание всегда исторично, но в более глубоком смысле: оно исходит из лекции, но ищет другие пути к ее пониманию.

Упражнения требуют большего, чем обычные семинарские занятия:

1. Предполагается владение ремеслом — знание текстов, умение работать с ними, — и собственная работа в этом отношении.

2. К тому — и прежде всего — прыжок в сами вопросы и постоянная работа над ними. Никаких остроумных замечаний, никаких «открытий», но воля к ясности и соревнование (Wetteifer) в мышлении. Хайдеггер предостерегает: не записывать за ним, не делать доклады, а каждый должен самостоятельно прорабатывать материал. При необходимости брать на себя краткие истолкования и изложения. Существенно: «Критика» — размышления — вопросы. (Отсылка к «Заратустре» Ницше, предисловие, n. 4 — о необходимости преодолеть дух тяжести.) Правда, не следует произвольно соскальзывать в любой вопрос; нужно держаться основной-связи (Grund-zusammenhang), которая задана лекцией.

149. Die Vorlesung Vom Wintersemester 1936/7. (Der Wille Zur Macht) — Лекция Зимнего Семестра 1936/37. (Воля К Власти)

Хайдеггер ретроспективно излагает структуру и содержание лекции, прочитанной в зимнем семестре 1936/37.

1. Что рассматривается?

Рассматривается воля к власти (Wille zur Macht), и это понятие двусмысленно. Оно означает, во-первых, название незавершенного произведения Ницше, во-вторых, имя для основного характера сущего в целом, для «Реальности». Воля к власти есть то, что делает сущее сущим, его бытийная устроенность.

2. Как рассматривается? Построение и ход лекции.

Хайдеггер перечисляет основные шаги:

· a) Предпонятие воли к власти (Vorbegriff): α) Воля — не психологическая способность, а метафизический принцип. β) Власть — не господство над другими, а само-превышение, рост.

· b) Искусство как воля к власти; пять ведущих положений и главное положение: «Стимул» (Stimulans) величайший. Искусство есть самая очевидная форма воли к власти.

· c) Истолкование «искусства» по ведущей нити «эстетики» — но эстетики, понятой физиологически. «Тело» и жизнь. Опьянение (Rausch) — основное эстетическое состояние, в котором растет чувство силы. Красота — не свойство объекта, а форма, в которой воля к власти чувствует свой рост. Созидание (Schaffen) и наслаждение (Genießen) нераздельны. Великий стиль (großer Stil) — форма, в которой воля к власти достигает своей высочайшей концентрации.

· d) Обоснование пяти положений из целого философии Ницше. Это целое есть переворачивание платонизма (Umdrehung des Platonismus): вместо мира идей — мир чувственности, вместо истины — видимость, вместо постоянства — становление.

· e) То есть, это вопрос о «Реальности» (сущее в целом). Реальность есть видимость (перспектива). Как прийти к этому положению? Истина оказывается не чем иным, как принадлежащей к видимости кажимостью (Anschein). Сущее имеет лживый характер (lügenhafte Charakter) — это ужасное, трагическое измерение. Истина и искусство находятся в расколе (Zwiespalt).

· f) 5-е и 3-е положение (искусство стоит больше истины; искусство есть метафизическая деятельность). Воля к власти утверждается как основной характер сущего в целом.

· g) Памятное положение (Merksatz): Наука — Художник — Искусство — «Жизнь». Эти четыре термина находятся в напряженном отношении: наука под оптикой художника, искусство под оптикой жизни.

3. Почему так поступлено?

Чтобы показать, что речь идет не об эстетике (как учении о прекрасном), а о метафизике. Искусство понимается не как одна из сфер культуры, а как метафизическая деятельность жизни. Это не эстетическое любование, а бытийное событие.

4. Что при этом не рассматривается? Что остается темным?

Хайдеггер выделяет два момента:

· a) Что для самого Ницше есть основная область, «Жизнь». α) Откуда жизнь испытывается и определяется? Ницше не задает этот вопрос эксплицитно. Он принимает жизнь как данность. β) Систематический фон, из которого само истолкование Ницше совершается. Этот фон — не ницшевский, а тот, который привносит Хайдеггер: изначальный вопрос бытия другого начала, вопрос об истине бытия, о событии (Ereignis). Именно из этого фона разрозненные фрагменты Ницше были приведены в связь.

5. Нашу вопрошающую исходную позицию, однако, можно опосредованно указать через это обсуждение пункта 4 a, α, β. Ницше движется в ведущем вопросе (что есть сущее?), но не достигает пред-вопроса (что есть истина?) и основного вопроса (что есть бытие?). Задача лекции — показать эту границу, не впадая в простую критику.

150. 2. Stunde — 2-Й Час

Второй час лекции посвящен повторению и углублению главных положений. Главное положение: реальность есть видимость — жизнь есть видимость, перспектива есть основное условие жизни. (Воля к власти.) Для сравнения привлекается Шиллер, у которого видимость также играет центральную роль в эстетике, но понимается иначе — как область свободы и игры, а не как жизненная необходимость.

Памятное слово лекции: «Наука под оптикой художника. Искусство под оптикой жизни». Оптика — перспектива — здесь развита и специально взята как ведущая нить. От «жизни» мы идем к искусству, от искусства — к истине. Но под какой оптикой сама жизнь? Хайдеггер указывает: жизнь рассматривается под оптикой Канта: религия, Бог. Воля к власти есть ответ на эту перспективу — она переворачивает кантовское понимание.

Что же происходит в этой лекции? Осуществляется обработка не развернутого далее ведущего вопроса относительно того, что сущее есть как сущее: воля к власти. Сущее в целом есть «жизнь». Метафизика. Искусство есть метафизическая деятельность. Затем пять ведущих положений распределяются следующим образом: 3-е и 5-е говорят Что: искусство — истина. Созидание — «видимость». Перспектива. 1-е и 2-е положения указывают откуда и сквозь что: художник — человек — но это не развернуто. Вместо развернутой антропологии — «тело». 4-е положение дает исторический характер этого ответа — отсылка к Декарту как началу нововременной субъективности.

151. Rückblick Auf Die 2. Stunde — Огляд На 2-Й Час

Возвращаясь ко второму часу, Хайдеггер вновь перечисляет памятные слова: истина — искусство — жизнь. Пять ведущих положений и их внутренняя систематика; последнее, 5-е положение, требует особого внимания. Истина и искусство — как развернутый раскол — должны быть вообще развиты в своей структуре.

Хайдеггер выделяет три шага этого развития:

1. Упрочение (Festmachen) и просветление (Verklärung) — два модуса видимости.

2. В этом соответственно: «кажимость» (Anschein) — «вос-сияние» (Aufschein). Кажимость есть видимость, которая выдает себя за постоянное, устойчивое; вос-сияние — видимость, которая светит, не претендуя на устойчивость.

3. Видимость как основа совместной принадлежности истины и искусства. Не истина и искусство противостоят друг другу; они оба суть видимость в разных модусах.

4. Что же такое «видимость»? Как ее схватывает Ницше? Как он ее проясняет? Здесь Хайдеггер отсылает к Канту, Шопенгауэру, к пониманию Канта самим Ницше и к Куно Фишеру — историку философии, чье истолкование Канта было распространено в XIX веке и повлияло на Ницше. Вопрос остается открытым: Ницше не достигает изначального понятия видимости.

152. 3. Stunde (Wiederholung) Zur Erläuterung Des 5. Leitsatzes — 3-Й Час (Повторение) К Разъяснению 5-Го Ведущего Положения

Третий час посвящен повторению и дальнейшему прояснению 5-го ведущего положения. Пять ведущих положений и их систематика понимаются как скрытая систематика вопроса τί τὸ ὄν (что есть сущее). Это структура ведущего вопроса.

Что спрашивается? Бытие сущего — ему подчиняться (sich fügen), в-страиваться (einfügen). О чем спрашивается? О сущем в целом. Откуда спрашивается? Из «нутра» (из самого сущего) или извне (из позиции вопрошающего). Хайдеггер отсылает к Ницше, XIII, n. 121, где говорится, что воля к власти есть сущее как таковое, «изнутри» и «извне». Это указывает на монадологическую структуру.

Прояснение на монадо-логической позиции:

1. Каждая монада есть repraesentatio — как представляющая, perceptio appetitus mundus (восприятие стремления мира).

2. Как эта монада одновременно есть repraesentatio; она представляет, т.е. считается и «есть» сущее. Центральная монада — summum ens (высочайшее сущее, Бог). У Ницше нет центральной монады — вместо этого «Протей» (изменчивое, многоликое). Монадологическая мысль (Лейбниц) могла бы служить для развертывания ведущего вопроса, но Ницше не выводит ее на свет и не обосновывает.

К 5-му ведущему положению добавляется прояснение хода истолкования «жизни» на устроенность видимости. Видимость действует противо-вращательно: замыкает и открывает. Ницше каждый раз истолковывает видимость как «голую видимость» (bloßer Schein), но эта «голая видимость» есть собственная и единственная реальность (XIII, n. 121). Хайдеггер подчеркивает: видимость — правда «голая видимость» — все же существенна! Это не недостаток, а необходимость. Видимость есть покров (Schleier), не всё голо, есть сокрытие.

Отсылка к предисловию «Веселой науки»: Баубо — фигура, которая обнажается, чтобы рассмешить богиню. Что здесь происходит? Баубо обнажает, но это обнажение есть также сокрытие (ирония, игра). Баубо и ἀλήθεια (истина как несокрытость) — противоположны? или одно и то же? Хайдеггер оставляет вопрос открытым. Просвет и сокрытие, вуалирование и заслонение принадлежат друг другу. Видимость не есть просто недостаток истины; она есть способ, которым истина (несокрытость) происходит, всегда уже включая сокрытие.

153. Plan Für Die 4. Stunde — План Для 4-Го Часа

Хайдеггер намечает четыре темы для четвертого часа занятий.

1. «Видимость» — новая бесконечность (ср. «Веселая наука» n. 374). У Ницше видимость не есть нечто конечное и ограниченное; она открывает новую бесконечность — бесконечность перспектив, интерпретаций, точек зрения. Это связано с монадо-логическим принципом: каждая монада (Лейбниц) представляет мир со своей точки зрения, и все эти точки зрения несводимы друг к другу. У Ницше этот принцип получает двойной лик repraesentatio: представление есть и акт власти, и создание видимости.

2. Видимость только через видимость преодолевать; созидание (ср. n. 58). Нельзя выйти за пределы видимости к «истине»; можно только противопоставить одну видимость другой, более сильной, более творческой. Преодоление видимости есть акт созидания новой видимости.

3. Видимость и явление, вещь в себе и явление — что здесь можно усмотреть? Хайдеггер ставит вопрос о том, как ницшевская критика кантовской вещи в себе соотносится с его собственным понятием видимости.

4. Ряды положений: реальность есть видимость; отсюда возврат к 3-му ведущему положению (искусство как метафизическая деятельность).

Далее Хайдеггер формулирует три вопроса относительно видимости:

1. Насколько видимость в себе самой становится яснее в существе? Что именно говорит перспектива о существе видимости? Не ограничивается ли она констатацией множественности?

2. Как видимость обосновывается, строится? Ницше говорит: она есть «условие жизни» — реальность, факты. Но что значит «условие»? Биологическое? Трансцендентальное? Это остается неясным.

3. Куда стремится Ницше заранее? К «выдерживанию» (Aushalten) и созиданию (Schaffen). Видимость не есть нечто, от чего нужно избавиться; ее нужно выдерживать и в ней творить.

154. Wiederholung Der 4. Stunde — Повторение 4-Го Часа

Хайдеггер повторяет истолкование положения (5): метафизическое существо искусства есть стояние в ужасном расколе (entsetzlicher Zwiespalt) — между истиной и видимостью, между сохранением и преодолением. Затем совершается переход к положению (3): существо «метафизического» есть искусство. Искусство есть основное событие (Grundgeschehen). Трагический характер сущего означает, что сущее не гармонично, а разорвано; искусство есть способ удержания этого разрыва.

Отношение двух положений: (5) есть познавательное основание для (3) — мы познаем метафизическую сущность искусства через его превосходство над истиной. (3) есть фактическое основание для (5) — искусство есть метафизическая деятельность, поэтому оно стоит выше истины. Это круговое отношение Хайдеггер называет поворотом (Kehre). Где корень этого поворота? В структуре самого ведущего вопроса, который всегда уже предполагает то, что он ищет.

Положение Ницше «реальность есть видимость» принадлежит к положению (3) — оно есть следствие понимания искусства как метафизической деятельности.

«Явление» у Канта. Хайдеггер различает два аспекта:

1. Явление от чувственности — αἰσθητόν (чувственно воспринимаемое), εἴδωλον (образ, подобие), μὴ ὄν (не-сущее, не-истинно-сущее). У Канта явление имеет негативный оттенок: оно есть только явление, а не вещь в себе.

2. Чувственность понимается субъективно как данность ощущения, как сырой материал, который рассудок обрабатывает.

Ницше, по Хайдеггеру, остается в рамках этой кантовской постановки, хотя и переворачивает ее оценку (явное становится истинным).

155. Plan Der 5. Stunde — План 5-Го Часа

Пятый час посвящен обсуждению ницшевского понятия «видимости» в связи с учением Канта о вещи в себе и явлении. Хайдеггер намечает четыре пункта.

1. Учение Канта как основное учение и основное осуществление критики. Кантовская критическая философия есть систематическое различение между явлением и вещью в себе. Это не просто теория, а акт, устанавливающий границы познания.

2. Слабое место в критике Канта у Ницше. Ницше нападает на кантовское различение, но его критика остается внешней. Он не понимает трансцендентального характера этого различения — того, что оно есть условие возможности познания, а не утверждение о существовании двух миров.

3. Что означает вы-ворачивание Ницше из платонизма? Это не преодоление, а только переворачивание. Куда оно попадает? В ту же самую структуру: на место сверхчувственного мира (идей) ставится чувственный мир; на место истины — видимость. Но сам способ различения (два мира) остается нетронутым.

4. Начало с повторения (4) «Существо видимости» у Ницше. Хайдеггер формулирует четыре подвопроса:

o (1) Насколько Ницше развертывает существо видимости и насколько доходит до обоснования определения существа? Ответ: Ницше дает множество описаний, но не дает дефиниции и не ставит вопроса о существе видимости как таковом.

o (2) В каком направлении он проясняет видимость? «Перспектива» — но как она сама? Она не развернута и не обоснована, а используется только чтобы доказать кажимость и множественность кажимостей. Эти кажимости, однако, обоснованы в борьбе влечений (Kampf der Triebe). Влечение и перспектива: appetitus (стремление) и perceptio (восприятие) у Лейбница. Ницше биологизирует эту связь.

o (3) В конце концов все схвачено как «условие» «жизни», поскольку видимость сама есть основное движение жизни как останавливание (Stillstellen) и просветление (Verklären). Видимость и останавливает поток (создает устойчивые формы), и просветляет его (придает ценность, красоту).

o (4) Так всё нацелено на «жизнь» — становление — борьбу — «выдерживание» — созидание. Видимость есть не промежуточная ступень, а сама цель: создавать видимость, выдерживать ее игру, творить в ней — это и есть высшая форма жизни.

156. Zur 6. Stunde — К 6-Му Часу

Хайдеггер переходит к более детальному рассмотрению кантовской философии, поскольку ницшевская критика видимости может быть понята только на фоне того, что она критикует.

1. Как Кант сам обозначает свою философию? Кант называет ее «трансцендентальный идеализм», а в улучшенной формулировке (в «Пролегоменах») — «критический идеализм». Это не субъективный идеализм (Беркли), который отрицает существование внешнего мира, а такой, который показывает, что предметы опыта суть только явления, а не вещи в себе.

· a) Идеализм означает здесь: не вещи существуют независимо от нашего познания, а предметность конституируется в формах чувственности и рассудка.

· b) Трансцендентальный (касательно противо-стояния, данности), т.е. «критический» — он ограничивает дарение как человечески-чувственное и так определяет предметность. Трансцендентальное есть учение об условиях возможности опыта, а не о выходе за его пределы.

2. Основание различения на феномены и ноумены.

· a) Само различение: феномен есть явление; ноумен есть то, что мыслится, но не дано в чувственности. Их отношение: феномен есть явление для нас, ноумен — вещь, мыслимая без отношения к чувственности. Ноуменон в отрицательном смысле — это просто понятие границы, указание на то, что наше познание ограничено.

· b) «Основание» этого различения. Аспект — масштабное: Кант исходит из идеи intuitus originarius (первоначального, божественного созерцания), которое само создает свои предметы. Наше же познание есть intuitus derivativus (производное), оно нуждается в данности через чувственность. Ограничивающее начало — чувственность как дарение, в-граничивающее.

3. Основная позиция Канта в этом различении — это трансцендентальный идеал (transzendentales Ideal), т.е. понятие Бога как ens realissimum (реальнейшего существа). Это понятие служит регулятивным принципом для систематического единства познания, но не дает знания о существовании Бога. Кантовская основная позиция есть, по Хайдеггеру, тайное обращение к богословию — даже там, где Кант говорит о границах познания.

157. Zur 7. Stunde — К 7-Му Часу

Хайдеггер уточняет различение. Различение феноменона и ноуменона не совпадает с различением явления и вещи в себе. Оно есть в разном отношении более острая формулировка того же самого.

Ноуменон — это мыслимое (в мышлении представленное) «нечто», данное спонтанно (актом рассудка), но не дающее себя в чувственности. Феномен есть явление, а ноуменон — в отрицательном смысле (как граница). Мышление здесь берется в двух смыслах: формально-логическое (само еще двусмысленное) и трансцендентально-логическое (как учение о категориях). Соответственно, «нечто» как чистое понятие, единство; категория есть notio (понятие) единства многообразного (чувственно данного). Ноуменон есть, таким образом, не предмет, а лишь идея предмета.

Хайдеггер подчеркивает: различие между феноменом и ноуменоном не есть различие между двумя мирами; это различие между двумя способами рассмотрения одного и того же: как являющегося (для нас) и как мыслимого (самого по себе). Кант, однако, не всегда последователен и иногда говорит о ноумене как о вещи в себе, что ведет к неразберихе.

158. Idealismus — Идеализм

Хайдеггер дает сжатое определение идеализма: «Я представляющий есмь вещь» — сущее возвращается в «идею», в представление. Пред-ставление (Vor-stellen) берется как «последнее» и далее не вопрошается. Но если этот шаг будет «далее» спрошен, то это означает поставить под вопрос само «пред-ставленное» и все отношение представления. А это, в свою очередь, означает поставить под вопрос «человека» и его бытие — и притом от сущего в целом (не от субъекта к миру, а от мира к субъекту). «Преодоление идеализма» не может быть достигнуто через «реализм» (который остается на той же почве противоположности). Преодоление возможно только через выход из этой противоположности и из ее основополагающей почвы.

Хайдеггер классифицирует:

· Кант — критический идеализм (трансцендентальный).

· Ницше — биологически-перспективный идеализм. У Ницше представление не есть функция чистого разума, а функция жизни, влечения, тела. Но это все еще идеализм, потому что сущее определяется через его отношение к представляющему (пусть и биологическому) субъекту. Мышление остается представлением.

159. Für 9. Juni — Wiederholung — На 9 Июня — Повторение

Хайдеггер суммирует основные темы для повторения.

Различение Канта — собственно критический шаг: не различать два мира, а показать, что познание ограничено областью явлений. Вопрос свободы — Кант вводит различение явления и вещи в себе, чтобы дать место вере (dem Glauben Platz machen): свобода как ноумен не может быть познана, но может быть мыслима, что оставляет пространство для морали и религии.

Обоснование различения — трансцендентальный идеал. «Все предметы» как предметы возможного опыта. Идеи — как сверхчувственная ratio (разум). Критика разума есть выявление границ: разум не может познать сверхчувственное, но может и должен его мыслить.

Различение между конечным и бесконечным intellectus. Конечный интеллект (человеческий) нуждается в чувственной данности. Бесконечный (божественный) созерцает всё непосредственно, без чувственности. Понятие мира — как совокупности всего сущего. Онтотеология — метафизика, которая мыслит бытие как основание сущего и одновременно как высшее сущее (Бога). Хайдеггер говорит о повороте (Kehre) — происхождение различения явления и вещи в себе не из «явления» как такового, а из теологической идеи бесконечного интеллекта. К этому же кругу относится абсолютный идеализм (Фихте, Шеллинг, Гегель), который пытается преодолеть кантовское различение, полагая, что абсолютное познание возможно.

Ницше же идет другим путем: он объявляет видимость как реальность. Всё есть видимость. «Да» «жизни» как хаосу необходимости. Остается чистая акция созидания — мысль о «ценности», «жизнь», «возвышение». Ницше, по Хайдеггеру, не преодолевает идеализм, а доводит его до крайности — до биологического, перспективного идеализма, который даже не задается вопросом о своем собственном основании.

160. Wiederholung Vom 9. Juni: Nietzsches Metaphysische Grundstellung — Повторение От 9 Июня: Метафизическая Основная Позиция Ницше

Хайдеггер резюмирует ницшевскую метафизическую основную позицию в четырех тезисах.

1. Видимость как реальность — это основное положение. Но оно имеет своим следствием выключение самой видимости как чего-то отличного от реальности, а тем самым и выключение истины и всего различения между истинным и кажущимся. Если всё есть видимость, то само понятие видимости теряет смысл (ибо ему не противопоставлена не-видимость). Отсюда возникает необходимость и возможность мысли о ценности — поскольку нет истины, есть только оценки, полагания. Это приводит к переоценке всех ценностей. Вся метафизика преобразуется в чистую акцию, в отношения власти, и внутри них истина оказывается вогнутой как заблуждение (als Irrtum eingebogen). Сущее должно быть, а сущее есть не что иное, как созидание, выдерживаемое как таковое (Schaffen aushalten).

2. Этот шаг есть крайнейшее следствие платонизма и его обращения. Ницше не преодолевает платонизм, а доводит его до крайности. Платонизм учил о двух мирах (истинный мир идей, кажущийся мир чувственных вещей). Ницше переворачивает эту иерархию: чувственный мир объявляется истинным, а мир идей — иллюзией. Но сам способ мышления в двух мирах остается. Поэтому платонизм не преодолен, а в крайнем теперь впервые по-настоящему приведен к действию — в смысле завершения. (Хайдеггер отмечает в скобках: Платонизм и досократики — Ницше видит досократиков сквозь платонические очки.)

3. Тем самым ведущий вопрос не развернут специально, а положенный ответ (сущее есть воля к власти в вечном возвращении) «только» доведен до конца. Ницше принимает ведущий вопрос в его переданной форме: бытие — мышление. Он не спрашивает, откуда эта форма происходит и имеет ли она право на господство.

4. Сущее быть — «сущее» понимается как действительное для познания (положение 1 — воля к власти как основная черта сущего) или как созидание — искусство (положение 3). Оба определения не приведены к единству.

161. Zum Leitfragengefüge Gang Am 10. Juli (Eingeschoben) — К Структуре Ведущего Вопроса: Ход 10 Июля (Вставлено)

Хайдеггер вставляет дополнительное размышление о структуре ведущего вопроса.

Речь идет о месте и способе обоснования сущего (Ort und Art der Ausweisung des Seienden). Что есть решающее сущее (das maßgebliche Seiende) — то сущее, которое задает меру для всего сущего? И какова его мера для меры — то есть каков масштаб, которым оно само измеряется?

Ницше отвечает: искусство — художник. Но это означает, что человек — Я — самость становится исходной точкой. Хайдеггер задает вопрос: когда-либо иначе? (Ср. текущие примечания к «Бытию и времени» 7a и сл. о «Da-sein» — здесь Хайдеггер отсылает к своей фундаментальной онтологии, где исходная точка не «Я» и не «человек», а Da-sein как открытость бытия.) Он также отсылает к «Бытию и времени» и предостерегает: это не антропология! Антропология есть учение о человеке, но вопрос о бытии не может быть решен на антропологическом уровне.

Вопрос исходной позиции (Standortfrage): определение меры уже содержит отнесенность к вопрошающему и к его исходной позиции. «Давание меры» (Maßgebung) — какое сущее является задающим меру? И какова сущность сущего (Seiendheit), которая позволяет ему быть мерой?

Вопрошающий — это не безличное сознание и не биологический организм, а историческое Da-sein. И с этой отнесенностью возникает требование более изначального — не просто ответа, а обратного удара (Rückschlag) и включения (Einbezug) самого вопрошающего в структуру вопроса. Вопрос о сущем неотделим от вопроса о том, кто вопрошает, и это «кто» не есть субъект, а есть Da-sein, которое само есть открытое место бытия.

XVI. Zu Den Beiden Vorlesungen Über Nietzsche (Wintersemester 1936/7 Und Sommersemester 1937 Im Ganzen) — К Обеим Лекциям О Ницше (Зимний Семестр 1936/37 И Летний Семестр 1937 В Целом)

162. Wesentliche Hinsichten Für Die Einheit Der Grundzüge Von Nietzsches Metaphysischer Grundstellung — Существенные Аспекты Для Единства Основных Черт Метафизической Основной Позиции Ницше

Хайдеггер перечисляет основные аспекты, которые обеспечивают единство метафизической основной позиции Ницше, несмотря на кажущуюся фрагментарность его трудов.

Величайший вес — это логическое познание логической теории сущего. Ницше не отвергает логику, но хочет показать ее происхождение из жизни, из воли к власти. Мгновение (Augenblick) принадлежит самому сущему; время действительно, но не как последовательность «теперь», а как вечность временности — то есть единство прошлого, будущего и настоящего в решающем мгновении. Кольцевание и кружение в переплетении (Ringeln und Kreisen in der Verschlingung) — образ вечного возвращения; развитие понимается не как линейный прогресс, а как воздействие (Einwirkung) — взаимопроникновение сил.

Нигилизм — это история, нужда, переход, созидание; хаос необходимости. Время действительно, но оно не развернуто Ницше в его структуре. Сила и борьба находятся в единстве: воля к власти.

Никаких конечных целей (нигилизм) — истина есть схема и перспектива — бесконечность миров — внешнее и внутреннее рассмотрение (перспектива извне и изнутри) — созидание — истина и искусство; мужество (Mut) и вживание (Einverleibung) — «жизнь» — становление как бытие. Обращение (Umkehrung) как преодоление нигилизма — circulus vitiosus deus (порочный круг бог) — amor fati (любовь к судьбе).

Эти аспекты, по Хайдеггеру, не есть просто перечень тем; они образуют структуру, в которой каждый пункт отсылает к другому.

163. Nietzsches Metaphysische Sendung — Метафизическая Миссия Ницше

Хайдеггер задает риторический вопрос о месте Ницше в истории метафизики. Должен ли был Ницше, на первом конце (то есть в конце первой эпохи западной метафизики, начатой Платоном), где всякое изначальное вопрошание утеряно и мышление только в смешении (эклектике, позитивизме, историзме) тащилось дальше, — как единственный принести себя в жертву и постоянно выпячивать и выдавать все «сетование» (Jammern) — всю боль, разочарование, упадок? Чтобы в этом преувеличении (Übertreibung) — в этой гиперболической, часто шокирующей манере — впервые снова стали бы зримы иначе скрыто действующие области бытия? Должен ли он был при этом не принять также и потерянность мышления (Verlorenheit des Denkens) и забвение бытия в переданной форме во всех этих криках подъема и нужды (Auf- und Notschrei)? Ответ Хайдеггера подразумевается положительным: Ницше неизбежно был втянут в ту самую метафизику, которую он пытался преодолеть. Его «миссия» — быть трагической фигурой, которая доводит метафизику до ее крайних следствий, не имея средств выйти за ее пределы.

164. Ewige Wiederkehr Und Wille Zur Macht — Вечное Возвращение И Воля К Власти

Хайдеггер ставит вопрос о соотношении двух главных учений Ницше. Должно ли вечное возвращение быть, потому что все сущее есть воля к власти (сила)? Или, наоборот, все сущее есть воля к власти, потому что оно есть как вечное возвращение? Или это либо-либо косо — то есть сама постановка вопроса в форме альтернативы ложна? Может быть, оба существенно принадлежат друг другу — но как?

Хайдеггер предлагает различение: вечное возвращение отвечает на вопрос «Как» сущего (способ его бытия — круговорот), а воля к власти — на вопрос «Что» сущего (его сущность — власть). Но что значит это «и»? Откуда берется это различение? Из самой структуры ведущего вопроса, который различает essentia (чтойность) и existentia (как-бытие). Ницше, по Хайдеггеру, не тематизирует это различение, но фактически им пользуется.

165. Zwei Bedingungen Für Das Verständnis Dieser Vorlesung — Два Условия Для Понимания Этой Лекции

Хайдеггер формулирует два условия, необходимых для того, чтобы лекция (и вся работа над Ницше) была плодотворной.

1. Постоянно растущая вработка (Einarbetung) в произведение Ницше — но не как филологическое изучение, а по указаниям и с ведущей нитью, проистекающими из самой лекции. То есть читатель должен двигаться вместе с мыслью, а не оставаться внешним наблюдателем.

2. Действительное вопрошание — то есть безусловная воля к ясности. Хайдеггер предостерегает: простая любознательность (bloße Neugier) с оговорками и уклонением от решений не имеет места в духе этой лекции. Философское вопрошание требует готовности поставить на карту собственные убеждения.

Оба условия по сути дела сходятся в одно: воля к подготовке решений, которым Запад (Abendland) идет навстречу в этом и грядущем столетии. Лекция о Ницше, таким образом, не есть историческое сообщение; она есть подготовка к будущему, которое уже наступило (XX век) и еще только наступает. Ницше, как мыслитель конца метафизики, дает ключ к пониманию того, куда движется западная цивилизация — но этот ключ нужно использовать активно, а не просто констатировать.

166. Die Philosophie Nietzsches — Философия Ницше

Понять философию Ницше, по Хайдеггеру, значит: сначала найти ее. Это не парадокс, а указание на то, что философия Ницше не лежит на поверхности как готовая доктрина; она скрыта за множеством афоризмов, незавершенных набросков, полемических выпадов и поэтических взлетов. «Найти» означает — не сконструировать систему, а выявить ту единую вопрошающую позицию, которая движет всем творчеством.

Решающий шаг этого осмысления должен вдвинуть философию Ницше в историю — но не в прошлое, а в будущее. Это не историографическое помещение в ряд «великих философов прошлого». Это означает: понять Ницше как того, кто определяет задачи мышления для грядущих эпох. Такое понимание происходит через то познание, на которое должно быть основано всякое истолкование этой философии: что философия Ницше есть конец западной метафизики.

Хайдеггер подчеркивает: это не констатация (не просто «установление факта»), а вступление (Einspruch) в уже этим концом приведенный в ход переход (Übergang) в другое начало западного мышления. Конец метафизики не есть просто прекращение; он есть завершение одной эпохи, которое само по себе есть начало перехода к иному. Ницше важен не тем, что он якобы «завершил» философию, а тем, что он расчистил место для нового вопрошания — для вопроса о бытии, который метафизика, по Хайдеггеру, забыла.

167. Beide Vorlesungen — Обе Лекции

Обе лекции — зимнего семестра 1936/37 («Воля к власти как искусство») и летнего семестра 1937 («Метафизическая основная позиция Ницше») — существенным образом и все более относятся друг к другу. Они не просто дополняют друг друга; они служат одной цели: сделать зримой метафизику Ницше, согласно впервые здесь развернутой структуре ведущего вопроса «Что есть сущее?».

Хайдеггер утверждает, что двойной вопрос о воле к власти и о вечном возвращении есть единый — это вопрос об устроенности сущего (воля к власти) и о способе его бытия (вечное возвращение). Нельзя понять одно без другого. Воля к власти отвечает на вопрос «Что есть сущее?» (essentia), а вечное возвращение — на вопрос «Как есть сущее?» (existentia). Эта структура, по Хайдеггеру, не навязана Ницше извне, а имплицитно присутствует в его мышлении.

168. Ewige Wiederkehr Und Wille Zur Macht — Вечное Возвращение И Воля К Власти

Хайдеггер кратко резюмирует отношение между двумя учениями. Вечный поток (der ewige Fluß) — становление без цели и без устойчивости — преодолим в возвращении. Поток, который несет всё прочь, останавливается (не внешне, а внутренне) благодаря мысли, что всё возвращается. Ничто не теряется безвозвратно; всё уже было и будет снова.

Это же — преодоление потока — возможно только если жизнь — созидание — мгновение. Только если жизнь понимается не как пассивное течение, а как активное созидание; только если есть решающее мгновение, которое вырывает из потока и утверждает вечное повторение.

Сила: воля к власти. Хайдеггер формулирует направление мысли: из вечного возвращения к воле к власти. Не воля к власти порождает вечное возвращение как свою теорию; наоборот, вечное возвращение есть то основоположение, которое позволяет понять сущее как волю к власти. Потому что только если сущее вечно возвращается как то же самое, оно может быть истолковано как воля, которая хочет самой себя и не стремится к конечной цели. Вечное возвращение есть условие возможности для воли к власти быть основным характером сущего.

XVII. Zu Nietzsches Metaphysischer Grundstellung — К Метафизической Основной Позиции Ницше

169. Zu Nietzsches Metaphysischer Grundstellung — К Метафизической Основной Позиции Ницше

Хайдеггер выделяет три основных момента, характеризующих метафизическую основную позицию Ницше.

1. Последнее учение Ницше о сущем как таковом. Оно лежит в положении: реальность (сущность сущего) есть видимость. Однако следует развернуть внутренние следствия, лежащие в этом положении, — те следствия, которые Ницше в конце концов тоже еще видел и высказал, но не довел до систематической ясности.

Именно потому, что всё сущее в себе есть видимость — и притом видимость в двояком смысле: как только кажущаяся кажимость (обман, Anschein) и как приведение к сиянию (просветление, Aufschein), — сама видимость как таковая снимается (aufgehoben). У нее нет противо-чего (Wogegen), нет противоположности. Ибо то, что могло бы быть ей противопоставлено (сущность, истинное, бытие как постоянство), есть само и именно видимость. Тем самым вместе с видимостью как таковой падает также истинное (как не-видимость), и противоположность обоих (истинное/кажущееся) как таковая оказывается раскрытием от самого сущего — то есть не внешним добавлением, а внутренним событием.

Поскольку реальность с безразличением (Gleichgültigwerden) этой противоположности может быть только чистой акцией (чистым действием, не имеющим основания вне себя), и поскольку различия все же существуют, они суть различия меры власти — отношения власти; степени и ступени власти. Из этого следует, что теперь впервые Ницше достиг почвы, на которой мысль о ценности — уже перенятая из традиции (Лотце, неокантианство), но иначе понятая — получает место. Ценность есть не что иное, как условие усиления жизни, созидающего — сущего.

2. Этот крайний метафизический шаг Ницше — в необходимый хаос чистой акции созидания и к самому созиданию как единственному способу еще выдерживания (Aushaltens) — этот крайний шаг, о котором также (согласно афоризму n. 617) сказано, что должно быть запечатлено становлению свойство бытия — постоянство. Здесь парадокс: Ницше, казалось бы, отрицает бытие и утверждает становление; но в конечном счете он требует, чтобы становление получило характер бытия — не неподвижного, а длящегося, возвращающегося.

3. Из этого, однако, следует, что Ницше не развернул и не поставил специально и изначально ведущий вопрос философии. С самого начала своей философии и до конца он движется в уже твердом ответе платонизма. Он принимает платоническое различение двух миров (чувственный/сверхчувственный, становление/бытие, видимость/истина) и только переворачивает иерархию. Тем более не может быть речи о том, что Ницше когда-либо проник в область пред-вопроса (о существе истины) и основного вопроса (о бытии как таковом) — несмотря на его частые речи об истине и бытии. Он говорит об истине, но всегда имеет в виду «истинное» (как то, что удостоверено); он говорит о бытии, но всегда имеет в виду «сущее» (как волю к власти).

Тем не менее — Хайдеггер подчеркивает — философия Ницше есть переход (Übergang). Не конец как просто прекращающееся вытекание (aufhörendes Auslaufen), но как приход к концу (zu Ende gehen) и тем самым подготовка перехода к другому началу. В этом, по Хайдеггеру, заключается ее историческое величие и ее граница одновременно.

170. Nietzsches Philosophie — Философия Ницше

Философия Ницше, несмотря на переворачивание платонизма (Umdrehung des Platonismus), есть именно платонизм. Это утверждение Хайдеггера звучит парадоксально, но оно означает: Ницше остается внутри платонической структуры мышления — структуры, которая различает «истинный мир» и «кажущийся мир» и затем переворачивает их иерархию. Вы-ворачивание (Herausdrehung) из платонизма есть только следствие этой подвластности (Botmäßigkeit): чтобы вывернуться, нужно быть внутри.

Ницше не приходит назад за Платона, хотя он заново открыл досократических мыслителей. Их философию он видел целиком в обычных способах, унаследованных от платонизма: бытие и становление (Парменид и Гераклит) понимаются как противоположность, а не как изначальное единство. Высочайшее свидетельство платонизма Ницше Хайдеггер видит в афоризме «Воли к власти» n. 616: высочайшая форма воли к власти есть запечатлеть становлению характер бытия. Это означает: даже в самом радикальном утверждении становления Ницше не может обойтись без бытия как масштаба. Он хочет бытия для становления — а это и есть платоническая структура.

171. Schein (Anschein) Und Wahres — Видимость (Кажимость) И Истинное

Обращение (Umkehrung) и затем вы-ворачивание из платонизма делают Ницше более подвластным платонизму, чем когда-либо. Ибо теперь он утверждает: видимость есть истинное, а истинное — видимость. Что же остается? Различие между ними вообще не имеет смысла, оно выпадает (fällt aus). Истина и заблуждение исчезают! Остается только акция — «ценность» — возвышение — усиление, чистые меры силы и власти.

Почему это происходит — и следствием чего является? Из не-вопрошания, из простого прихода к концу без размежевания с началом. Ницше не спрашивает, откуда берется само различие истинного и кажущегося; он просто отбрасывает его как иллюзию, но тем самым делает себя слепым к его происхождению.

172. Nietzsches Metaphysische Grundstellung «Werden» Und «Sein» — Метафизическая Основная Позиция Ницше: «Становление» И «Бытие»

Метафизическая основная позиция Ницше есть конец западной метафизики. Во время возникновения мысли о возвращении (1881/82) Ницше пишет: «… запечатлеем образ вечности на нашей жизни». Это требование и эта воля высказываются в «Резюме» его философской основной позиции (W.z.M. n. 617, начало 1886?) в следующем вступительном положении: «Запечатлеть становлению характер бытия — это есть высочайшая воля к власти».

Высочайшая воля к власти определяет себя в своем собственном основном характере как вечное возвращение того же самого. Устроенность сущего как воля к власти есть то, что она есть, из основания способа быть, в котором Ницше набрасывает сущее как целое — а именно из вечного возвращения того же самого. Яснее едва ли вообще может быть высказано, что мысль о вечном возвращении того же самого есть мысль, на которую как на всё превосходящую вершину всё сбегается — она есть центр, из которого всё остальное получает свой смысл.

Почему же эта метафизическая основная позиция есть конец западной философии? Потому что она не выходит за пределы начала, но лишь мыслит его до конца — и притом таким способом, который уже не владеет самим началом изначально. Ницше остается в пределах греческого различения бытия и становления, но не может вернуться к досократическому опыту этого различения. Здесь, по Хайдеггеру, конец западной метафизики, потому что она здесь откачивается назад (zurückschwingt) в уже не поддающееся проработке, уже утерянное и истолкованное превратно начало и тем самым отнимает у себя всякую возможность более изначального вопрошания от этого целого западной истории.

173. Nietzsches Metaphysische Grundstellung Als «Ende» Vom Anderen Anfang Aus Gesehen — Метафизическая Основная Позиция Ницше Как «Конец», Рассмотренный С Другого Начала